Текст книги "Землянка раздора (СИ)"

Автор книги: Ольга Реммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Глава 31

Телепортация с «Гневного Протектора» на поверхность столичной планеты была такой же мгновенной и тошнотворной, как и в первый раз. Мир сжался в точку, вывернулся наизнанку и снова развернулся – но уже совершенно иным.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и ахнула.

Мы стояли посреди площади, которая простиралась настолько далеко, насколько хватало глаз. Но это была не бездушная серость металла и голограмм. Это было царство жизни. Огромные, раскидистые деревья с листвой всех оттенков – от глубокого изумруда до призрачного серебра – образовывали живой купол над мощеными плитами дорог. Между ними вились струящиеся лианы, усыпанные светящимися бутонами. Воздух был густым, сладким, напоенным ароматом тысяч незнакомых цветов. Фонтаны били не просто водой, а переливающимися, искрящимися струями, которые, казалось, пели, соприкасаясь с воздухом.

И повсюду были они. Существа всех мыслимых форм и рас, проходившие мимо нас с той будничной, равнодушной скоростью, с какой люди проходят мимо витрин в родном городе. Высокие, грациозные фигуры с переливающейся кожей. Коренастые, покрытые мехом создания, тащившие тележки с грузом. Летающие шары, внутри которых угадывались смутные силуэты. И никто, никто не обращал на нас внимания. Мы были просто еще двумя песчинками на этом бесконечном пляже.

Тучка, которую я инстинктивно прижала к груди, замерла, ее янтарные глаза распахнулись до невозможных размеров. Она крутила головой, пытаясь ухватить каждое движение, каждый запах, каждое новое чудо. Ее уши вращались, как маленькие радары. На секунду мне показалось, что даже ее кошачья невозмутимость дала трещину.

Зориан молча взял меня под руку. Его ладонь, теплая и твердая, легла поверх моей, и это прикосновение, такое неожиданное в этом чужом мире, почему-то не оттолкнуло, а удержало от падения. Мы пошли. Не быстро, но уверенно. Плиты под ногами были гладкими, теплыми, с едва заметным голубоватым свечением по швам.

Впереди, пронзая небо, возвышался дворец. Он был не просто беломраморным – он дышал. Стены переливались перламутром, колонны вились спиралями, напоминающими застывшие струи воды, а шпили терялись в облаках, подсвеченные двумя местными солнцами. Рядом с этим великолепием все здания, которые мы миновали, казались скромными, почти незаметными. Кроме одного.

Дом Зориана стоял в тени дворцовых садов, но не терялся на их фоне. Он был строгим, геометричным, высеченным из темно-серого камня с прожилками металла. Никаких лишних украшений, никакой показной роскоши. Только мощные линии, идеальные пропорции и ощущение незыблемой, суровой надежности. Он подходил своему хозяину.

Дверь – массивная, но бесшумная – открылась перед нами. Мы вошли.

Внутри было… просто. Минималистично, почти аскетично. Гладкие стены, мягкий, ровный свет, идущий из ниоткуда. Несколько низких сидений из полированного дерева. На стене – огромная голограмма, транслирующая вид на туманность. Ни цветов, ни картин, ни безделушек. Только функциональность и пространство.

Зориан отпустил мою руку и повернулся ко мне. Его голос был ровным, деловым, но в нем не было прежней ледяной отстраненности.

– Здесь ты в безопасности. Стены экранируют любое сканирование, воздух фильтрован, вода и еда синтезируются по запросу. – Он сделал паузу. – Все, что здесь есть… съедобно. Даже то, что на вид может показаться декоративным. Это мой дом, здесь нет ловушек.

Я оглядела комнату. Съедобно. Даже эти гладкие, блестящие камни в вазе у входа? Я решила не проверять.

– Если тебе что-то понадобится, – продолжил он, – просто произнеси вслух. Искусственный интеллект дома, «Страж», выполнит любой запрос в пределах разумного. Еда, вода, информация, смена температуры. Он… запрограммирован на твой голос.

Я удивилась. Он сделал это заранее? Или это было автоматически, по факту моего прибытия? Я не спросила. Тучка, осмелев, спрыгнула с моих рук и осторожно, шаг за шагом, начала исследовать территорию, обнюхивая углы и проверяя мягкость сидений.

Зориан посмотрел на нее, затем на меня. Он явно собирался уходить. Его форма сияла безупречностью, на груди поблескивали знаки отличия, которые я не могла прочесть.

– Мне нужно доложиться. Лично. Император ожидает отчета о рейде и последующих событиях. Это может занять время, но я вернусь.

Он сделал шаг к двери, и вдруг что-то внутри меня – не расчет, не страх, а что-то совсем иное, глупое и отчаянное – заставило меня открыть рот.

– Зориан.

Он замер, не оборачиваясь. Его спина была прямой, как шпага.

Я сглотнула. Тучка перестала исследовать угол и уставилась на меня.

– Меня зовут… – мой голос дрогнул. Странно было называть свое настоящее имя здесь, в этом чужом мире, этому чужому существу. Но это было все, что у меня оставалось по-настоящему своего. – Анна. Но друзья называют меня… просто Аня.

Тишина. Секунда. Две.

Он медленно повернул голову. Его лицо было все таким же непроницаемым, но в уголках губ, в едва заметной мягкости взгляда, мелькнуло что-то. Не улыбка – слишком сдержанно для этого. Но одобрение. Принятие.

– Аня, – произнес он. Его акцент сделал имя чуть более твердым, чуть более чужим, но от этого оно не стало звучать менее… правильно. Он кивнул, один раз, коротко. – Я запомню.

И вышел.

Дверь закрылась, оставив меня в тишине его дома, с кошкой, исследующей новый диван, и с ощущением, что только что произошло нечто большее, чем простое называние имени. Я сказала ему, кто я. Не «субъект», не «трофей», не «объект стратегической важности».

Аня.

И он принял это.

Глава 32 Генерал

Глава 32 Генерал

Тронный зал Императора не был вычурным. В этом вся суть нашей расы – сила не нуждается в мишуре. Высокие, гладкие колонны из черного обсидиана уходили в бесконечность, теряясь в искусственно созданном звездном небе. Пол из полированного металла отражал мое собственное лицо, делая двойника под ногами. И в центре, на простом, почти аскетичном возвышении, сидел Он.

Император Вал'Зориан. Не мой родственник – просто однофамилец. Дальняя ветвь, носящая общий корень имени. Он был стар. Не внешне – его лицо сохранило жесткую, скульптурную красоту нашей расы, лишь у висков серебрилась седина и глубже залегли тени. Он был стар внутри. Тысячелетия правления, бесчисленные войны, бесконечные решения о жизни и смерти целых миров выжгли в его глазах тот холод, к которому я только стремился.

– Генерал Зориан, – его голос был тихим, но заполнял собой весь зал, отражаясь от колонн и врезаясь в подкорку. – Докладывай.

Я докладывал. Сухо, четко, выверенно. Рейд на улей мирангонцев. Освобожденные пленные. Неопознанный корабль-преследователь. Наемники, уничтоженные у Оживрона. Ни слова о ней. Ни слова о докторе Хелсе и его находках. Ни слова о коте.

– Ты упускаешь детали, генерал, – Император смотрел на меня, и его взгляд прошивал насквозь, как рентген. – Но я не буду их выпытывать. Ты никогда не был глупцом. Значит, у тебя есть причины.

Он сделал паузу, и я чувствовал, как на мои плечи ложится невидимый груз его внимания.

– Миссия выполнена. Ты свободен.

Это был не просто отпуск. Это было признание. И приглашение.

Император поднялся, и в тот же миг тьма зала отступила, сменившись мягким, теплым светом. Из пола выросли низкие столы, уставленные яствами, которые только можно вообразить – от нежнейшего мяса травоядных с периферийных миров до фруктов, светящихся изнутри, как звезды. И вместе со столами из тени выступили они.

Женщины. Десятки женщин. Всех мыслимых и немыслимых рас. Высокие и хрупкие, с кожей, переливающейся чешуей; низкорослые и пышные, покрытые мягким мехом; грациозные, с длинными, как стебли, конечностями и огромными влажными глазами. И все – абсолютно, беззастенчиво обнаженные. Их тела не были выставлены напоказ вульгарно, но с той естественной, не требующей оправданий красотой, с какой цветы раскрывают лепестки навстречу солнцу.

– Отдыхай, – произнес Император, делая широкий жест. – Ты заслужил.

В зал начали входить другие. Мои офицеры, те, кто был на «Протекторе». Тарк, его каменная кожа отливала базальтовым блеском; Яп, нервно оглядывающийся; другие, чьи имена я знал, но лица сливались в единую массу усталости и облегчения. Они пили, ели, их руки находили податливые женские тела, и зал наполнялся звуками – звоном бокалов, смехом, приглушенными стонами удовольствия.

Зариан появился беззвучно, как всегда. Сел напротив меня, за один из дальних столов, подальше от Императора. Его лицо было бесстрастной маской. Он взял бокал с темной, тягучей жидкостью, сделал глоток. К нему немедленно приблизилась женщина – изящное создание с фиолетовой кожей и длинными, вьющимися щупальцами вместо волос. Она провела ими по его плечу, призывно улыбаясь.

Зариан даже не взглянул на нее. Короткий, едва заметный жест – и она отступила, исчезая в толпе.

Я смотрел в свою тарелку, механически пережевывая кусок мяса, не чувствуя вкуса. Ко мне подсела высокая блондинка – человеческого типа, почти как она, но грубее, ярче, без той внутренней глубины. Ее рука легла мне на бедро, пальцы поползли вверх.

Я перехватил ее запястье, не грубо, но твердо, и убрал. Она поняла без слов. Ушла.

Я поднял взгляд.

Зариан смотрел на меня. Через стол, через толпу, через этот весь балаган из плоти и вина. Его глаза – точная копия моих, ледяные, с вертикальным зрачком – встретились с моими. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни торжества. Было то же самое, что клокотало во мне самом.

Мы оба знаем.

Мы оба помним.

Мы оба хотим.

Не этих. Не всех. Одну. Ту, что осталась в моем доме. С чертовой кошкой. С именем, которое я теперь не мог выкинуть из головы.

Аня.

Зариан отвел взгляд первым. Сделал еще глоток, поставил бокал на стол. Его пальцы чуть дрогнули – единственное проявление эмоции, которое он позволил себе за весь вечер.

Я встал.

– Генерал? – Тарк оторвался от созерцания двух грациозных рептилий, обвивших его плечи. – Пир только начался…

– Я устал, – мой голос прозвучал ровно. – Отдых мне нужнее, чем это.

Я не смотрел на Зариана. Не смотрел на Императора, который, кажется, наблюдал за мной с легким, понимающим интересом. Просто вышел. Металлический пол отражал мои шаги, гулкие, одинокие.

За стенами дворца опустилась ночь. Две луны – огромная, серебряная, и маленькая, медная – висели в небе, заливая сады призрачным, двойным светом. Я шел быстро, почти бежал, сам не понимая, что гонит меня.

Дверь моего дома открылась беззвучно. Внутри было темно, тихо. Только мягкое голубоватое свечение от голограммы туманности да ровный, спокойный гул систем жизнеобеспечения.

Я нашел ее в гостиной.

Она спала, свернувшись калачиком на том самом низком сиденье, куда опустилась днем. Голубое платье, в котором она была, сбилось, открывая колени. Ее лицо, расслабленное во сне, выглядело моложе, беззащитнее. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные скулы. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, тихое.

В ногах у нее, идеально вписавшись в изгиб ее тела, клубочком свернулась Тучка. Кошка спала, ее черная шерсть сливалась с тканью одежды, и только ритмичное подрагивание ушей выдавало, что она видит сны. О мышах. О доме. О чем снятся кошки в чужой галактике?

Я стоял и смотрел на них. На эту маленькую, хрупкую вселенную, которую судьба – или проклятие – ввергла в мои руки. Мой дом, пустой и стерильный, вдруг перестал быть пустым. Он стал живым. Теплым.

Я не должен был чувствовать это. Не имел права. Она – объект. Актив. Угроза. Ее нужно защищать, изучать, отправить домой. Всё.

Но когда я брал с верхней полки тонкое, мягкое одеяло из ткани, которую называли «лунный шелк», и осторожно, стараясь не разбудить, накрывал ее плечи, в груди не было ни холода, ни расчета. Было что-то простое, древнее, невыразимое словами.

Она вздохнула во сне, чуть повернулась, утыкаясь носом в складку одеяла. Тучка, почуяв движение, приоткрыла один глаз, увидела меня, и – не зашипела, не насторожилась. Медленно моргнула. И снова закрыла глаза.

Я протянул руку и кончиками пальцев, почти невесомо, почесал ее за ухом. Она заурчала – тихо, довольно. Прижалась к моей ладони.

Мы все в ловушке, – подумал я. – Она, кошка, я. И брат.

Словно вызванный этой мыслью, за моей спиной раздался звук – не скрежет двери, не шаги. Тихий, сдавленный выдох. Я обернулся.

В проеме, врезанный в темноту, стоял Зариан. Его парадный костюм был безупречен, ни одной складки, ни следа пира. Только в глазах, в этих холодных, расчетливых глазах, бушевала буря, которую он не мог – или не хотел – больше сдерживать.

Он смотрел не на меня. На нее. На спящую фигуру под голубым одеялом. На кошку, свернувшуюся у ее ног.

Затем его взгляд медленно, с усилием, оторвался от нее и встретился с моим.

– Нам надо поговорить, – сказал он. Его голос был тих, но в нем звенела сталь абсолютной, не терпящей возражений срочности. – Сейчас. Немедленно.

Глава 33 Генерал

Глава 33 Генерал

Я кивнул. Один короткий, резкий жест в сторону спящей Ани. Не здесь. Не при ней.

Зариан понял без слов. Он отступил на шаг, пропуская меня вперед, и мы бесшумно, как две тени, переместились в соседнюю комнату. Мой кабинет. Здесь пахло полированным металлом, старыми звездными картами и мной. Ничего лишнего. Никаких свидетелей.

Дверь закрылась. Я не стал зажигать основной свет – только узкая голубая полоса вдоль потолка, придающая лицам мертвенный, трупный оттенок. Подходяще.

– Говори, – мой голос был тих, но в нем вибрировала та сталь, что заставляла подчиненных бледнеть. – Быстро.

Зариан не стал тянуть. Его лицо, освещенное снизу этим холодным сиянием, казалось высеченным изо льда.

– Император знает об Анне.

Мир сузился до точки. Я слышал, как кровь загудела в ушах. Мои руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки сами собой, без приказа мозга.

– Он не знает, кто она и откуда, – продолжил Зариан, и в его голосе впервые проскользнула та нервозность, которую он так тщательно скрывал. – Пока. Но он знает, что ты привез с собой гуманоидную самку неизвестного происхождения. Знает, что поселил ее в своем доме. Знает, что лично курируешь ее содержание. Для Императора, который правит тысячелетия, этого достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

Я молчал. Слушал. Внутри закипала кровь.

– И это еще не всё. – Зариан отвел взгляд. Всего на секунду, но я заметил. – Твой хоботник, Хелс. Он пытался быть осторожным, но системы слежения Императора проникают глубже, чем протоколы «Нулевой след». Сам факт того, что ты приказал уничтожить данные… это само по себе подозрительно. Император поручил мне тихо выяснить, что именно было уничтожено.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Не страх. Предупреждение.

– Я пока смог отвести подозрения. Сказал, что ты уничтожил рутинные данные по неопасному патогену, чтобы не загружать архивы. Но если Император копнет глубже… если он узнает о коте…

Я больше не слушал.

Моя рука, быстрее мысли, быстрее рефлексов, вцепилась в воротник его безупречной формы. Я рванул его на себя, припечатывая спиной к холодной стене кабинета. Голографическая карта ближайшей туманности жалобно пискнула и погасла, придавленная его лопатками.

– Ты, – прошипел я, и мое лицо было в сантиметре от его, – мразь. Ты рассказал ему. Ты единственный, кроме Хелса, кто знал достаточно, чтобы сложить картину. Ты предал меня. Предал ее. Я прикончу тебя здесь, и никто никогда не узнает, куда исчез любимый советник Императора.

Мои пальцы сжимали ткань его мундира с такой силой, что костяшки побелели. Внутри клокотала ярость – чистая, слепая, первобытная. Ярость самца, у которого пытаются отнять самку. Ярость воина, обнаружившего предателя в собственном тылу.

Но Зариан не сопротивлялся. Не пытался вывернуться. Его руки висели вдоль тела, раскрытые ладонями наружу – жест полной, безоговорочной капитуляции.

– Не глупи, брат, – сказал он тихо. Спокойно. Без тени насмешки. – Я ничего не рассказывал.

Я замер.

– Ничего, – повторил он, глядя мне прямо в глаза. – Потому что мы оба… знаем. То, что мы чувствуем к ней… это сильнее воли. Сильнее долга. Сильнее страха перед Императором. Я не могу объяснить это. Не хочу анализировать. Но я не предам ее. Даже если бы это означало спасение собственной шкуры.

Его слова повисли в воздухе.

То, что мы чувствуем к ней… сильнее воли.

Я смотрел в его глаза – точную копию моих – и видел в них отражение собственного безумия. Эту тягу, которую невозможно было описать тактическими терминами. Это влечение, которое не поддавалось логике, иерархии, протоколам. Мы оба упали в одну пропасть. Просто он упал первым. Или просто я дольше сопротивлялся.

Моя хватка ослабла. Я отпустил его воротник, отступил на шаг. Зариан остался стоять, прислонившись к стене, и медленно, с достоинством, поправил мундир.

– Завтра, – сказал я, не глядя на него. Голос звучал хрипло, чужо. – Я увезу ее. Снова на «Протектор». В неизвестном направлении. Спрячу там, где Император не достанет.

– Это вызовет подозрения, – Зариан покачал головой. – Ты исчезаешь сразу после возвращения, увозишь таинственную незнакомку в неизвестность. Император не дурак. Он отправит за тобой слежку. И тогда ты приведешь их прямо к ней.

Я знал. Знал это и сам. Но выбора не было.

– Если я полечу с вами, – тихо произнес Зариан, – у меня получится создать политическое прикрытие.

Я медленно повернулся к нему.

– Официальная версия: я сопровождаю тебя для урегулирования дипломатического инцидента на периферии. Или для инспекции пограничных форпостов. Император любит, когда я контролирую твои… импульсивные решения. Он одобрит. И пока я буду контролировать тебя официально, неофициально я смогу отводить любопытные взгляды от нее.

Он говорил деловито, расчетливо. В его голосе снова звучали привычные нотки холодного цинизма. Но я видел его глаза. Он не хотел отпускать ее. И использовал единственный доступный ему инструмент – политику – чтобы остаться рядом.

Самый опасный враг.

Я знал это. Знал, что держать Зариана рядом – все равно что спать с заряженным бластером под подушкой. Рано или поздно он выстрелит. Но сейчас, в этой ситуации, он был единственным союзником, способным прикрыть наш тыл. И я должен был держать его там, где смогу видеть. Где смогу контролировать каждый его шаг.

– Хорошо, – сказал я. Голос был высечен из того же камня, что и стены этого дома. – Ты летишь с нами.

Я протянул руку.

Зариан посмотрел на мою ладонь. Медленно, будто взвешивая каждую частицу этого жеста, поднял свою.

Наши руки сомкнулись. Не в братском объятии – в стальном, мужском рукопожатии, скрепляющем союз, который оба ненавидели и в котором оба нуждались.

– Если ты предашь ее, – тихо сказал я, не разжимая пальцев, – я найду тебя. Где бы ты ни спрятался. И убью медленно. Клянусь честью.

– Я знаю, – ответил он так же тихо. – Поэтому и лечу.

Мы разжали руки одновременно. Зариан поправил манжеты, его лицо снова стало непроницаемой маской. Но в уголках губ дрожала едва уловимая, горькая складка.

– Отдыхай, брат, – сказал он. – Завтра долгий день. Я буду на своей яхте. Связь по защищенному каналу.

Он вышел. Бесшумно, как и вошел.

Глава 34

Глава 34

Наглое чавканье над самым ухом ворвалось в сон, как дрель в воскресное утро. Я попыталась отмахнуться, зарыться лицом в подушку, но чавканье не прекращалось, становясь всё громче и самодовольнее.

– Тучка, зараза… – пробормотала я, не открывая глаз, и привычным движением попыталась согнать кошку с подушки.

Рука встретила пустоту. А чавканье продолжалось. Рядом.

Я с трудом разлепила веки и замерла.

Надо мной, на спинке дивана, восседала Тучка. Но её морда была опущена вниз, туда, где на низком столике стоял поднос. И из этого подноса моя наглая кошка с урчанием и чавканьем вылизывала что-то из маленького блюдца, не обращая на меня ровно никакого внимания.

– Тучка! – я села, потянулась, чтобы согнать её. Кошка даже не сопротивлялась, позволила себя снять, оказавшись на полу, и тут же с самым довольным видом принялась умываться, облизывая губы и жмурясь от удовольствия. Мол, было вкусно, спасибо, я всё.

И тут до меня дошло.

Я не дома. Я не готовила блинчики. Я вообще не умею печь блины, если честно.

Я уставилась на поднос.

На нём, на тонкой каменной тарелке, лежала стопка идеальных, золотистых, пухлых блинов, от которых поднимался пар. Рядом стояла чашка с чем-то, напоминающим топленое масло – именно из неё Тучка только что с аппетитом и вылизывала содержимое, судя по маслянистым разводам на её морде.

Рядом – прозрачный кувшин с оранжевым соком, тонкая чашка с дымящимся напитком, пахнущим шоколадом и корицей, и маленькая вазочка с ягодами, которые светились изнутри.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Съедобно, – вспомнились слова Зориана. – Всё, что здесь есть, съедобно.

Искусственный интеллект. «Страж». Запрограммированный на мой голос. Я не просила, но… он знал? Или Зориан оставил распоряжение? От этой мысли почему-то стало тепло и странно.

Я осторожно взяла блин. Он был тёплым, нежным, таял во рту. Настоящий. Почти как дома. Глаза защипало, но я быстро смахнула непрошеную влагу и принялась завтрак, стараясь не думать о том, что Тучка только что вылизала моё масло. Кошачья слюна – не самая страшная угроза в этой галактике.

Я успела съесть три блина, выпить полчашки божественного напитка и даже задуматься, не взять ли ещё ягод, когда дверь отъехала с мягким шипением.

На пороге стоял Зориан.

Но это был не тот Зориан, что провожал меня в этот дом. Не тот, что называл меня Аней и укрывал одеялом. Я вдруг поняла, что укрыта, хотя не помнила, чтобы ложилась под одеяло. Сегодняшний Зориан был собран, напряжён, одет в походный костюм тёмно-серого цвета, и в его ледяных глазах читалась непривычная, почти лихорадочная решимость.

– Доедай, – сказал он без предисловий. – Нам надо лететь. Сейчас.

Я замерла с ягодой в руке.

– Что? Но… ты же говорил про архивы. Про поиски Земли. Мы только прилетели…

– На все вопросы отвечу на корабле, – перебил он, и в его голосе прозвучали те командирские нотки, которые не терпели возражений. – Собирайся. У нас мало времени.

Я хотела возразить, хотела потребовать объяснений, но что-то в его лице – в этой напряжённой складке у губ, в том, как он сжимал кулаки, – остановило меня. С ним что-то случилось. Что-то серьёзное.

Я проглотила ягоду, схватила со стола ещё пару, сунула в рот, подхватила Тучку, которая возмущённо мяукнула такому обращению, и поспешила за ним.

Мы вышли из дома. Все заливало столицу мягким золотистым светом двух солнц. Сады благоухали, фонтаны пели, по площади неспешно прогуливались существа всех рас и форм. Но Зориан не дал мне любоваться. Он взял меня под локоть – властно, но не больно – и быстро повёл через площадь, туда, где у подножия огромного беломраморного дворца стоял… челнок. Изящный, стремительный, чёрно-серебристый, очень знакомый.

Челнок Зариана.

Рядом с ним, прислонившись к обшивке и скрестив руки на груди, стоял сам хозяин. На его губах играла та самая, хорошо знакомая мне, хитрая улыбка. Сегодня она была особенно… масленой.

Его взгляд скользнул по мне, задержался на лице, на губах, спустился ниже и снова вернулся к глазам. И в этом взгляде было столько откровенного, неприкрытого понимания того, что произошло между нами в его каюте, что у меня перехватило дыхание.

Щёки вспыхнули огнём. Я резко отвернулась, уставившись на ближайший фонтан, делая вид, что меня невероятно заинтересовала игра света в струях.

Он знает. Он помнит каждую секунду. А если он рассказал брату? Если они уже всё обсудили, пока я спала? Что, если это ловушка?

Мысли метались в голове, пока Зориан подводил меня к трапу. Зариан галантно, с лёгким поклоном, указал рукой внутрь.

– Прошу, леди. Рад снова видеть вас в добром здравии. Надеюсь, завтрак был приятным?

Я промолчала, только сильнее прижала к себе Тучку и быстро нырнула в прохладный полумрак челнока. Сзади послышался тихий, довольный смешок.

Внутри было роскошно, как и в его каюте. Мягкие кресла, пахнущие дорогой кожей, приглушённый свет, голографические панели с видами далёких миров. Я села в дальнее кресло, у окна, и уставилась в иллюминатор, делая вид, что наблюдаю за тем, как столица становится всё меньше и меньше. Тучка устроилась у меня на коленях и тоже уставилась в окно – видимо, решила, что вид из космоса ей тоже интересен.

Братья сели напротив. Они не смотрели друг на друга, но между ними чувствовалось какое-то странное, напряжённое единение. Словно они о чём-то договорились, пока меня не было. И это «что-то» касалось меня.

Челнок оторвался от площади, взмыл в небо, пронзил облака и через несколько минут вышел на орбиту. В иллюминаторе распахнулась чернота космоса, усеянная звёздами, и огромный, величественный силуэт «Гневного Протектора», ожидающего нас на орбите.

И в этот момент тишину прорезал синхронный, леденящий душу сигнал.

Два коммуникатора – на запястье Зориана и на воротнике Зариана – вспыхнули алым одновременно. Братья замерли, обменялись быстрыми взглядами, и каждый активировал своё устройство.

Я видела, как меняются их лица. Как каменеют черты. Как в глазах вспыхивает и гаснет что-то, чему я не могла найти названия.

На голографических экранах, выведенных перед каждым из них, горел один и тот же текст. Я успела прочитать, прежде чем Зориан с силой захлопнул свой коммуникатор.

«Приказ Императора: уничтожить объекты А-1 и А-2 при первой же возможности. Полная ликвидация. Код приоритета: абсолютный».

А-1. А-2. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что речь шла о нас с Тучкой.