Текст книги "Землянка раздора (СИ)"

Автор книги: Ольга Реммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Глава 10

Голос, прозвучавший сквозь стекло, был низким, мужским и настолько неожиданным, что я вздрогнула, оторвавшись от безумных поисков. Я повернула голову. За прозрачной стеной стоял Он. Тот самый, с мостика, со взглядом из льда и молний. Он казался еще массивнее в этом стерильном свете, заполняя собой пространство коридора. Его лицо было непроницаемым, но в тех самых ледяных глазах, пристально смотрящих на меня, я уловила что-то странное – не гнев, не холодное любопытство, а какое-то напряженное, почти смущенное молчание. Он открыл рот, что-то начал, но слова застряли. Он просто смотрел.

И в этот момент, из-за его широких плеч, высунулась знакомая черная мордочка с навостренными ушами. Пара ярко-янтарных глаз уставилась на меня.

– Тучка! – имя вырвалось у меня само, хриплое от недавних слез, но полное такого дикого облегчения, что мир на мгновение перевернулся.

Она мяукнула – то самое короткое, деловое «мяу!», означавшее «ну вот, наконец-то ты на месте». И затем, с грацией, совершенно не подобающей обстановке, она ловко вспрыгнула Ему на плечо, балансируя, как опытный канатоходец. Ее хвост обвился вокруг его мощной шеи, словно живой черный шарф.

Картина была настолько сюрреалистичной, что у меня перехватило дыхание. Огромный, опасный воин, от которого исходила аура неумолимой силы, и на нем – моя домашняя кошка, смотрящая на мир с видом полновластной хозяйки. Он даже не шелохнулся, чтобы сбросить ее, лишь мышцы его щеки слегка дернулись.

Тучка, удовлетворившись своим высоким постом, спрыгнула с его плеча прямо на пол карантинного блока через небольшой лоток для образцов, который в этот момент был открыт. Она подбежала ко мне, терлась о ноги, громко мурлыча, а потом, запрыгнув на койку, начала тщательно вылизывать лапу, будто только что вернулась с прогулки по обычному двору, а не пробежала по коридорам чужого звездолета.

Смех подкатил к горлу – истерический, нервный, но все же смех. Я рухнула на колени рядом с койкой и прижалась лицом к ее теплому, пушистому боку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Слезы текли сами, но теперь это были слезы безумного, нелепого счастья. Она нашлась. Она была здесь. И судя по довольному урчанию и сытому виду, у нее все было более чем хорошо.

Я подняла взгляд, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Он все еще стоял за стеклом. Его смущенная неловкость, казалось, немного растаяла, сменившись тем же острым, изучающим интересом. Но теперь в его взгляде, помимо силы и власти, появилась тень чего-то вроде… недоумения? Как будто он наблюдал за непонятным, но увлекательным природным явлением.

– Спасибо, – прошептала я, не зная, поймет ли он. Но слово нужно было сказать. За то, что она цела. За то, что привел ее назад. Или она сама его привела? У Тучки были на этот счет свои соображения.

Он молча кивнул, один раз, коротко. Его взгляд скользнул с меня на кошку, которая, закончив умывание, устроилась у меня на коленях, свернувшись калачиком. Казалось, этот простой, домашний жест что-то в нем окончательно сломило. Он больше не пытался говорить. Просто еще раз кивнул, более медленно, и развернулся, чтобы уйти. Его широкие плечи скрылись за поворотом коридора.

А я осталась сидеть на холодном полу карантинного блока, обнимая свою кошку, свою единственную, пушистую, бесстрашную вселенную. Страх никуда не делся. Неизвестность сжимала сердце ледяными пальцами. Но теперь, с ее теплом у меня на коленях и с необъяснимым, странным впечатлением от встречи с этим гигантом, во мне теплилась не просто искра. Теплился маленький, хрупкий огонек. Огонек, который говорил: мы не просто выживаем. Мы – вместе. И пока это так, даже в самой глубине чужого космоса, есть что-то, за что можно зацепиться. Хотя бы за громкое, победное мурлыканье черной кошки, заснувшей у меня на руках.

Но в глубине души меня всё же не оставляло человеческое любопытство: “Что же хотел великан?”

Глава 11 Генерал

Глава 11 Генерал

Дверь в мои апартаменты с шипением отъехала в сторону, пропустив меня внутрь. Я едва переступил порог, как ощутил знакомое, раздражающее присутствие. В воздухе витали ноты дорогого парфюма-нейтрализатора, которым пользовались при дворе, чтобы скрыть любые естественные запахи. Запах политики и интриг.

– Зориан, – раздался голос, бархатный и полный нарочитого спокойствия, из глубины каюты. – Поздравляю с победой. Пусть и над какими-то наемными шакалами.

За моим рабочим столом, развалившись в кресле, которое было исключительно моим, сидел Зариан. Мой брат-близнец. Наше сходство было генетическим курьезом, обманкой для глаз. Там, где мои черты были отточены годами командования, суровы и жестки, его – сохранили почти юношескую плавность, смягченную жизнью при дворе. Его униформа, безупречная парадная форма советника Императора, выглядела кощунственно на фоне утилитарного металла моей каюты. Его ледяные глаза, точная копия моих, смотрели не с яростью или сосредоточенностью, а с холодным, аналитическим любопытством.

– Зариан, – отрезал я, снимая боевой плащ и с силой перекидывая его на вешалку. – Ты на моем корабле. В моей каюте. В моем кресле. У тебя две минуты, чтобы объяснить свое несанкционированное появление, прежде чем я велю охране сопроводить тебя на борт твоей яхты.

Он улыбнулся, эта улыбка никогда не доходила до его глаз.

– Вежливость не в чести у вояк, как я погляжу. Я прибыл по личному поручению Его Величества – обсудить инцидент с мирангонцами и… сопутствующие трофеи. Каналы связи на твоем «железном ящике», как ты сам любишь его называть, оставляют желать лучшего для конфиденциальных бесед.

Я подошел к мини-барю, налил себе стакан ледяной воды, выпил залпом, пытаясь смыть остатки странного волнения от карантинного блока.

– Отчет будет направлен в штаб в установленном порядке. Никаких «сопутствующих трофеев», требующих личного внимания советника Императора, нет.

– О? – Зариан приподнял одну идеальную бровь. Его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая слабину. Он всегда был в этом мастером. – А как же неидентифицированная гуманоидная форма жизни женского пола, которую ты, вопреки всем протоколам, первоначально приказал доставить в свои личные апартаменты? Интересный «трофей», брат. Очень интересный.

Голос его оставался ровным, но в словах ясно звучала сталь. И подтекст, ядовитый и ясный: Ты вышел за рамки. Я это знаю.

Гнев, уже клокотавший во мне из-за всей этой ситуации, из-за собственной слабости, нашел наконец законную цель. Я повернулся к нему, сжимая пустой стакан так, что хрустнуло стекло.

– Это – военный корабль, Зариан, а не салон для сплетен при дворе. «Субъект» находится на карантине, в соответствии с регламентом. Мой первоначальный приказ был отдан в состоянии боевого стресса и скорректирован бортовым ИИ. Вся информация по ней проходит через доктора Хелса. Если у Императора есть вопросы к проведению стандартной процедуры – пусть задает их через официальные каналы.

Зариан медленно поднялся из кресла. Он был чуть ниже меня, но умел держаться так, что казался выше.

– Официальные каналы, брат, иногда слишком медлительны. Особенно когда речь идет о возможной угрозе безопасности. Или… о возможном конфликте интересов. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Ты знаешь, как сейчас обстоят дела при дворе. Любая твоя нестандартная активность, любое «личное» участие могут быть истолкованы против тебя. Против нас. Я здесь, чтобы не дать тебе наступить на грабли, которые ты, судя по всему, уже занес над своей ногой.

Его забота была фальшивой, как монета с дешевой позолотой. Он был здесь не чтобы помочь, а чтобы контролировать. Чтобы убедиться, что я не совершу ничего, что могло бы пошатнуть его собственное положение или нарушить хрупкое равновесие сил при дворе.

– Мои «активности», как ты изволишь выражаться, принесли Альянсу десятки побед, – прорычал я. – Я руковожу флотом, а не балом. И на моем корабле решения о безопасности и распределении ресурсов принимаю я. Ты – советник Императора. Ты – гость на этом борту. И ты будешь соблюдать субординацию и корабельный устав, или я лично выставлю тебя в шлюз и отдам приказ твоей яхте удалиться на безопасную дистанцию. Понятно?

Мы стояли друг напротив друга, два отражения, искаженные разными жизнями. Воздух между нами наэлектризовался от ненависти и давнего соперничества. В его глазах мелькнула искра гнева – редкая, подлинная эмоция, которую он обычно так тщательно скрывал.

– Очень по-генеральски. Грубо, прямо и глупо. Ты всегда был солдафоном, Зориан. Неумным тараном. – Он выпрямился, отряхивая несуществующую пылинку с рукава. – Хорошо. Играй по своим правилам. Но помни: я буду наблюдать. И первый же твой промах, первое же проявление… излишнего интереса к этой дикарке, станет достоянием Совета. Ты несешь ответственность не только за свой корабль, брат. Ты – символ. И символам не позволено иметь слабостей.

Он направился к двери, его шаги были бесшумными, как у кошки. На пороге он обернулся.

– И, Зориан, покажи мне уже дикарку, из-за которой мне пришлось оставить дела при дворе.

Глава 12

Глава 12

Всё изменилось с его уходом. Стеклянная стена перестала быть просто барьером, она превратилась в экран в чужой, холодный мир. Тучка, насытившись вниманием, уснула, излучая тихое, довольное урчание. Я сидела рядом, обняв колени, и пыталась осмыслить этот абсурд. Гигант-воин, от которого исходила угроза, сравнимая со стихией. И моя кошка, которая, похоже, взяла его в оборот. В этом была какая-то сумасшедшая надежда.

Но покой длился недолго. В коридоре снова послышались шаги. Не твердые и тяжелые, как у него, а легкие, почти бесшумные. Я подняла голову.

За стеклом появились двое.

Первый был Он. Генерал. Я уже мысленно дала ему это имя. Он стоял чуть позади, его лицо было напряжённой маской.

А впереди, у самого стекла, был… его двойник.

Тот же рост, те же черты, но словно с другого негатива. Волосы уложены безупречно. Лицо гладкое, бесстрастное, а взгляд… взгляд был как сканер. Он скользнул по мне с ног до головы – оценивающий, холодный, изучающий. Как будто я была не живым существом, а необычным экспонатом.

Меня передернуло от этого взгляда. Не от страха, а от жгучего, унизительного раздражения. Так смотрят на зверька в клетке. Я встала с койки, выпрямив спину.

Двойник что-то сказал. И я с изумлением поняла слова. Он говорил на моём языке! Пусть с лёгким, чуждым акцентом, но это был мой родной язык.

– Интересно, – произнес он, и его взгляд, странным образом, замедлился на моих глазах, на линии губ, прежде чем снова стать холодным. – Примитивная гуманоидная структура, но… своеобразная эстетика. Хрупкость. Довольно необычный трофей, Зориан. Я понимаю твой первоначальный… порыв.

Генерал что-то рявкнул в ответ на том же языке, его кулаки сжались. Но Двойник сделал вид, что не замечает.

– Посмотри на эти линии, – он жестом очертил в воздухе контур, будто обводя мое лицо, и в его движении была не только оценка, но и какая-то невольная плавность. – Чисто декоративная форма. Если приручить и оформить должным образом, могла бы стать занятным украшением.

В его словах по-прежнему звучало высокомерие, но в интонации, когда он сказал «украшением», промелькнула тень чего-то другого. Словно он сам ловил себя на этой мысли и тут же отгораживался от неё холодностью.

Этого было достаточно. Ярость вырвалась наружу. Они говорили обо мне, как о вещи. И делали это на моём языке.

Я сделала шаг к стеклу, прямо к тому месту, где стоял Двойник. Мой голос прозвучал тихо, четко и леденяще.

– Я не «декоративная форма». Я не «трофей». Я всё слышу. И я всё понимаю. Превосходно понимаю.

Я видела, как маска бесстрастия на лице Двойника не просто дрогнула – она дала трещину. Его брови приподнялись, а взгляд, вместо того чтобы отвернуться, на миг прилип ко мне с новой, болезненной интенсивностью. В нём мелькнуло не только удивление, но и что-то смущённое, почти досадливое, будто его застали на чём-то постыдном. Он не просто не ожидал ответа – он, кажется, не ожидал, что этот ответ так ударит именно в него.

Затем я перевела взгляд на Генерала. Он смотрел на меня, и в его глазах буря утихла, сменившись ясным, горячим признанием. Он видел не жертву. Он увидел личность. Ту, что способна огрызнуться. И это ему, явно, нравилось.

Двойник, Зариан, резко откашлялся, пытаясь вернуть себе контроль. Он говорил брату, но его бархатный голос срывался, теряя безупречную гладкость. «Оказалась с характером. Это… неудобно. Крайне неудобно».

Генерал, не отрывая от меня взгляда, ответил твёрдо.

– Неудобно для кого, Зариан? Для твоих планов? Она – под моей ответственностью.

– Именно это меня и беспокоит, – бросил Зариан, и его собственный взгляд снова, против его воли, скользнул в мою сторону. В этот раз в нём читалась уже не просто оценка, а какая-то внутренняя борьба, раздражение, направленное на самого себя. – Ответственность имеет свойство перерастать во что-то более… личное. А это опасно.

Они спорили, но казалось, что Зариан спорил не только с братом, но и с чем-то внутри себя. Его поза была напряжённой, а изысканная бесстрастность не могла скрыть лёгкий румянец на скулах.

Наконец, он резко развернулся, чтобы уйти, бросив на меня последний взгляд. Но это был уже не взгляд коллекционера. Это был взгляд человека, которого задели, зацепили, вывели из равновесия. В нём было замешательство, досада и – что самое странное – искра того же самого острого интереса, что горел в глазах его брата, только прикрытая толстым слоем цинизма.

Генерал задержался. Его взгляд, тяжёлый и тёплый одновременно, встретился с моим. Он снова кивнул – твёрже, увереннее. Это был уже не просто жест понимания. Это было что-то вроде: «Молодец». Затем он последовал за братом.

Тишина в карантинном блоке снова стала абсолютной. Но воздух, казалось, всё ещё вибрировал от только что произошедшего. Я поняла не только слова. Я уловила напряжение между ними. И странную, необъяснимую реакцию того, кого звали Зариан. Он смотрел на меня как на проблему, как на угрозу своему контролю… но в этом взгляде было что-то ещё. Что-то, от чего по спине пробежали мурашки.

Я села, прижавшись к Тучке. Теперь всё было ещё сложнее. Теперь их было двое. И оба, каждый по-своему, смотрели на меня не как на безгласный трофей.

Но покой сегодня мне только снился. Стоило уйти одним посетителям, как ко мне пожаловал другой – хоботник.

Глава 13

Глава 13

Дверь отъехала с тихим шорохом, и в проеме снова появился доктор Хелс. Его четыре руки были заняты переносным сканером и несколькими пробирками с жидкостями разного цвета. Его черные глаза смотрели на меня с профессиональной сосредоточенностью, а хоботок слегка подрагивал.

Он не стал тратить время на попытки общения. Одной парой рук он жестом велел мне сесть на койку, другой – запустил сканер. Процедура была быстрой и безболезненной, но на этот раз он задержался дольше, чем в прошлый. Он брал образцы слюны, тщательно рассматривал мои ногти и кожу под специальной лампой, а его хоботок все время работал, втягивая воздух, будто вынюхивая невидимую угрозу.

Наконец, он отложил инструменты и уставился на голографический экран, где бежали строки непонятных символов. Его обычно невозмутимое лицо вдруг исказилось. Не страхом, а скорее резким, глубоким недовольством. Он что-то пробормотал себе под нос, и его хоботок дернулся так резко, что стукнулся о край консоли. Он посмотрел на меня, потом снова на данные, и в его глазах мелькнуло что-то вроде досады и… вынужденного решения.

Он закрыл голограмму резким движением и повернулся ко мне. Его мелодичный голос звучал теперь сухо и официально. Он говорил на своем языке, но что-то в интонации, в жестком жесте одной из рук, отбрасывающем что-то несущественное, было понятно без слов. Результаты были… неудовлетворительными. Проблемными. Но он не собирался поднимать тревогу.

Он собрал свои инструменты и уже направлялся к выходу, когда обернулся в последний раз. Его черные глаза встретились с моими, и он произнес несколько фраз, медленно, как бы подбирая слова. Я не поняла ни одного, кроме последней интонации. Она была плоской, окончательной, как приговор.

И тут я не выдержала. Вся накопившаяся усталость, беспомощность и горечь вырвались наружу в одной-единственной фразе, сказанной тихо, на своем, никем здесь не понятном языке:

– Просто мне не повезло, что меня спасли. Вот и всё.

Я не ожидала, что он поймет. Но, кажется, он уловил суть по тону. Его хоботок замер на мгновение, затем он медленно кивнул – не в согласии, а как бы констатируя факт. И вышел.

А через несколько часов за мной пришли. Уже не солдат-ящер, а два других существа в менее боевых, более аккуратных комбинезонах. Они молча сопроводили меня по новым, более широким и тихим коридорам, миновали несколько дверей с голографическими табличками и, наконец, ввели в помещение, которое заставило меня замереть на пороге.

Это была не камера. И не медицинский отсек. Это была… комната. Просторная, с высоким потолком. Одна стена представляла собой огромный, слегка матовый экран, на котором медленно плыли изображения далеких туманностей и звездных скоплений – искусственное окно в космос. В центре стояла широкая, низкая платформа, застеленная чем-то мягким и серым, напоминающим огромную кровать. В углу был небольшой фонтанчик, откуда тихо струилась вода, а рядом – что-то вроде прозрачного шкафа, внутри которого висела одежда простого, но явно не тюремного кроя. Воздух был свежим, с легким, едва уловимым ароматом, напоминающим дождевой лес.

Меня оставили одну. Дверь закрылась беззвучно. Тучка, которая шла рядом, сразу запрыгнула на кровать, обошла ее, мурлыкая, и устроилась в самом центре, явно одобряя новое жилище.

Я стояла посреди этой неожиданной роскоши, чувствуя себя не спасенной, а еще более потерянной. Что все это значит? Зачем? Забракованный доктором объект вдруг получает такие апартаменты? Страх сменился глухой, изматывающей тревогой. Это была не свобода. Это была другая клетка. Просто более красивая.

Я подошла к «окну», прикоснулась к прохладной поверхности экрана. Звезды плыли мимо, безмолвные и безразличные. Тоска по дому, по настоящему окну, по настоящему солнцу, сжала горло так сильно, что я с трудом сдержала рыдание.

Именно в этот момент дверь снова открылась. Без предупреждения, без стука.

В проеме стоял Генерал.

Он был без плаща, в простом, темном облегающем комбинезоне, подчеркивающем его мощное телосложение. Его белые волосы были слегка растрепаны, будто он провел рукой по ним. В руках он держал небольшой металлический контейнер. Его ледяные глаза обошли комнату, зацепились за меня у «окна», и в них не было ни прежней ярости, ни официальной строгости. Было что-то сложное: настороженность, неловкость и то самое жгучее любопытство.

Он вошел, дверь закрылась за ним. Звук его шагов по мягкому полу был почти неслышным. Он остановился в нескольких шагах от меня, положил контейнер на низкий столик рядом с кроватью.

– Тебе… лучше? – произнес он.

Я кивнула, не в силах вымолвить слова. Мой взгляд упал на контейнер.

Он заметил это.

– Еда. Настоящая. Не… паста.

Затем он замолчал, словно исчерпав запас подготовленных фраз. Его взгляд скользнул по моим рукам, вцепившимся в собственные локти, по моему лицу, которое, наверное, все еще хранило следы отчаяния. Он выглядел неуверенным, почти беспомощным, этакий гигант, не знающий, что делать с хрупкой, непонятной находкой.

– Зариан… – начал он, затем сжал челюсти, будто не зная, как объяснить. – Мой брат. Он… опасен. Но он уедет. Ты здесь… под защитой.

«Под защитой». От кого? От его брата? От других? От себя самой? В его словах сквозил не просто долг. Сквозь суровую оболочку проглядывало что-то иное. Желание убедиться, что с этим хрупким, зеленоглазым существом все в порядке.

Тучка, почуяв знакомого, спрыгнула с кровати и подошла к нему, тычась головой в его сапог. Он наклонился, огромная ладонь неловко, но осторожно погладил ее по голове. Кошка заурчала еще громче.

Он посмотрел на нее, потом снова на меня. И в его глазах, впервые за все время, я увидела не только силу и вопрос, но и тень усталости. Одиночества, которое, возможно, было знакомо и ему, здесь, на вершине власти, в металлической утробе звездолета.

– Я… буду приходить, – сказал он наконец, поднимаясь. – Узнаю… откуда ты.

Он не стал ждать ответа. Просто кивнул и вышел, оставив меня наедине с тихим гулом корабля, мерцанием искусственных звезд, теплом спящей кошки и странным, непрочным чувством, что в этой бездне чужого космоса появилась точка отсчета. Сложная, опасная, непонятная. Но точка отсчета. И ее звали Генерал.