Текст книги "Землянка раздора (СИ)"

Автор книги: Ольга Реммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Глава 17

Я почти бежала по коридорам, сердце колотилось где-то в горле. Тени и однообразные стены сливались в сплошной серый туман. Чудом, помня поворот у панели с мигающим синим символом, я нашла свою дверь. Она беззвучно отъехала, и я ввалилась внутрь, едва переводя дыхание. Тучка скользнула следом.

Дверь закрылась, отсекая чужой, порочный мир снаружи. Но он остался у меня в голове. Картинка плясала перед глазами: оголенный торс, искаженное наслаждением лицо, та вызывающая, влажная улыбка. И предательское тепло между моих собственных ног, стыдное и неотвязное. Меня трясло – отвращение к нему, к себе, к этой вспышке низменного интереса, на которую мое тело оказалось способным.

Вода. Мне нужно было смыть это. Все. Его взгляд. Его приглашение. Собственный стыд.

Я почти не помнила, как дошла до санузла – отдельной, небольшой комнатки с душевой кабиной из матового материала. Сорвав с себя серую тряпку, которую мне выдали за одежду, я включила воду. Струи были прохладными, почти холодными, и это было то, что нужно. Я встала под них, закрыв глаза, стараясь мысленно стереть все, что видела. Но тело помнило. Помнило возбуждение, пусть мимолетное и отвратительное. И от этого стыд разгорался с новой силой. Я терла кожу, пока она не стала красной, но ощущение чуждости, загрязненности не проходило.

Когда вода наконец остыла до ледяной, я вышла. Дрожала – от холода, от нервов. В крошечной кабине не было полотенца. Пришлось выйти мокрой, оставляя на полу темные следы. В главной комнате воздух показался густым и горячим после душа. Я направилась к шкафу, надеясь найти что-то, во что можно завернуться.

И тут я увидела его.

Он стоял спиной к фальш-окну, смотря в пустоту, где плыли искусственные звезды. Его широкая фигура, залитая голубоватым светом, казалась вырезанной из темного гранита. Он был без плаща, в том же облегающем комбинезоне, и его плечи были напряжены, будто под невидимой тяжестью.

Я замерла, капля воды с моих волос упала на пол с громким в тишине щелчком.

Он обернулся.

И в его глазах не было ни холодного расчета, ни привычной ярости. Было что-то дикое. Необузданное. Раскаленное добела внутренней борьбой, которую он, кажется, проигрывал. Его взгляд скользнул по моему мокрому телу, по каплям, стекающим по груди, по бедрам, и в нем вспыхнула не просто страсть. Это был голод. Звериный, неотрефлексированный, сметающий все барьеры разума.

– Ты… была снаружи, – его голос прозвучал хрипло, как скрежет камней. Это был не вопрос. Это было констатация факта, который подлил масла в его внутренний огонь. «Снаружи» значило – могла видеть брата. Могла быть им тронута.

Я не успела ответить. Не успела даже пошевелиться.

Он двинулся с такой скоростью, что я даже не увидела, как он преодолел расстояние между нами. Огромная, сильная рука впилась мне в горло, не сдавливая трахею, но прижимая к стене так, что пятки оторвались от пола. Его тело, твердое и горячее, придавило меня к холодной поверхности. От него исходил запах озона, металла и чего-то горького, почти как дым после боя. В его глазах, в сантиметре от моих, бушевала настоящая буря. Желание, ярость, собственничество и какая-то древняя, первобытная ярость самца, обнаружившего угрозу.

– Он… трогал тебя? – прошипел он, и его дыхание обожгло мою кожу. Вопрос был полон такой животной ревности, что стало страшно. Его другая рука обхватила мое бедро, грубо прижимая меня к нему. Я почувствовала его возбуждение через тонкую ткань комбинезона – жесткое, требовательное, пугающее в своей силе.

Мир сузился до его глаз, до его руки на горле, до огненного давления его тела. Страх, чистый и леденящий, впился в меня когтями. Это было насилие. Это было унижение. Я была гола, мокра и беспомощна перед его мощью. Но под этим страхом, словно раскаленный уголь под пеплом, тлело иное, чудовищное чувство. Его сила была абсолютной, неоспоримой. Его дикое желание, лишенное всяких условностей, било в меня волной, на которую мое собственное тело, предательски, отозвалось странной, губительной вибрацией. Возбуждение смешалось с ужасом, создавая отравленный, дурманящий коктейль. Это было отвратительно. Это могло стоить мне всего. И от этого было невыносимо жарко.

Он был опасен. Он мог сломать. Но в этой опасности была какая-то чудовищная, магнитная правда, против которой мой разум был бессилен. Я ненавидела и его, и себя за эту вспышку слабости, за этот темный отклик там, где должна была быть только паника.

Казалось, он уже принял решение. Его тело напряглось для решающего движения, голова наклонилась, губы в сантиметре от моих. Я зажмурилась, готовясь к насилию, к боли, к окончательной потере себя в этом кошмаре.

Глава 18

Глава 18

Но удара не последовало.

Я почувствовала, как все его тело вдруг затряслось. Не от страсти, а от невероятного, сковывающего усилия. Как будто внутри него сошлись в смертельной схватке две силы. Рука на моем горле не сжалась сильнее, а… задрожала.

С нечеловеческим усилием он оттолкнулся от меня. Отшвырнул себя, как отраву. Я съехала по стене на пол, хватая ртом воздух, обнимая себя за плечи.

– Никогда… не выходи одна. Никогда.

И затем он просто ушел. Резко, не оглядываясь. Дверь зашипела, открылась и закрылась за его широкой спиной.

Я осталась сидеть на холодном полу, мокрая, дрожащая, с горящими щеками и колотящимся сердцем. На шее горели следы от его пальцев. А внутри все было перевернуто. Страх не ушел – он затаился, холодный и липкий. Но вместе с ним пульсировало и другое – смутное, разбитое чувство, в котором были обломки того самого возбуждения, растоптанного его отступлением, и что-то еще… непостижимое облегчение от того, что он остановился. Это была смесь унижения, стыда и странной, искалеченной благодарности

Он хотел. Он был готов взять силой. Но он остановился.

Что это было? Остатки чести? Расчет? Или… что-то еще?

Тучка подошла и ткнулась мокрым носом в мою щеку, мурлыча. Я обхватила ее, прижалась к теплой шерсти, пытаясь унять дрожь, пытаясь загнать обратно в темный угол и страх, и то постыдное тепло, что он всколыхнул.

Теперь я знала наверняка. Они оба были опасны. Каждый по-своему. Один – своей одержимостью, приправленной сладострастием. Другой – своей дикой, едва сдерживаемой силой, которая могла в любой момент сорваться с цепи.

И я застряла между ними. В мокрой луже на полу своей красивой клетки, с душой, разорванной на части, и с телом, которое стало полем битвы для их противостояния и моих собственных, темных откликов.

* * *

Сон, когда он наконец пришел, был беспокойным и обрывчатым. Мне снились тени, прижимающие меня к стенам, горячее дыхание на шее и чувство падения в бездну, от которого сердце выскакивало из груди. Я просыпалась в поту, хватаясь за край матраса, и только теплый, твердый бок Тучки, прижавшийся к спине, возвращал меня к реальности. Ненадолго.

Утро, если его можно было так назвать в вечном полумраке корабля, пришло с неожиданным ощущением. Не со скрежетом двери или холодным светом. С запахом. Сладковатый, теплый, манящий аромат свежей выпечки, смешанный с чем-то пряным и фруктовым. Запах, который не имел ничего общего со стерильной пастой или желеобразной массой. Запах из дома. Или его очень искусной подделки.

Я открыла глаза. На низком столике у кровати стоял поднос. На фарфоровой тарелке лежали золотистые круассаны или очень похожие на них, в миниатюрной чашке дымился ароматный напиток, похожий на кофе или какао, а в маленькой вазочке сверкали ягоды неземного цвета. Рядом – аккуратно сложенный комплект одежды: не серая униформа, а что-то мягкое, цвета слоновой кости, с тонкой вышивкой по краю.

Это была не просто еда. Это был жест. Изощренный, продуманный. И абсолютно чуждый всему, что исходило от Генерала.

Прежде чем я успела подняться, чтобы дотянуться до подноса, дверь отъехала. На пороге, опершись о косяк с небрежной, театральной грацией, стоял Зариан. Он был одет в стильный, но практичный костюм для путешествий из темно-серой ткани, подчеркивающей его стройную фигуру. На лице играла та самая хитрая, многообещающая улыбка, которая заставила мое сердце упасть.

– Надеюсь, аромат не разбудил тебя слишком грубо, – произнес он, его голос был бархатным, как вчера, но сегодня в нем звучали уверенные, деловые нотки. Он вошел, позволив двери закрыться, и сделал пару шагов в сторону, оглядывая комнату, будто оценивая ее убранство. – Хотя, судя по виду, сон был не самым мирным. Эти стены давят, не так ли? Даже украшенные фальшивыми звездами.

Тучка, почуяв его, недовольно фыркнула и укрылась под кроватью. Я села, натягивая на себя одеяло, чувствуя себя уязвимой и беззащитной перед его рассчитанным шармом.

– Что вам нужно? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– «Вам»? Какая формальность после… нашей вчерашней встречи, – он улыбнулся еще шире, и в его глазах промелькнула искра того самого понимания, от которого мне стало жарко. Он видел мой позор. И он играл на нем. – Я пришел с предложением. Сбежать ненадолго из этой железной банки.

Он подошел к фальш-окну и провел рукой по его поверхности. Звезды на мгновение исказились, сменившись видом на огромную, покрытую облаками планету изумрудно-бирюзового цвета, к которой мы, судя по всему, приближались.

– Оживрон. Одна из немногих цивилизованных остановок в этом секторе. Имперская торговая станция, но под тонкой коркой протокола – настоящий калейдоскоп Вселенной. Рынки, где продают артефакты с забытых миров. Сады с хищными цветами, поющие на рассвете. И воздух… ты почувствуешь настоящий воздух, ветер, солнце. Или то, что здесь выполняет их роль.

Он обернулся ко мне, и его взгляд стал пристальным, завлекающим.

– Мой брат собирается на скучные переговоры с местным гарнизоном. На полдня. Целых полдня, когда он не будет дышать тебе в спину. Я же… я могу показать тебе Оживрон. Без охраны. Без протоколов. Как гостью. Как… спутницу.

Предложение повисло в воздухе, сладкое и ядовитое, как эти ягоды на подносе. Прогулка. Солнце. Воздух. Все, о чем я мечтала, мучаясь в четырех стенах. Но цена…

– Почему? – выдохнула я. – Что вы получите?

Его улыбка не дрогнула.

– Удовольствие от твоего удивления. Удовольствие от того, что смогу показать тебе нечто красивое, не испорченное солдатским сапогом Зориана. И… возможность поговорить. Без его давящего присутствия. Нам есть что обсудить. Твое будущее, например. Оно явно не здесь, не в каюте на военном корабле.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь.

– Это не побег. Это экскурсия. Ты вернешься. Но ты увидишь, что мир – и мои возможности – гораздо шире, чем эта клетка. Подумай. Одевайся, завтракай. Мы пристыковываемся через час. Ты можешь провести этот час здесь, глядя на симуляцию, или… можешь увидеть настоящие звезды в настоящем небе. Выбор, как я и обещал, всегда за тобой.

Он кивнул в сторону одежды на стуле.

– Это должно подойти. Обувь внутри. Не беспокойся о… питомце. Ему оставят еду.

И с этим он вышел, оставив меня одну с головокружительным выбором, соблазнительным запахом завтрака и тяжелым, темным чувством, что я лезу прямо в пасть к волку.

Глава 19

Глава 19

Сомнения грызли меня изнутри, острыми, холодными зубами. Это ловушка. Это опасно. Зариан не тот, кому можно доверять. Каждая клеточка тела кричала об этом. Но другой голос, тихий и измученный, нашептывал о настоящем воздухе. О солнце. О пространстве, где можно выпрямиться во весь рост и не упираться взглядом в холодные стены.

Аромат круассана дразнил обоняние. Ягоды сверкали, как драгоценности. Я посмотрела на сложенную одежду – мягкую, красиво сшитую, без единого намека на униформу или лохмотья.

Выбор.

Я встала с кровати. Подошла к подносу. Отломила кусочек круассана. Он рассыпался во рту невесомой, маслянистой сладостью, от которой на глаза навернулись слезы. Это был вкус жизни. Примитивной, простой, человеческой. Той, которую у меня отняли.

Я доела круассан. Выпила ароматный напиток – он оказался чем-то средним между шоколадом и пряным чаем, согревая изнутри. Затем, стиснув зубы, надела новую одежду. Она оказалась на удивление удобной, легкой, и сидела идеально, будто сшитой по меркам. Обувь – мягкие сапожки до щиколотки – тоже была впору.

Я взглянула на Тучку. Она смотрела на меня из-под кровати большими, понимающими глазами.

– Я вернусь, – прошептала я ей, не веря своим собственным словам. – Я должна это сделать.

Когда я вышла в коридор, Зариан уже ждал. Он оценивающе осмотрел меня, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

– Идеально, – сказал он просто. – Пойдем. Наш выход не должен привлекать внимания.

Он повел меня не к главным шлюзам, а по запутанной системе служебных лифтов и переходов, где мы не встретили ни души. Наконец мы вышли на небольшую приватную приставочную платформу, где стояла изящная, похожая на стрекозу, яхта серебристого цвета. Вся процедура заняла минуты. И вот уже стены «Гневного Протектора» остались позади, а в иллюминаторе росла бирюзовая громада Оживрона.

Спуск в атмосферу был плавным. И вот он – воздух. Настоящий. Он ворвался в грудь, когда шлюз открылся, смесь запахов – влажной земли, чужих цветов и чего-то сладковато-пряного. Небо над головой было не черным, а перламутрово-сиреневым, с двумя маленькими солнцами, одно из которых было золотистым, другое – медным. Воздух был теплым, влажным, обволакивающим. Я зажмурилась, вдыхая полной грудью, и на миг забыла обо всем – о страхе, о сомнениях, о Зариане рядом. Это был не дом. Но это была не клетка.

– Нравится? – его голос прозвучал совсем рядом.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Да, нравилось. Слишком сильно.

– Тогда поспешим, пока мой бдительный брат не навел здесь свои порядки, – он взял меня под локоть, и его прикосновение было легким, но неоспоримым. Он повел меня не в сторону сверкающих шпилей города, видневшегося в долине, а по тропинке, уходящей в густые, переливчато-фиолетовые заросли.

– Куда мы? – спросила я, насторожившись.

– В лучшее место на планете, – ответил он загадочно. – Подальше от любопытных глаз.

Тропа вела вверх, к скалистым выступам. Воздух становился еще теплее, влажнее, наполнялся запахом серы и минералов. И вот, за поворотом, открылась естественная чаша, вырезанная в розовом камне, наполненная водой молочно-бирюзового цвета, от которой поднимался легкий, обволакивающий пар. Термальный источник. Несколько таких же чаш уступами спускались ниже, но здесь, наверху, кроме нас никого не было.

Зариан отпустил мою руку и, не говоря ни слова, начал расстегивать свой изящный костюм. Я отпрянула.

– Что вы делаете?

– То, ради чего сюда приходят, – он улыбнулся, сбрасывая куртку, затем рубашку. Его торс, который я уже видела вчера в другом контексте, был действительно прекрасно сложен – не такой бугристый от мышц, как у брата, но подтянутый, сильный. – Вода обладает релаксирующими и… целебными свойствами. После корабельной стерильности это лучшая терапия.

Он скинул брюки и, совершенно нагой, не выказывая ни капли смущения, сделал несколько шагов к краю источника. Его тело в мягком свете двух солнц казалось скульптурным, почти нереальным.

– Стесняешься? – он бросил взгляд через плечо. – Напрасно. Здесь нет камер. Нет суждений. Только вода, камень и… свобода быть собой. Присоединяйся. Будет тебе теплее, чем от той ледяной дрожи, которую я видел в твоих глазах утром.

Он плавно соскользнул в воду, издал низкий, довольный звук и откинулся на гладкий камень, закрыв глаза. Вода доходила ему до груди. Он выглядел… уязвимым. И в то же время абсолютно контролирующим ситуацию.

Я стояла как вкопанная, чувствуя, как кровь приливает к лицу. С одной стороны – животный ужас от наготы, от интимности, которую он навязывал. С другой – вода манила своим теплым паром, обещая смыть остатки вчерашнего кошмара, напряжение последних дней, весь этот липкий страх. А его слова о свободе… они били в самую больную точку.

Он приоткрыл один глаз.

– Или ты предпочитаешь оставаться в пыли и поту своего страха? Вода чистая. Она ничего не требует. Только принимает.

Это была не просто ванна. Это был ритуал. Испытание. Грань, за которую он предлагал переступить. Разделить с ним не просто пространство, но и эту первобытную, обнаженную близость.

Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал «нет». Но тело, усталое от постоянного напряжения, жаждало этой теплой, обволакивающей неги. А взгляд на его расслабленное лицо, на эту иллюзию беззаботности, была чертовски притягательна после ледяной ярости его брата.

Я закусила губу. Затем…

Глава 20

Глава 20

– Закройте глаза! – мой голос полный стыда и смущения прозвучал более хрипло, чем я ожидала. Зариан посмеялся, но все же отвернулся.

Дрожащими пальцами я стянула с себя мягкую ткань платья, оставив ее лежать на розовом камне рядом с его аккуратно сложенной одеждой. Воздух, теплый и влажный, обволок голую кожу, заставив вздрогнуть. Я прикрыла грудь одной рукой, другую бессмысленно опустив ниже живота, и, не глядя на него, быстро ступила в воду.

Тепло обожгло кожу, приятное и почти болезненное после внутреннего холода. Вода оказалась удивительно мягкой, минеральной, с едва уловимым ароматом. Я погрузилась по грудь, скрывшись в молочно-бирюзовой дымке, и отплыла к противоположному краю чаши, максимально отдаляясь от него. Камень под спиной был гладким и теплым.

Зариан наблюдал за мной полуприкрытыми глазами, на его губах играла та же хитрая улыбка. Он не пытался приблизиться. Просто наслаждался видом.

– Вот видишь, – произнес он мягко, – уже лучше. Мир не так враждебен, когда смотришь на него из теплой воды.

Я молчала, стараясь расслабить мышцы, но тело оставалось скованным. Его нагота, моя нагота, эта вынужденная близость – все было неправильно.

– Расскажи мне, – начал он, и его голос потерял игривые нотки, став более серьезным. – Как они тебя поймали? Мирангонцы. Эти жуки редко берут таких… хрупких гуманоидов без серьезного повода.

Я не хотела говорить. Но тишина здесь, в этой интимной обстановке, была еще тяжелее. Я заставила себя ответить, глядя на пар, стелящийся над водой.

– Я… не помню. Было утро. Я готовила завтрак. Моя кошка, Тучка, была со мной. Потом… провал. И я уже в клетке.

– Домашнее животное, – он покачал головой, будто это было дикостью. – И твой мир? Как он назывался? У нас обширные карты, архивы. Но твой генетический код… он вызывает сплошные вопросы. А твоя родная планета, – он сделал паузу, изучая мое лицо, – помечена в наших самых глубоких, самых охраняемых базах данных не просто как «неизвестная». Как «засекреченная». Уровень доступа – выше, чем у моего брата. Выше, чем у меня. Почему?

Слова «родная планета» ударили по мне, как электрический разряд. Вся осторожность, все опасения отступили перед вспышкой дикой, неконтролируемой надежды. Я приподнялась в воде, не обращая внимания на то, что обнажаю плечи.

– Засекречена? Значит… вы знаете, где она? Вы можете найти ее? Доставить меня обратно?

В моем голосе прозвучала такая отчаянная мольба, что даже его маска на мгновение дрогнула. Он смотрел на меня долго, очень долго. Его взгляд скользил по моему лицу, по влажным от пара волосам, по линии плеч, выступающих из воды. В его глазах бушевал целый ураган мыслей: расчет, любопытство, то самое темное влечение и… возможность.

Тишина затягивалась, нарушаемая лишь тихим плеском воды и далекими, чужими птицами. Наконец, он медленно выдохнул.

– Возможно, – сказал он тихо, и это слово повисло в воздухе, сладкое и опасное. – У меня есть доступ к каналам, которых нет у моего брата. К архивам, о которых он даже не подозревает. Поиск планеты с таким грифом… это сложно. Дорого. Сопряжено с огромным риском.

Он сделал паузу, откинулся на камень, сложив руки на груди. Его глаза стали холодными, деловыми.

– Но все в этом мире имеет свою цену. Вопрос не в том, могу ли я. Вопрос в том… – он наклонился чуть вперед, и его голос стал шепотом, полным скрытой угрозы и обещания, – что ты готова предложить взамен?

Глава 21

Глава 21

Его слова повисли в теплом, влажном воздухе, тяжелые и ясные. «Что ты готова предложить взамен?»

Весь мой мир, который на секунду перевернулся от вспышки надежды, снова рухнул в бездну.

Я замерла, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щеки, шею, грудь. Вода, которая секунду назад была успокаивающей, вдруг стала похожа на кисель, сковывающий движения. Я бессознательно опустилась глубже, почти по подбородок, пытаясь спрятаться.

Мозг лихорадочно работал.

Дом. Солнце. Сковорода на плите. Свой диван. Окно. Дождь. Настоящий дождь.

Жажда вернуться была физической болью, тоской, выедающей душу. Я уже зашла так далеко. Разделась перед ним. Вошла в эту воду. Ради чего? Ради призрачной возможности увидеть небо.

И вот она, цена. Ясная, недвусмысленная. Не деньги. Не услуги. Он смотрел на меня, и в его глазах читался именно тот обмен, который он имел в виду. Тот, на который он намекал с самого начала. «Украшение». «Редкость». Теперь – награда за исполнение желания.

Но я… я не такая. Голос, тихий и непоколебимый, поднялся из самой глубины, из того места, что осталось нетронутым всеми этими кошмарами. Правильная девочка из правильной квартиры, которая верила в любовь, в уважение, в то, что свое тело не отдают, как плату за проезд. Даже если этот проезд – домой.

Стыд и отвращение к самому предложению смешались с отвращением к себе – за то, что я вообще оказалась в этой ситуации. За то, что мое молчание, моя нагота могли быть восприняты как согласие. Глаза наполнились предательскими слезами, и я резко отвела взгляд, уставившись на бирюзовую рябь у своих рук.

– Я… – голос сорвался, став хриплым шепотом. – Я не знаю. Я не… У меня ничего нет.

Это была правда. У меня не было ничего, кроме самой себя. И мы оба это понимали.

– У тебя есть ты, – его голос прозвучал мягко. Он не настаивал. Не давил. Просто констатировал факт, позволяя ему работать, разъедая мою волю. – Ты – единственная валюта в этой игре, которая имеет для меня ценность. Подумай. У тебя есть время. Но не слишком много. Как только Зориан закончит свои скучные дела, твоя маленькая экскурсия закончится. И с ней… исчезнет и эта возможность.

Он снова откинулся, закрыл глаза, демонстрируя полное спокойствие и контроль. А я осталась сидеть в теплой, целебной воде, которая внезапно стала похожа на самую изощренную пытку. Выбор, который он давал, был хуже, чем его отсутствие. Потому что это был выбор между потерей себя здесь и сейчас – и потерей надежды навсегда.

И я не знала, что выбрать. Я просто сидела и дрожала, чувствуя, как границы того, кем я была, размываются в горячем, минеральном тумане.

Его спокойное ожидание, это уверенное молчание, будто моя душевная борьба была для него лишь забавным спектаклем, стало последней каплей. Стыд сменился яростью. Чистой, освобождающей яростью.

– Что я готова предложить? – мой голос прозвучал резко, сорвавшись с губ прежде, чем я сама осознала, что говорю. Я выпрямилась в воде, уже не прячась, чувствуя, как жар гнева вытесняет дрожь. – Себя? Это ты имеешь в виду?

Зариан приоткрыл один глаз, в его взгляде промелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся любопытством.

– Я имею в виду взаимовыгодное соглашение, – парировал он, но его тон был слишком гладким, слишком уверенным.

– Взаимовыгодное? – я фыркнула, и это был грубый, незнакомый мне самой звук. – Ты называешь это взаимовыгодным? Ты сидишь тут голый, как… как какой-то наглый сатир, и предлагаешь мне торговаться своим телом за билет домой?! Кто ты вообще такой, чтобы думать, что я на такое соглашусь? Что я вообще что-то тебе должна?!

Слова лились потоком, смывая страх и замешательство. Я вылезла из воды, не обращая внимания на капли, стекающие по коже, на его пристальный взгляд. Я чувствовала себя не уязвимой, а пылающей от возмущения.

– Я сломаю тебе нос за такие предложения, понял? – бросила я, натягивая на мокрое тело платье, которое прилипало к коже. Движения были резкими, неуклюжими, но в них была дикая энергия. – Или еще что пониже! Ты со своим «украшением» и «редкостью»… ты сам редкостный подлец!

Я не стала ждать ответа, не стала смотреть, какое впечатление произвели мои слова. Просто развернулась и зашагала прочь по тропинке, туда, откуда пришли. Камни резали подошвы мягких сапог, ветер свистел в ушах, смывая остатки пара и стыда. Я шла быстро, почти бежала, сердце колотилось не от страха, а от адреналиновой волны праведного гнева.

Пусть он сидит в своей ванне. Пусть думает, что он всемогущ. Я показала ему. Хотя бы это. Хотя бы на словах.

Но с каждым шагом по направлению к холодному, металлическому силуэту корабля, ярость начала оседать, оставляя после себя леденящую пустоту и горькое осознание. Я только что, возможно, навсегда похоронила свой единственный шанс узнать о доме. Но согласиться на его условия… это значило похоронить себя. И это было невыносимо.

Я добралась до яхты, дрожа теперь от холода и нервного истощения. Дверца открылась передо мной. Я забралась внутрь, упала на сиденье и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

А он, я знала, все еще сидел в той теплой воде. Не спешил. Уверенный, что рано или поздно отчаяние и тоска заставят меня вернуться. Или что другой его брат, со своей грубой силой, в конце концов сломает меня и безо всяких сделок.

И самый страшный вопрос, который теперь висел в воздухе: кто из них окажется прав?