Текст книги "Землянка раздора (СИ)"

Автор книги: Ольга Реммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Глава 22

Я вернулась в свою каюту, промокшая насквозь, дрожащая – теперь уже не от гнева, а от пронизывающего холода, который шел изнутри. Платье сняла и бросила в угол, будто оно было запачкано не только водой, но и всем этим мерзким разговором. Надела старую серую униформу – грубую, безликую, но хоть какую-то защиту.

Тучка встретила меня тревожным мяуканьем и тыкалась мордой в колени, пока я сидела на краю кровати, уставившись в пол. Я обняла ее, прижалась к теплому, пушистому боку, и только тогда дала волю слезам. Тихим, горьким, бессильным. Ярость выгорела, оставив после себя пепелище упущенной возможности и леденящий страх перед будущим. Я обругала Зариана, выставила себя принципиальной и сильной. А теперь сидела здесь, в своей клетке, и понимала, что, возможно, только что собственными руками захлопнула дверь домой.

Шум за дверью заставил меня вздрогнуть и быстро вытереть лицо. Это не был плавный, бесшумный скользящий звук, как у Зариана. Это был твердый, тяжелый шаг, а затем – резкий, механический щелчок сенсора.

В проеме возник Генерал.

Он был в полной парадной форме, будто только что сошел с мостика или с тех самых «скучных переговоров». Его лицо было гранитной маской. Ни тени той дикой, неконтролируемой ярости, что пылала в нем вчера. Ни намека на смущение или попытку общения. Только абсолютная, ледяная отстраненность.

В его руке, неловко и непривычно, он держал не металлический контейнер, а настоящую, глиняную тарелку. На ней лежали странные плоды: одни напоминали персики с фиолетовой кожурой, другие – гроздья полупрозрачных ягод, мерцающих внутренним светом, третий похож на колючий, но сочный оранжевый шар.

Он вошел, не спрашивая разрешения. Его взгляд на секунду задержался на моих заплаканных глазах, но не дрогнул. Просто констатация факта.

– С Оживрона, – произнес он своим низким, глухим голосом, лишенным интонаций. Он поставил тарелку на край кровати, рядом со мной, но не касаясь. – Деликатесы. Хоботник передал, что у тебя… дефицит. Витаминов. В рационе.

Он говорил отрывисто, будто слова были снарядами, которые нужно было выдать минимальной очередью. Затем его рука потянулась к поясу, где висела небольшая сумка. Он достал оттуда что-то, похожее на вяленую полоску мяса, но с нежным, медовым ароматом. Взглянул на Тучку, которая с опаской наблюдала за ним из-под кровати.

Без лишних слов, резким, точным движением он швырнул лакомство на пол, прямо перед ее носом. Тучка вздрогнула, обнюхала, а затем, осторожно, взяла в зубы и умчалась с добычей в свой угол.

Генерал даже не посмотрел, понравилось ли ей. Он снова уставился на меня. Казалось, он что-то хочет сказать, его челюсть напряглась. Но вместо слов он лишь резко кивнул – жест, который мог означать что угодно: «Ешь», «Делай что сказано».

И затем он развернулся и вышел. Так же резко и молча, как и появился. Дверь закрылась за ним.

Я сидела, не двигаясь, глядя на тарелку с диковинными плодами. От них исходил тонкий, сладкий аромат, совсем не похожий на запах корабельной пасты. Это была частичка того мира, откуда я только что сбежала. Мира, где Зариан предлагал сделку.

Но принес это не он. Принес он. Тот, кто вчера едва не сломал мне шею в припадке слепой ярости. Тот, кто говорил со мной только приказами и угрозами.

И вот он здесь. Безмолвный. Неловкий. С тарелкой фруктов «из-за витаминов» и кусочком мяса для кошки.

Это не было проявлением доброты. Это был акт холодной, прагматичной заботы о ценной собственности. Так хозяин подкидывает витамины ценной породистой лошади или смазывает сложный механизм. Я знала это. Разумом понимала.

Но в груди, где еще недавно была пустота и горечь, шевельнулось что-то теплое и щемящее. Что-то, что никак не вязалось с образом чудовища.

Он видел мои слезы. И принес еду. Не как приманку. Не как плату. Как… необходимость.

Я осторожно взяла одну из полупрозрачных ягод. Она лопнула во рту, распространяя взрыв прохладной, сладкой, слегка терпкой свежести. Это было невероятно вкусно. По-настоящему, а не искусственно выращено. Я закрыла глаза.

Может быть… просто может быть… генерал Зориан был не таким уж монстром, каким казался?

Глава 23 Генерал

Глава 23 Генерал

Дверь закрылась за моей спиной с глухим, окончательным щелчком. Я сделал несколько шагов по коридору, чувствуя, как мышцы спины и плеч разжимаются – напряжение от того, чтобы стоять там, в той комнате, глядя на нее.

Вот и всё. Объект в целости. Получил необходимые нутриенты. Кошка – отвлечение, но и фактор стабильности. Все логично. Все по плану.

Я мысленно повторял это, как мантру, забивая молотком разума любые посторонние мысли. О том, как ее плечи содрогнулись, когда она плакала. О том, как капли воды утром стекали по ее шее. И том помутнении рассудка, когда первобытная животная страсть чуть не заставила меня взять её прям там. Голую. Изящную.

Нагло прорывавшиеся мысли вновь возбуждали меня. И я ощутил, как в штанах становится теснее.

Нет. Она – объект стратегической важности. Биологическая аномалия. Ключ к… чему-то. А я – генерал, который обязан этот ключ обезопасить, изучить и, в конечном счете, нейтрализовать или использовать. Если получится найти ее родной мир, то можно будет отправить обратно. Чисто, без следов. Простое решение сложной проблемы.

Переговоры на Оживроне были изматывающими. Местный комендант, жадный и трусливый, увиливал от прямых ответов о неопознанном корабле-преследователе. Тратил время. А у меня в голове все время маячил вопрос: где она? С Зарианом? Что делает этот червь?

Узнав от своих людей, что ее вернули на борт одной, я почувствовал… не облегчение. Скорее, удовлетворение от того, что расчет оказался верен. Ее возвращение означало, что план брата, какой бы он ни был, провалился. Это было важно. Только поэтому.

Я направлялся в свои покои, мечтая о коротком сне, о нескольких часах без этой постоянной внутренней борьбы, когда сзади раздался торопливый, семенящий шаг.

– Генерал! Генерал, прошу аудиенции!

Хелс. Опять. Его певучий голос сейчас резал слух, как пила.

Я не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Не сейчас, доктор. Отчет о переговорах завтра. Все срочные медицинские вопросы – по протоколу.

– Но, генерал, это не терпит отлагательств! Это касается… субъекта.

Я замер, все еще не поворачиваясь. Усталость навалилась тяжелой свинцовой плитой. Еще одна проблема. Еще один виток в этом бесконечном кризисе. Мне так хотелось просто лечь и выключиться.

– Доктор, – мой голос прозвучал тихо, но с той стальной нотой, от которой замирали целые эскадры. – У меня был тяжелый день. Вы говорили о витаминах – я обеспечил. Что еще может быть настолько срочным?

Я наконец повернулся к нему. Хелс стоял, переминаясь с ноги на ногу, его четыре руки были сплетены в тревожном жесте. Хоботок нервно подрагивал. В его оранжевых глазах читалась не профессиональная озабоченность, а какое-то странное, почти суеверное беспокойство.

– Не субъекта, генерал, – прошептал он, оглядывая пустой коридор. – Кошка. Это касается кошки.

Кошка.

Слово повисло в воздухе, обретя неожиданный, зловещий вес. Не «субъект», не «она». Кошка. Этот маленький, черный, наглый зверь, который спал на моей кровати и смотрел на мир с видом снисходительного императора.

Усталость мгновенно отступила, смытая ледяной волной предельной концентрации. Если Хелс, нарушив все мои предыдущие приказы о прекращении любых глубоких анализов, лезет с чем-то срочным из-за животного – значит, это не просто блохи.

Я молча кивнул, повернулся и пошел в сторону медотсека, не удостаивая его больше взглядом. Он засеменил следом.

В его лаборатории отсутствовали всякие запахи. Доктор немедленно заблокировал дверь, активировал генераторы помех и только тогда подвел меня к главному терминалу. На экране не было сложных голограмм ее ДНК. Там висела более простая, но от этого не менее загадочная, генетическая карта. Земного животного. Felis catus. И на ней, будто инопланетный вирус, был подсвечен участок, помеченный архаичными символами нашего древнего языка.

– Я… провел рутинную проверку всех биологических образцов на борту по прибытии на эту планету, – начал Хелс, его голос дрожал. – Профилактика. Кошка была рядом с субъектом, имела с ней тесный контакт. Я взял образец шерсти, слюны… для исключения зоонозов.

Он щелкнул, и участок увеличился. Символы сложились в фразу, от которой похолодела кровь: «Спящий наследственный комплекс „Геном Бога“».

– Легенда, – прошептал я скорее для себя. Миф времен первых колонизаций, сказка для курсантов о древней, ушедшей расе, которая могла вкладывать свою силу в другие формы жизни.

– Не совсем, – Хелс кашлянул. – Комплекс спит. Глубоко. Но он… структурно связан с ней. С субъектом. Мои модели показывают, что если его каким-то образом… активировать, установится симбиотическая связь. Кошка не станет богом. Но она сможет… направлять. Усиливать. Субъект станет проводником этой силы. Его пластичная биология, его адаптивность… они возрастут в разы. Сила, скорость, регенерация, возможно, даже те самые пси-способности, которые мы уловили, но не смогли классифицировать… все это можно будет канализировать и контролировать через животное.

Он посмотрел на меня, и в его глазах был ужас первооткрывателя, нашедшего слишком много.

– Они не просто случайные спутники, генерал. Они… единая система. Замок и ключ. И ключ – этот пушистый хищник.

Тишина в лаборатории стала абсолютной, давящей. В голове пронеслись обрывки: как она звала его по имени с такой уверенностью. Как он всегда возвращался к ней. Как смотрел на меня в тот первый раз – не как испуганное животное, а как равный.

Теперь все обретало чудовищный смысл. Она – не просто инкубатор или оружие. Она – потенциальный проводник. А он… контроллер. И Зариан, со своим изощренным чутьем на ценность, уже что-то подозревал. Его интерес был слишком острым, слишком личным.

Я подошел к терминалу. Мои пальцы пролетели по сенсорной панели, вызывая протоколы полного стирания.

– Все данные. Все образцы, связанные с животным. Все моделирования. Все, даже намеки на эту «легенду». Уничтожить. Сейчас.

Хелс не спорил. Он понимал. Мы вдвоем, в мерцающем свете экранов, стирали знание, которое могло перевернуть баланс сил в галактике. Которое могло превратить ее из ценного актива в самого разыскиваемого, самого уничтожаемого субъекта во Вселенной. А его – в причину войн.

Когда последний байт данных растворился в небытии, а подтверждающие коды легли в память моего импланта, я отступил от консоли. Усталость вернулась, но теперь она была другой – тяжелой, как ответственность за целую вселенную тайн.

Я повернулся к Хелсу. Его фигура казалась съежившейся.

– Вы ничего не обнаружили, доктор, – сказал я, и каждый слог был высечен из льда. – Кошка здорова. Никаких патогенов. Точка.

Он кивнул, слишком быстро.

Я сделал шаг к выходу, затем остановился. Не оборачиваясь, произнес то, что теперь стало единственно возможным курсом. Единственной логичной целью в этом хаосе.

– Теперь, – сказал я, и голос звучал с новой, железной решимостью, – мы должны приложить вдвое больше усилий, чтобы доставить эту парочку домой. Целиком и невредимыми. И чем быстрее, тем лучше.

Найти ее мир. Забросить обратно. Стереть все следы. Пусть их легенда останется их тайной.

Я вышел, оставив Хелса в его стерильном кошмаре. Теперь понятно, почему в наших базах данных не нашлось Земли.

Глава 24

Глава 24

Два дня. Сорок восемь циклов искусственного освещения, которые я пыталась убить сном, созерцанием фальшивых звезд и бессмысленными играми с Тучкой. Она, кажется, была единственным существом во всей этой вселенной, чье поведение не изменилось. Ела, спала, требовала ласку и смотрела на меня своими непостижимыми янтарными глазами, будто говоря: «Ну, и что мы тут делаем?»

Я изредка выходила из каюты. Просто пройтись по короткому, знакомому теперь коридору до места, откуда был виден большой экран с внешней камеры. Смотреть на звезды. Настоящие, на этот раз. Это давало иллюзию простора. Генерала я почти не видела. Только один раз мельком – он шел по другому коридору в окружении офицеров, его лицо было сосредоточенным и суровым, он даже не взглянул в мою сторону. Зариан исчез полностью, будто его и не было. И от этого было и спокойнее, и… странно тревожно. Будто перед затишьем перед бурей.

На третий «день» дверь открылась без предупреждения. И в ней снова стоял он.

Зориан. Он был не в парадной форме, а в чем-то более практичном – темные штаны, высокие сапоги, просторная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая мощные предплечья. В его позе не было вчерашней ледяной отстраненности. Была какая-то… собранная решимость.

– Собирайся, – сказал он без предисловий, его голос был низким, но без привычной грубости. – У нас есть окно. Планета в трех прыжках отсюда. Пригодна для дыхания. Скалы, похожие на розовый кварц. Водопад. Холодный, но чистый воздух. Я хочу… – он запнулся, будто подбирал слова, – я хочу, чтобы ты составила мне компанию. На прогулке.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Прогулка? Он? После всего? После своего приступа ярости, после угроз, после этого ледяного молчания?

– Почему? – вырвалось у меня первое, что пришло в голову.

Он нахмурился, но не рассердился. Скорее, выглядел так, будто и сам задает себе тот же вопрос.

– Потому что сидеть в четырех стенах вредно. Потому что… нужно проверить, как ты адаптируешься к разным атмосферам. И потому что я хочу. – Последнее прозвучало как окончательный аргумент, не терпящий возражений. Но в его глазах, когда он это говорил, промелькнуло что-то неуверенное, почти просящее.

Тучка, услышав его голос, вылезла из-под кровати и уставилась на него. Он мельком взглянул на нее, и его взгляд стал… сложным. Как будто он видел не просто животное.

Мое сердце колотилось. Это могла быть ловушка. Какая-то странная, изощренная игра. Но… водопад. Розовые скалы. Настоящий воздух. Не термальный источник с Зарианом, а просто прогулка. С ним.

Я была измучена одиночеством и страхом. И его предложение, каким бы странным оно ни было, было лучшим, что я слышала за последнее время.

– Хорошо, – кивнула я, голос прозвучал тише, чем я хотела. – Я готова.

Мы летели на небольшом челноке. Он управлял им сам, молча, сосредоточенно. Я сидела рядом, глядя в иллюминатор, как звезды сменяются синим свечением прыжка, а затем – огромной, переливчатой мраморной планетой с континентами цвета охры и бирюзы.

Приземлились мы на краю каньона. И он не солгал. Воздух был холодным, свежим, с запахом хвои и камня, так похожим на земной, что у меня сжалось горло. Солнце – одно, желтое и теплое – светило в небе цвета незабудки. А скалы вокруг и вправду отливали всеми оттенками розового и сиреневого, будто вырезанные из гигантского аметиста. Вдалеке, с высоты в сотни метров, низвергался в пропасть поток белой воды, и его гул был едва слышным, далеким рокотом.

Мы шли по узкой тропинке над пропастью. Он шел впереди, его широкая спина заслоняла часть пейзажа. Молчание было не неловким, а… естественным. Наполненным этим грохотом воды, свистом ветра в скалах, пением невидимых птиц.

Именно здесь, глядя на его спину, я почувствовала странное, почти мирное спокойствие. Здесь не было корабля. Не было Зариана. Не было докторов. Были только скалы, небо и этот сложный, молчаливый великан.

Он вдруг остановился, обернулся ко мне. Ветер трепал его белые волосы.

– Расскажи мне о своей кошке, – сказал он негромко. Его вопрос прозвучал так неожиданно, так не вязалось с окружающим величием, что я на секунду опешила.

– О Тучке? – переспросила я.

Он кивнул, его ледяные глаза были пристальны, но без угрозы. С интересом.

– Я… забрала ее из приюта, – начала я, не понимая, зачем ему это. – Из передержки, куда ее определили после того, как нашли на улице. Она была совсем котенком, тощим, с ободранным ухом. Но смотрела так, будто это я пришла к ней на аудиенцию. Я взяла ее, потому что… потому что у нее не было дома. И у меня его тоже не было, по большому счету. Мы стали друг для друга домом.

Я говорила, глядя в пропасть, и слова лились сами. О ее привычках, о том, как она будит меня по утрам, о ее любви к картонным коробкам, о том, как она всегда возвращается, даже если выскочит в открытую дверь. Говорила о простых, земных вещах, которых здесь, в этой невероятной красоте, не хватало больше всего.

Зориан слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как он внимателен. Как будто впитывал каждое слово, каждую деталь.

– Она… особенная, – закончила я, не зная, что еще сказать.

– Да, – тихо, почти про себя, согласился он. – Особенная.

И в этот момент мир взорвался.

Не метафорически. Физически. Пронзительный, оглушительный визг сирены разорвал небесную синеву, заглушив грохот водопада. Он шел не с корабля, припаркованного за скалой. Он лился с неба, откуда-то сверху, заполняя всю долину, отражаясь эхом от розовых скал, сводя с ума.

Я вскрикнула, инстинктивно пригнувшись, заткнув уши. Зориан мгновенно преобразился. Вся мягкость, все внимание исчезли, сменившись мгновенной, хищной боевой готовностью. Его тело напряглось, глаза метнулись в небо, выискивая угрозу. Он шагнул ко мне, намеренно встал между мной и открытым пространством, одной рукой отодвигая меня за выступ скалы.

– Тревога, – произнес он, и его голос, перекрывающий вой сирены, был ледяным и абсолютно четким. – Корабль под атакой.

Глава 25 Генерал

Глава 25 Генерал

Вой сирены впивался в мозг, но хуже был полный хаос в эфире. Сплошная белая помеха. Не просто глушение – активное, мощное подавление всех частот. Профессиональная работа.

Западня.

Мысли пронеслись со скоростью света. Зариан? Его уловка, чтобы выманить меня? Нет, слишком грубо, слишком открыто. Это не его стиль. Наемники? Те, что преследовали нас? Но как они вышли на эту планету? Как нашли нас так быстро?

Не было времени на анализ. Единственный приоритет – объект. Она стояла, прижавшись к скале, глаза расширены от ужаса, но не истерила. Хорошо.

– Корабль под атакой. Связь мертва. Телепорт тоже заглушен, – бросил я ей, одновременно оценивая местность. Челнок в трехстах метрах, за гребнем. До него – открытое плато. Рискованно. Но отступать некуда.

Я не стал спрашивать, не стал объяснять. Просто шагнул к ней, схватил ее за талию – она легкая, почти невесомая – и взвалил на плечо, как мешок с припасами. Она вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась.

– Держись!

И я побежал. Не по тропе, а напрямик, по грудам розового щебня, используя каждую складку местности, каждую выступающую скалу как прикрытие. Адреналин гнал кровь, мышцы работали с максимальной эффективностью. Я должен был доставить ее к челноку. Взлететь. Прорваться к «Протектору».

Мы были уже в полуторастах метрах, когда над гребнем показался силуэт нашего челнока. И в тот же миг с небес ударил тонкий, ярко-синий луч энергии. Прицельный, хирургический. Беззвучная вспышка, и от челнока осталось лишь облако расплавленного металла и черного дыма, оседающего на розовые камни.

Я замер, пригнувшись, все еще держа ее. Черт. Черт возьми! Они знали. Они ждали.

Она задрожала у меня на плече, поняв. Дыма было недостаточно, чтобы скрыть нас надолго. Я резко развернулся, сканируя горизонт. С севера, из-за скал, вынырнули и начали снижаться три корабля. Небольшие, верткие, с угловатыми, хищными формами. Ничего общего с наемниками. Этот дизайн я знал. По отрывочным разведданным, по слитым архивам.

Мирангонцы. Не наемники, не пираты. Их элитный ударный отряд. Они пришли не за мной. Они пришли за ней. Или за тем, что с ней связано.

Не было пути к отступлению. Только скалы. Лабиринт расщелин, пещер, уступов.

Я сбросил ее с плеча, поставил на ноги, держа за руку.

– Беги! За мной! К скалам! В расщелину!

Я толкнул ее вперед, одновременно выхватывая из-за пояса компактный бластер. Он был слаб против брони кораблей, но против пехоты… а они уже высаживались. Из люков снижающихся кораблей посыпались знакомые, отвратительные фигуры в хитиновых доспехах. Высокие, с щелкающими мандибулами, с тяжелым энергетическим оружием в конечностях.

Они видели нас. Один из них издал резкий, щелкающий звук, указывая в нашу сторону.

Мы рванули к темному зеву ближайшей расщелины, петляя между валунами. Сзади раздались первые выстрелы – не громовые раскаты корабельных орудий, а сухое, злое шипение их ручного плазменного оружия. Камни вокруг оплавлялись, испуская едкий дым.

Я оттолкнул ее внутрь расщелины, сам развернулся и выпустил несколько ответных импульсов в сторону преследователей, чтобы замедлить их. Один из мирангонцев вздрогнул, его хитин задымился, но он не упал.

Их было слишком много. Они были слишком хорошо вооружены. А у меня – один бластер, одна заряженная обойма и одна хрупкая, абсолютно незащищенная надежда на спокойное будущее, которая сейчас дрожала в темноте за моей спиной.

Они приближались. Щелканье их речи, отрывистые команды, тяжелые шаги по камням. Мы были в ловушке.