Текст книги "Я украду твоё сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 38

Азим

В кабинете я первым делом подвожу Ники к удобному креслу напротив моего стола. Мелькает соблазнительная мысль усадить её к себе на колени, демонстрируя, кому принадлежит эта женщина, но я давлю в себе эти пещерные порывы, помогаю ей устроиться удобней и приглашающе киваю Адалю на второе кресло. С удовлетворением отметив, что стоит оно на приличном расстоянии, от моей жены.

Понимаю, что моя ревность необоснованна. Теперь уже необоснованна. После того как Ники примчалась ко мне в Босварию, простила всё, что я наворотил в наших отношениях, и стала моей женой несмотря ни на что, сомневаться в её верности с моей стороны было бы попросту недостойно. Я и не сомневаюсь. Убедился уже, что более преданного и самоотверженного человека, чем моя юная супруга, сложно найти.

Нет, моя ревность имеет совершенно другую природу. Хоть это и крайне непривычно для меня, я полностью доверяю Николь, и действительно верю, что она не предаст. Но элементарно не хочу делить её время и внимание ни с кем. Особенно со всякими смазливыми юнцами.

Вот только один конкретный юноша с подачи моей супруги присутствует здесь прямо сейчас. И вызывает теперь во мне серьёзные сомнения. Я пока не понимаю, что происходит, и кого на самом деле пригласил в свой дворец. Но с этим явно надо разобраться.

Усевшись за свой рабочий стол, складываю ладони перед собой, наблюдая за тем, как наш гость присаживается в предложенное ему кресло. Вроде бы в нём нет ничего необычного на первый взгляд. Но что-то меня царапает в этих движениях, манере говорить, в поведении и мимике. Что-то не соответствующее… ожиданиям.

Хм. Занятная головоломка.

Чем больше я смотрю на этого мальчишку, тем сильнее убеждаюсь, что на нём иллюзия. Очень качественная, ювелирно созданная и мощная иллюзия. Скорее всего, её делала моя Николь. Я уже хорошо научился чувствовать её магию.

Ещё и Самад с Эльчином мне намекали, что этот парнишка, которым так дорожит моя драгоценная супруга, совсем не тот, кем кажется. И явно скрывается от кого-то. Но при этом они оба без колебаний высказались за то, чтобы я позволил Николь пригласить этого Адаля в Босварию. Аргументировав это тем, что он может быть полезен не только принцессе, но и королевству.

С учётом неожиданной заинтересованности дяди Корима, аргумент весьма правдоподобный и убедительный. Теперь я даже жалею, что не выспросил у жены детали их совместной разработки, согласившись подождать, пока мне всё продемонстрируют наглядно. Знаю только, что Ники очень воодушевлена тем, что они совместно с Адалем делают.

Но в случае с братьями Гур и их заинтересованностью, мне почему-то кажется, что дело не в том, насколько парнишка может быть полезен. Я хорошо знаю их обоих. И сегодня они ведут себя в высшей мере необычно. Если добавить к этому поведение самой Николь и её многочисленные намёки, убрать мою предвзятость, вызванную откровенной ревностью, то начинают возникать очень интересные догадки.

И пришло время узнать, верны ли они.

− Итак. Мы одни, нас никто не услышит. Я готов услышать обещанную правду, − произношу, смотря сначала на Ники, а потом и на этого её друга.

А друг-то нервничает. Пальцы слегка дрожат. Спина неестественно прямая, поза напряжённая. Ники, хмуря тонкие брови, поглядывает на него с искренним сочувствием.

− Ваше высочество, могу я попросить у вас обещание, что об услышанном вы никому не расскажете? − смотрит на меня парень, пытаясь изобразить спокойствие и уверенность.

Хм. А ведь он очень похож на меня внешне. Или скорее… созданная Ники иллюзия похожа на меня. Тёмные волосы, чёрные глаза, смуглая кожа, черты лица. Как интересно. Моей девочке не хватало моего общества, когда она гуляла по столице Сэйнара?

− А если я откажусь? – прищуриваюсь.

Адаль на миг сжимает челюсти, но заставляет себя расслабиться.

− Тогда… я ничего не смогу рассказать и при первой же возможности покину ваш дворец. И Босварию.

− А вам бы этого не хотелось, − произношу я утвердительно, будучи практически уверенным в своих выводах. Глаза парнишку выдают.

− Не хотелось бы, − признаётся. – Но я рискую слишком многим, если моё настоящее имя станет известным за пределами вашего кабинета.

− Кто-то угрожает вашей жизни?

− Хуже, ваше высочество, − он опускает глаза, сжимая подлокотники. И даже сквозь иллюзию заметно, как парнишка побледнел.

Ладно. Если мне понадобится прижать его к ногтю, я в любой момент смогу это сделать, ничего никому не рассказывая об этом разговоре.

− Хорошо. Я даю вам такое обещание, − киваю, откидываясь на спинку кресла.

С облегчением выдыхает не только Адаль, но и моя жена. Неужели она допускала такую мысль, что я ему откажу сейчас? Тем самым, по сути, выпроводив из Босварии того, кого она так опекает…

Опекает. Точно. Именно этим и занимается моя девочка. Опекает и защищает. Чувствует ответственность. Более чем знакомое мне понятие. Что ж, я могу помочь, если для неё это так важно.

Выжидающе молчу. А Адаль поворачивается к Ники и, закрыв глаза, кивает. Будто просит о чём-то, или даёт разрешение.

И вмиг его образ меняется. Иллюзия исчезает, открывая моему взгляду настоящий облик нашего гостя, точнее… гостьи.

Так вот, что имела в виду моя жена. Её друг на самом деле девушка. Немного старше самой Николь. Высокая, худая, болезненно-бледная, что особенно подчёркнуто чёрной одеждой. И очень рыжая. Короткие кудрявые волосы цветом похожи на язычки пламени. Кого-то она мне напоминает. Похожие черты я уже в ком-то видел. И эти кудряшки… только однажды мне встречался подобный оттенок.

На меня устремляется настороженный взгляд ярко-голубых выразительных глаз. Тоже очень знакомых, надо сказать. И её взгляд, мимика, излом бровей…

Вспомнил.

− Вы случайно не дочь Альдаро Гардоса? – задаю прямой вопрос. Сомнительно, конечно, но…

Глаза становятся размером с плошку.

− Как вы… − выдавливает девушка сдавленно. – Откуда…

Значит, угадал. Неожиданно.

− Вам когда-нибудь говорили, что вы очень похожи на отца? – дёргаю уголком рта в усмешке.

− Да, но… Неужели настолько? Меня так легко узнать? – удручённо и даже испуганно шепчет она.

− Не думаю. Но для тех, кто был знаком с вашим отцом лично, сходство очевидно. Особенно, если память на лица хорошая.

А этим страдают практически все представители королевских семей, самое меньшее.

− Это так, Ади. Мой брат тебя тоже узнал. Он видит через иллюзии, − сообщает Ники, снова сочувственно смотря на… свою подругу.

Потом переводит выразительный взгляд на меня.

Вот интриганка. И ведь ни разу не проговорилась. Даже когда намекать начала, что всё непросто с этим её другом, всё равно неизменно говорила о нём, как о мужчине. Ни разу не запнулась. Это надо уметь.

− Если бы ещё мне было известно, кто именно знал его лично, − обречённо выдыхает Адаль, откидываясь на спинку кресла.

− Ну на этот вопрос я могу вам частично ответить. Знало руководство университетов и академий, где он читал лекции. Его бывшие студенты, по крайней мере, некоторые из них. Члены почти всех королевских семей нашего материка. Ваш отец считался гением и одним из лучших теоретиков магии. И его приглашали к большинству королевских отпрысков в качестве преподавателя. Становиться наставником для кого-то одного он ни разу не соглашался, насколько мне известно, поскольку считал своим долгом передавать свои знания как можно большему количеству юных умов. Уроки для принцев и принцесс, он прекрасно совмещал с множеством лекций в разных учебных заведениях, где его могли слушать все желающие. Великий был человек. И однозначно, запоминающийся.

Теперь наша гостья выглядит настолько растроганной, будто вот-вот заплачет.

− Спасибо вам. Я всего этого не знала.

− Как так получилось? – удивлённо вскидываю брови. – Он не рассказывал о своей работе? Ваш отец исчез семь лет назад и с тех пор о нём никто ничего не слышал. Он жив?

Я слышал, что магистр Гардос родом с какого-то острова, предположительно с Мариты, являющейся частью территории Краноды. Но детали его биографии мне неизвестны.

Адаль, сжав дрожащие губы, качает головой.

− Мои родители… погибли. Семь лет назад. Мы с мамой жили на Марите. Отец приезжал к нам, когда был свободен. А это… случалось редко. Мама говорила, что он очень много работает. Но не любила вдаваться в подробности. Я думаю, она ревновала его к этой работе. Да и я тоже. Но не суть. В общем мы виделись довольно редко и не были особо близки. А однажды он приехал очень взвинченный, велел собирать вещи, сказал, что мы переезжаем. Торопил очень. Даже кричал. А по дороге в порт наши лошади вдруг понесли, будто взбесились. Карета сорвалась в ущелье. Выжила только я. Не знаю каким чудом.

Судя по выражению лица, Ники всего этого не знала.

− Меня забрала к себе мамина близкая подруга, − продолжает наша гостья. − Вылечила, выходила, научила снова жить и во многом заменила родителей. Но четыре года назад моя жизнь снова перевернулась. Я встретила одного человека, который… практически уничтожил меня. Сломал, в угоду своим целям. Я снова чудом выжила. Смогла сбежать. И теперь пытаюсь просто жить. Пусть даже под чужой личиной, но просто жить. И я очень надеюсь, что вы позволите мне остаться в Босварии. Хотя бы на некоторое время.

− Кто этот человек? – сужаю глаза.

− Я не могу сказать, − мотает головой Адаль. Ники раздражённо вздыхает.

Пару минут я молча смотрю на гостью. Та, сжав губы и упрямо подняв подбородок, смотрит на меня. Пожалуй, я понимаю, почему у них с моей женой завязались такие близкие отношения. Характерами сошлись.

− Что ж… это ваше право, Адаль. Моё приглашение остаётся в силе. Вы наша с Николь гостья и можете оставаться в Босварии столько, сколько пожелаете.

Мне совершенно очевидно, что сейчас эта девушка больше ничего не расскажет о своём прошлом. Не пытать же её. Ладно. Пусть пока хранит свои секреты. Никто не мешает мне самому разведать, что случилось с моим старым преподавателем и его семьёй. Просто для более чёткого понимания, чего нам ожидать, скрывая от всех эту девицу.

На этом наш разговор, по сути, и заканчивается. Выслушав ещё один поток благодарностей, я вызываю слугу, чтобы сопроводил гостя в его покои. Ники тем временем возвращает на место свою иллюзию, превращая дочь Альдаро Гардоса в юного изобретателя Адаля Мартэго с внешностью типичного Босвари.

Что ж. Этот непростой день начался гораздо лучше, чем я мог надеяться. Пожалуй, к подруге свою жену я действительно ревновать буду значительно меньше, чем к смазливому другу.

− Убедился? – с победными нотками в голосе спрашивает Ники, когда мы остаёмся одни. И мне даже не нужно спрашивать, что именно она имеет в виду.

− Смотря в чём, − делаю загадочное лицо.

− То есть как? – ожидаемо взвивается моя драгоценная.

Ну и как тут удержаться, чтобы не поддразнить её немножко?

− В чём ты ещё не убедился? – в карамельных глазах золотом вспыхивают искры возмущения. – Адаль девушка и никак не может быть твоим соперником. Разве это не очевидно?

− В этом я не сомневаюсь. Но меня теперь интересует другой немаловажный вопрос, − задумчиво поджимаю губы.

− Какой? – подозрительно смотрит на меня Ники.

− Ты сознательно создала для Адаль образ, столь похожий на меня, или это вышло неосознанно, как следствие твоих нереализованных желаний?

− Что? Похож на тебя? Нет, − ошарашенно качает головой жена. Хмурится недоумённо.

А потом её глаза постепенно всё больше и больше округляются, по мере осознания моей правоты.

− Ой, действительно похож, − шепчет потрясённо. – А я даже не поняла этого.

− Неужели так скучала по мне, малышка? – склоняю голову набок. Уже не сколько поддразнивая, сколько просто наслаждаясь осознанием того, что она действительно любит меня. И больше не отрицает этого.

Мне до сих пор сложно поверить, что последняя неделя случилась наяву, а не в моих бредовых снах. Что Ники не только примчалась в Босварию, но и простила меня за всё. Что сама захотела стать моей женой, наплевав на все риски и моё шаткое социальное положение. Больше того, буквально требовала этого. Разве мог я мечтать о таком ещё несколько недель назад, когда пределом моих мечтаний было добиться хоть какого-то её согласия?

С момента появления Николь в доме моего дяди, где я, отчаявшись, догорал в своём тоскливом одиночестве, моя картина мира уже во второй раз в моей жизни полностью перевернулась с ног на голову. И снова благодаря ей.

Как тогда, три года назад, когда пятнадцатилетняя девчонка посмела не только дерзко ответить мне, принцу Босварии, но и попрекнуть тем, что я руководствуюсь чужим мнением, вместо того, чтобы иметь своё собственное.

Тогда, наблюдая за юной сэйнарской принцессой, я вновь и вновь спрашивал себя, почему её слова так сильно меня зацепили. Почему меня вдруг начало волновать мнение какой-то девчонки? И почему мысль о том, чтобы заполучить эту дерзкую особу в свои руки вдруг стала для меня такой привлекательной.

Сейчас я уже прекрасно понимаю, что именно она стала главной причиной изменений в моих взглядах и стремлениях. Решив для себя однажды, что хочу видеть своей женой Николь Сэйнар, и только её, я в корне перевернул своё отношение к Сэйнарам в общем. Прекрасно понимая, что иначе меня даже рассматривать, как возможного кандидата в её мужья, не будут.

Я сблизился с дядиной женой, известной своими близкими отношениями с семьёй Ники, и внезапно открыл для себя, что мне нравится общаться с этой странной, по моим меркам, женщиной. И что мне – подумать только – импонирует её сила духа и характер. Тренировки с Камэли заставили меня пересмотреть много моих устарелых убеждений.

И до недавнего времени я даже не подозревал, как сильно мне хотелось найти в отношениях со своей женщиной такую же близость и духовное родство, какие я наблюдал между дядей и его супругой.

Следующее, что я сделал на пути к достижению своей цели, это начал ездить в Сэйнар с дипломатическими поездками. Всё чаще и чаще, вызывался представлять Босварию в переговорах с королём Яргардом, хотя до этого всячески избегал подобных миссий, предпочитая иметь дело с другими странами. Любыми, кроме Сэйнара. Теперь же сознательно стремился туда. Изучал, делал выводы. И чем дальше, тем больше убеждался, насколько предвзятым был мой отец, и я сам, под его влиянием.

Немало этому помогло и полное разоблачение деяний принца Гедаша. Он полностью потерял доверие в моих глазах. Хуже того, он разрушил мою уверенность в собственных суждениях и в самом себе. Узнав всю правду, я не знал, кого больше ненавижу – его, или себя. Ведь я его слушался. Я делал то, что он от меня требовал. Я закрывал глаза на очевидные вещи. Это ли не хуже, когда ты даже не задумываешься, насколько слеп и глух? Когда ты подобно тупому барану идёшь туда, куда тебя ведут. При этом ещё и умудряясь мнить себя выше за других.

Прозрение мне дорого далось.

Но оно того стоило.

Я так долго чувствовал себя разрушенным и оторванным от всего. Одиноким. Не живым.

Но Ники собрала меня по кусочкам. И вдохнула жизнь. Дала надежду и якорь. Стала моим сердцем, за которое я готов умереть, если понадобится. Но что ещё важнее, ради неё я готов жить и бороться.

− Иди сюда, − зову смутившуюся жену.

Вскинув удивлённо брови, она тем не менее поднимается с кресла. И неспешно направляется ко мне. Завораживая каждым шагом. Пленяя золотом своих глаз.

Моя восхитительная, драгоценная девочка. Любимая.

− Ты хочешь что-то мне сказать? – мурлычет, оказавшись рядом. Смотрит в глаза, кусая пухлую нижнюю губу.

М-м-м-м, так и съел бы.

− Да, − взяв её за руку, я тяну Ники к себе. Пока не устраиваю её у себя на коленях. Удовлетворённо вздохнув, прижимаю жену к груди. – Я люблю тебя.

− М-м-м, а я тебя, − извернувшись в моих объятиях, она поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Что-то случилось?

− Нет, просто в который раз осознал, какое сокровище мне досталось, − улыбаюсь, склоняясь к её сладким губам. Уже представляя, как усажу свою соблазнительную жену на стол, разведу эти дивные ножки и толкнусь в медовую пещерку…

И словно в насмешку надо мной, в дверь внезапно стучат.

− Ваше высочество, ваше высочество, беда, − громко причитает кто-то с другой стороны.

Зарычав, отпускаю свою сладкую добычу и взмахом руки открываю магический замок. В кабинет вваливается Хамши, старший над слугами.

Увидев меня падает на колени, кланяясь до пола.

− Что случилось? – рявкаю, поднимаясь с кресла.

− Ваша матушка. Она исчезла.

− Как исчезла? – вскипаю окончательно.

− Принцессы Тамиры нет в её покоях. Охрана и слуги обыскивают дворец, но пока безрезультатно.

Мама не могла никуда деться из дворца. Я позаботился об этом ещё позавчера, как только доставил её из Сагиля. Значит, она где-то на территории. Надо её найти немедленно.

Но уже направляясь к двери, вдруг слышу как меня окликает Николь. Обернувшись, встречаюсь с её потрясённым взглядом.

− Мама? Она здесь, в этом дворце? – спрашивает, хмуря брови.

Бесы. Некрасиво получилось. Очень некрасиво.

− Да, − киваю. Вздохнув, нетерпеливым жестом прогоняю прочь слугу. Тот поспешно удаляется, пятясь и прикрыв за собой дверь.

− Тогда почему ты мне об этом даже не сказал? И почему не познакомил меня с ней? – я вижу в глазах жены непонимание и даже обиду.

Видят боги, я этого не хотел.

− Не сказал потому, что её пребывание здесь временное. Для матери скоро будет готов мой загородный особняк. Там уже практически закончен ремонт.

− Это должно мне что-то объяснить? Она не одобряет наш брак? Ты стыдишься меня? В этом дело?

− Не говори глупости! – невольно вскипаю.

Как ей объяснить, что я просто не мог этого сделать. Привести её к матери, позволить увидеть, какой та стала, какой безумной и не контролированной может быть. И что ещё хуже, позволить услышать весь тот сумасшедший, исполненный ненависти, бред, который мама несёт. Нет. Я не готов к этому. Не хочу, чтобы моя юная жена хоть как-то с этим сталкивалась.

Но, видимо, это уже не играет никакой роли. Ники всё равно всё узнала. И я, кажется, опять напортачил.

Глава 39

Николь

Не могу поверить. Это просто в голове не укладывается.

Как он мог не сказать мне о таком? Мы ведь женаты. А это его мать.

Неужели по-прежнему мне не доверяет?

− Сколько она уже находится здесь? – прищуриваюсь, по старой привычке скрывая боль обиды за злостью.

− Два дня, − отвечает Азим, отводя глаза. – Ники, это не то, что ты думаешь.

– Да неужели? И что же это тогда? Объясни мне.

Я очень стараюсь держать себя в руках. Очень стараюсь не накручивать себя преждевременно. Но у меня не очень выходит.

– Это сложно объяснить, − муж вздыхает. И будто через себя переступает: − Помнишь, я говорил, что моя мать болеет?

– Да, что-то такое припоминаю, – киваю неуверенно, пытаясь восстановить в памяти всё, что слышала от него о матери.

А слышала, надо признать, совсем мало. Не только от Азима, а вообще.

О принцессе Тамире вообще мало что известно. После того как они с супругом были изгнаны и уехали в провинцию, она словно исчезла для всех.

− Чем она болеет? – спрашиваю тихо.

Это намёк, что причина в состоянии самой опальной принцессы?

− Это душевная болезнь, Ники. Она… повредилась рассудком, после того… как они с отцом были изгнаны, − лишённым эмоций голосом сообщает Азим. И звучит это так, будто ему даже для себя самого это тяжело признать. Тяжело и больно.

Ох, кажется, я опять поспешила с выводами.

− Это из-за смерти обеих дочерей? – мне больно задавать этот вопрос, поскольку я уже давно знаю, как болит моему мужу смерть сестёр. Софи не раз об этом говорила. И о том чувстве вины, которое он испытывает каждый раз, когда видит Рамину, ведьму из другого мира в теле своей самой младшей сестрёнки.

− Не знаю. Целитель души, приставленный к ней, говорит, что это, скорее всего, одна из причин. А вторая, как я думаю, это рухнувшие надежды. Моя мать уже видела себя королевой Босварии. И потеря этого… − Азим мрачно кривится. Качает сокрушённо головой. – Когда я виделся с ней сразу после их изгнания, она буквально потребовала, чтобы теперь я боролся за корону, раз уж мой отец малодушно отказался от этой борьбы. Но я отверг это требование, сказав, что мне корона не нужна. Она… не смогла меня понять. И выглядела просто сокрушённой. Это был последний наш разговор, когда она была… полностью в своём уме. Хотя даже в этом я уже не уверен.

− Боги, − шепчу, шагая к нему, чтобы обнять. Прижимаюсь всем телом в немой поддержке. – Мне так жаль. Я ничего не знала об этом. Извини, что набросилась.

– Всё в порядке, малышка. Я понимаю, как это выглядит со стороны, – обнимает он меня в ответ, прижимается губами к макушке. – Но тебе не стоит сомневаться в моём доверии. Оно принадлежит тебе всецело. Извинишь, если я оставлю тебя сейчас? Мать нужно найти как можно скорее. Из дворца она никуда не могла деться, но я не уверен, не причинит ли она себе вреда, оставшись без присмотра.

– Конечно. Я пойду с тобой и помогу, – заявляю решительно. – И даже не пытайся меня отговаривать, – добавляю, заметив сомнения в его глазах. – Тебе больше не нужно со всем справляться одному.

Азиму ничего не остаётся, кроме как согласиться и взять меня с собой. Я понимаю, что делает он это скорее для того, чтобы порадовать меня, а не потому что действительно согласен, но это только сейчас. Со временем он в полной мере поймёт, как ему повезло иметь жену, которая может стать не только любовницей и матерью для будущих наследников, но ещё и верным другом и соратником.

Исчезновение принцессы Тамиры весь дворец поставило на уши. Люди Азима уже обыскали все сады, все помещения гостевого крыла, обыскивают остальную часть дворца и даже нашу с Азимом личную половину.

Я как раз выслушиваю доклад служанок о том, что в служебных помещениях моей свекрови тоже нигде нет, когда вдруг чувствую, что мне пришло письмо от кого-то.

Удивлённо нахмурившись, отстегиваю почтовый футляр. Вытряхиваю на ладонь маленький клочок бумаги.

«Ники, можешь зайти ко мне? Это срочно и важно. Я тут кого-то очень странного обнаружил».

Странного? Кого… Не может быть!

Ошарашенно распахнув глаза, я сразу бросаюсь в гостевое крыло. Оглянувшись через плечо, прошу Самада.

− Сообщи его высочеству. Кажется, я знаю, где принцесса.

– Это записка от... вашего друга? – спрашивает Эльчин, последовавший за мной.

– Да.

– Принцесса Тамира с ним?

– Адаль написал, что обнаружил кого-то очень странного. Мне показалось, что речь идёт именно о ней, – объясняю на ходу.

– Похоже на то, – согласно кивает мой спутник.

До покоев Адаль мы добегаем меньше чем за четверть часа. Но тем не менее Самад успевает догнать нас, кратко сообщив, что принц Азим тоже должен присоединиться с минуты на минуту.

В дверь моего друга стучит Эльчин. И, не дожидаясь ответа, открывает. Заходит первый. Я за ним. Позади его брат.

− Ади, ты где? – глазами быстро изучаю просторную гостиную. Тут никого нет.

− Я здесь, − доносится до нас голос с внутреннего дворика.

И снова меня опережает Эльчин. Самад шагает рядом. Адаля мы обнаруживаем на террасе, примыкающей к его покоям. И он здесь не один. На бортике бассейна, расположенного в центре дворика, сидит незнакомая мне худощавая женщина в традиционном босварийском платье, но без головного убора. Тёмные волосы с проседью распущены и спутанными прядями закрывают лицо. Она с отрешённым видом раскачивается из стороны в сторону и при этом зачем-то лупит кулаком по воде, поднимая тучи брызг. Монотонно и очень жутко.

Друг меряет шагами широкую площадку, нервно посматривая в сторону бассейна.

− Наконец-то, − выдыхает с облегчением, едва завидев нас. – Ники, я обнаружил эту женщину в гардеробной комнате и она вела себя в высшей мере странно. Царапала стенки, пела что-то, бормотала бессмысленную тарабарщину. А когда я попытался выяснить хоть что-то, и вовсе впала в истерику, бегая по комнатам и выкрикивая какую-то несуразицу. Успокоилась, только когда выбежала сюда во внутренний дворик. Я не знал что делать, поэтому и позвал тебя...

− Благодарю, господин Мартэго, − раздаётся позади меня голос Азима. − Мы как раз разыскиваем её высочество по всему дворцу. Приношу свои извинения за то, что она доставила вам беспокойство.

Услышав титул своей находки, Адаль удивлённо округляет глаза. Я же с тревогой наблюдаю, как мой муж направляется к своей матери. Растерянно потоптавшись на месте, всё-таки шагаю вслед за ним.

− Что ты здесь делаешь, мама? – приседает он рядом с ней на корточки. Обхватив за худые плечи, вынуждает мать повернуться к нему лицом. Сжимает мокрые ладони.

Она молчит. Даже не смотрит на него, будто не замечает и не слышит. Никак не реагирует принцесса Тамира и на моё приближение. Пустой, бессмысленный взгляд устремлён куда-то в никуда

− Ты слышишь меня, мама? Поговори со мной. Я хочу познакомить тебя со своей любимой женой Николь.

Снова никакой реакции.

Вздохнув, мой муж поднимается на ноги. Пару минут молчит мрачно, а потом поворачивается ко мне.

− Как видишь, представить кого-либо моей матери весьма непросто.

− Ничего страшного. Мы с тобой вместе позаботимся о ней, − сочувственно смотрю на него. – Возможно, когда-то всё наладится и её высочество выздоровеет. Тогда и познакомимся. Давай отведём твою мать в её покои.

Кивнув, Азим склоняется к принцессе Тамире и бережно поднимает её на руки, чтобы унести отсюда. Мы вместе поднимаемся на террасу, но когда мой муж со своей ношей уже скрывается в гостиной, меня неожиданно окликает Адаль, стоящий рядом с братьями Гур.

− Ники, можно тебя на секундочку? Мне кажется, это может быть важным.

Я с сомнением смотрю вслед супругу, испытывая потребность быть рядом и поддержать. Но и взгляд Ади кажется очень встревоженным.

− Всего на одно слово, − просит друг.

− Хорошо. Только быстрее, пожалуйста. Я очень тороплюсь, ты же видишь. Что ты хотел сказать?

− Я заметил что-то странное в ауре её высочества, − сообщает Адаль, понизив голос.

− Странное, − удивлённо вскидываю брови. – Что именно? Может это из-за её болезни?

Сказать по правде, я ещё ни разу не сталкивалась с душевными недугами и не имею ни малейшего понятия как они отображаются на человеческой ауре.

− Из-за болезни? – Адаль задумчиво хмурится. – Может быть.

Но убеждённым он не выглядит. А у меня уже нет времени выспрашивать и помочь другу разобраться.

− Извини, я побегу. Если у тебя будут какие-то мысли по этому поводу, расскажи мне обязательно. Это действительно важно.

Друг согласно кивает, и мы с братьями Гур, не медля больше ни секунды, отправляемся вдогонку за принцем.

Догнать Азима нам удаётся только в комнатах принцессы Тамиры. Здесь уже вовсю суетятся многочисленные служанки, и как только принц передаёт им на руки свою мать, её тут же уводят в купальни, чтобы выкупать и переодеть в сухое и чистое.

Пока муж проверяет и подправляет охранный контур покоев, устраивает ещё одну выволочку охране и сиделкам, я тоже осматриваю все помещения.

Тут просторно и очень красиво. Роскошная спальня, три гостиных, комната для чаепитий, отдельный дворик с фонтаном и увитой цветами альтанкой. Убрано всё на совесть. Хали Хамши и хоаль Зурха, отвечающие за слуг и хозяйственную часть хлопот во дворец принца Азима, работу свою хорошо знают. И, как мне казалось, я с ними обоими нашла общий язык. И тем не менее мне ничего не рассказали, о том, что во дворце живёт ещё и мать Азима. Ни они сами, ни их подчинённые. С одной стороны меня восхищает такая преданность. А с другой − неприятно чувствовать себя вне доверенного круга. Нельзя считать себя настоящей хозяйкой, если в твоём доме без твоего ведома происходит что-то настолько значимое. Над этим мне тоже надо поработать.

После купален мою свекровь под руки приводят в спальню. И она безропотно позволяет уложить себя в постель. Кажется, бедную женщину, этот побег утомил значительно больше, чем всех тех, кто её искал, сбившись с ног.

Она по-прежнему не обращает внимания на моё присутствие. Впрочем, на своих служанок принцесса тоже никак не реагирует, даже когда те к ней прикасаются, помогая улечься удобней. Взгляд её высочества выглядит совершенно безучастным. И вскоре она проваливается в спокойный глубокий сон.

− Как она? – спрашивает тихо появившийся в комнате Азим.

− Мне сложно судить. Спокойна. Не реагирует ни на что. Быстро уснула, − отвечаю ему шёпотом.

Окинув мать внимательным взглядом, он кивает и за руку увлекает меня из комнаты.

− Я усилил охрану. И, пожалуй, увеличу количество сиделок. Или вовсе поменяю на более надёжных. Ни одна из них не доложила мне, что мать имеет склонность сбегать из-под присмотра и бродить по самым неожиданным местам. Это может быть для неё опасно.

Тут с ним не поспоришь. Когда человек настолько не в себе, никогда не известно, что ему взбредёт в голову.

− Нам скоро пора собираться в королевский дворец, − меняет тему муж. – Вы с… Адалем готовы? Я могу взглянуть на эту вашу разработку?

− Да, конечно, − уверяю просияв. – Если тебе интересно…

− Очень интересно, − уверяет Азим, обнимая меня и целуя в губы. – И на правах твоего мужа я хочу увидеть это первым.