Текст книги "Я украду твоё сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

Из Сэйнара мы переносимся в портальный зал дворца Босвари. И Корим сразу отдаёт своим телохранителям приказ очистить прилегающий коридор от придворных. Спустя несколько минут ему докладывают, что путь чист, и мы сразу покидаем просторное помещение с возвышающейся в центре портальной аркой. Это меня, честно говоря, слегка удивляет. Я почему-то была уверена, что Азима прячут где-то в другом месте, более закрытом от посторонних и далёком от столицы. И, соответственно, была уверена, что нам придётся совершить ещё один, или даже несколько переходов, чтобы попасть, куда нужно.

И если моё прибытие должно остаться в тайне, почему король приказал очистить только один коридор?

Однако не успеваю я раскрутить эту мысль, как его величество увлекает меня к неприметной двери, скрытой мощными заклинаниями отвода глаз, уводя из той части дворца, с которой я знакома. Мы оказываемся в узком коридорчике, освещённом лишь парочкой магических светильников. И направляемся в другой его конец, где виднеется ещё одна закрытая дверь.

Ещё пара минут и я понимаю, что всё-таки была права в своих предположениях. За этой дверью обнаруживается ещё один портальный зал. Значительно меньше уже знакомого мне. Видимо, этот предназначен для личного пользования членами королевской семьи. У нас тоже такой есть. Его магический след нельзя засечь и отследить.

На этот раз портал активирует Корим лично – портальщика тут нет, если не считать бесшумно следующих за нами братьев Гур.

Новый шаг через арку перехода, и теперь я, в компании короля и своих телохранителей, оказываюсь в новом зале, расположенном, судя по всему, в каком-то подземелье. Я бы даже сказала, в пещере. Впрочем, мы и тут тоже не задерживаемся. Корим выводит нас сначала в узкий каменный коридор, потом мы поднимаемся по вырубленной в камне лестнице, ещё больше навевающей ассоциации с пещерами. И утыкаемся в тупик. По крайней мере, так поначалу кажется, потому что никакой двери на сплошной стене, преградившей нам путь, я не вижу. Но уже спустя несколько секунд, понимаю, что это тайный проход и дверь тут всё же имеется.

Его величество прикладывает руки к каменной поверхности, и мою кожу покалывает магическим всплеском. А далее где-то в каменных глубинах стены раздаётся глухой щелчок. И та начинает отъезжать в сторону, прячась в скрытую нишу.

− Прошу, ваше высочество, − вежливо увлекает меня дальше король Босварии.

− Для вас просто Ники, ваше величество, − произношу я тихо, шагая следом за ним.

− Тогда и тебе ко мне стоит обращаться менее формально, Ники. Дядей будет в самый раз, − удостаиваюсь я доброжелательной и почти отеческой улыбки от моего спутника.

Теперь мы находимся в явно жилом помещении. Кажется, это чей-то кабинет. Довольно уютный и устроен на босварийский манер. Резная мебель, ажурные светильники, которые зажглись сразу при нашем появлении, пышные ковры под ногами, книжные шкафчики, изысканная роспись на стенах, невысокая софа в зоне отдыха завалена вышитыми подушками. На низком столике возвышается кальян.

− Это один из моих личных особняков. О нём знают только самые доверенные лица. Здесь Азим в полной безопасности, как и ты, − поясняет Корим, заметив мой внимательный взгляд, скользящий по комнате. − Ты же не против пожить здесь с ним, пока он не выздоровеет?

− Нет, конечно. Мне всё равно, где жить. Если он будет рядом, − сообщаю абсолютно искренне.

Из кабинета мы выходим в тускло освещённый коридор. Дальше минуем вестибюль, тоже погружённый в полумрак. Поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж.

И я замечаю невысокого щуплого старика, появившегося из-под резной арки. Чёрный каптан, простая белая куфия на голове, седая борода, кажется, это лекарь.

Заметив нас, он останавливается с удивлённо вытянувшимся лицом. Но тут же, опомнившись, низко кланяется, прижимая руку к груди.

− Ваше величество, − бормочет глухо.

− Как мой племянник? – вместо приветствия спрашивает мой спутник.

Вместо того чтобы выпрямиться, целитель кажется готов чуть ли не на колени упасть.

− Простите меня, ваше величество, − произносить покаянно. − Я подвёл вас и приму любую кару. Его высочеству не стало лучше. Я стараюсь поддерживать его силы, но… он не принимает даже этого.

− Ясно, − скрипнув зубами, мрачно роняет Корим. – Карать вас за упрямство вашего пациента будет в высшей степени несправедливо, хали Тафир. Кроме того, я привел к племяннику его лучшее лекарство. Никуда не уходите. Скоро вы понадобитесь принцу, чтобы всё-таки поставить его на ноги.

Старик удивлённо вскидывает голову и теперь его взгляд сосредотачивается на мне. В прозрачных голубых глазах появляется искорка понимания.

Но мы уже обходим склонённого мужчину и направляемся дальше. Я едва замечаю окружающую обстановку. Всё моё внимание теперь приковано к двери в конце коридора. Почему-то я уверена, что Азим находится там, за ней.

Спустя пару минут мы действительно останавливаемся рядом. Однако вместо того, чтобы постучать и позволить мне наконец увидеть любимого, его величество придерживает меня за локоть и поворачивается ко мне, явно намереваясь что-то сказать. Приходится и мне замереть в вежливом ожидании. Вот только оторвать взгляд от заветной двери мне так и не удаётся. Всем существом я тянусь туда, к Нему.

− Ники, я должен ещё раз спросить, − тихо зовёт меня Корим. – Твердо ли твоё решение стать супругой моему племяннику Азиму Босвари? Принять его, несмотря на все травмы физические и духовные? Разделить с ним жизнь, все радости и невзгоды?

Теперь я всё же удивлённо поворачиваюсь к королю.

− Да, ваше величество. Я же отвечала вам на этот вопрос. Моё решение не изменилось. И не изменится. Я приму его любым.

− Тогда, думаю, это тебе пригодится, − протягивает он мне на ладони два золотых ободка. Точно такие же, как те, что Азим надел на меня, кажется, целую вечность назад, только побольше размером. Вторую пару брачных браслетов, которую я должна надеть на своего жениха перед тем, как заключить наш брак, тем самым показывая, что по своей воле выбираю его своим мужем. Обычно это делается в храме, перед ликом Праматери. Но иногда… бывают исключения.

− Вы хотите, чтобы я… чтобы мы… это нужно для его исцеления? – вскидываю я потрясённый взгляд на короля. Мои дрожащие пальцы замирают над золотыми ободками.

− Нет, Ники. Вы сами решите, когда будете готовы заключить этот брак. Никто и ничто вас с этим не торопит. Я всего лишь вручаю тебе то, что теперь должно храниться у тебя. С этой минуты судьба Азима полностью в твоих руках. И я прошу лишь одного, исцели его.

А ведь он не только о физическом исцелении просит. Нет, меня просят о значительно большем – исцелить душевные раны моего любимого.

− Я хочу этого больше всего на свете, − шепчу, забирая с мужской ладони брачные браслеты. Второй рукой поспешно смахиваю выступившие на глаза слёзы. – Можно я пойду к нему? Пожалуйста.

− Конечно, − кивает его величество. − Для этого я и привёл тебя сюда.

Кивнув, я поворачиваюсь к двери. Делаю глубокий вдох, поднимая руку. Та дрожит теперь ещё больше. Так странно. Мне почему-то страшно. Вдруг он не желает меня видеть? Вдруг он больше не хочет быть со мной? Вдруг… я придумала себе всё то, что между нами было.

Ладонь сжимается в кулак, края браслетов больно впиваются в кожу.

Тогда пусть скажет мне в лицо. Пусть объяснит все свои поступки, своё отношение, чувства, намерения. Пусть прямо сейчас поставит всё на свои места. Если любит, пусть не смеет бросать меня, если же нет… всё равно я должна это знать.

Вместо того чтобы стучать, я просто толкаю дверную створку, решительно переступая порог и уже не медля ни секунды пересекая небольшую гостиную. В спальню, погружённую в полумрак, тоже вхожу не стучась.

Глаза мгновенно прикипают к неподвижной человеческой фигуре на кровати. Болезненно-бледное лицо светлым пятном выделяется на фоне чёрных волос, рассыпавшихся по подушке.

− Я же велел не беспокоить меня, Тафир. Уйди, я хочу побыть один, − доносится до меня тихий безжизненный голос, который я едва узнаю.

О боги, что он с собой сделал? Продолжает делать...

Я обязана заставить его жить! Любой ценой.

− Это не Тафир, − произношу, подходя к кровати совсем близко. Замираю рядом, тревожно рассматривая Азима. – Это брошенная тобой невеста.

− Ники? – запавшие глаза мгновенно распахиваются, вспыхивая лихорадочным огнём. И сразу устремляются ко мне, впиваясь в моё лицо с такой жадностью, будто я единственное, что для него важно увидеть. – Моя сладкая любимая девочка, ты пришла. Ники… это сон, да? – потрескавшиеся губы растягиваются в блаженной улыбке. – Я рад, что хотя бы так… могу увидеть.

− А почувствовать хочешь? – спрашиваю хрипло, едва справляясь с внутренней дрожью, сотрясающей всё моё тело. Едва сдерживая сжимающие горло рыдания. Сажусь рядом с ним, тут же обхватывая ладонями холодную руку. Цепляюсь за неё, как за свой единственный якорь. Кусаю губы: – Я вот никак не решу, чего мне больше хочется – поцеловать тебя, или придушить за всё хорошее. Ты что это себе придумал? Почему не лечишься? Я замуж за живого и здорового тебя хочу, а не за труп великомученика.

Кажется, он ещё не до конца понимает, что я ему не привиделась во сне, или в бреду. Потому что во взгляде отражается сначала полная потерянность, изумление, а потом по чуть-чуть начинается разгораться надежда. Одновременно с тем, как его пальцы сжимаются на моей руке.

− Ты, правда, здесь? Со мной? − сипит потрясённо.

− Всё-таки, поцелуев мне хочется больше, − всхлипнув, я припадаю к сухим устам. Обнимаю его за шею, не сдерживая больше рыданий, не обращая внимания на то, как он застыл в неверии. Осыпаю лицо любимого быстрыми поцелуями, почти задыхаясь от счастья наконец видеть его, чувствовать, прикасаться. – Ты зачем меня бросил? Не объяснил ничего! Такой дурак. Я же с ума сходила! Переживала о тебе! Босвариец несносный! Вот глупый. Я же люблю тебя, а ты… придушу, точно придушу. Сначала заставлю выздороветь. И жениться. А потом придушу. И пилить буду, всё-всё тебе припомню. На законных основаниях. Как жена.

Где-то в процессе этого слезливого бормотания, меня обхватывают мужские руки, сжимая так сильно, что рёбра начинают трещать.

− Ники, сердце моё, − всё что мне удаётся разобрать перед тем, как мой слегка оживший жених полностью перехватывает инициативу в нашем воссоединительном поцелуе.

Со стоном я размыкаю губы, позволяя ему углубить эту полную отчаянной потребности ласку. Позволяя напиться моим дыханием, моей нежностью, моей любовью.

− Ники, − снова шепчет он, когда находит в себе силы оторваться от моих губ. Гладит волосы, прижимается своим лбом к моему. – Что ты тут делаешь, любовь моя?

− Твой дядя меня привёл. Ты не рад меня видеть? – мои дрожащие пальцы глубже зарываются в его волосы.

− Рад. Я… не надеялся. Ему не следовало.

− Что? – вспыхиваю. Отстраняюсь резко, пронизывая его злым взглядом. Теперь, когда я здесь, сдерживать все те эмоции, которые испытала, узнав, что он просто сдался в борьбе за свою жизнь и за наше общее будущее, мне больше не удаётся. Я готова рвать и метать. – Не следовало?! Азим Босвари, посмотри мне в глаза и скажи прямо. Ты меня бросаешь?! После того как украл моё сердце, просто берешь и отказываешься от меня?

Он поднимает руку, гладя костяшками пальцев мою щёку. Улыбается грустно.

− Я обещал тебе, что исчезну из твоей жизни, если по истечении недели ты не захочешь быть со мной. После всего случившегося… разве я не оттолкнул тебя окончательно?

− Чем оттолкнул? – прищуриваюсь. − Ложными обвинениями в твой адрес? Всем этим спектаклем с арестом и твоим побегом? Нет. Я очень быстро поняла, что всё это обман. Твоим молчанием и полной неизвестностью, в которой я пребывала много дней, умирая от беспокойства о тебе? Тоже нет. Но за это я на тебя определённо зла. Как и за то, что ты вдруг решил умереть, вместо того, чтобы бороться. Чтобы ты знал, я категорически против. У тебя передо мной ещё невыполненные обязательства остались.

И я демонстративно машу перед ним своим обраслеченным запястьем.

− Ты должен мне обещанную долгую и счастливую совместную жизнь, – мой взгляд становится требовательным.

− Почему, Ники? – теперь Азим обхватывает ладонями моё лицо, вглядывается в глаза. – Ты действительно хочешь видеть меня своим мужем?

− А ты? Уже передумал и не хочешь видеть меня своей женой?

− Я первый спросил, − дёргается уголок его губ в такой знакомой усмешке.

− Да. Хочу. Потому что люблю тебя. И если ты этого так и не понял после всего, что я тут наговорила, то даже не знаю, что думать. Куда тебя, говоришь, ранили?

− Неважно. Одна дерзкая колючка уже давно ранила меня в самое сердце. И я в её присутствии часто теряю голову.

− А-а-а, так вот в чём дело, − фыркаю. – Но ты так и не ответил на мой вопрос. Ты передумал?

− Для меня нет ничего более желанного, чем видеть тебя своей женой, − нежно произносит Азим, снова ласково целуя меня.

− Хорошо. Тогда дай свои руки, − прикусываю я его нижнюю губу.

− Руки? – удивлённо поднимает он брови.

− Ага. Хочу вернуть должок, − отстраняюсь с загадочным видом.

С нескрываемым недоумением Азим протягивает мне обе руки, ладонями вверх. И прежде чем он успевает что-либо сообразить, я защёлкиваю на жилистых запястьях его же собственные брачные браслеты. И вот почему девушкам королевской крови тоже такие не полагаются? Несправедливо как-то.

− Всё, теперь мы квиты. Ты меня обраслетил без спросу. А я тебя. Осталось консумировать наш брак и никуда ты от меня больше не денешься. Но сначала тебе придётся выздороветь, − заявляю опешившему принцу. – Я сейчас позову твоего лекаря, пусть ещё раз осмотрит тебя и расскажет мне, как за тобой ухаживать. И твой дядя, наверное, захочет с тобой поговорить. А потом мы останемся вдвоём и ты мне всё-всё расскажешь.

И, чмокнув его в щёку, я поспешно поднимаюсь и выхожу из спальни. Хоть и чувствую себя так, будто отрываю себя с мясом от любимого, но потребность расспросить лекаря о состоянии его здоровья слишком острая, чтобы медлить с этим.

Глава 33

К моему удивлению, его величество обнаруживается там же, где я его оставила, прямо за дверью Азимовых покоев. Как и лекарь. Стоят и что-то тихо обсуждают. Но как только я открываю дверь, на меня тут же обращается внимательный вопросительный взгляд короля. Да и стоящие немного в стороне братья Гур тоже выжидающе смотрят на меня. Все они беспокоятся о здоровье Азима. Только он один о себе вообще не беспокоится.

– Объяснились? – спрашивает Корим.

– Да, – киваю. И обращаю свой взор на пожилого целителя. – Хали Тафир, вы не могли бы ещё раз осмотреть его высочество? Думаю, теперь он будет относиться к своему лечению более ответственно.

– Конечно. С огромным удовольствием, принцесса, – почтительно склоняет голову старик.

Видимо, король уже объяснил ему, кто я такая и что здесь делаю. Значит, считает этого человека достаточно надёжным и преданным. Я это учту.

Посторонившись, я пропускаю его величество в покои Азима. Однако, поравнявшись со мной, тот останавливается, смотря мне в глаза.

− Я не могу выразить словами, как благодарен тебе сейчас, Ники, − произносит, спустя короткую напряжённую паузу и, прежде чем я успеваю ответить, продолжает путь.

В спальню Азима мы возвращаемся вдвоём. Лекарь остаётся ждать в гостиной, пока мы его позовём.

Мой упрямый мужчина к этому моменту умудрился поменять положение, подвинувшись к изголовью, и теперь сидит, опираясь на подушки. Бледный лоб покрыла испарина, выдавая то количество усилий, которое ему пришлось приложить, чтобы встретить своего монарха сидя, а не лёжа. Не удивлюсь, если перед этим он пытался встать, но потерпел неудачу.

Его беспокойный взгляд сразу устремляется ко мне, стоит войти в комнату. И лишь убедившись, что я никуда не делась, любимый расслабляется, слегка обмякнув на подушках. Тянет ко мне руку, лихорадочно блестя глазами.

Разве можно остаться равнодушной к такому молчаливому призыву? Чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, на этот раз уже от щемящей нежности к этому мужчине, я устремляюсь к нему и обеими руками хватаюсь за протянутую ладонь. Прикладываю её к сердцу, потом помогаю ему занять более удобное положение, поправив подушки, и становлюсь рядом, у изголовья кровати. Пытаюсь положить руку ему на плечо, но любимый, переплетя наши пальцы, упрямо тянет мою ладонь к себе. Прижимается губами, зажмурившись и переводя дыхание, будто пытаясь успокоиться таким образом. И лишь спустя секунды находит в себе силы отпустить.

− Здравствуй, дядя, − поднимает взгляд на короля.

− Здравствуй, Азим, − кивает тот, не пряча довольной улыбки. Подходит к кровати, пожав руку племянника, по-отечески хлопает и сжимает плечо. – Вижу, тебе пришёлся по душе мой сюрприз?

− Сложно передать словами, насколько, − усмехается мой жених. – Но как же… Сэйнары дали на это согласие?

− Да, с условием гарантий полной безопасности. Никто, кроме узкого круга самых доверенных лиц, не знает, что Николь сейчас в Босварии. Я сегодня официально просил руки принцессы для тебя и получил согласие и благословение не только наследного принца, исполняющего сейчас обязанности отца, но и самого короля Яргарда, с которым тот связался. Поэтому поздравляю вас с официальной помолвкой, дети. Однако должен передать тебе, дорогой мой племянник, что Тайрэн грозился оторвать тебе голову и всё лишнее, если ещё раз причинишь боль его сестре.

− Не причиню, − твёрдо произносит Азим, накрывая мою руку на своём плече ладонью.

− Счастлив слышать, − удовлетворённо кивает Корим. – Значит сейчас не будешь возражать против того, чтобы тобой занялся хали Тафир.

− Я и раньше не возражал, − кривится его босварийское высочество.

− Но и содействия не оказывал, − мрачнеет король. – Теперь понимаешь, насколько был неправ в своих выводах? Понимаешь, насколько ты нужен, важен и дорог? Тебя любит твоя будущая жена. И, надеюсь, со временем ты поймёшь, что у тебя есть семья, которая тоже искренне любит тебя и беспокоится – мы с Мэл и Асханом. Что бы ты ни думал по этому поводу. Мэл, кстати, тоже рвётся тебя проведать, так что завтра ждите нас в гости.

Под впечатлением от этой отповеди Азим даже не сразу находится с ответом. Я буквально чувствую, как его распирают эмоции. И ободряюще сжимаю его плечо.

Как же этот мужественный и сильный мужчина неуверен в себе, когда речь идёт о том, насколько он важен для своих близких. Только за это я бы голыми руками придушила его родителей, так искалечивших веру Азима в себя и в близких людей. Они умудрились практически полностью уничтожить его чувство собственной значимости, как личности, в оторванности от титула и выполняемых обязанностей. Заставили поверить, что никому он не нужен сам по себе.

Но ничего. С этим я справлюсь. Обязательно.

− Я… тронут, дядя. Спасибо тебе, − прокашлявшись, наконец выдавливает Азим. – И буду очень рад повидаться с Мэл.

− Хорошо. Тогда оставляю тебя в надёжных руках Николь и хали Тафира, − кивает всё ещё хмурый король. – Увидимся завтра. Николь, ещё раз благодарю за то, что ты здесь.

− Не за что… дядюшка, − улыбаюсь ему немного смущённо. – Я здесь по велению сердца.

После ухода его величества, в спальню тихо проскальзывает лекарь, готовый приступить к осмотру и лечению.

И хоть Азим явно не испытывает от этого восторга, он безропотно позволяет уложить себя обратно и потом молча терпит пока пожилой целитель работает. Мне же приходиться очень сильно сдерживаться, чтобы не разразиться новыми рыданиями при виде сине-чёрной паутины сосудов, проступивших вокруг уже затянувшейся, но пока воспалённой, раны на боку любимого.

Провозившись больше получаса, хали Тафир остаётся очень довольным. И даже мне со стороны заметно, что чернота немного спала, гематомы поблекли, а воспаление почти прошло.

Подробно объяснив, как ухаживать за больным, чем кормить, что позволять, и чего ни в коем случае не делать, уставший целитель уходит, наконец оставляя нас наедине. И я снова позволяю себе присесть рядом с Азимом, со щемящим сердцем рассматривая его исхудалое лицо.

Открыв глаза, он отвечает мне не менее внимательным и жадным взглядом.

− До сих пор не могу поверить, что ты здесь, − дёргаются его губы в усталой улыбке. Мои ладони накрывает мужская рука, нежно поглаживая чувствительную кожу.

− Почему тебе так сложно в это поверить? – спрашиваю тихо.

− Я подвёл тебя. Обещал безопасность, а в итоге причинил страдания и подверг угрозе, − мрачно произносит Азим. – Ты же была свидетелем моего ареста, слышала все обвинения против меня. Даже когда дядя во всеуслышание объявит о моей невиновности, это пятно никогда не смыть до конца. В глазах многих на мне навсегда будет клеймо предателя. И я собираюсь официально отречься от права наследования…

− Но это же не твоя вина! − восклицаю запальчиво. – Правда, ты мог мне объяснить всё, предупредить. Я бы поддержала. Я бы… не придумывала себе бесы знает что, пытаясь понять происходящее. Но даже твоё молчание… как истинная дочь дома Сэйнар, я могу понять, когда долг требует поступать так как нужно, а не так, как хочется. Мне плевать на все пятна на твоей репутации, пока я знаю правду. Что же касается отречения… поступай так, как считаешь правильным. Я поддержу тебя в любом решении. Лично для меня это вообще не имеет значения. Мне ты нужен, а не твой статус наследника. Только ты. А вот твоё решение уйти из моей жизни для меня немыслимо. Как ты мог?

− Я думал, что потерял тебя, − признаётся хрипло. Снова сжимает мои пальцы. − А вместе с тобой потерял и желание бороться за жизнь, в которой тебя не будет.

− Я, наверное, должна быть польщена. Но на самом деле я жутко злюсь каждый раз, когда думаю об этом, − поджимаю губы. – Не вздумай больше так делать. Никогда, слышишь? Ты теперь мой. − касаюсь кончиками пальцев его браслетов. − Мой навсегда. И должен жить!

− Твой, − согласно кивает Азим.

Ну вот и ладненько. Вот и договорились. Удовлетворённо вздохнув, я умолкаю. Азим тоже.

Хоть он и пытается бодриться, но я вижу, как сильно ему хочется спать. Веки потяжелели, взгляд сонный, движения вялые. Сейчас его организм вовсю сражается с чужой магией и вызванными ею последствиями. Так что все разговоры лучше отложить на потом.

− Тебе нужно отдохнуть, − глажу мужскую ладонь. – А я, наверное, пойду осмотрюсь в доме.

− Потом… осмотришься. Останься со мной, − ласково обхватывает он моё запястье. – Я бы хотел держать тебя в своих объятиях.

Знал бы он, как мне этого хочется. А впрочем… почему нет? Мы почти женаты. И уже спали в одной кровати. И не только спали.

− Хорошо, − киваю, приняв решение. И, не вставая, принимаюсь расстёгивать длинный ряд пуговичек на своём платье. Специально выбирала без шнуровки, чтобы справиться самостоятельно.

Взгляд Азима вспыхивает откровенной жаждой. Он даже просыпается по такому поводу, жадно следя за каждым моим движением, лаская глазами каждый сантиметр обнажающейся кожи.

Поведя плечами, я освобождаю их из плена ткани, вытягиваю руки из рукавов, выше пояса прикрытая теперь только камисолью.

− Ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни, − хрипло бормочет Азим, облизывая пересохшие губы.

− Ты тоже очень красивый, − улыбаюсь смущённо, поднимаясь, чтобы раздеться до конца. – Даже сейчас, несмотря на истощённость, бледность и синяки под глазами. Придётся тебя хорошенько откормить.

Платье с мягким шуршанием падает к моим ногам. Перешагнув ворох ткани, я поднимаю его и аккуратно кладу на ближайшее кресло. А потом присаживаюсь на него же, разуваюсь и скатываю с ног шелковые чулки. С кровати доносится приглушенный стон.

Закусив губу, я бросаю взгляд украдкой на Азима. Кажется, что он вот-вот сорвётся с кровати, чтобы добраться до меня.

Мои щёки горят так, что, наверное, можно обжечься. Несмотря на то, что между нами уже было, раздевать вот так перед ним, для меня это чрезвычайно волнительно… и возбуждающе.

Оставшись в одном лишь нижнем белье, я нерешительно поднимаюсь с кресла.

− Иди ко мне, любимая, − шепчет Азим, кое-как подвигаясь и гостеприимно приподнимая одеяло.

Ну же, Ники. Чего ты смущаешься? Это твой мужчина. Тот, кого ты сама добровольно выбрала.

Глубоко вздохнув, я решительно шагаю к кровати. И уже через минуту забираюсь к нему под одеяло и, умостившись на мускулистом плече, прижимаясь к обнажённому телу любимого. Вокруг меня смыкаются его объятия, а макушки касаются нежные губы.

Боги, как же хорошо. Наконец-то я на своём месте.

Закрыв глаза, позволяю себе расслабиться. Душу окутывает долгожданным умиротворением, и я сама себе теперь кажусь невесомой как пушинка. Тревога, столько дней пожирающая мою душу, наконец полностью отступает.

Он рядом. Мы вместе. Всё остальное неважно. Мы со всем справимся.

Дыхание Азима постепенно выравнивается, тело расслабляется, но руки по-прежнему держат меня крепко. Словно он боится, что я исчезну, наивный.

Улыбнувшись этой мысли, подвигаюсь к своему суженому ближе. Осторожно, стараясь не задеть рану на его боку, обнимаю за торс.

Уснуть мне вряд ли удастся. Слишком уж я взволнована всем случившимся. Зато хотя бы сон любимого постерегу.

А следующее, что я осознаю, это то, что в комнате уже темно, мы по-прежнему лежим в обнимку, тесно прижимаясь друг к другу, и, кажется, сон меня всё-таки сморил.

Стараясь не разбудить Азима, я медленно отстраняюсь от него и поднимаю голову. И тут же натыкаюсь на сонный взгляд любимых чёрных глаз. Мужские губы растягиваются в ласковой улыбке.

− Как спалось, любимая? – проводит он ладонью по моей спине.

− Хорошо, − шепчу, не сдержав томного вздоха. Выгнувшись, прижимаюсь к нему чуточку теснее. – А тебе?

− Как у Праматери за пазухой, − дёргает уголками губ Азим.

И, потянувшись ко мне, нежно целует в уста, страстно вторгаясь между них языком, лаская всё глубже и откровенней, пока я полностью не теряюсь в пьянящем, чувственном удовольствии.

Застонав, обнимаю его за шею. Позволяю уложить меня на спину, навалившись сверху. К бедру красноречиво прижимается что-то твёрдое…

И вдруг тишину в комнате нарушает тихий стук.

− Ваше высочество, извиняюсь, что потревожил, но к вам тут лекарь ломится, − доносится до нас голос Самада из гостиной. − Говорит, что процедуру лечения больше никак нельзя откладывать.

Вспыхнув, я тут же пытаюсь выбраться из-под Азима. Тот на миг сжимает меня крепче, а потом всё же отпускает, вздохнув с досадой.

− Скажи ему, пусть подождёт, пока его не позовут, − гаркает раздражённо.

− По-моему тебе уже явно лучше, − со смущённым смешком бросаюсь я к своему платью. – Вот и голос прорезался.

− Ты моё лучшее лекарство, − ухмыляется в ответ его босварийское высочество, не отказывая себе в удовольствии нежить взглядом моё тело и следить за каждым движением, пока я одеваюсь. – Когда он уйдёт, мы продолжим.

− Ещё чего. Шустрый какой, − фыркаю. – Пока не выздоровеешь полностью, никаких «продолжим». Вот когда хали Тафир скажет, что ты здоров и тебе можно напрягаться, тогда и… осуществим наш брак.

− Ты сейчас серьёзно? – приподнимается на подушках Азим. Чёрные глаза вспыхивают лихорадочным огнём. – Я говорил о поцелуе, но если ты… всерьёз хочешь и готова…

− А что? Похоже, что я шучу? – замерев поднимаю на него взгляд. Но, опомнившись, продолжаю быстро одеваться. – Мы официально помолвлены. С согласия и одобрения наших семей. Я тебя люблю. И слишком сильно переволновалась за тебя, пока ты не жалея себя разбирался с врагами Босварии. А потом ещё больше испугалась, когда твой дядя сказал, что ты загоняешь себя в могилу. Так что отступать теперь не намерена. У меня было более чем достаточно времени, чтобы понять, как я к тебе отношусь, чего хочу и без чего уже не смогу. Не смогу без тебя, если ты вдруг не понял. Я хочу быть твоей женой, Азим. Хочу, чтобы ты стал моим мужем как можно скорее. Хочу быть уверенной, что ты теперь от меня никуда не денешься. Можешь считать меня избалованной эгоистичной принцессой, но я Сэйнар. Сэйнары своего никогда не упускают. А ты мой, Азим Босвари. Я уже говорила об этом. А ты подтвердил.

С этими словами я застёгиваю последнюю пуговичку на своём воротнике. И несколькими хорошо заученными пасами, сопровождающимися не менее привычными заклинаниями, разглаживаю юбку.

− И сейчас подтверждаю, − немного ошеломлённо соглашается Азим.

− Вот и замечательно, − киваю с невозмутимым видом. – Пока хали Тафир будет тебя лечить, я хочу всё-таки осмотреться в доме. И прикажу подать нам ужин. Тебе нужно хорошо питаться, чтобы быстрее восстановиться.

− Хорошо, Ники. И позови ко мне ещё Самада, или Эльчина. Мне нужно с ними переговорить.

Хали Тафир, как я и предполагала, решил дождаться приглашения к принцу в гостиной. Тут же обосновался и Самад, из-под полуопущенных век лениво наблюдая за пожилым лекарем.

− Можете войти, хали Тафир. Самад, тебя принц тоже пожелал увидеть, − сообщаю мужчинам, а сама отправляюсь заниматься своими не менее важными делами. Чем лучший уход я обеспечу Азиму, тем быстрее поставлю его на ноги.