332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Пашнина » Деллин Шторм (СИ) » Текст книги (страница 16)
Деллин Шторм (СИ)
  • Текст добавлен: 17 декабря 2020, 17:30

Текст книги "Деллин Шторм (СИ)"


Автор книги: Ольга Пашнина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

   – Мне тоже.

   – И что будет теперь? Что делать дальше?

   – Жить.

   – А темный бог?

   – Это моя забота. И Кроста. Бастиан и Уотерторн восстановят Дома Стихий, Совет Магов. Катарина займется школами и поможет людям. Магистры будут учить. Стражу мобилизуют и отправят на границы. Фригхейм пришлет помощь. Бавигор слишком разрозненный, Джахней остался без короля. У Акориона почти нет союзников. Все не так плохо.

   Я вдруг подумала, что, возможно, Штормхолду пойдет на пользу полное обновление состава Совета Магов и Домов Стихий. Мысль показалась настолько жестокой и кощунственной, что была тут же спрятана в самые глубины подсознания.

   – Мне кажется, ты в это не веришь.

   – Я не знаю. Я просто малодушно радуюсь, что не мне сегодня стоять у свежих могил. И что ты не злишься на то, что мы оставили тебя здесь.

   – Я злюсь вообще-то, – хмыкнула Аннабет. – Но ещё немного… не знаю, как будто благодарна. Я ненавижу вас за то, что оставили меня тут мучиться в одиночестве, но лорд Уотерторн сделал что-то… так не поступают те, кому плевать, да? Или я выдаю желаемое за действительное, и он просто пытался отделаться от мешающей делу девице?

   – Кто его знает? Я не понимаю Арена, но, пожалуй, уже не могу назвать его врагом. Вряд ли мы друг друга нежно полюбим, но с королем придется считаться, а ему – с богиней. И, думаю, он не так равнодушен к тебе, как хочет показать. Во многом на Арена влияет история с твоей мамой, но, возможно, когда он узнает тебя поближе…

   Дверь резко открылась, мы дружно заорали и подскочили. Я швырнулась молнией, а Аннабет грохнулась с бортика в воду, подняв тучи брызг.

   – О… адептки Фейн и Шторм.

   Я выдохнула, узнав Кеймана.

   – А я решил, что здесь свободно. Не могли включить свет?

   – Извини. – Я виновато улыбнулась. – Заболтались.

   Я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить эмоции, но Кейман выглядел как обычно. Немного уставшим, серьезным и спокойным. При Аннабет я не решилась говорить о Яспере, хотя, наверное, сказать что-то стоило. Хотя бы узнать, где он выбрал для нее могилу. Мы договорились, что всех погибших похороним здесь. Вдали от замка, в каком-нибудь уединенном красивом месте. Где можно будет позже поставить мемориалы. Где никакие апокалипсисы не нарушат чужой покой.

   – Слава богам! – воскликнула Аннабет. – Я снова человек! Эта сила меня убивает! Как ее контролировать?!

   – Добро пожаловать в мой мир, – улыбнулась я.

   – Не волнуйся, – сказал Кейман.

   Он любезно подождал, пока я сбегаю за одеждой Аннабет, а потом помог ей выбраться из ванны.

   – Магистр Ленард с тобой позанимается, как только освободится. Ты всему научишься.

   – Магистр Ленард заходил. Я очень ему благодарна.

   – Давайте-ка я провожу вас в вашу комнату, дамы. Деллин, тебя не потеряет жених?

   – О, нет, они с духом замка счастливо спят в обнимочку. Я им только мешаю.

   Крост даже не улыбнулся, и вблизи я заметила, что он то и дело уходил в себя, что-то напряженно обдумывая. Не нужно было обладать талантом прорицания, чтобы догадаться, какие мысли бродили в его голове. Он и провожать-то нас взялся только потому что не хотелось оставаться в одиночестве.

   Но не только нам не спалось этой ночью. В одном из коридоров мы натолкнулись на Уотерторна, причем водный король вел себя слишком странно даже для самого себя. Приглядевшись, я поняла, что он пьян. Настолько, что даже не заметил нас, только пошатнулся, оступился и выругался, сползая по стене. Подняться уже не получилось, и Арен, запрокинув голову, расхохотался. Получилось совсем не весело.

   – Я думала, они с Катариной остались во дворце.

   – Я открыл для них портал, чтобы уходили сюда, пока не отстроят дворец и не выставят нормальную охрану. Там еще небезопасно. И сквозняк.

   – Что это с лордом Уотерторном? – нахмурилась Аннабет.

   Крост тяжело вздохнул.

   – Я не должен, наверное, рассказывать вам.

   – Ты уже начал, мы ведь не отстанем. И нельзя его здесь оставлять, он же в дрова! А если кто-нибудь увидит? А если увидит Катарина?!

   – Вы знали, что у Арена был сын?

   Я обомлела. Сын? Мне казалось, Уотерторн прямым текстом говорил, что у него нет детей. Да и не особенно стремился их завести, судя по условиям помолвки с Катариной и отношению к Аннабет.

   – Они не общались, очень давно. Я точно не знаю, что между ними случилось, знаю только, что оба открещивались друг от друга довольно долго. Но он носил фамилию Уотерторна, и…

   – Акорион его убил, – закончила я.

   Еще и прикрываясь моим именем.

   – Да. Вот такая вот задача.

   Кейман задумчиво посмотрел сначала на меня, а затем перевел взгляд на Аннабет. Сощурился, закусил губу, и… подтолкнул ее к Арену.

   – Что?! – Аннабет округлила глаза.

   – Давай-давай, – шепнул Крост, – иди, твоя очередь. Он же

   – Я не знаю, что делать! – отчаянно взмолилась она. – Магистр Крост! Я не могу с ним говорить, я…

   Но разве можно было спорить с Кейманом? Он, когда не хотел больше болтать, просто выпихивал птенцов из гнезда и надеялся, что они не разобьются в процессе. Надо сказать, такая тактика воспитания давала свои плоды.

   Аннабет сделала несколько неуверенных шагов к сидящему на полу Арену, растерянно на нас обернулась и, получив от Кроста одобрительный кивок, опасливо подошла ближе. Она сжимала кулаки, в страхе, что отец снова оттолкнет, но все равно упрямо опустилась рядом и что-то тихо сказала.

   Кейман потащил меня прочь.

   – Куда?! Я хочу послушать!

   – Это не твое дело, дай им разобраться самим! Деллин, что за излишнее любопытство?

   – А если он ее обидит?

   – Не обидит. Арен сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то обижать. Пусть учатся быть рядом, они все равно не смогут этого избежать. Аннабет – дочь короля. Вне зависимости от того, хочет он ее признать или нет, нельзя просто отмахнуться от такого скелета в шкафу. Он будет вынужден дать ей охрану и обеспечение. И, если хочешь знать мое мнение, Арену не помешает хорошая добрая девчонка рядом.

   Мы шли по коридору, приближаясь к той части, где располагались комнаты магистров и наша новая с Бастианом в том числе.

   – Что с принцессами?

   – Их больше нет.

   – Серьезно? Я думал, Акорион…

   – Я нашла способ с ними разобраться. Они отправились…гм… я не знаю точно, куда, но, думаю, там им самое место. Кейман, – я остановилась у лестницы, – можно тебя кое о чем попросить?

   – Давай.

   – Покажи мне ее могилу.

***

На свежевскопанной земле робко цвела сирень. Откуда она здесь зимой? Как выживала под снежной искрящейся шапкой? Но бог стихий – я все время забывала, что в ведении Кроста не только гроза – мог и не такое. Одинокий крошечный куст сирени приветствовал холод с несгибаемой стойкостью. И гордо цвел, наплевав на законы природы.

   Неподалеку к дереву была прислонена лопата. Я могла живо представить, как Крост копал могилу для Ясперы вручную. Он, конечно, прятал ладони, но можно было увидеть свежие мозоли. Любой лекарь справился бы с ними в считанные секунды, но Кейман не спешил избавляться от памяти о потери.

   Эмоции – прерогатива детей, которых он воспитывал.

   – Ты принесла цветы, – задумчиво произнес он.

   Те розы, что принесла я, конечно, не могли сравниться с волшебной сиренью, но я все равно положила их на присыпанный снегом холм.

   – И открытку. Я старалась подписать красиво.

   – Яспера бы посмеялась.

   – Она посоветовала бы засунуть эту открытку куда подальше.

   – Я никогда не видел и, думаю, уже не увижу такие забавные отношения, как у вас двоих. Вы ненавидели друг друга с первой встречи, раз десять на моей памяти вцеплялись друг другу в волосы. Мне казалось, если одна из вас погибнет, вторая откроет шампанское.

   – И что заставило тебя изменить мнение?

   – То, что сейчас ты стоишь и плачешь. А когда умерла ты, Яспера отправилась к Бастиану и вытащила его из тоски по тебе. Наверное, это то, что в книгах называют загадочной женской душой. А может, я просто мыслю примитивными категориями. Деллин, зачем ты здесь? Я хорошо тебя знаю. Ты почти победила, у нас есть передышка, мы не погибли и – будем честны – наши потери не такие серьезные, как можно было ожидать. Я не сомневаюсь, что тебе грустно, но что ты делаешь здесь?

   Я долго смотрела на сирень прежде, чем ответить.

   – Пришла убедиться, что приняла верное решение.

   – Какое?

   – Я не хочу больше так. Не хочу никого хоронить. Не хочу ждать, когда он придумает что-то еще. Мы ударили по свите Акориона, но не по нему.

   – Деллин…

   – Что он там делает?! Создает новую темную армию? Новых баонов? Придумывает еще какую-нибудь тварь, которая через пару месяцев уничтожит парочку деревень? Акорион – крыса, загнанная в угол! Я так не могу, я сойду с ума! Из меня как будто душу вытащили и прокрутили ее в мясорубке! Между нами больше нет связи, и я…

   Я застонала, в сердцах пнув по ближайшему стволу дерева.

   – Я как будто неполноценная… я ненавижу его, видит хаос, ненавижу всем сердцем, но он часть меня и мне ее не хватает. Чем дальше он, тем мне хуже. Я думала, это его игры, просто психология, но я физически это чувствую, понимаешь?! Он как будто… как будто вытягивает из меня силы, становясь сильнее. Как будто мы – сообщающиеся сосуды с одной душой на двоих. И однажды он получит ее всю, а мне ничего не останется.

   Где-то рядом слышался шум воды. Могилы были совсем рядом с озером. Сквозь ряды деревьев можно было увидеть блеск водной глади.

   – Я пришла, чтобы убедиться, что не хочу видеть здесь другие могилы. Это мой дом.

   Посмотрела на Кроста, с лица которого впервые после возвращения сошла маска равнодушия.

   – Здесь не должно быть кладбища.

   – Тогда давай покончим с ним. У нас есть меч и твоя коллекция, есть древняя темная магия. Но рисковать все равно придется. Мы не справимся вдвоем. Ты не сможешь уберечь тех, кто пойдет с нами просто потому что не сможет не пойти. Не остановишь Бастиана. И не должна, потому что как бы мы ни хотели справиться сами, одни мы слабее.

   – Мы не одни.

   Я положила поверх роз небольшую открытку.

   Надеюсь, Яспера меня простит. Все они простят.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Поздравляю тебя со свадьбой, мой ангел. Я не опоздал?

   – Нет. – Богиня обернулась. – Мы ждали тебя.

  Бог дернулся, лицо исказила гримаса ярости и недоверия.

  Но было поздно. Его сестра в совершенстве научилась расставлять ловушки.

   Я нервно ходила туда-сюда по полуразрушенному залу и пыталась унять дрожь. Возможно, тому виной были три выпитые чашки кофе и недосып – я не спала всю ночь перед своим днем рождения. А возможно меня трясло от понимания, что это действительно конец.

   Последняя глава, которую нужно написать так, чтобы история не превратилась в трагедию. Но кто-то на Земле сказал, что не бывает идеальных хэппи эндов. Несчастные остаются всегда. Я гнала от себя тревожные мысли. Но выдержки хватало ненадолго.

   Высшая Школа Темных, в которой я провела два с половиной самых счастливых (непростых и порой пугающих, но все-таки счастливых) года, была не похожа сама на себя. Акорион словно крушил ее, обезумев от ярости, когда мы ушли. Красивый строгий замок превратился в развалины, так напоминающие те, что я видела во снах.

   Пока ждала остальных, невольно бродила по обломкам воспоминаний. Как давно это было!

   Холл, в котором на зимний праздник заливали каток. Пол здесь потрескался и покрылся черной пылью. Столовая, в которой – я рассмеялась, когда увидела – уцелел лишь столик, заколдованный Лорелей. Подсобка с инвентарем, где я поцеловала Бастиана, сгорела дотла. Вход в жилое крыло адептов оказался завален, а вот в кабинет Кеймана мне попасть все же удалось.

   Здесь тоже хорошенько потоптались то ли твари, то ли демоны. Сдержанну, но дорогую мебель разнесло буквально в щепки. Листы, упавшие со стола, рассыпались, стоило попытаться их поднять. Сколько раз я сидела напротив Кроста, стыдливо опустив голову, и слушала, как он меня отчитывает за очередной косяк! Немного грустно, что все это так быстро пролетело. Хотя, пожалуй, по выволочкам скучать не буду – мне ещё целый год учиться, успею поностальгировать.

   – Деллин? Ты где?

   Внизу послышались голоса. Я поморщилась от накатившей тошноты, в последний раз бросила взгляд в окно и поднялась. Вот и все. Пора. Я так этого хотела, я зачеркивала дни в календаре, но теперь, перед самым началом вдруг испугалась. Где-то внутри все еще сидела девчонка, которая боялась нового мира и отчаянно хотела быть для него своей.

   Спускаться по полуразрушенной лестнице, переступая с камня на камень в длинном платье было крайне неудобно, а ещё оно, конечно, испачкалось, едва я его надела. Картинка, пожалуй, была в высшей степени комичной: девица в белоснежном платье из тонкого атласа. С разрезом до середины бедра и расшитыми кристаллами наплечниками. Эдакая фэнтези-невеста, только с растрепанными криво обрезанными волосами, несстественно бледная и с выражением крайней решимости на лице.

   Их было семеро. Кейман, Бастиан, Ленард, Уотерторн, Габриэл, Берген и… Аннабет. При виде нее я сразу же покачала головой.

   – Деллин, прекрати! – возмутилась подруга. – Я достаточно взрослая, чтобы принять решение и второй раз вы не поймаете меня на ту же уловку. Поверь, я научилась очень быстро оборачиваться. К тому же никакая опасность мне не грозит, мы ведь нужны всего лишь чтобы патрулировать подступы к школе, так?

   Я нехотя кивнула.

   – Да, я хочу, чтобы вы не пускали сюда посторонних. Акорион придет не один, это и так понятно, но я не хочу, чтобы пострадали случайные люди. Рядом Спаркхард… Баон поможет нам, если Акорион притащит уцелевших тварей. Бастиан подстрахует в облике дракона. А вы просто следите, чтобы нам никто не мешал, и не суйтесь, слышите, не суйтесь сюда! Всем понятно?

   Народ активно закивал, и хоть мне не нравилось присутствие Аннабет, пришлось признать, что она могла бы помочь. Я бы не рисковала никем, но Бастиан категорически отказался отправлять меня одну, за ним увязался Уотерторн, потом Габриэл поставил меня перед фактом: он идет. Пришлось брать и Ленарда.

   Но если все пройдет, как я задумывала, то их помощь не понадобится. Они будут в безопасности.

   – Тогда всем удачи.

   – Будь осторожна, Деллин. Не знаю, что ты делаешь, но, надеюсь, знаешь ты, – кивнул Ленард.

   Я смотрела вслед каждому, как они уходили, мысленно прощаясь. Надеясь, что если все пойдет не по плану, то скорбеть придется не мне, а им. Бастиан медлил.

   – На секунду тебя можно? – спросил он.

   Я кивнула, чувствуя, как бухает в груди сердце. Мне бы не помешало успокоительное сейчас!

   Кейман тактично отошел в сторону. Было смешно думать так о боге грозы, но вид у него был чернее тучи. Невольно вспоминались слова про семью, а ещё та сцена в пещере, много-много лет назад. Когда точно так же он обреченно понимал, что меня придется убить.

   – Ты такая красивая в этом платье, – Бастиан улыбнулся, – оно обязательно?

   – Да. Это выведет его из равновесия. Это – и то, что мы обсуждали, помнишь?

   Он кивнул, посмотрел куда-то в сторону и сквозь зубы выругался.

   – Я ненавижу оставлять тебя одну.

   – Ты нужен там. И для Кроста это все… непросто, мягко говоря. Мне бы хотелось, чтобы все прошло для него легче. Хотя что тут может пойти легче? Я только цепляюсь за соломинку.

   – Ты всегда за нее цеплялась. И поэтому обычно побеждала. Слушай, что бы ни случилось, что бы сегодня не произошло, я люблю тебя, поняла? Больше всего на свете люблю, больше жизни, которая без тебя не нужна.

   Слова разлились внутри теплом. Согрели – и тиски, сжимавшие сердце, чуть ослабли, дали продышаться.

   – Я знаю. И я люблю. И все, что я сделаю, будет для того, чтобы создать для нас с тобой безопасный мир. Для нас, Брины, твоих сестренок и всех, кто нам дорог.

   Мне подарили самый отчаянный и медленный поцелуй на свете. Он очень напоминал прощальный, но я запретила себе прощаться. Дважды умирая, я уяснила одну очень хорошую вещь: самое главное – всей душой хотеть вернуться.

   – Готова? – спросил Крост, когда мы остались одни.

   – А ты?

   – К этому невозможно подготовиться.

   – Он скоро придет. Я хочу со всем покончить. Я устала, Кейман.

   Он медленно кивнул. Полы платья волочились по грязному полу, но я все равно решила сжечь его, когда все закончится. Покончить с последней частичкой безумной извращенной любви моего проклятого брата.

   Я отвернулась от входа, чтобы не сойти с ума от томительного ожидания и замерла. Замерла, готовая в любую секунду броситься в бой. А если он не придет? Если я ошиблась? Если он снова нас переиграет, и пострадают те, без кого я не представляю жизни среди смертных?

   Вопросы можно было задавать себе бесконечно. Ответ был только один: он пришел.

   – Поздравляю тебя со свадьбой, мой ангел. Я не опоздал?

   Я с облегчением выдохнула и улыбнулась, чтобы себя подбодрить. Давай, Деллин, это твой последний рывок. Это последние минуты ада, который он для тебя создал.

   – Нет, – я повернулась к нему, – мы ждали тебя.

   На лице Акориона сначала отразилось недоумение, потом – злость. Я показала штормграм и, откашлявшись, зачитала:

   – Трусливо и подло, скрываясьь от карающей длани общества, Бастиан ди Файр твердо намерен сочетаться браком с Деллин Шторм, самым отвратительным воплощением темной богини. Что может быть красноречивее свадьбы на обломках некогда великой Высшей Школы темных? Оскорбительным для всего Штормхолда бракосочетанием Бастиан ди Файр демонстрирует неповиновение не королеве, но воле собственных подданных… читать дальше? У Катарины хороший слог. Представляешь, это она была редактором «Вестника» все это время. Я так на нее разозлилась! Поэтому попросила о ма-а-аленькой услуге. Тебе понравилось мое приглашение?

   Акорион дернулся, словно пытался сбежать, но за его спиной вырос Крост.

   – Ты не сможешь исчезнуть, – хмыкнула я, наблюдая, как силится использовать магию брат. – Мы немного поэкспериментировали над этим местом.

   – Ты не смеешь предать меня! Ты – моя сестра! Моя любовь! Ты…

   Он рассмеялся, качая головой.

   – Какая же ты глупая девочка, Таара. Глупая и наивная девочка. Ты думала, я приду на твою свадьбу один? Я так долго ждал этого момента, так долго мечтал устроить охоту… заставить тебя смотреть, как один за другим умирают твои друзья.

   Он сделал стремительный выпад, но волну темной магии сбила молния. Я впервые увидела Кеймана в деле, когда он выкладывался на полную. И впервые увидела настоящую ярость Акориона, которую он вкладывал в бой.

   Словно перестав меня замечать, он обратил всю мощь против Кроста. Потеряв контроль, Акорион превратился в сгусток ненависти и злости. Он бил снова и снова, а Крост отводил удары. Белки его глаз почернели, а в чертах лица проступило что-то, неуловимо напоминающее всех тварей, которых он когда-либо создавал.

   Они бились яростно и неистово, вкладывая в удары все, что накопилось за долгие годы. Пожалуй, для того, кто хоть немного знал двух богов, учителя и ученика, их бой мог рассказать о многом. Я стояла вдали, закрыв глаза, и молилась, хотя молиться в этом мире было некому. Мне не были нужны крупицы, но я все равно сжимала браслет с ними так сильно, что бусины впивались в кожу, оставляя красные следы на запястье.

   Зал превратился в поле для магических боев, среди мешанины вспышек и клубов черного дыма почти невозможно было различить две грациозные фигуры. Но все же я напряженно всматривалась в этот хаос, ждала… и, наконец, рассмотрела тех, кто пришел с Акорионом.

   Сирены и демоны – очень банально. Десятка два, не меньше. Вооруженные до зубов и готовые убивать.

   В руке Кроста появился меч, в моей – тоже.

   – Готовься к охоте, Деллин Шторм! – рыкнул брат. – Я заставлю тебя добивать тех, кто не сможет кричать…

   – Замолчи!

   Я вскинула руку с зажатыми в ней крупицами. Темная магия струилась сквозь пальцы.

   – Я больше не дам тебе уничтожать то, что мне дорого. Нельзя убить тех…

   Призрачные фигуры заполнили зал. В глазах брата впервые за долгое время я увидела нечто похожее на ужас. Он боялся смерти, исчезнуть без следа – единственное, чего он боялся. Единственное, что не мог в себе уничтожить. Бог без души, неполноценный кусок хаоса, он боялся только смерти и всего, что с ней связано.

   – Нельзя убить тех, кто уже мертв.

   Я знала, что будет непросто, но не думала, что когда увижу их, из легких выбьет воздух. Богиня смерти обратилась к душам – и они пришли на помощь. Они жаждали мести, это то, о чем души кричали все это время. Только по воле темной магии их месть обрела плоть и кровь, вскинула оружие – и начала резню, беспощадную и бесстрашную.

   Оружие темных пронзало тела, но не причиняло им никакого вреда. Их было много, слишком много желающих поквитаться. Они появлялись и исчезали, забирая с собой отчаянно сопротивляющиеся души темных, а Акорион метался в панике. Кидался к своим союзникам и созданиям, но отшатывался от мертвых, восставших против того, кто никогда не был для них богом. А я отдавала им силы.

   В толпе восставших призраков увидела Эйгена, и сердце зашлось в припадке, едва не выскочило из груди. А потом я увидела Ясперу. Узнала ее со спины, по пугающей красоте удара, которым она сразила ближайшую сирену. По разметавшимся в стороны иссиня черным кудрям. По призрачному клинку, порхвашему в руке демоницы.

   На секунду мы встретились взглядом – и ярких губ коснулась кривая усмешка, впрочем, показавшаяся мне почти теплым приветом друга. Яспера тут же вновь бросилась в гущу битвы, а я перевела взгляд на Кроста – и мир вдруг перевернулся.

   Взорвался адской болью, потускнел, как будто кто-то просто взял и выключил в нем краски. С губ сорвался отчаянный крик, испугавший даже меня, и слезы хлынули из глаз нескончаемым потоком.

   Аннабет, моя девочка, моя сирена, грустно качала головой и, кажется, просила держаться. Я закричала, проклиная себя за то, что позволила ей прийти. Что ее вновь не спас отец, что я обещала ее защищать – и убила.

   – Нет, нет, нет!

   На него еще никто так не смотрел. С любопытством и почти без отвращения. Даже во взгляде Таары он видел не поддающееся контролю чувство брезгливости и страха, а в ее глазах – нет.

   Эта девочка, сирена, смотрела на него с интересом, и только. Он бы хотел ее узнать. Хотел понять, почему она так смотрит. Знает ли его историю. Сохранится ли ее интерес.

  Но у девочки и баона совсем не было времени. Они стояли на обрыве, маленькая хрупкая статуэтка и огромный отвратительный монстр, а вокруг оскалились в жутких усмешках сирены. Искореженные магией темного бога, потерявшие душу и человечность, такие же монстры, как и он, жаждущие человеческой крови.

  Девчонка плакала. От отчаяния и глупой обиды, от того, что не справилась и всех подвела. Они вышли из воды бесшумно и стремительно, заключили их в кольцо и возбужденно стрекотали, обнажая отвратительные насекомоподобные пасти с сочащимися ядом клыками. В их глазах еще можно было рассмотреть мечущиеся души, но баон очень хорошо знал, что для смирения нужно лишь время.

  Где-то вдали над школой парил дракон, но он не слышал, как девочка зовет его.

  – Бастиан! Бастиан!

   Ее крик захлебнулся, когда стрекотание сирены, превращенное в некое подобие твари, сменилось песней. Дракон над замком замер.

  – Не-е-ет! Нет! Нет! Нет! Замолчите! Не пойте!

   Они начинали песнь одна за другой, и вскоре над долиной звучала прекрасная и чарующая музыка. Баон никогда не слышал ничего, прекраснее нее.

  Девчонка обернулась, заглянула в его глаза и всхлипнула.

  – Они их убьют! Убьют, понимаешь?! Ты понимаешь меня?

   До него с трудом доходил смысл ее слов. Ей не нравилась песнь? Чарующая, лишающая воли…

   Одна из сирен-монстров раскрыла розовую пасть, потянулась длинным языком к девчонке. Та отпрянула, схватилась за ногу баона и задрала голову, словно в последний раз хотела посмотреть на небо.

  И он все понял. Таара обещала его освободить. Он знал, она сдержит обещание. А он в ответ спасет для нее несколько жизней… и заберет одну.

  Что было сил баон ударил лапами по отвесной скале. Девчонка зажмурилась, прижалась к нему, не издав ни звука. Сирены заметались, но было слишком поздно. Медленно, и неотвратимо кусок скалы падал вниз, туда, где бурная река билась об острые камни.

  Прекрасная смертоносная песнь оборвалась.

  Дракон над замком стряхнул оцепенение и вновь кинулся в атаку.

   Все звуки смолкли. Мертвые обступили нас, оставив в центре зала небольшое пространство. Мы стояли друг напротив друга, два близнеца, два отражения. Он – с ненавистью, лишившей рассудка. Я – с разрывающей на части болью. Она уже не помещалась во мне, она просила выхода, и я хотела отдать ее ему всю без остатка.

   Только, наверное, ее бы хватило на нас обоих.

   Брат смотрел обреченно. Он мог бросить в нас тысячу проклятий, но мертвым было плевать на его магию. Он мог бросить всех своих союзников, но их уничтожили. Он мог погибнуть в бою, но был трусом и просто ждал.

   Я бы хотела, чтобы он опустился на колени. Каждый раз, когда я смотрела на Аннабет, я становилась той, кого всегда во мне видел Акорион. На губе чувствовала привкус крови, но боль отрезвляла, и я кусала ее снова и снова. Самым страшным казалось заплакать при нем.

   – Деллин… – Акорион сокрушенно покачал головой. – Деллин, ты не убийца.

   – Не называй меня так.

   – Ты любишь меня. Где-то в глубине души любила и любишь.

   – Да, – не стала я отрицать. – Любила. Знаешь, зачем я призвала мертвых? Почему не отправила на битву с тобой живых? Помимо того, что не была готова терять близких, конечно. Потому что они напоминают мне одну очень важную вещь.

   Я подошла близко, почти вплотную. Вдохнула запах крови и сандала, посмотрела в черые, как ночь, глаза.

   – Они напоминают о том, что любить тебя не за что. Что ты – просто ошибка.

   – Мне страшно, Деллин…

   – Закрой глаза.

   За моей спиной в языках пламени обратился Бастиан, а за спиной брата, невидящим взглядом скользнув по моему лицу, поднял меч Крост. Акорион покачал головой.

   – Так не должно быть.

   – Тебя не должно быть.

   – Ты все-таки сдержала обещание.

   Если ты будешь со мной до конца, буду любить в тысячу раз сильнее.

   Мне не нужна его любовь. Но нужна часть своей души.

   Поднявшись на цыпочки, она прикоснулась к его губам в прощальном поцелуе. Согрела дыханием, его любимая богиня в белоснежном платье со следами крови и грязи. Кончиками пальцев провела по груди, прощаясь с братом.

   Ему казалось несправедливым поражение. Слишком быстро, слишком больно, слишком глупо. Но темный бог проиграл уже тогда, когда впервые произнес фразу, звучавшую сейчас в их общих воспоминаниях.

  Тебе можно все

   Меч пронзил грудь, разрезал сердце, пройдя насквозь. Уперся в ее руку между их телами – и черная кровь окропила белое платье. Богиня содрогнулась от рыданий, ловя последнее дыхание.

  Она любила его, вопреки всему любила, потому что невозможно не любить частичку себя. Любила и ненавидела, жалела и плакала от облегчения.

  А он не отрывал от ее лица взгляда. Тая, растворяясь в окружающей магии, не сводил с нее глаз, пока не превратился в ветер, оставив после себя лишь звенящую тишину и шрам на ее груди, как напоминание о брате, который стал ее проклятием.

  Таара вскинула голову, она не имела права тосковать по монстру в окружении его жертв.

  В глазах бога грозы и стихий стояли слезы.

  Он мертв.

   Мертв.

   Растворился в магии, оставив мне на память только ноющий шрам под грудью.

   Мне не хватало воздуха. Я знала, что если посмотрю на Ясперу или Аннабет, то не смогу сделать ни шага, а его надо было сделать. Эти последние несколько шагов – самое важное, что я сегодня собиралась делать. Один за другим. До боли стиснув зубы.

   Я жадно всматривалась в облик рыжеволосого парня, стоявшего среди призраков. Протянула руку, пытаясь коснуться, но не решилась. Этот взгляд… отчаявшегося человека в обличье монстра или искалеченной души в истинном виде?

   – Баон…

   Он должен был умереть не так. Я обещала его освободить. Я сдержала обещание тому, кто этого не заслуживал, а обещание Баона не смогла.

   Закрыв глаза, я опустилась на колени.

   – Таара…

   Он опустился рядом, с ласковой улыбкой коснувшись моих волос.

   – Отпусти…

   – Прощай.

   Он будет жить. В магии Штормхолда. В крупицах огня. В моем драконе.

   В воспоминаниях и в душе.

   – Делл!

   Бастиан подскочил, поднял меня с пола и сжал в руках, спрятав, закрыв и от мертвых и от живых, согрев магией и любовью. Я выла и кричала, кажется, даже не понимая, почему кричу.

   – Все, девочка моя, все кончилось. Хватит, Делли, не плачь. Не бросай меня, пожалуйста, Делл, я не могу тебя потерять. Останься. Не кричи, я ненавижу страх за тебя. Я люблю тебя, Делли… люблю.

   Никого и никогда я ещё так не обнимала, никогда еще не кричала от облегчения, потому что у меня остался хотя бы он.

   – Идем домой. Тебе нужно лекарство, Делл, ты не выдержишь…

   – Нет, – устало покачала я головой.

   Если бы Бастиан не держал, я бы упала.

   – Я провожу их. Всех.

***

Я люблю вас. Люблю. Я отдала бы жизнь, но она никому не нужна.

   Смотреть на них невыносимо, но я хочу. Мне кажется, только так я сохраню их истории. Они как якорь, что уходит глубоко в грунт и который удержит меня, когда придет время.

   Я хочу видеть, как Эйген пожимает руку Бастиану, а тот сгребает его в объятия и что-то тихо говорит.

   Я хочу видеть, как Берген-старший в последний раз обнимает сына.

   Я хочу видеть Аннабет, которую Ленард на прощание целует в лоб.

   Сейчас я жалела, что у меня нет сердца дракона. Быть может, с ним было бы легче. Но за кое-что, помимо любви, с которой они со мной прощались, я была благодарна особо.

   Они не просили. Не умоляли, не проклинали. С улыбкой принимая мою руку, отправлялись за грань – и я впервые с тех пор, как встретила свою первую душу, чувствовала не опустошающую вину, а светлую грусть.

   – Спасибо, Эйген, что стал нашим другом. И что остался им до конца. Я надеюсь, у тебя будет более счастливая новая жизнь. И никто не отнимет твою Брину ди Файр.

   – Береги их, Делл. Береги так сильно, как сможешь.

   Они остались последние – Эйген, Аннабет и Яспера. Самый сложный выбор в моей жизни и две самые бесконечные дороги к водопаду. Когда я вернулась и увидела, как Кейман ее обнимает, то больше всего на свете захотела, чтобы Бастиан меня увел. Спрятал, сказал, что с меня достаточно, что они могут остаться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю