Текст книги "Любовь под прицелом. Рикошет (СИ)"
Автор книги: Ольга Корк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Твою медь, они издеваются? Судя по их лицам – да, и при этом получают от этого огромное удовлетворение. С каким бы удовольствием я сейчас посмотрел бы на каждого из этих парней через свою любимую оптику! Не для того, чтобы выпустить несколько пуль в их тела, а просто напомнить себе – вот эти четверо отныне мои близкие друзья. Семья. И убивать их нельзя, как бы они меня ни бесили.
– Ладно, умники, «Файтер» так «Файтер». Только вот у вас явное преимущество – со мной нет моего ноута. Что с этим делать?
– А, точно! – Яго бодренько подорвался с места и вышел из комнаты, а через пару секунд вернулся, держа в руках мой рюкзак, спортивную сумку и даже любимый чехол от гитары. – Вот, смотри, кажется, тут всё. Лэптоп в сумке.
Фокусники хреновы!
Ближайший час в комнате слышался отборный мат, коллективные подколы и недовольные выкрики боевой группы «Мультики». И это, как выяснилось, их официальное название. Дожили, я теперь тоже диснеевская принцесса!
После того, как контакт был более-менее налажен, мне вручили чистую одежду и, задав направление, отправили в ванную – приводить в порядок помятую рожу. Видок в зеркале был таким, что отражение напоминало чёрно-белое фото. Бледная, если не сказать белая, кожа, чёрные в буквальном смысле синяки вокруг глаз, уставшие глаза и сухие, потрескавшиеся губы.
Да уж, дружище, ну и рожа у тебя.
Стянув больничные шмотки, я задумчиво разглядывал повязку на боку, сквозь которую уже начала проступать кровь. Что за дебильная привычка у людей – сначала стрелять, потом спрашивать? Мысли снова против воли начали кружить вокруг Леры, словно хищные птицы над жертвой: где она сейчас? Были ли у неё проблемы из-за моего прихода? Чёрт возьми, конечно, они были! Этот тупорылый бугай собственными руками всё испортил. Я бы просто узнал всё, что было нужно, и свалил, а так теперь её запрут где-нибудь под землёй в военном штабе, и мне точно будет до неё не дотянуться.
Я нахмурился своему отражению.
«А зачем она тебе теперь? Твои новые друзья и так сдадут тебе местоположение Урмана – следовательно, надобность в девчонке отпала».
Я велел внутреннему голосу замолчать свой умный рот и снова посмотрел в зеркало – теперь дело было явно не в информации.
Твою ж дивизию, Костян! Только не говори, что ты запал на неё!
Вышвырнув ненужные мысли из головы, я быстро поменял одежду на новенькую форму – что-то вроде смеси военной униформы и костюма от «Армани». Мне и без девчонки хватало головной боли – например, выяснить, куда меня занесло, и чего конкретно хочет от меня эта братия. После того, как разберусь с Урманом, можно будет воспользоваться ресурсами этих ребят и разыскать Леру – только для того, чтобы убедить в её безопасности.
«Ну да, заливай дальше!» – не затыкался голос.
Кто включил это радио в моей голове?! Стиснув зубы, вышел обратно в коридор; парни уже были наготове со всей своей экипировкой и ждали только меня. Полагаю, теперь мне раскроют все карты – ну, или хотя бы чуть больше приподнимут занавес.
Снова два массивных внедорожника и тряска по просёлочным дорогам в кромешной тьме, в которой сидящие за рулём Эд и Аид ориентировались чисто инстинктивно. Ехать пришлось не очень долго, но местоположение их основной базы всё равно удивило – старый, видавший виды завод по производству труб. Мой скептичный вид не укрылся от Яго, который на это только коротко хмыкнул.
– Внешний вид бывает обманчив.
Припарковавшись у полуразвалившихся железных ворот, парни вышли из машин и направились внутрь. Конечно, я бы тоже не стал подозревать, что здесь может находиться какая-то военная база, но, ёлки-моталки, это всё равно было довольно рискованно. Меня пропустили вперёд, и я, оказавшись внутри, застыл на месте, потому что здесь здание выглядело как медленно доживающий свой век завод, но уж никак не штаб. Фыркнув моему замешательству, Эд пошёл дальше вместе с остальными, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Возле дальней стены парни остановились, и Эд нажал какую-то панель на стене, после чего часть пола перед нами отъехала в сторону под грохот моей отвалившейся челюсти, и вот теперь я увидел, куда меня привезли.
Нууу... Это реально впечатляло.
С виду это напоминало муравейник изнутри: десятками снующие туда-сюда люди были заняты каждый своими делами, а уровень технического обеспечения наверняка заставил бы Хана посинеть от зависти. Я с любопытством залипал на обстановку, забыв о том, что у меня, вообще-то, проблемы со здоровьем, и просто по привычке пытался запомнить из увиденного как можно больше: никогда не знаешь, что тебе пригодится. В дальней части помещения оказались небольшие по размерам комнаты, служившие то ли кабинетами, то ли комнатами для допросов – кто их разберёт. Плюсом, все свободные столы были завалены тоннами бумаг, а на несколько компьютеров камеры видеонаблюдения передавали картинки в режиме реального времени.
Глядя на всё это, я в очередной раз задался вопросом: кто эти люди?
– Иди за мной, – встрял в мои мысли Эд и повёл меня в сторону одной из комнат.
Парни незаметно от нас отстали, но ненадолго – только для того, чтобы сдать оружие и переодеться.
Вот я снова сидел напротив стола, и меня накрыло дежавю.
– Что, ещё один допрос?
– А он нужен? – вскинул бровь Эд. – Да расслабься, просто введём тебя в курс дела. Ну и, раз уж ты согласился работать с нами и даже оставил нашему начальству автограф, я позволю тебе задать три вопроса. Хорошенько подумай, что ты хочешь узнать в первую очередь.
Вот же… Засранец.
– Разве мы теперь не в одной лодке? – нахмурился я. – Что за дискриминация?
– Ты у нас пока что на испытательном сроке, пацан. Как только докажешь, что тебе можно верить – все ключи от сокровищницы твои.
И как, вашу бабушку, я должен это сделать?..
Но выбирать не приходится, так что я решил воспользоваться предоставленной возможностью и задал вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как я услышал этот недовольный голос:
– Кто вы все такие?
– А, я должен был догадаться, что ты спросишь именно это в первую очередь. Сейчас мы твои лучшие друзья, если не сказать больше, остальное постепенно узнаешь.
– Ладно, папочка, тогда вещай, – не смог сдержать своего недовольства и отказаться от маленькой шпильки в адрес этого умника.
Называется «Задай мне три вопроса, а я хрен тебе на них отвечу»...
– Давай-ка для начала посмотрим твои швы – как раз дождёмся парней. А то морда твоя бледная не внушает доверия.
Вспомнив своё отражение в зеркале, вынужден был с ним согласиться: такому упырю я бы тоже не стал рассказывать что-то важное – толку, если на роже написано «доживает последние минуты»?
Молча встал и стянул с себя верх формы, недовольно поморщившись: повязка уже была прилично пропитана кровью.
– Герой хренов, раньше сказать не мог?!
Эд, матерясь и сыпля проклятиями, жестом заставил меня сесть на стул и быстрым шагом вылетел из комнаты. Правда, один я не остался, так как на смену ему пришли трое клоунов с Аидом в авангарде.
– Ух ты, какой красавчик. – Глава подземелья обошёл меня по кругу и, нахмурив брови, уставился на повязку. – Эд, я так понимаю, побежал за своей аптечкой. М-да…
– Отличный ракурс для селфи, – уронил смешок Шрам.
– Что с девушкой? – пользуясь отсутствием главного с его правилом трёх вопросов, я напомнил парням о том, что они мне задолжали.
– Упрямый. – Шрам с ухмылкой сел напротив меня. – Прямо как Лера. Нормально всё с твоей птичкой. Получила взбучку от отца, теперь сидит у себя в комнате под постоянным наблюдением, старается много не чирикать и злится на нас, как адская гончая.
– На вас? – Брови против воли удивлённо поползли вверх: как Лера связана с этими мультяшками?! – Она вас знает?
– Ну, ей пришлось с нами познакомиться, – с широкой улыбкой протянул Аид. – Пока Эд в её комнате спасал твою шкуру, девчонка принимала активное участие. Так что мы все успели заценить и её сумасбродство, и бесстрашие, и упрямство. Даже не блевала, пока наш доктор Пилюлькин ковырялся ножом в дырке в твоем боку, только позеленела немного.
Чёрт, кажется, я многое пропустил благодаря одному стрелку. Запишу, пожалуй, это на его счёт, не люблю быть в должниках.
– Это всё, конечно, очень интересно, но не ответ на мой вопрос, – выкинув все лишние мысли из головы, продолжил гнуть свою линию. – Она в безопасности? Откуда сведения о том, что сидит в своей комнате? И почему она злиться на вас?!
Обвёл взглядом всю троицу и остановился на Шраме. Внутреннее чутьё подсказывало мне: именно он в этом вопросе осведомлён больше других.
– Она просилась с нами, – не дрогнув под моим взглядом, всё с таким же невозмутимым видом начал отвечать Шрам на последний вопрос. – Мы, ясное дело, увозить дочь генерала не стали, но чтобы девчонка не дёргалась, я с ней договорился.
– Да? – И это даже не я спросил, это Яго удивлённо вскинул брови и посмотрел на своего друга. – О чём, интересно – а, главное, когда успел?
– Успел, пока вы тащили тело нашего героя на выход, а о чём... не всё ли равно? Важно то, что она согласилась сидеть на попе ровно и ждать от меня сообщения, а, значит, у нас есть время спокойно ввести Костяна в курс дела.
– Шрам, блин, она точно в безопасности?
Вспомнив, с какой лёгкостью я пробрался в охраняемый дом, во мне заворочалось беспокойство. Лера и «сидит на попе ровно» – вообще два несовместимых понятия.
– Да, – серьёзно кивнул Шрам. – До тех пор, пока мы за ней присматриваем, и она честно соблюдает свою часть договора. Так что у тебя есть время сосредоточиться на новых обязанностях.
– Я хочу её увидеть, – не согласился. – Я на испытательном сроке, как сказал Эд, но и вы для меня тоже, так что пока сам не удостоверюсь, что с ней всё в порядке, даже пальцем не пошевелю для вашей конторы.
Шрам на секунду задумался, а потом кивнул своим мыслям.
– Это я тебе смогу устроить в ближайшее время. Не совсем то, что ты хочешь, но на сегодня, думаю, этого будет достаточно.
– А пока что на повестке другой вопрос, – довольно оскалился Аид. – Надо придумать тебе позывной. Как насчет Сида?
Глава 9
Я стояла в центре комнаты своей городской квартиры и всё ещё недоумевала по поводу своего «перевода». Я был готова к любому решению отца: закрыть меня в подземном бункере, замуровать в горной пещере – да хоть на Марс отправить! Но родитель предпочёл запереть меня в башне из слоновой кости – моей квартире, то есть. Ему показалось, что проникнуть в помещение со светоотражающими окнами, находящееся на двадцать пятом этаже, будет гораздо сложнее, чем в любое другое. Сначала он, конечно, хотел забрать меня с собой в часть, но быстро передумал: там, несмотря на количество вояк и охраняемую территорию, я всё равно буду как на ладони.
И вот я стою в своей комнате и понятия не имею, как себя вести и что делать.
В памяти всплыла та головомойка, которую устроили мне отец с Артёмом. Не помню, чтобы ещё хоть когда-то за свою жизнь я выслушивала столько нотаций – да ещё незаслуженно. Впрочем, слушать о том, что моей жизни ничто не угрожало, оба отказались синхронно: почему-то вбили себе в голову, что Макс убийца, и всё тут. А я во время вычитки – да и сейчас тоже – могла думать только об одном: выжил ли мой спаситель? Шрам обещал позвонить в течение трёх дней, но даже это не особенно помогало справиться с волнением.
А ещё я чувствовала непонятную привязанность к Максу, который пытался защитить меня, даже несмотря на то, что сам был ранен.
Я осторожно выдохнула и подошла поближе к окну; отсюда люди во дворе выглядели не больше муравьёв, и всё же я отчётливо видела двух громил, сидящих на скамейке на детской площадке. Теперь моя собственная охрана по размеру тоже не намного уступала армии, так что бояться, что кто-то проникнет сюда незамеченным, не стоило. Но чем больше становилось охраняющих меня людей, тем хуже я себя чувствовала; и речь сейчас не столько о том, что было тяжело дышать от такого контроля, сколько о количестве жизней, которые будут на моей совести в случае очередного покушения.
Скорее бы это всё закончилось.
Целых два дня я без дела прослонялась по квартире. Спасибо, что хоть передвижения мне не ограничили – правда, Артём по-прежнему смотрел на меня волком. Я вроде как всё ещё была ему небезразлична, но его удручал тот факт, что вместо него я предпочла доверить свою жизнь «какому-то психу с СВД». И почему женщин в таких ситуациях никто никогда не слушает? Неужели он думает, что я враг самой себе и стала бы доверять тому, кто хочет меня убить?
В общем, было над чем подумать.
К истечению срока, отпущенного мной Шраму, я уже конкретно была готова вылезти из кожи вон; Артём понимал, что что-то не так, но почему-то не спрашивал – то ли всё ещё злился, то ли заранее знал, что я не отвечу. Я не могла даже кусок в горло запихнуть, хотя, кажется, похудела на пару килограмм за эти несколько дней. Хотелось дать себе затрещину за то, что не спросила, как связаться с ним самой – так я, по крайней мере, чувствовала бы себя спокойней.
– Хватит уже мельтешить перед глазами! – рявкнул раздражённый Артём, стиснув переносицу.
В ответ я послала недовольный взгляд – одному ему тяжело, что ли?! – и скрылась на кухне, единственном помещении, где не было излучающих самоуверенность мужчин. От нервного напряжения мне хотелось курить, хоть я никогда прежде этого не делала, но в стрессовых ситуациях, наверное, это нормальное состояние. Конечно, подобное отношение вызывало и некоторое замешательство: почему я так сильно переживаю за малознакомого человека? Прошло всего несколько дней с тех пор, как наши судьбы переплелись, а я веду себя так, будто в моей жизни нет никого дороже…
Неужели я влюбилась?
Как раз в тот момент, когда я уже была готова выложить всё Артёму и попытаться убедить его разыскать этих странных вояк, мой телефон ожил. В душе яркой свечкой вспыхнула надежда... но это всего лишь мама, которая всё ещё ни сном, ни духом о том, во что я вляпалась, и отец категорически запретил рассказывать ей об этом. Я сделала несколько вдохов-выдохов для успокоения и ответила на звонок. Родительница как всегда болтала о своей благотворительной организации и всё так же не замечала отсутствие интереса с моей стороны, – а может, просто игнорировала его, – и в который раз попыталась переманить меня на свою сторону, но я осталась непреклонной. Только когда она взяла передышку между монологами и спросила о том, как у меня дела, мой голос на мгновение дрогнул, пока я врала, что всё отлично. А ещё я немного переживала: мне не хотелось, чтобы телефон ответил Шраму механическим голосом «Аппарат вызываемого абонента занят...», когда тот начнёт названивать мне.
Если начнёт, конечно.
С чувством выполненного долга мама, наконец, отключилась, и я со вздохом опустила руку, зажав в ней телефон: надоели эти эмоциональные качели. Но от мягкого прикосновения чьих-то тёплых ладоней к плечам вздрогнула, и повернулась лицом к Артёму.
– Напугал? – виновато спрашивает. – Прости. Ты как, в порядке?
Я кивнула, удивлённая тем, что он так быстро сменил гнев на милость, и парень прижал меня к себе, уронив свой лоб на моё плечо. Ещё несколько дней назад я бы наверняка разомлела от такого контакта, но сейчас внутри ничего не дрогнуло, а в груди неприятно поднялось чувство вины за то, что в моих мыслях вместо Артёма теперь другой человек.
Должно быть, я и в самом деле что-то чувствовала к Максу...
Отталкивать Артёма было неловко – тем более после всего, что он для меня сделал, – но и принимать его ухаживания казалось неправильным. Вообще, в последнее время в моей жизни всё стало каким-то неправильным, но я пока не знала, как из этого выбраться. Я ненадолго обняла его в ответ, убеждая себя, что это – обычное дружеское подбадривание, а после выкрутилась из мужских рук якобы для того, чтобы сделать себе порцию кофе, и Артём молча вернулся обратно в гостиную. Не знаю, чем ещё можно занять себя на кухне, кроме накручивания нервов в клубок, а потому, вооружившись чашкой, последовала за парнем. Здесь шумно, и в прямом смысле слова кипела жизнь, но это больше раздражало, чем успокаивало, потому что мне уже надоела вся эта активность. Надоели чужие мужики в доме, которые душат мою свободу – пусть и ради моей безопасности, – но вся проблема в том, что я не могла даже с друзьями встретиться.
Они-то каким образом могут представлять угрозу?
Поговорив о чём-то с бойцами, Артём снова ушёл на кухню, подмигнув мне на ходу; я пытаюсь как можно естественнее улыбнуться и ненавижу себя за то, что в этот самый момент не способна даже на искреннюю благодарность – уж её-то он точно заслуживал. Я грею ладони о кружку и смотрю на экран телевизора, где мелькали кадры местных новостей, и с удивлением вижу на них свой двор: должно быть, общественность всё ещё обсуждала недавнюю перестрелку. Мотаю головой, пытаясь выгнать из неё мрачные воспоминания о том дне, из-за которых до сих пор мурашки по телу, и провожаю фигуру вернувшегося Артёма. Он вроде выглядит таким обычным и привычным, но что-то ёкает в груди, когда я прослеживаю траекторию его маршрута по дому. Чувствую, что мне чего-то не хватает, и хмурюсь: кажется, я оставила на кухне свой телефон; волосы на затылке на мгновение встают дыбом, стоит мне подумать, что парень мог проверить его содержимое и увидеть что-то, чего там быть не должно. Мне с трудом удаётся замаскировать своё волнение, когда я иду обратно на кухню, но, кажется, я зря переживала: гаджет лежал там же, где я его оставила. Повертев его в руках, спрятала в карман и вернулась обратно, но на новостях сосредоточиться уже не получалось.
Быстрый душ, и вот я уже лежу в постели, пытаясь хоть как-то расслабиться, но именно в этот момент телефон начинает вибрировать; номер на экране не отображается, и я сразу понимаю, кто инициатор входящего. Руки дрожат мелкой дрожью, когда я тяну зелёную трубочку, и от волнения перехватывает дыхание.
– Алло?
– Ну, привет, красотка, – слышу насмешливый голос Шрама. – Соскучилась?
– К твоему сведению, у меня ФСБ на быстром наборе, – ворчу, пригрозив. – Говори, что с Максом?
– Нормально всё с твоим ненаглядным, оклемался. Кусается только.
Фыркаю, представив себе негодование парня, когда тот пришёл в себя, окружённый непонятно кем.
– А поговорить с ним можно?
– Не доверяешь? – хмыкает Шрам. – Его ребята увезли, я отстал от них, чтобы тебе позвонить.
– С ним точно всё нормально?
Не могу объяснить, почему мне было важно знать ответ на этот вопрос – просто я чувствовала внутри ноющую пустоту с тех пор, как его забрали из дома моего отца.
– Не переживай, твой парень – боец, такие легко не сдаются.
После этих слов волнение слегка улеглось, и я откинулась на подушки.
– Спасибо, Шрам.
– Не за что, красотка, – слышу улыбку в его голосе. – Всё, наше время истекло, пора прощаться.
– Как думаешь, мы с ним сможем поговорить когда-нибудь? – интересуюсь с надеждой.
– Обещать ничего не могу, сама понимаешь. Но я попробую вам это устроить.
– Спасибо.
– Спокойной ночи, малышка.
– Спокойной ночи, – отвечаю, но в трубке уже стоит тишина.
Я прикрываю глаза, делая нечастые глубокие вдохи, чтобы почувствовать облегчение, и слова Шрама упрямо бьются изнутри о черепную коробку.
«Твой парень – боец», «Твой парень – боец», «Твой парень – боец», – словно мячик для пинг-понга, отскакивающий от стены. Шрам назвал Макса моим, а я даже ничего не возразила, будто была согласна с этим утверждением. Когда жертва начинает испытывать чувства к своему мучителю – это называют «стокгольмским синдромом»; а если ты начинаешь испытывать что-то к человеку, который собирался тебя убить, но вместо этого спас твою жизнь – какой поставить диагноз?
Тихий стук в дверь заставляет меня покрыться ледяными мурашками и сесть, прижав одеяло к груди, словно щит. Мне приходится прокашляться, потому что испуг в голосе ни с чем не спутать, а я не должна себя чувствовать так, будто что-то натворила.
– Войдите.
Дверь открывается, и в комнату проникает Артём; мне его лица не видно, потому что в комнате темно, а свет из коридора лишь подчёркивает эту темноту, но почему-то кажется, что парень расстроен.
– Разбудил? – тихо спрашивает.
Незаметно прячу телефон под подушку, прикрыв это действие одеялом.
– Я не спала.
Он подходит ближе, но складывалось впечатление, будто каждый шаг давался ему с трудом, и он заставлял себя подойти ко мне.
Что изменилось за те полчаса, что меня не было с ними?
– В чём дело? Что-то случилось? – взволнованно нарушаю тишину.
– Даже не знаю, – вздыхает и садится на край кровати; между нами буквально десять сантиметров пространства, и я повыше подтягиваю одеяло. – Могу я задать тебе вопрос?
– Конечно, – киваю.
– Если бы ты могла связаться с тем снайпером, и была уверена, что сможешь выйти на него... Ты бы сказала мне об этом, верно?
Это был один из тех вопросов, которые боишься услышать, и понимаешь, что придётся безбожно врать, если его однажды всё-таки зададут. Если бы я была уверена, что Максу плевать на мою жизнь или он попытается закончить начатое, я бы сдала его сразу и без сомнений, но вся проблема в том, что, даже находясь на волосок от смерти, Макс пытался меня защитить, не думая о себе. И я буду чувствовать себя последней сволочью, если скажу Артёму правду и позволю выйти на его след.
– Если бы я была уверена в том, что мне угрожают, я бы сразу поделилась с тобой, – немного переиначиваю ответ.
Мне не хотелось врать, но и правду я сказать не могла, а такой ответ ложью не назовёшь.
Но Артём не собирался сдаваться – надо же, совсем как Макс.
– Я ведь спросил тебя не об этом, – как-то печально усмехается.
– Разве? – Я вскинула брови. – Ты задал этот вопрос не потому, что беспокоишься о моей безопасности? – Чувствуя, что должна как-то успокоить парня, я прикладываю ладонь к его щеке, и в кожу впиваются колючки трёхдневной щетины. – Думаю, в этом и есть весь смысл. Но в данный момент мне ничто не угрожает, поверь мне – только это и должно иметь значение.
Парень чуть поджимает губы и кивает, ненадолго прильнув к моей ладони, а после отводит взгляд, но на его лице я вижу разочарование. Либо он хотел услышать совсем не это, либо знает что-то, чего не знаю я, либо хотел, чтобы этого действительно было достаточно, но не было, и я не понимала, что хуже. Больше он ничего спрашивать не стал – просто молча вышел обратно, прикрыв за собой дверь, но этот тихий звук показался мне оглушающим, будто вместе с ним только что что-то прервалось. Я снова откидываюсь на подушки, вперив глаза в потолок и думая о том, что события в моей жизни завертелись, как колесо белки, и пытаюсь вспомнить, когда всё успело стать таким сложным.
Я бежала по лесу, чувствуя уже стёршееся из памяти ощущение страха. Лёгкие горели от нехватки кислорода, а сердце выносило рёбра, словно сошло с ума в провальной попытке угнаться за лёгкими. Проклятые деревья всё не кончались, и хотя за мной никто не гнался, я продолжала переставлять ноги на пределе своих возможностей, правда, скорости всё равно не хватало. Постепенно до меня доходит, что это просто сон, и всё закончится в тот момент, когда я проснусь.
Но проснуться не получалось.
Несмотря на то, что инстинкт самосохранения вопил на высоких нотах, я всё же остановилась, чтобы перевести дух. Стволы деревьев в неясном свете луны казались пугающими – да здесь вообще всё пугало, – но я повторяла про себя три слова, которые должны были помочь успокоиться.
Это просто сон.
Постепенно дыхание пришло в норму, но сердце не успокаивалось, продолжая нестись галопом, а нервы натянулись, как тетива. Я оборачиваюсь, чтобы осмотреться, и вскрикиваю, потому что вижу перед собой… Вадима. Я хорошо его знала на протяжении целых пяти лет: весёлый улыбчивый парень с шуткой на любой случай жизни, душа любой компании и просто обаятельный человек.
Но сейчас передо мной словно стояла его жуткая копия.
Его грязная одежда была испачкана кровью, что сочилась из раны на лбу, а стеклянные глаза словно смотрели в никуда – и на меня одновременно. Я инстинктивно отступила на шаг, чтобы увеличить расстояние между нами, и хотела извиниться за то, что втянула его во всё это, но губы словно приклеились друг к другу. Зато его собственные со свистом приоткрылись, когда он произнёс пугающее:
– Ты должна быть на моём месте.
Я резко сажусь на кровати, чувствуя, как к покрытому испариной телу прилипли простыни, и хватаю ртом воздух. Не знаю, кричала ли я или шумела как-то ещё, но в комнату почти сразу ворвался Артём, который бегло просканировал комнату на предмет опасности и только после этого ринулся ко мне, сгребая в медвежьи объятия. Меня гладят по голове, как маленькую, и повторяют те же слова, что я говорила сама себе во сне – это просто сон. Постепенно кошмар отпускает меня, и я успокаиваюсь, вцепившись в крепкие руки Артёма, но кое-что в голове остаётся.
В какой-то степени Вадим был прав.
Когда Артём оставляет меня одну, удостоверившись в моей безопасности, я вспоминаю о Марине. После всех этих событий, что я пережила за последние несколько дней, у меня совершенно выскочило из головы, что она потеряла мужа и лишилась поддержки. Марина и Вадим оба были детдомовцами, ни родных, ни близких не имели, и теперь она осталась совершенно одна. Несмотря на то, что часы показывали ещё четверть пятого, я потянулась за телефоном и набрала знакомый наизусть номер. Если все эти события меня чему и научили, так это тому, что очень просто потерять всё в мгновение ока, а страх услышать «не те слова» настолько глуп, что люди к концу жизни начинают жалеть о многих вещах, которые когда-то не сделали – или сделали не так.
Марина ожидаемо не берёт трубку, но я успокаиваю себя тем, что ещё довольно рано, и она, возможно, перезвонит позже, когда проснётся. Она не может злиться на меня вечно; и хотя это ни в коем случае не может служить оправданием, Вадима никто не смог бы остановить от затеи поехать вместе со мной, раз уж он решил – думаю, что это способна понять даже Марина.
Понимая, что заснуть мне больше не удастся, я накидываю на пижаму халат и топаю на кухню. В других помещениях по-прежнему оживлённо, хотя некоторые бойцы дремали, кто на диване, кто в кресле. Делаю себе огромную кружку крепкого несладкого кофе и сажусь на подоконник; за окном маячит соседняя многоэтажка, с крыши которой не так давно прикрыл нас всех Макс, и я переключилась на эти мысли, чтобы отвлечься. Постепенно на кухню начали подтягиваться бойцы за персональной дозой кофеина, и я наблюдала за их монотонными движениями.
В восемь утра, не выдержав, ещё раз набрала Марину, но трубку снова никто не взял. Теперь на сон списать этот игнор было нельзя: имея двоих детей, которые по натуре своей походили на батарейки Энерджайзер, о сне в такое время не могло быть и речи. Ну что ж, хоть в этой главе моей жизни всё было просто и понятно: меня по-прежнему не хотят ни видеть, ни слышать.
Вот бы и с заказчиками моими так же просто было...
Хоть бы письмо какое с угрозами прислали – желательно, с причиной расправы, – или смс-ку на телефон, а то всё не как у людей.
Чуть позже днём звонит отец – но не мне, а Артёму. Тот даёт ему полный отчёт о том, как мои дела, и чем я занималась последние сутки, и я закатываю глаза к потолку. Только дети так себя ведут, когда обижаются. Подумаешь, со своим несостоявшимся убийцей на контакт пошла... Тоже мне, конец света! Сам каждый день бойцов в горячие точки посылает, и многие из них не возвращаются оттуда живыми, а на меня всех собак спустил!
Есть ли хоть где-то справедливость в этом чёртовом мире?
До обеда я от нечего делать разгадывала кроссворды, которые валялись в верхнем ящике моего стола ещё с тех пор, когда я была студенткой столичного университета. Люди, мечтающие сидеть дома и ничего не делать, просто не осознают всю глупость такой мечты, потому что уже через пару дней можно волком взвыть от безделья и полезть на стену.
Вечером я снова выбралась в гостиную, битком набитую вояками, потому что здесь хотя бы был телевизор. Ну и плюс можно было отвлечься на разговоры о том, что происходит в части отца, кто выхватил люлей от начальства, и сколько вылазок с горячие точки было за эту неделю. Я не столько смотрела телевизор, сколько пыталась понять, что может заставить человека раз за разом рисковать своей жизнью, чтобы спасти других или заработать денег. И если в первом варианте ещё была хоть какая-то ясность – долг перед Родиной, защита близких или какие-то личные мотивы, – то вот со второй… Сомневаюсь, что Макс или кто-либо его профессии в один прекрасный день просто проснулся с мыслью: «А начну-ка я убивать за деньги!».
За этим кроется какая-то печальная история, и мне хотелось её узнать.
В последнее время я вообще стала очень любопытной.
Я смотрела скучные новости, иногда дремала, а потом всё резко закончилось, потому что в кармане моей пижамы зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер, и я сначала хотела дать отбой – иногда от этих рекламщиков и кредиторов спасу нет... – но почему-то вместо красной трубочки потянула зелёную.
Наверно, хотелось какого-то разнообразия в этом застойном болоте.
– Да?
Трубка молчала, хотя я точно знала, что на той стороне кто-то есть. Первая мысль – «Это звонят они!»; наверняка хотят напугать или пригрозить, а я сдуру ответила на звонок.
Может, передать трубку Артёму?
– Эй, я тут, – делаю последнюю попытку достучаться до собеседника.
– Привет, Лер, – слышу до боли знакомый голос. – Это Макс.
Слышать его голос было настолько странно после всего – особенно после этой команды Чипа и Дейла, которые вроде как не настроены были идти на контакт; они и позвонили-то только для того, чтобы заставить меня молчать, а не по доброте душевной, и вдруг разрешили Максу меня набрать?
Чудеса в решете…
– Ма... – К счастью, я вовремя вспоминаю, что не сижу одна в своей комнате, а нахожусь в битком набитом охраной помещении, которые слишком уж внимательно следят за мной и моей реакцией, так что пришлось импровизировать на ходу: – ...рина, как я рада тебя слышать!
Я не вру. Слышать его голос после того безумия, которое произошло в доме отца – после выходки Артёма – было настоящим счастьем. И мне пришлось признаться хотя бы себе самой, что Макс стал важен для меня, и не только потому, что он единственная ниточка, связывающая меня с заказчиками.
Он стал дорог сам по себе.
Сказав пару слов для проформы, скрываюсь в комнате, притворившись, что хочу поговорить с подругой наедине. Я не помню, о чём говорила с ним – помню только, что слушала его голос, который так успокаивал, и жалела, что тогда не настояла, чтобы парни забрали меня с собой. Наплевать, что мой отец – генерал армии, лучше тех ребят меня никто не сможет защитить…
