Текст книги "Пенелопа направляется в Трою"
Автор книги: Ольга Тонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)
Пока мы смаковали садистские подробности, Сашка пытался породить мозгом какую-нибудь вундер-спасительную идею – нервно ходил, курил, рассматривал окрестности, пытаясь что-нибудь углядеть в степи. Аккуратно поднялся наверх балки, затем снова курил, снова ходил.
Скуластая же, видя что ее истерика никого не тронула, решила предложить встречный вариант. Вполне рациональный кстати. Она вдруг заявила:
– А почему я? Давайте убьем Лиззи! Она ведь все равно не выживет!
Тут она явно лгала. Определенные шансы у Лиззи были – молодая и спортивная сучка, лет двадцати с небольшим, тоже белокурая, с тонкими чертами лица, грудь бедра – около 95 см, офигенно голубые и большие глаза, чем-то даже смахивала на Хелен. (Родственницы?). Если мы ее не растрясем по дороге, и не занесем инфекцию – должна оклематься даже без врачей. Ессссно, что были шансы и помереть. Но. Мы вроде, как дали слово не трогать раненую. Тем более что убить Лиззи просто – оставить в этой балки и уехать – полежит чуток и наверняка помрет сама. А тут еще и Хелен взвилась:
– Да ты что, ...Инга! Она же..., – и уже нам с умоляющим взглядом – Вы же обещ....
– Тебе легко рассуждать тварь! Ведь не тебя будут убивать, а меня – завизжала Инга. Или "Инга".
Светка в раздумьях почесала голову. А потом ее осенило:
– А может гладиаторский бой устроим? Арийка против арийки?
– Ставлю ящик коньяка на Хелен, – тут же сделал ставку Сашка.
– Подождите, – встряла я, – Мы же вроде решили. Да и толку от этого боя – Хелен сто пудов выиграет!
Кто-то вроде стал возражать, но я указала на эту Ингу – та как-то сжалась – похоже перспектива боя с Хелен ее явно пугала.
– Ну тогда заткните этой дуре рот, – подвела итог спору Лия, – А то задолбала уже! Сейчас определимся куда лучше ехать, а потом ей займемся. Ну-с Хелен, ты вроде обещала все, как на духу рассказать!
– Подождите, – встрял Сашка, – Давайте эту скуластую подальше оттащим. Чтоб не слышала. Потом послушаем ее версию.
Пока Ингу отволакивали к краю балки, Светка начала кружить вокруг Хелен, пытаясь напомнить, что если что, то она готова снова попинать арийку под дых. Допрос начали к моменту возвращения Сашки. У того на лице застыла какая-то фраза, которую он не решался сказать, чтобы не прерывать процесс, который уже "пошел".
– Какие немецкие части находятся в окрестностях, и где именно? Где удобнее и безопаснее пересечь линию фронта? – спросила Лия.
Хелен неприкрыто удивилась, и ее аристократичные брови, аристократично взметнулись вверх:
– Какого фронта? Нет никакого фронта!
Но Светка была наготове, и тут же залепила белокурой под дых ногой:
– Ах ты тварь! Не строй из себя дуру и не П...ЗДИ! Тебе вопрос задали "Где линия фронта"?
– Но нет никакого фронта! – повторила арийка лежа на боку.
Удар, еще, еще – Светка вошла в раж и ее пришлось оттащить.
– Повторяю вопрос...
– Но нет никако...
Еще удар, еще, еще! Стоп! Оттаскиваем!
– Последний раз повто...
– Дайте же мне самой сказать! – с отчаянием затараторила Хелен, – Дайте все сказать, а уж потом бейте!
– Ну давай, – нахмурилась Лия.
И Хелен затараторила, очень быстро затараторила, боясь, что ее перебьют очередными ударами под дых. Но ее никто не останавливал. Картина получалась действительно кошмарная. Немцев поначалу довольно долго и упорно сдерживали в районе старой границы, и все шло либо к ничье, либо к истощению немцев и поражению в 1942-1943 году. Но затем... Затем группа каких-то заговорщиков, протолкнула через ЦК ВКП (б) идиотское решение, запрещающее единоличное управление государством каким нибудь лидером – это во время войны то, когда вся власть должна быть в одних руках! Следом за тем убивают Сталина. Что дальше? Дальше вместо "все для фронта, все для победы", начинаются демшизоидные прения партийной элиты, во время которых, немцы начинают прогрызать оборону РККА. Но фронт еще держится. Элита, поняв, что договориться друг с другом невозможно, начинает борьбу за власть и нового диктатора – как результат – волнения в армии и развал фронта. Дальше все как снежный ком – немцы прут во всю, государство разваливается. И не просто как структура, но и на части. СССР закончился, когда Хрущев, в обмен на независимость Украины, подписал акт о капитуляции всего СССР – войска Южного, Юго-Западного фронтов, лишенные поддержки и управления из Москвы были разбиты и рассеяны по частям. Немцы поперли дальше, и их практически никто не останавливал. Были конечно же героические бои с отдельными частями, но... СССР не было, а Россия передавалась целиком и полностью под план "Ост" и уже зимой 1941 года практически вся была поделена на резервации и генерал-губернаторства. Как уже говорилось выше – были отдельные героические бои, были остатки окруженных и рассеянных частей, до сих пор не сложивших оружие, которые стали вести партизанские действия. С этими повстанцами боролись части СС. В частности дивизия СС "Генерал Корнилов" в которой числилась Хелен и ее подруги. Вот собственно говоря вкратце и все.
Ессссно, что после таких речей Хелен снова попинали ногами от всей души, даже "виагристки" и молодежь присоединилась, однако Лия жестко контролировала процесс и не дала забить насмерть арийку. Но хотелось. Очень хотелось! Потому, что не верилось, что такое возможно! НЕ ВЕРЮ! И именно поэтому в моем мозгу родилась черная идея, как проверить правду говорит Хелен или нет. Побои она терпела – тренированная, хотя в последний раз, ее все же пару-тройку раз достали – поморщилась от боли и закусила губу до крови. Но вот другое! Извечно женское! Очень уж она частенько коленки сжимала, или стремилась сжать! Застенчивая? Не нравится, когда туда без спросу лазят? (Если честно то и мне такое бы не понравилось, но она фашистка и наш враг!). А вот мы и посмотрим, как ты сучка сейчас запоешь!
– Девчонки! – начала я, предвкушая веселое зрелище, – У меня есть отличная идея!
Все на меня вопросительно посмотрели.
– А давайте попросим Сашку, оттрахать эту сучку! И посмотрим, что она тогда начнет нам петь! (Вот же дура! Своего же хахаля натравливать на чужую бабу? Но тогда мне было все по барабану – захлестнула черная злость. НЕ ВЕРЮ!)
И я поняла, что попала в точку! Белокурая судорожно сжала ноги и поджала их под себя, пытаясь свернуться калачиком. А наша озверевшая стая вошла в раж! Ага! Не нравится! Ну и навалились на эту аристократку скопом. Кто-то кричал:
– Ноги! Ноги! Ноги ей раздвигайте и держите! Крепче держите!
– Навалились на плечи! За волосы к земле прижимайте!
Что Хелен? Она отчаянно брыкалась и не давалась, и истошно со слезами кричала:
– Не-е-е-ет! Пожалуйста не надо! Я вам все сказала! Пожалуйста!...
От этих криков мы еще больше вошли в раж, и почувствовали вкус крови! Садистки! Нам это нравилось – мы нашли способ сломать эту белокурую суку! В конце концов мы ее растянули на земле, и запихали кляп в рот, чтоб не орала. Когда установилась тишина, Лия обернулась к Сашке, который все это время спокойно стоял в стороне, наблюдая за нашими действиями, и попросила:
– Давай Саш! Оприходуй эту тварь!
Сашка медленно подошел к растпятой и удерживаемой Хелен. Встал на колени, между раздвинутых ног арийки. Задрал ей юбку, порванную по шву, наверх, обнажив белые, шелковые с кружевами изящные трусики. Затем резким рывком их порвал и откинул в сторону. По телу Хелен пошли судороги – она отчаянно пыталась вырваться. Глаза арийки были расширены от ужаса. Сашка отстегнул мобильник, и положил его у левого бедра арийки, затянутого в порванный шелковый чулок с кружевной резинкой. Тело Хелен покрылось потом.
– Пусть успокоится и скажет "последнее" слово, – тихо произнес Сашка, – Выньте ей кляп.
Арийка минуты три давилась соплями и слезами, и собирала все мысли в кучу, и наконец вымолвила все ту же старую песню:
– Я вам все сказала. Честно. Пожалуйста, не надо!
Сашка, как-то очень нехорошо улыбнулся, и произнес:
– Я знаю способ пострашнее, чем изнасиловать. Изнасиловать и дурак сможет. Раз ты не хочешь, чтобы тебя трахали – тебя не будут трахать, но тебе будет хуже.
Хм... Что значит будет хуже? Я задумалась? Вроде ж решили не портить внешний вид – вдруг через патруль или КПП придется проезжать. Что он задумал? И в улыбке у него что-то от кота играющего с мышкой. Что он задумал стервец?
На первый взгляд ничего. Он положил арийке руку на лобок, и начал ласкать ее пальцами руки. Та поначалу заюлила, и запаниковала, но Сашка ее успокоил:
– Я же сказал, что не буду насиловать!
И продолжил. Хелен некоторое время смотрела с недоумением, и лежала а-ля бревно. Но затем, шаловливые Сашкины ручонки нашли пресловутую точку, и дыхание у Хелен стало сбиваться, кожа краснеть, глаза затуманиваться, а тело – ее лобок стал сам тыкаться и искать встречи с Сашкиными пальцами.
БЛ...ДЬ! Что за нах? И в чем тут фишка? Я недоумевала. Недоумевали остальные девочонки. Внезапно Сашка прервал ласки, и Хелен выйдя из начинающего кайфа недоуменно и просительно посмотрела на Сашку. Тот задал вопрос:
– Тебе приятно, то, что я делаю?
– Да... – покраснев, тихо ответила арийка.
Сашка продолжил ее ласкать. Хелен снова стала "улетать". Снова пауза и снова тот же вопрос и тот же ответ.
И так, еще два раза. Внутри меня все бурлило и кипело. Что это за фигня! В чем подвох?
Подвох заключался в последнем разе. Сашка снова остановился, и задал вопрос, Хелен снова ответила:
– Да.
Он улыбнулся:
– Хочешь продолжения?
– Да.
– Очень хочешь?
– Очень... – этот ответ Хелен произнесла с надеждой и затаенной страстью.
– Ну тогда, у тебя есть стимул для дальнейшего и плодотворного сотрудничества. Будешь себя хорошо вести – будет и продолжение, – произнес Сашка вставая с колен, – Да, дальнейший твой допрос в настоящее время смысла не имеет, ибо я знаю, как нам добраться домой.
Вот же БЛ...ДЬ козел! Он ее недое..ал! Завел девку по полной и – фиг тебе! Вот же гад! Ведь этой сучке хочется! Хочется! Я же по глазам вижу, что теперь она сама ему готова отдаться в любой позе и в любом месте! ДУРА! Я – полная дура! Допроверяла блин эту арийку. Теперь еще фашистку от Сашки отгоняй и смотри, чтобы она ему в трусы не запрыгнула! Новость о том, что теперь у меня еще и белокурая арийская конкурентка в дополнении к Лие, и другим, заняла меня гораздо больше, чем новость о том, как Сашка нашел дорогу домой.
А все уже этого козла обступили и наперебой спрашивали:
– Как нашел? Где нашел?
Вместо ответа он нажал кнопку на мобильнике и у меня из кармашка брюк раздалось:
"Принимай нас Суоми красавица..."
Не поняла? Что за херня? А Сашка ухмыляясь заскочил в автобус и включил радио:
"Чем выше любовь, тем ниже поцелуи..."
Ох...еть! Это ж мы к себе в наше время вернулись!
Лия закричала:
– А ну быстро в автобус!
Пока мы рассаживались и галдели, она сбегала к краю балки, где лежала стреноженная Инга. Оттуда она вернулась с кучей тряпок и парой наручников:
– Я оставила из одежды ей только ее китель с рунами СС. Расстегнутый. Пусть бежит или идет куда хочет. В этих местах народ помнит войну, и всяких там из "Галичины" люто ненавидит....– захохотала Лия, заводя двигатель, – Будет весело, если она на пэпээсников или гаишников набредет – те ведь в форме мышиного цвета ходят!
Мы все рассмеялись. Но я смеялась недолго – эта Хелен, которую пристегнули к Лиззи за ногу, как-то ухитрилась подтащить свою подружку, и оказалась рядом с Сашкой. Запрыгнуть ему на колени она не могла, но вот голову на колени положила. Вот же зараза! Придушить что ли эту сучку?
Хотя с другой стороны...Кошмар от перспективы оказаться в прошлом на оккупированной территории в зоне действия войск СС, улетучивался как дым, и мозги прояснялись. Исчезал мат и нецензурщина из мыслей и речи. Просыпалась и совесть. Нет, я понимала, что и Хелен, и Лиззи, и Инга – фашистки из СС, но... Если Инга того заслуживала, то эти... Мы ведь даже не разобрались, что они и как. Вполне вероятно, что они обе порядочные женщины, и не приемлют расовой доктрины, когда мир делится на избранных и недочеловеков. Это ведь штамп. Люди ведь разные. Сволочи встречаются везде. И не сволочи. Честно говоря мы вели себя очень жестоко. Из-за собственного страха. Это нас не оправдывает, но... Выбора у нас не было. Если бы мы имели психологическую подготовку спецназа – наверное шок был бы меньшим, и наверняка бы ринулись воевать... Ну да ладно! Самое интересное, что теперь эти две арийки целиком и полностью в нашей власти – в чужом времени, в чужой стране и без действующих документов. Интересно, выдержит ли Хелен встречу с будущим?
Глава 15.
Добренькая я что-то! А ведь еще с Украины не выбрались! А я уже бонусы раздаю! Уже готова вежливо отвернуться, чтобы Сашка эту арийку слегка приголубил! Озабоченная, своей личной жизнью? Больше чем судьбами Родины? Согласна. Да, я эгоистка и стерва. Наверное, дурой быть проще и легче. Кошелек потолще, меха подороже, «Феррари» поновее, брюлики в уши, пупок и нос. И чтоб лучше у подруг (или «подруг»?). Меня же больше интересует общение. Ну и чтоб комплексы были. На комплексах мужчины можно хорошо поиграть – тут, правда, главное не переборщить, ведь мужчины – они обидчивые, как дети. Иногда, даже слишком обидчивые. Хотя сами – козлы и кобели. Сашка, тот слюной исходит на каждую симпатичную встречную, а стоит мне кому-нибудь улыбнуться – закатывает скандалы!
Меду тем, любая дорога, как известно, заканчивается морем. Закончилась и наша. Точнее не закончилась, а пошла вдоль берега. К каким-то строениям на краю горизонта. По пути, вдоль обочин, успокаивающе встречался всякий мусор – пластиковые бутылки, банки из под пива. Все это неопровержимо свидетельствовало о том, что мы у себя дома, в 21-м веке, а не где-нибудь в тылу армии группы "Юг" вермахта. Лепота!
Светка прищурилась, стараясь разглядеть приближающиеся дома.
– Раньше здесь как-то победнее было! Отстроились! – несколько удивленно прозвучал ее голос.
– Если повезет, то домой морем доберемся, – добавил Сашка, опуская цейссовский бинокль, реквизированный в БТР, – Пансионат плюс летний детский оздоровительный лагерь.
– Хм...А если западенцы? – задала вопрос Светка.
– Архангельская область, от предприятия, эту эмблему я знаю, – уверено произнес Сашка, – Да, этим арийкам нужно срочно легенды придумать – иначе порвут к фигам.
Хелен побледнела. С чего вдруг? Сидя на полу, она не видела подробностей, и пока еще не знала о том, что приближающиеся здания отличаются по архитектуре от тех, что были в ее эпоху. Ага, значит думает, что мы типа прямо к партизанам в лагерь едем! Ну-ну! А пошевелить мозгами? Ведь в этой степи любой лагерь будет заметен с воздуха! Или она сломалась и теперь во всем нам доверяет? Или не доверяет? Даже, если не доверяет, то выбора у нее нет, ибо она привязана к раненой Лиззи. Ага. А еще к Сашке. Тут правда нестыковка. Неужели в ее ваффен-СС дивизии "Генерал Корнилов" нет нормальных мужиков, а все сплошь сплошные отморозки? Или ей с признаками интеллекта подавай, а не обычного кобеля?
– Немцо туристо – облико морале, – придумала я с ходу легенду, – Подобрали по дороге. Кстати, переодеться бы вам гражданки фашистски не мешало. Да и наручники снимем – бежать от нас глупо.
Лия притормозила автобус, дабы не ввозить на территорию пансионата двух женщин в форме войск СС. Мда, а я – дура! И кто меня за язык тянул? Нет, конечно же им все равно пришлось переодеваться, но... эта же сучка Хелен, истолковала фразу из МОИХ уст, как добро на персональный стриптиз для Сашки. Хорошо хоть радио не включали! Не хотели портить дорогу дурными вестями. У нас же как – стоит где-то чему-то – так начнут смаковать со всеми подробностями. Кстати насчет радио – эта песня "виагристок" про "нижние поцелуи" – как-то странно спокойно на нее Хелен прореагировала – ведь и мелодия и текст явно не ее эпохи, да и само радио? Или это можно списать на ее состояние – недоласкали? А сейчас она старалась вовсю – и так повернется и этак. Зараза! Точнее – сучка! Сама разделась, и вместо того, чтобы одеться самой, начала раздевать и одевать Лиззи. И как! Ессссно на четвереньках, развернувшись к Сашке задом! И так вильнет и этак, и ножку отставит в сторону и прогнется и выгнется! Вот же сука! То, что у Сашки от этого встал – и слепому было видно, так ведь и мне чего-то ненормального захотелось! Вот же гадина! Ну ничего – довертишься! Посмотрим, как ты запоешь, когда в ситуацию въедешь! Эх, хотя, что я говорю? Ведь жалко же будет эту дуру. Войны и смерти нет – и я подобрела.
Ну наконец-то! Оделась коза! Правда при этом, словно специально выбрала себе вещи на размер меньше – чтоб все свои прелести (кстати нефиговые! Блин! Что я несу?) подчеркнуть! И что удивительно с каким-то вкусом и шиком оделась. Это в ширпотреб то! Аристократка мля! А я добрая дура! Даже матом перестала ругаться.
А комплекс зданий пансионата она все же увидела! Правда, как то вяло прореагировала. И вопрос задала несколько странный:
– Это ваша база?
База? Это на оккупированной-то территории? Хм....Что-то темнит арийка Хелен! Или не арийка? И еще. Перед тем, как Светка начала стрелять, кто-то крикнул: "Осторожно, это не...". Это не – что? Ведь автобус то наш – он в эпоху второй мировой войны не вписывается! Или вписывается? Если поразмыслить, то автобусы и грузовики без капотов были, кажется у итальянцев и французов. Но... Цвет-то нетипичный – белый с светло-синей широкой полосой. И все равно что-то не так. Мы ей разрешили сесть на сидение, и она пялится на приближающийся пансионат во все глаза. Но как-то цепко пялится. Профессионально, и на ее лице висит немое желание задать нам вопросы. Если бы она была не фашисткой, то я бы ее подтолкнула к этому, но... Пусть сидит и мучается скромностью и вежливостью, пока любопытство не пересилит. Ее жажда информации в ее руках, точнее в языке. Или боится, что пинать начнем? Эх! Вот же сучка! Видно ей плохо! Ага! Пересела. Так чтобы коленкой в Сашкино бедро упереться. Бред какой-то! НЕ ВЕРЮ! Не верю, что в целой дивизии СС не нашлось мужчин... Нужно бы ее порасспросить в спокойной обстановке, если время выдастся.
Лия посигналила и нам открыли ворота. Точнее опустили перегораживающую въезд веревку. Охранник – лет шестидесяти, в черной форме. Оружия нет. Сашка высунулся из окна и задал вопрос:
– Где найти руководство пансионата?
Охранник махнул рукой на трехэтажное здание рядом с центральной площадью:
– Директор на месте.
Там мы и остановились, а Сашка, ссылаясь на старые связи – этот завод (от которого пансионат) что-то строил когда-то для флота, велел оставаться всем в автобусе – дескать, сам все улажу и договорюсь. Он выскочил из автобуса, сопровождаемый огорченным взглядом Хелен, и забежал в здание. Нам же оставалось только ждать. Ждать и созерцать окружающую обстановку. А она обескураживала. Это был не пансионат. Это был детский оздоровительный лагерь. Время от времени через площадь проходили стайки ребят среднешкольного возраста ведомые вожатыми – возраста примерно Ани и Марины. Взрослые? Хм... Кроме охранника, мы увидели поварих с традиционно избыточным весом, в традиционно белых халатах. Ветер донес до нас запах готовящегося омлета, и еще гречневой каши. В желудках неприлично громко стало урчать, однако без Сашки приступать к трапезе мы не решались. А он чего-то подзастрял. Я аж начала ерзать. Знакомые знакомыми, но пол то у них какой? Однако минут через пять появились физические признаки его деятельности. В виде молоденькой и симпатичной медсестры в ужасающе неприлично-коротком белом халатике с чемоданчиком в руках. Девчонка была сильно напугана. Оно и не мудрено – ее прислали посмотреть раненую. Осмотрела добросовестно, и сказала, что больная, то есть раненая нуждается в госпитализации. Ну это мы и без нее знали! Правда выговаривать ей не стали – она искренне старалась помочь, хотя и не могла ввиду ограниченности возможностей. Перевязку Лиззи она сделала достаточно грамотно, пересилив явное желание упасть в обморок.
Наконец появился Сашка. Слишком счастливый чего-то! С чего бы? Ах ты стревец, мля! Руководство пансионата. Ага. Сто пятьдесят пять сантиметров, сорок пять кг, лет тридцати с небольшим, даром, что брюнетка! Не красавица, но симпатичная. И... и какая-то раскрасневшаяся. Ладно, друг ситный, посмотрим, что ты нам за песни петь будешь! Сто пудов он ее трахнул! Что он в ней нашел то? Да еще глаза – какие-то черные слишком. Но ей в принципе идет. Или это возобновление старых связей – любовь молодости? Что-то слишком много этих старых связей! Добавить к этому новые и случайные – уже целый женский батальон в автобусе! Даром, что эта Наташа ведет себя естественно, и не трется об него, как Хелен. Однако ее глаза! Какая-то ассоциация прыгает в голове – никак не могу ухватить. У кого такие глаза?
Однако времени на маструбацию мозга, эта Наташа нам не оставила. Вчерашний вечер и утро они в лагере провели относительно спокойно, но несколько озадачил и обеспокоил информационный сумбур вокруг Крыма. Конечно же и по радио и по ТВ правду не показывали. Какие-то репортажи о миротворцах, введенных в Крым, сепаратистах, террористах, веерные телешоу с участием политиков, под утро – репортажи про Северную Осетию и ввод в нее миротворческих войск НАТО и Грузии. Она конечно же стала звонить своим на север – но ее начальство ничего не прояснило. Потом правда сказали быть готовыми к плановой эвакуации куда-то в Темрюк. Должен подойти пассажирский катер, спасатель и катера украинских и россиянских погранцов для сопровождения. Примерно через полтора часа. Бросив взгляд на Лиззи, она выдала свою точку зрения – весьма странную:
– Спать и жить нужно с людьми в погонах – тогда бы ничего плохого не случилось. На себе проверила. Выживет. Даже без врача. И будет жить долго, если к нынешнему мужу не вернется.
– У Лиззи муж офицер! – стала возражать Хелен, – И он ее сильно любит.
Наташа устало вздохнула и усмехнулась:
– Уж мне то не рассказывай! И про любовь не рассказывай, ибо это не так, и про офицера. Человек с офицерскими погонами – это не человек в погонах! Это просто человек с офицерскими погонами. Ты, кстати тоже в такой же ситуации. И не спорь. Я ЗНАЮ. А еще... А еще – следующий месяц будет очень трудным и нелегким... Очень трудным. Но... Все будет у всех хорошо. Мы снова соберемся вместе...
Блин! Гадалка что ли? Или прорицательница? Только этого еще не хватало! Счас нашаманит блин, и "примешь ты смерть от молдаванина на угнанной "Феррари" с ватиканскими номерами на дне озера Байкал!". И самое прикольное в том, что именно это и случится! Ладно, загадок и так выше крыши. Однако Хелен то она "вскрыла"! Что-то притихла белокурая бестия! Человек с офицерскими погонами, но не человек в погонах – это как? Надо будет спросить, ибо что-то я не догоняю.
Времени на расспросы , Наташа нам не дала. Попросила помочь с эвакуацией детей. Помочь вожатым всех собрать, пересчитать, собрать вещи, снова пересчитать, снова пересчитать, снова собрать, пересчитать, собрать, пересчитать – и так до прибытия катера! А что мы хотели? Дети ведь! Одного с дерева снимешь – другой котенка где-то забыл, еще один побежал в соседний отряд телефонами обмениваться с подружкой – процесс бесконечный.
Лиззи кстати пришла в себя, но детей, выстроившихся в очередь подежурить у постели раненой решили к ней не пускать – а то, как ляпнет про войска СС – потом объяснений не оберешься. Катер кстати был очень даже! Скажу даже, что не катер, а пассажирский теплоход типа "река-море", построенный еще во времена СССР. Каюты, несколько "ресторанов", танцплощадка. Катером он числился из-за юридической казуистики нашей родной демшизоидной россиянской демократии. Во исполнение программы о развитии и возрождения россиянского флота, слуги народа (видимо НАТОвского, хотя все с московской пропиской) напринимали целый пакет законов, который фактически вел к уничтожению даже того, что осталось из плавсредств Россиянии. И странные налоги, и какие-то регистры и прочая, прочая, прочая. Умные люди, стали искать способ эти законы обходить, дабы совсем без кораблей не остаться – именно поэтому теплоход "Ягры" водоизмещением около 2000 тонн числился в документах как прогулочный катер "Демократ Рублевки" водоизмещением 18 тонн.
Детей, во избежание утери, загнали в помещения ресторанов, "наглухо запечатав" тройным кордоном пионер-вожатых, которые поштучно водили их за руку в туалет. Лиззи оставили в медпункте с медсестрой. Сами же забились в бар. Там то Хелен наконец и прорвало. Она задала мучавший ее вопрос:
– Каким образом, на оккупированной немцами территории, существует детский пионерский лагерь в котором отдыхают дети из будущего? И как по Азовскому морю курсируют корабли под русским Андреевским флагом – ведь Азовское море является оживленной морской трассой для немецких каботажных судов? А Крым – немецкой Ривьерой. И как вы доставите детей обратно в будущее?
– Мы похоронили Ирину спустя шестьдесят шесть лет после ее смерти, – очень кратко и очень емко ответил Сашка, – Могила выкапывалась уже в зоне действия телефонной сети.
Мдя! Хелен таки проняло это известие! Слез, истерик и соплей не было, но выглядела она – краше в гроб кладут. Как бы башню не снесло! Залили в нее аж бутылку коньяка – а толку чуть! Пьет как воду и не пьянеет. Добавили еще водки, и заставили курить. Прорвало! Появились таки слезы, сопли и трясти ее начало. Я заскрежетала зубами – ведь что в таких случаях делается? Транквилизаторы? Успокоительное? Ыгы. Счас! Помощь психолога? Психологов? Ыгы! Только если их от души бензопилой на куски порезать – тогда поможет, но для этого нужна злость, которой у Хелен не было. Оставалось одно проверенное средство – стиснуть зубы – и направить Сашку вместе с ней в каюту. С кем-то другим из экипажа теплохода? Так она ж никому не доверяет и ни с кем не знакома! Добрая я блин! Себе на голову!
Сашка кстати все понял. И ему явно было неудобно. Мужская психология – изменять женщине на стороне так, чтобы та не знала. А тут... Он пообещал управиться побыстрее, и я видела, что его терзают муки совести. Вот же блин! Как Наташу зажать по-тихому – не терзали, а тут... Ладно – на пользу пойдет! В ожидании "чуда" болтали о пустяках – о своем, о женском – шмотки, цены, продуты, мужики-козлы. Крым и Севастополь не вспоминали. Прямые вопросы не задавали. Личные? Хотела я было спросить Наташу о ... А затем передумала – скажет еще какую-нибудь гадость – что мол через пару лет мы с Сашкой расстанемся – и оно на фиг сбудется! Впрочем, Наташа сама спросила:
– Не обижаешься?
Не обижаюсь ли я? Да я... Да я... А что на нее обижаться? Хотя нет – обижаюсь! Или... Сказать? Не сказать? Добрая я. Когда все хорошо или почти хорошо. Точнее не добрая, а отходчивая. Правда только потому, что он на сторону одномоментно гуляет. По-быстрому. Пока я отвернулась или замешкалась. Не пытается свить любовное гнездышко на стороне. В итоге на вопрос Наташи я промолчала. А она, чтобы снять паузу добавила:
– Плохой будет месяц. Очень плохой. Приютите, если вдруг?
Вот же блин! Еще одна! Сказать "нет"? Так ведь не скажу! Потому что впущу. И не только домой, но и в жизнь. Потому что уже впустила! Если я наладила контакт и общение с кем-то, то я не могу просто так взять и отрезать напрочь. И почему она снова повторила про плохой месяц? Но мы как-то сами решили сменить тему, и продолжить о своем, о женском. Потом возвратился Сашка с Хелен. И я поняла, что месяц будет действительно очень плохой. Не из-за Хелен. Смешно, но я была бы рада, если бы она продолжала тереться о него, как спятившая нимфоманка, но она... она словно бы стала зеркалом через которая я увидела, или антенной через которую я почувствовала... "Такое было перед войной. Мне бабушка рассказывала. Дыхание смерти....". Что-то заволакивало всех нас. Мы погружались в какое-то болото. Месяц? МЕСЯЦ????
Собственно говоря из-за этого наплывающего болота, особо ярких подробностей нашего путешествия и нашего отпуска практически не было. Мы вполне удачно добрались до Темрюка, а оттуда благодаря Лие (все таки она раскрылась, хотя и не до конца – работает на контору, но какую?) сели на военный транспортник. Перед этим попрощались с Наташкой, которая повезла детей поездом, обменялись телефонами, она обещала приехать. Через месяц – на ней дети до сентября. Приземлились в Подмосковье в одном из военных городков – "номерном Голицыно". Там у "виагристок" случилась форменная истерика. В служебной гостинице, где мы разместились, они имели неосторожность посмотреть телевизор. А по телевизору... А по телевизору шла пресс-конференция солисток "ВИА-гры", о тех ужасах которые они испытали в Крыму во время восстания русских сепаратистов. Ессссно – рыженькая, беленькая и черненькая. Только все новые. "Старые" принялись звонить по адресам, но... наткнулись на стену подчеркнуто вежливого непонимания и недоумения. Принять участие в успокоении их истерики мы не успели – нас с Сашкой срочно высвистали на службу. Мы быстренько распрощались, пообещав созвониться и приехать, как все уляжется.
Причина вызова была простая. Правительство Украины заявило, что Россия готовила в Крыму антиукраинский переворот, для чего в Крым были скрытно переброшены несколько тысяч военнослужащих под видом отдыхающих. Имелись и поименные списки этих военнослужащих, с указанием конспиративных мест сосредоточения, и конспиративных телефонов для связи. Списки были почти настоящие – фрагментарно отксеренные книги регистрации отпускников из военных комендатур Крыма. В Крым для подавления сепаратистов ввели миротворцев НАТО. Тему Севастополя тщательно обходили стороной. Однако было замечено, что все Севастопольские сайты и форумы куда-то исчезли из Инета, а на письма по Инету, звонки и СМСки севастопольцы не отвечали. Поговаривали об экологической катастрофе организованной "клятыми" москалями.
А тут еще новая напасть – Сашкина семья, отдыхавшая в Питере перестала выходить на связь. Я пыталась что-то узнать через инет-друзей по Питеру, но.... Весь Питер выпал из Инета! Потом, через знакомых по службе удалось кое-что узнать. Новости были неутешительные. Мэр Питера Анатоль Собчагг, как истинный демократ, решил помочь демократии Европы, и организовал строительство хранилища ядерных отходов. Точнее сказать, деньги как всегда куда-то исчезли, а под хранилище использовались законсервированные подземные сооружения построенные во времена СССР. Эти хранилища быстро заполнились и их решили расширить. Кто и как неизвестно. Но результат был фатальным – питерское метро было полностью затоплено водами Балтики. Причем вместе с поездами и пассажирами. Причем вся вода оказалась радиоактивной. Уровень радиации был такой же как на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС сразу же после катастрофы. Заражена оказалась и система питьевой воды. Народ вымирал сотнями тысяч в час. Традиционное головотяпство? Спланированная диверсия? Гадать можно до бесконечности, но результат оказался ужасен – за сутки многомиллионный город вымер полностью. Тех, кто не вымер встретил пулеметный и артиллерийский огонь кордонов миротворцев НАТО, которые были призваны Россиянским Правительством, для локализации зоны экологической катастрофы. Сам же Собчагг в это время отдыхал с семьей в Ницце, по возвращении из отпуска, он был освобожден от занимаемой должности в связи с переводом на другую работу. Его назначили мэром Москвы.
