Текст книги "Пенелопа направляется в Трою"
Автор книги: Ольга Тонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)
Ближе к утру мои "подопечные" опять начали "скисать". Пришлось повторить интимную акцию. Что у нас будет после того, как все закончится? Ведь я... Потом, Настя! Потом! И плевать, что это аморально! В сравнении с тем, что вчера происходило у памятника Набокову, или во время трансляции публичного убийства в телешоу, это все детский лепет. Ну не знает кто-то, какой вилкой едят морских гребешков и что? Это разве трагедия? До начала мировой войны, я наивно полагала, что да. А попав в госпиталь, я поняла, что не это главное. Так и здесь. Та же Жаннет, вызывающая у меня омерзение своим почти животным поведением – что я о ней знаю? Может в душе она добрый человек! Может она в каком-нибудь госпитале подрабатывает уборщицей на какой-нибудь грязной и низко-оплачиваемой работе! Так и здесь, с Сашкой и Ольгой. Ах, да – газета и вещи – артефакты. Тут Сашка и Ольга несколько меня удивили – что-то было не так с этим Набоковым. Точнее с тем миром, откуда он появился. В том мире была какая-то Югороссия, ДВР, и во главе государства стоял Троцкий-Бронштейн. Во главе Югороссии, занимавшей территорию Украины – Врангель. Гражданская война закончилась победой Белого движения и перемирием в 1920 году. Сашка и Ольга объяснили мне, что на самом деле – белые проиграли подчистую еще в 1920 году, и Югороссия уменьшилась в размере от Крымского полуострова до площади палуб кораблей ушедших в Бизерту вместе с Врангелем. Здесь же... Да еще газета с цветными фотографиями.... И название какое-то странное: "Вести Валгаллы". Ольга правда высказала предположение, что возможно, такое и было , просто им очередной раз стерли память и они не заметили, а тут артефакт... Хотя, заметила она, не исключено, что кто-то использовал машину времени, и отпечатал газету в наше время, но ... Тут я с ней согласна – сейчас не до этого. И плевать на это – нужно решить более глобальную задачу – уничтожить телелжецов-ораторов в Останкино.
Нужен транспорт. Метро отпадает – сканеры металлоискатели, моя слишком яркая внешность, отсутствие у меня документов. Вряд ли я успею дойти до эскалатора. С боем – не получится – везде камеры наблюдения. Значит, остается автомобиль. Но не всякий. А тот, который не будут проверять. Какой-нибудь "Мосводоканал-аварийная", или "Мосэлектросеть-техническая", или что-то аналогичное. Где его взять? Ольга усмехнулась – у них вся часть именно такие машины и использует. Точнее использовала, пока не пришла директива о сокращении автомобильного парка и передаче всех спецмашин комиссии ООН для разоружения. Спецмашины – это машины с разведаппаратурой. Естественно, что никто передавать оные не стал – командир части на свой страх и риск, приказал демонтировать все блоки и самолично отвез их на переплавку, а машины списал, раздав всем желающим. Машины – классические "буханки". Что такое "буханка"? Мне объяснили, что это полноприводной микроавтобус завода УАЗ, конца 1970-х, начала 1980-х годов выпуска. Защитного цвета, с наполовину закрашенными окнами. Таких во времена СССР бегало по дорогам огромное количество. Бегают и сейчас. Именно как аварийные машины разных городских служб. И такие машины никто не останавливает. Не принято. И у них с Сашкой такая машина есть – стоит во дворе. Да, я вспомнила это "чудо" – стоит, с помятым крылом, и устрашающими надписями "рентгенэлектро-техническая" на дверях. Годится.
Как попасть во внутрь? По мнению Сашки и Ольги – изобразив из себя французскую корреспондентку. Для этого потребуется "ксива" – запаянная в пластик карточка с фотографией и надписью о принадлежности меня к какой-то французской газете, например "Бордо-ля-Фигаро" – все это тут же сделали отпечатав карточку и фотографию на компьютере, и запаяв с помощью утюга в пластик. Еще нужно знание французского – это у меня без проблем. Еще нужна наглость – тоже без проблем – я очень злая и настроена по боевому. Ну и наконец гардероб, макияж и прическа, делающие меня похожими на француженку. Тут мои подопечные заржали. Смеялись они минут пять, а потом разъяснили, что для имитации француженки, я должна нарядиться как пугало, иметь кошмарно-идиотскую прическу и такой же макияж. Тогда, глядя на меня, любой, даже самый умственно отсталый человек в России скажет, что я иностранка, ибо русские девушки стремятся одеваться со вкусом, а не как дуры.
Наскоро позавтракали и побежали на рынок, в загадочный местный "сэконд-хэнд". Как объяснила меня Ольга, "сэконд-хенд" это великое "благодеяние" Запада, заключающееся в том, что он поставляет в Россию ношенные неизвестно кем и когда вещи. Здешний "сэконд-хенд" безопасен для здоровья, ибо его владелец прогоняет вещи через химическую чистку, а в принципе, частенько встречаются магазины, после носки товаров из которых, люди начинают болеть проказой, экземой и прочей дрянью. Сашка добавил, что "сэконд-хэнды" – это что-то вроде оспенных одеял, поставляемых индейцам ( в данном случае жителям России) для сокращения их численности.
Мда... Я смотрела на себя в зеркало и ужасалась обновкам! Все-таки мода с оголением половины задницы, гораздо приятнее, чем то, как я выглядела сейчас. Какие-то нелепые шорты, размеров на шесть больше, черные, с огромными розами и надписями "Париж. Ле буржуа.". Пояс у этих шорт, находится прямо под грудью. Длина чуть выше колена. В шорты заправлена мужская майка застирано-голубого цвета с вытянутыми лямками, изнанкой наружу – точнее, это мода такая изнаночные швы снаружи. Майка судя по пришитой бирке от какого-то Ив Сен Лорана. Армейские сапоги из "того" 1941-го года.
Я поначалу не поверила, что француженки так одеваются, однако меня ткнули носом во французские сайты в Интернете. О господи! И мы с этих лягушатников, почти два столетия брали пример? Как уложили мне волосы, и как навели мне макияж, даже стыдно говорить! Кошмар! Но результат был достигнут – вылитая иностранка! С пластиковой карточкой на шнурке, перекинутом через шею. Через плечо сумка с оружием и военной формой, на шее фотоаппарат, плеер-диктофон, мобильный телефон, шариковая ручка. Убожество! Мымра!
Я готова. Или нет? Что сказать Сашке и Ольге перед убытием? Подбодрить? Как? Слова здесь уже ничего не значат! Абсолютно ничего! Мы стоим перед "буханкой" уже минут пять и молчим. Стоим и смотрим друг на друга. Вещи загружены, бак полон, движок прогрет. Мы стоим и молчим. Молчим, так как говорить нечего и незачем. Победа или смерть. Слишком громко и помпезно? Не думаю. Если у меня не получится – я погибну в ближайшие дни с этим миром. И они тоже. Если получится – мы возможно еще встретимся. Честно говоря, мне уже неважно, сумею ли я исправить то, что произошло у нас там в "нашем" 1941-м. Хотя бы исправить здесь. Я должна вернуться сюда и застать их живыми. Я должна и сумею все исправить. ВСЕ исправить. Так что же мне им сказать?
– Насть, – это Сашка, как-то хрипло, – Давай, что ли без слов. Ты в город, мы к себе. Будем ждать. Удачи тебе.
– Удачи, – тихо повторила Ольга.
Ну что ж, наверное, это действительно правильно – расстаться без громких слов.
– Спасибо! – искренне ответила я, и, садясь в водительское кресло "буханки" добавила, – Я вернусь. Дождитесь меня, пожалуйста!
Они отошли в сторону, давая мне развернуться, а потом подняли руки и помахали. В зеркало заднего вида, я заметила, как Ольга и Сашка, взявшись за руки пошли к двери подъезда. Все. Они выпали из моего обзора – я начала объезжать дом. Ан-нет – они стоят на балконе подъезда, и наблюдают, как я проезжаю по тому месту, где вчера в автомобиль сослуживца садилась Ольга.
А вот теперь, кажется все – соседний дом заслонил мне обзор. Я осталась одна. Неправильно. Я не одна. Я вернусь. У меня есть здесь дом. С чокнутыми и странными друзьями. Но это мой дом и я сюда вернусь. Я утерла рукой слезы, и сосредоточилась на дороге. Мне необходимо достичь Москвы, объехать ее по кольцевой дороге, с юга на север, и после чего достичь Останкино. Теперь все зависит от меня. Сашка и Ольга уже ничем мне помочь не смогут...
Глава 13.
В машине работало радио. Какие-то песенки, обрывки новостей. Что-то поговаривали про Северный флот, который отказался сдаться американцам. Потом пошло что-то невразумительное. Вначале передали, что флот сдался. Потом, что оказывает сопротивление. Потом, что одержал победу. Потом... Потом радиостанция замолчала, и я переключила на другую волну. Там, на радиостанции «Эйхье Москау» некий Мрак Солонин с завыванием верещал, как американский флот потопил восставшие корабли ублюдков-русских. Ему вторил некий Бешенов или Бешанов, и еще какой-то Соколов. На других волнах по поводу Северного флота говорили прямо противоположные вещи – то сдался, то ведет бой. Все это я слушала, торча в пробке на Калужском шоссе – его перекрыли для проезда какой-то известной личности – то ли некоего кутюрье с мировым именем, то ли председателя всемирной ассоциации педерастов по фамилии Кутюрье. Но, наконец, кортеж с мигалками пронесся по освобожденной трассе, и машины потянулись в Москву.
Чем ближе была Москва, тем больше я убеждалась в том, что Сашка абсолютно прав. Ментальные воздействия становились все чаще. Они были разной силы, но складывалось впечатление, что в центре Москвы бушует гигантское ментальное торнадо, разрушающее прошлое и настоящее истории России и деформирующее реальность....Радио выплюнуло очередную порцию истерик некоего Сванидзе, про "сцук-большевиков", натравивших на миротворцев НАТО то ли дрессированных белых медведей, то ли ядовитых кусающихся креветок розового цвета, поданных в ресторанах Мурманска к пиву, то ли стаи полярных-интелегентоедов – генетическую помесь полярных воробьев-пуночек и полярных лисиц – песцов. Я аж засмеялась от такой ахинеи. Если такая чушь звучит в эфире – значит что-то там на Севере у этих уродов не заладилось. Точнее сказать пошло совсем наперекосяк, раз в ход пошли байки об агрессивных креветках, кусающих любителей пива "будвайзер". И это мне на руку – все резервы противника будут брошены на устранение проблемы Северного флота.
Но темы о Севере оборвались все разом. Враги победили? Вряд ли – обычный прием – если нет успехов в борьбе с Северным флотом – нужно сменить тему на другую и более "важную". И она разумеется нашлась. Телеведущая "Дурдома-2" Собчаггг пришла на вечеринку к некоему Кирру Корову, в той самой розовой кофточке, из-за которой этот Киркоров учинил несколько лет назад громкий скандал. Кофточка была одета поверх платья какой-то Моники Левински (Манштейн????), в котором та (Моника, а не Собчаггг!) делала минет тогдашнему Президенту США – Билу Клинтону. Все радиостанции наперебой стали обсуждать возможный ход развития событий – станет ли Кирр Коров хватать Собчагггг за грудь и за кофточку, или та успеет сделать, оному, минет. Ведущие радиопередач называли номера телефонов для приема ставок. На радиостанции "Эйхье Москау", все тот же Мрак Солонин сообщил слушателям, что кофточка и платье принадлежали жене Гитлера Еве Браун, и подлый Сталин напал на Германию 22 июня 1941 года, чтобы отобрать эти вещи, а Еву Браун склонить к сожительству. Однако на другой волне, некий Григорий Гремлинский обрушился с праведным гневом на Мрака Солонина, утверждая, что никакого минета его бабушка Ева никому не делала, и что он единственный внук старика Адди и красавицы Евы, и призвал всех вступать в ряды партии "Американское Яблоко". Дальше я, если честно, потеряла информационную нить развития событий – пошла сплошная каша про розовые кофточки, минеты и внебрачных детей вождей.
Да и не до последнего русского царя Михалкова (это еще кто????) мне тогда было – я увидела мельницу – ориентир, говорящий о том, что скоро поворот на МКАД. В районе развязки стояла машина с громкоговорителями, где усталый голос настойчиво призывал водителей воздержаться от поездки в Москву в связи сложной обстановкой в городе. И похоже, что этот голос абсолютно не лукавил – справа сорок пять, на удалении примерно два километра, полыхало зарево огромного пожара, вокруг которого кружили боевые вертолеты, время от времени расстреливая то, что находится на земле. Опознавательные знаки мне были неизвестны – квадрат, разделенный вертикально-горизонтально на четыре маленьких – два красных и два белых (по диагонали). Началось? Или продолжается? А что если в районе Останкино.... Нет, Останкино нужно оккупантам, как шприц для ментальных инъекций, и его до 10-го августа трогать не должны! К счастью, у некоторых водителей возобладал здравый смысл и рассудок, и они отказывались въезжать в город, тут же разворачиваясь, и отправляясь прочь от города по Калужке.
Пробок на кольцевой не было. Поначалу это меня обрадовало, но минут через десять, откуда-то справа, с одного из стоящих рядом с дорогой домов, с локон третьего этажа, засверкали выстрелы, и шедшая впереди меня метров на сто пятьдесят красивая серебристая машина, взлетела вверх, сделала в воздухе два оборота, упала на разградительную полосу и взорвалась. Что делать? Я успела проскочить этот участок дороги и в зеркало заднего обзора наблюдала за тем, как большинство участников дорожного движения, бросили свои автомобили на дороге и разбегались кто куда. Так что делать? Сбавить скорость? Или пойти пешком? Пешком еще опаснее – слишком далеко и долго. Сбавлю скорость – стану более привлекательной мишенью. Или не стану? Ведь машины движутся примерно в общем потоке – и угол упреждения стрелок берет по наиболее часто встречающейся скорости автомобилей. Может, я зря паникую? Случайный стрелок, а я воображаю себе уже целый полк снайперов в засаде вдоль дороги? Ведь пока я еду. Еду, и никто в меня не стреляет. Я должна взять себя в руки!
Город все время справа. И все время меняется. Кварталы то взмываются вверх сверкающими многоэтажками, то превращаются в обшарпанные кирпичные пятиэтажки, то в закопченные руины, то снова в многоэтажки, то в пылающие развалины, с шныряющими в небе реактивными самолетами с белыми звездами. Дорога. Дорога!!!! Сосредоточиться на дороге! Если я буду созерцать последствия ментальных воздействий и пытаться просчитать их параметры, то никогда не доеду до места назначения! Половину пути по кольцевой дороге я уже преодолела. Нужно преодолеть еще половину. Успеть, пока не исчезла эта дорога по которой я еду. Стиснуть зубы, и забыть про все эти ментальные вихри и торнадо.
Забудешь тут! Как же! Справа мелькнула железнодорожная станция, на перрон которой из поезда выгружались люди в мышиного цвета военной форме. Той же форме, что в "том" 1941-м! Сдвоенные молнии на петлицах, черепа с костями и орлы со свастикой на фуражках. И какие-то транспаранты на вагонах. Кажется "Миротворческая дивизия СС "Эстония". Не уверена. Не останавливаться! Не отвлекаться! Указатель "Алтуфьево". Обгорелая церквушка. Снова люди в серой форме с желто-синими нашивками и какими-то эмблемами. "Галичина"? Кладбище. Траншея. Шеренга людей с автоматическим оружием. Какие-то люди возле траншеи – залп, и все эти люди в гражданской одежде падают в траншею. Надпись на дорожном ограждении: "Смерть москалям!". Не останавливаться! Не останавливаться! Еще чуть-чуть! Вот! Вот начало поворота! Справа маячит штырь главного ментального шприца – Останкинской телебашни. Только бы здесь было спокойно! У меня слишком мало времени и боеприпасов, чтобы прорываться с боем!
Смешанный пост на дороге. Милиция и какие-то военные с голубыми полосами на касках. Два танка. Просто стоят. Обозначают статус и отпугивают любителей пострелять. Проезжаю. Не останавливают. Даже не смотрят на мою "буханку". Еду дальше. Ориентир – Останкинская телебашня. Улицы – "плывут" и деформируются. Не обращать внимание. Держать направление. На полукилометровый ментальный шприц. Радует, что не видно уличных беспорядков. Держат район. Держат, пока он нужен. Это мне на руку. Пока на руку. Пока, ибо возле самого Останкино, усиление охраны может воспрепятствовать моим планам открытого прохода на территорию объекта. Тогда придется переходить к резервному варианту – использовать подземные коммуникации.
Обошлось. Хотя возникли трудности с парковкой – на стоянку "для своих" проехать я не могла. Ладно, и на том спасибо, что добралась живой и невредимой. И с запасом времени. Теперь нужно определиться через какой подъезд попасть вовнутрь. Тут важен психологический момент. Наглость и самоуверенность. И... показная глупость и тупость. Я должна изобразить наивную иностранную дуру, которая абсолютно уверена в том, что кусок картонки с наклеенной фотографией, который болтается на шнурке на ее шее, является пропуском, открывающим любые двери. А это значит, что нужно выбрать ту дверь, перед которой толпится больше всего людей. Выбрала. Возле подъезда топчется и мнется толпа девушек. Поклонницы Димы Трилана (или Четырелана?)? Или жаждущие попасть на "Завод звезд"? Или кандидаты на очередную публичную казнь в "Дурдоме-2"?
Аккуратно протискиваюсь через их строй, сопровождаемая презрительными и насмешливыми взглядами говорящими: "Это что за пугало? Таких дур даже среди бомжей на свалке не встретишь! Иностранка что ли?". Таким же взглядом награждает меня охранник. Начинаю на смеси английских, французских и ломанных русских слов спрашивать у него, как попасть к Познеру, Сранидзе, Шустеру на телемост "Русские – расстрелять или повесить?". Талдычу про свое "Бордо-ля-Фигаро". Быстро-быстро-быстро на французском, пара английских фраз, и снова Познер, Шустер, Сранидзе, телемост, что-то на итальянском. Стою, стараясь выворачивать колени вовнутрь – чтобы ноги казались кривыми как у богомола. Клюнуло! Сжалился охранник над убогой дурой из страны, где жрут лягушек, и одеваются так, что огородные пугала остаются без работы. Пропустил вовнутрь, назвал этаж и номер студии. Отлично. Нелепо ковыляя, иду к лифту, с идиотской улыбкой на лице. Жму кнопку. Захожу внутрь. Поднимаюсь. Выхожу. Теперь нужно этажом выше или ниже, но пешком по лестнице и в женский туалет. Или рано? Пожалуй, слишком рано. Найти студию. Найти туалет, кафе, осмотреть возможные пути отхода. Посидеть в кафе, потянуть время. Понаблюдать за людьми.
Хотя, не так! Нужно чуточку подправить макияж, прическу, походку – слишком я бросаюсь в глаза! Что было хорошо и необходимо для проникновения в здание, то будет мешать теперь – слишком я яркая в своей "уродливости". Шорты с подмышек спустить на талию, губы и глаза промыть водой и оттереть салфеткой, разгрести часть "бурелома" из косичек и локонов. Но не переусердствовать! Естественная красота не должна проглядывать, иначе начнут сбегать мужчины с слюнями до пупа.
Туалет произвел сильное впечатление. В углу сидя на подоконнике, целовалась-обнималась пара женщин лет двадцати пяти – тридцати, в полуголом виде. На полу валялась примерно половина предметов их одежды и нижнего белья, другая половина пребывала все еще на них. В одной из незапертых кабинок, на крышке унитаза сидела с глупой улыбкой симпатичная девушка лет восемнадцати, с лицом, перепачканным каким-то белым порошком, и абсолютно глупой улыбкой – почти, как у Ольги и Сашки, когда они смотрели телевизор. Хотя относительно чисто, очевидно, что кто-то делает здесь регулярную уборку. Мое пребывание осталось "незамеченным" – все были заняты своим "делом".
Пути отхода. Тут сложнее. Имеется система видеонаблюдения, и меня легко будет отследить. При спокойной обстановке. Если же будет паника и потоки мечущихся на экранах людей, то сложнее. Значит панику нужно организовать. Как? Способ очень простой – "пожарная тревога". Кнопки пожарной сигнализации. Источники пожара и задымления. Может сработать, если постараться. Хотя большая надежда на "стирание" и "переписывание" истории и памяти окружающих людей после проведения акции. Но нужно подстраховаться. Как? Нужно что-то легкогорючее и дающее много дыма, причем в двух шагах от места акции. Какие-нибудь декорации? Не пойдет – они внутри студий, а мне нужно в коридоре. Настенные панели? Пластиковые, но слишком долго будут разгораться. Чем ускорить процесс? Короткое замыкание? Точно! Электрощит у входа в студию – пара-тройка выстрелов из пистолета и ... И ничего не произойдет! Провода слишком разнесены друг от друга, и для их замыкания нужен артиллерийский снаряд. Причем точное попадание! А если... Если положить за дверцы щита пропитанную горючей смесью ветошь, а затем попытаться пистолетными выстрелами ее зажечь? Может сработать. Только как сделать это незаметно? Вопрос. Слишком сложно. Щит коридорного освещения? Нужно осмотреть схему. Должна быть. Они же тут не самоубийцы – должны быть схемы обесточивания этажа с "местных постов". Не годится – щит слишком далеко от двери студии – на лестничной площадке.
Но с другой стороны....откуда здесь возьмется толпа? В этой студии я, часть участников телемоста, выведу из строя, соседних студий еще три. Ночных шоу там не будет. А что это значит? Нет людей – нет и толпы. Как тогда прятаться? Или никак? А может уйти через технические входы-выходы? Можно попробовать, но нужна одежда сотрудников технического персонала – какой-нибудь комбинезон, или брюки и куртка. Нужно заглянуть в студию и посмотреть на декорации предстоящей передачи.
Мда... Планировка меня разочаровала. Три технических выхода отгорожены подковообразной трибуной для зрителей. То есть либо я отказываюсь от применения гранат и пробегаю мимо трибун, либо отказываюсь от эвакуации "черным ходом". А может не стоит все усложнять? Отхожу в сторону одной из лестниц, поднимаюсь этажом выше, по пути вырубаю электричество на этаже, с аналогичного щита, а сама поднимаюсь еще выше – на чердак. Видеокамер на лестницах нет. Чердак? Наверняка сигнализация. Не годится! Тогда по другому – вырубить освещение на всех этажах этого крыла, быстро пробежав по лестнице вверх-вниз – не будет света, не будет ясности, где меня искать, а там и люди повыскакивают из студий и кабинетов в коридоры – тут можно и "пожар" заорать, и еще что-нибудь. Сработает? А почему бы и нет? Кто мне противостоит? Спецназ что ли? В лучшем случае милиция, которая тоже любит "Дом-2" и будет пребывать в фазе "зомби". Значит, так и оставлю.
Кафе. Что-то суетливо и народу много. Но мне нужно протянуть время – не шарахаться же, как дура по коридорам и этажам несколько часов подряд! Что заказать? А вот это вопрос! Хотя... Ну не будут же они отраву в продукты подмешивать! Возьму сок в заводской упаковке, печенье, и пачку каких-нибудь сигарет – светить своим портсигаром и "Герцеговниной" – по словам Сашки, это все равно, что как Штирлиц ходить в буденовке по коридорам бункера. Кстати, нужно будет узнать у него и про Штирлица и про бункер. Где вот только приткнуться, чтобы избежать внимания со стороны окружающих? У того окна что ли? Рядом с красивыми девушками? Скрасить им пейзаж так сказать, и подчеркнуть своим дурацко-нелепым видом их красоту?
Кажется, получилось. По крайней мере, не прогнали, хотя посмотрели как на.... "дуру, которая приехала из какого-то Парижа, где это? Это часом не та помойка возле Мухосранска, где в картонных коробках бомжи живут?". Вот и славненько! Пьем свой сок "Добрый", с какими-то добавками, якобы улучшающими зрение, пьем и читаем книжку...
Глава 14.
Я открыла книжку, карманного формата в кожаной обложке. «И водрузим мы над Марсом Красное Знамя Труда!», Альберт Чекмарев, Издательство «Москва», 1921 год. Эта книга была раритетом. Она была одобрена кэгэбнисто-цензорским отделом в 1921 году, и запрещена и изъята из обращения в 1926 году. Причина? Причина проста – те события, который описал автор в своей книге, свершились в более сжатые сроки – в 1926 году. И произведение, из передового и патриотического, зовущего к звездам и победе над Чемберленом, моментально превратилось в упадническое, занижающее успехи мирового социализма. Увы, и такое бывает. То, что в 1921 году, после разрухи и голода организованного английскими агентами, казалось несбыточной мечтой, фантастикой, воплотилось в реальность в строгом соответствии с планами правительства СССР. Но эта книга была единственным художественным произведением на указанную тему. После ее изъятия, историю освоения Марса можно было изучать только по учебникам и газетным подшивкам. Никто не смог (или не захотел?) создавать произведения на заданную тему. Как отнесся сам автор, к запрету и изъятию книги? Он серьезно обиделся на Льва Захаровича Мехлиса, который был инициатором данного процесса, назвав оного тупым прямолинейным м...даком. Но уже в тридцатые годы, сам автор, точно так же поступил со сворой литераторов, пыжившихся написать что-нибудь о Марсе. Все их рукописи он задробил. Не из зависти или мстительности, а по причине того, что их авторы были профессионалами-м...даками. Профессионалами в области куннилингуса, приписывая освоение Марса, то лично товарищу Сталину, то Мехлису, то Дзержинскому. Аэлита же в этих агитках выступала в роли Владимира Ильича Ульянова-Ленина – в пиджаке и кепке выступала с речами перед революционными матросами марсианского речного флота. В конце концов, написание марсианской эпопеи было поручено Шолохову, но грянул 1941-й... Я нарушала инструкции, таская с собой запрещенное произведение Чекмарева, но мне нравилось его перечитывали сравнивать, то что написано, с тем, что произошло на самом деле...
ВОЗВРАЩЕНИЕ АЭЛИТЫ
У подъезда стоял автомобиль. Белые мухи крутились в дымных столбах его фонарей. Человек в косматой шубе приплясывал морозными подошвами по тротуару.
– Я за вами, Мстислав Сергеевич, – крикнул он весело, – пожалуйте в
машину, едем.
Это был Гусев. Он наскоро объяснил: сегодня, в семь часов вечера (как и всю эту неделю), радиотелефонная станция Марсова поля ожидает подачу неизвестных сигналов чрезвычайной силы. Шифр их непонятен. Целую неделю газеты всех частей света заняты догадками по поводу этих сигналов, – есть предположение, что они идут с Марса. Заведующий радиостанцией Марсова поля приглашает Лося сегодня вечером принять таинственные волны.
Лось молча прыгнул в автомобиль. Бешено заплясали белые хлопья в конусах света. Рванулся вьюжный ветер в лицо. Миновали мост, Васильевский остров, пролетели Николаевским мостом над снежной пустыней Невы, – отсюда было видно лиловое зарево города, сияние фонарей на мрачной набережной, направо – огни заводов. Вдали исступленно выла сирена ледокола, где-то ломающего льды. Миновали многолюдный Невский, залитый светом тысячи окон, огненных букв, стрел, крутящихся колес над крышами. Лось, сжав руки в рукавах пальто, опустив голову, постукивал зубами.
Под свистящими деревьями Марсова поля, у домика с круглой крышей автомобиль стал. Пустынно выли решетчатые башни и проволочные сети, утонувшие в снежных облаках. Лось распахнул заметенную сугробом дверцу, вошел в теплый домик, сбросил шарф и шляпу. Румяный, толстенький человек стал что-то объяснять ему, держа его ледяную руку в пухлых ладонях. Лось отметил только – запах сигары и большую бородавку сбоку носа у начальника радио. Стрелка часов подходила к семи.
Лось сел у приемного аппарата, надел слуховой шлем. Стрелка часов
ползла. О время, – таинственные сроки, удары сердца, ледяное пространство вселенной, где летят эти развернутые времена! И вот, медленный шепот раздался под шлемом в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова – повторился отдаленный тревожный, медленный шепот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния пронзил его неистовое сердце далекий голос, повторявший печально на неземном языке:
– Где ты, где ты, где ты?
Голос замолк. Лось глядел перед собой побелевшими, расширенными глазами... Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски летит по всей вселенной, зовя, призывая, клича, – где ты, где ты, любовь?..
Лось вскочил и закричал:
– Жива, жива!.. Немыслимо!.. Нет, невозможно!.. Аэлита, Аэлита!..
Кто– то вежливо придержал инженера Лося за локоть. Лось обернулся и увидел человека в форме ОГПУ с двумя ромбами Начальника Отделения в петлицах, у чекиста было странно знакомое лицо. Вглядевшись, Мстислав с удивлением узнал своего бывшего рабочего Хохлова...
Лось работал в Петербурге на механическом заводе, где строил универсальный двигатель марсианского типа. Предполагалось, что его двигатель перевернет все устои механики, все несовершенства мировой экономики. Лось работал не щадя сил, но работа не спорилась. Мизерным было финансирование, да и руководство завода все с большим сомнением смотрело на его эксперименты. Слава Марсианского первопроходца, во времена НЭПа уже мало чего значила.
Автор заблуждается. НЭП не прошел дальше партийных дискуссий, и в реальности был сразу же взят курс на плановое возрождение разрушенной экономики.
Начальник отдела Специального транспорта ОГПУ Иван Иванович Хохлов был прекрасно знаком с проблемами инженера Лося. И с ходу предложил ему возглавить в чине дивизионного инженера Транспортную лабораторию, структурно вроде бы входящую в Секцию межпланетных сообщений, организованную при Военно-научном обществе Академии воздушного флота (ВВИА им. Н. Е. Жуковского), но бывшую на деле большой секретной научно-производственной шарагой ОГПУ. Руководил Секцией межпланетных сообщений Фридрих Артурович Цандер, заместителем у него был Юрий Васильевич Кондратюк. Задачей секции была постройка сотни межпланетных снарядов по образцу первого аппарата Лося, но больше размерами. Гусев организовал в свое время (под эгидой ОГПУ естественно) « Ограниченное Капиталом Акционерное Общество для Переброски Воинской Части на Планету Марс в Целях Спасения Остатков его Трудового Населения».
В реальности никакого ОАО не было. Было организован комиссариат министерства средней промышленности, который занимался реализацией и внедрением экспортируемых из будущего технологий. Комиссариат имел несколько управлений, одно из которых называлось Управление Межпланетных сообщений. Руководил Управлением, действительно Цандер.
Гусев носил в черных петлицах инженерных войск шпалы комполка и был чрезвычайно доволен жизнью. На своем мотоциклете, который он возил с собой в аэроплане вместе с любимым псом, новоиспеченный комбриг мотался по воинским частям и набирал бойцов в свою «Бригаду красных самокатчиков».
На самом деле при высадке на Марс было изначально решено использовать специально-подготовленные воздушно-десантные войска, для чего в 1921-м была создана сеть аэроклубов, парашютных кружков и училищ с четырехгодичным курсом обучения.
