Текст книги "Пенелопа направляется в Трою"
Автор книги: Ольга Тонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)
Гемофилия А вызвана дефектным белком – фактором крови VIII, т. н. "классическая гемофилия" (рецессивная мутация, находится в X-хромосоме) Встречается наиболее часто: 80-85% гемофилий. Тяжёлые кровотечения при травмах и операциях наблюдаются при уровне VIII фактора – 5-20%.
Гемофилия B вызвана дефектным фактором крови IX, (рецессивная мутация, находится в X-хромосоме). Нарушено образование вторичной коагуляционной пробки.
Гемофилия С вызвана дефектным фактором крови XI, (аутосомная рецессивная мутация), известна в основном у евреев-ашкеназов.
Обычно болезнью страдают мужчины (наследование, сцепленное с полом), женщины же выступают как носительницы гемофилии, которые сами ей не болеют, но могут родить больных сыновей или дочерей-носительниц. Самой известной носительницей гемофилии в истории была наша прабабушка – королева Виктория; по-видимому, эта мутация произошла в её генотипе de novo, поскольку в семьях её родителей гемофилики не зарегистрированы. Гемофилией страдал один из сыновей Виктории (Леопольд, герцог Олбани), а также ряд внуков и правнуков (родившихся от дочерей или внучек), включая моего брата – цесаревича Алексея Николаевича. Королева Виктория была носительницей гемофилии, но из девяти ее детей лишь один сын, принц Леопольд, болел гемофилией и умер, когда ему был тридцать один год, а ее дочери, принцессы Алиса и Беатриса являлись носительницами болезни. Из четырех сыновей принцессы Беатрисы только двое были больны гемофилией, а ее дочь, Виктория-Евгения, супруга короля Испании, передала болезнь двум из трех своих сыновей. Сын принцессы Алисы, Федерик, один из семерых детей, унаследовавший гемофилию, умер в трехлетнем возрасте. Двое сыновей ее сестры Ирен были также больны гемофилией, однако, одному из них удалось благополучно дожить до 56 лет. Гемофилию часто называют "болезнью королей". Монаршие родители, как могли, старались уберечь своих чад от любых травм. К примеру, испанская королевская семья одевала двух своих мальчиков в подбитые ватой костюмы; даже деревья в парке, где обычно играли дети, были обернуты войлоком.
Гемофилией страдает примерно один человек из 8000.
Ведущими симптомами гемофилии А и В являются повышенная кровоточивость с первых месяцев жизни; подкожные, межмышечные, субфасциальные, забрюшинные гематомы, обусловленные ушибами, порезами, различными хирургическими вмешательствами; гематурия; обильные посттравматические кровотечения; гемартрозы крупных суставов, с вторичными воспалительными изменениями, которые приводят к формированию контрактур и анкилозов.
Для диагностики гемофилии применяется: определение времени свёртываемости, добавление образцов плазмы с отсутствием одного из факторов свёртывания.
Хотя болезнь на сегодняшний день неизлечима, её течение контролируется с помощью инъекций недостающего фактора свёртываемости крови, чаще всего выделенного из донорской крови. Некоторые гемофилики вырабатывают антитела против замещающего белка, что приводит к увеличению необходимой дозы фактора или применению заменителей, таких как свиной фактор VIII. В целом современные гемофилики при правильном лечении живут столько же, сколько и здоровые люди.
Это понятно?
– Ну, про гемофиликов мы слышали, – подтвердила Ольга, – Но причем здесь гемофилики и ментальное воздействие?
– Как причем? – удивилась я, – Гемофилики и носители гемофилии не подвержены ментальному воздействию. Они способны уловить, в отличие от обычных людей даже слабые ментальные воздействия, но самое главное – они сохраняют память, в то время как обычным людям эту память можно полностью переписать. И именно благодаря таким свойствам гемофиликов и носителей гемофилии, считается, что гемофилия – "болезнь королей". Большинство обычных людей убеждены, что гемофилики чаще всего встречаются именно среди королевских династий, чем среди обычных людей. Отчасти это так и есть, но дело здесь не в вырождении монархических династий. Дело в другом – короли "знают". В монархических домах Европы знают об этом свойстве гемофиликов, и гемофилики являются "хранителями" династии и миропорядка. Они помнят как было, и им не задурить головы, поэтому все монархии более устойчивы в сравнении с разного рода демократическими системами. А вот обычные люди-гемофилики – не знают о своих способностях, и частенько сходят с ума от того, что мир непостижимым образом меняется у них на глазах. Те, кто не сошел с ума, пытаются найти спокойствие в монастырях. Некоторые становятся разного рода пророками или блаженными.
– Ты сказала "самые слабые воздействия", – задумчиво произнес Сашка, – То есть обычные люди могут тоже улавливать воздействия, но только очень сильные?
– Да, могут, – подтвердила я, – Но у всех разная чувствительность. Там, откуда я прибыла, люди улавливали изменения. Здесь – увы, нет. Например, дом напротив вас за сегодняшний день несколько раз исчезал и появлялся вновь, но никто на это не обращал внимания, равно как не обращал никто внимание на появление-исчезновение людей.
– И задача кэгэбнисто-цензорского отдела отслеживать такие воздействия и их пресекать? – вопросительно уставился на меня Сашка.
– Да..., – ошарашено и изумленно пробормотала я, – Подожди, вы что, И ЭТОГО НЕ ЗНАЕТЕ?
– Так ведь КГБ давно уже нет! А раз нет КГБ, то наверняка нет и цензорского отдела, – произнесла Ольга.
– Как нет? А вы кто? – изумилась я, чувствуя, как почва начинает уходить из под ног, подо мной разверзается черное всепоглощающее ничто, – ВЫ КТО? Кремовая рубашка – это форма сотрудников кэгэбнисто-цензорского отдела!
– Кремовые рубашки, Настя, уже много лет носят в Военно-Морском Флоте, – ответила на Мой вопрос Ольга.
– И если КГБ и кэгэбнисто-цензорский отдел уничтожен, то это кому-нибудь нужно. Нужно тем, кто уничтожил Советский Союз и продолжает уничтожать Россию, – добавил Сашка, – Тут у нас действительно какая-то херня твориться. Иногда не помнишь, что было вчера, иногда не можешь объяснить причины и мотивы своих недавних поступков. Кто-то юзает по мозгам, точнее не юзает, а утюжит их танками. Иногда, точнее не иногда – это раньше было иногда, а сейчас уже, как правило, мы ведем себя не адекватно. По-идиотски. И судя по раскладу – России осталось жить максимум год-два, а скорее и того меньше. Только сделать ничего нельзя. Словно выдернули из нас что-то. Позвоночник. Теперь вроде мы как беспозвоночные. Ну не совсем – если нас припереть к стенке, то начнем трепыхаться и вести себя агрессивно, сопротивляться. Но если не припирать к стенке – то вымрем по-тихому. Мы вроде как послушное стадо, которое ведут на бойню. Понимаем, что идем на бойню, но покорно идем.
– И что же мне делать? – обреченно спросила я.
– Что значит "что делать"? – удивился и рассмеялся Сашка, – Ты ведь счастливый человек! Ты прибыла сюда с какой-то целью! У тебя есть цель – так и добивайся ее! Это у нас ничего уже нет, и нам с каждым днем становится все по х...ю, что будет с нами завтра.
– Добиваться цели? Но как? Я рассчитывала, на то, что отдел существует, и я получу необходимую поддержку. А выясняется...
– Выясняется, что ничего и никого нет, и попала ты не туда, – сухо подвела итог Ольга, – Тебе сколько пельменей?
– Двадцать, – автоматически бросила я, оценив размер оных.
– Мне, как всегда, – добавил Сашка.
Ольга кивнула, и начала кидать пельмени в кипящую воду, как-то смешно наморщив лоб, словно думала о чем-то. ...Действительно думала!!!! Ибо задала вопрос:
– А что мешает тебе из 2008-го года повлиять на 1965-й?
– То, что тень от события падает в прошлое и деформирует его. И если двигаться из прошлого по этой тени к началу события, то его можно предотвратить, устранив исполнителя, до того, как он это событие совершит. Тогда прошлое вернется в исходное состояние.
– А если двигаться из будущего?
– А двигаться из будущего нельзя, ибо время течет в одну сторону – только в будущее, – пояснила я, – И устранение виновника события постфактум – после того как оно свершилось – прошлое в исходное не возвращает.
– А ментальное воздействие? – спросила Ольга, – Если после устранения автора события, организовано ментальное воздействие по устранению последствий его "диверсии"?
– Оно не устранит всех последствий – ведь образуется "тень". "Тень" это переписанная память людей и деформированное прошлое. Для ее исправления требуется время.
– Какое? – спросил Сашка.
– По расчетам примерно жизнь двух поколений – где-то те самые библейские сорок лет блужданий Моисея по пустыне. Но эта цифра неверная – продолжительность жизни в нашем мире стала гораздо выше – наши ученые сказали, что человек сможет жить двести лет как минимум.
– Ха... – усмехнулась Ольга, – Это у вас там, как у эльфов двести, а у нас тут – мужчины – полсотни девять, женщины шестьдесят четыре – почти как во времена Моисея.
У меня округлились глаза. Я конечно видела вчера собственными глазами, что со здоровьем и здоровым образом жизни здесь... Но настолько????
– И это – официальные данные, – хмуро бросил Сашка, – Неофициальные – и того ниже – хреновые продукты, хреновая медицина, хреновые лекарства, постоянные стрессы из-за демократических реформ – наше поколение мрет быстрее, чем ветераны Великой Отечественной войны.
– Так что, – подвела итог Ольга, – Сорок лет с 1965-го уже прошли. Даже больше – "2008 минус 1965 равно 43". Можешь смело считать, что народ давно забыл про 1965 год, и можно вешать ему правильную лапшу на уши. Если дадут.
– И если поверят, – добавил Сашка, – Вешальщиков лапши сейчас пруд пруди.
– Подождите, – ужаснулась я, – У вас что же никто не контролирует содержание и процесс распространения информации?
– Почему же не контролирует? – мрачно усмехнулась Ольга, – Контролируют, и еще как контролируют. Оккупанты. Из Пиндоссии. Телевидение, газеты, журанлы, радио, Интернет – все в их руках, и информация через них идет та, которая способствует уничтожению России.
– Мда, – согласился Сашка, – Сие есть демократия. Общечеловеческие и американские ценности. Хороший русский – это дохлый русский. Убей русского и будет тебе счастье. Большое и общечеловеческое. Лозунг жизни нынешней Россиянии – ТРИ ПЭ – "Пидоры, попса, пых-пых".
– Ну и что МНЕ ДЕЛАТЬ? – со слезами бросила я, – ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО?
Сашка тупо на меня уставился и хмыкнул. А что ты собиралась делать, попади в 1965 год? Опиши в двух словах!
– Я? Я известила бы кэгэбнисто-цензорский отдел о готовящемся ментальном воздействии, его службы вычислили ли бы автора воздействия и изолировали бы его до того, как произошло бы событие.
– А если бы не было времени на оповещение? Вот он автор, вот сейчас будет это событие, и нет времени бежать докладывать? Что тогда? Или в твоих инструкциях...
– Ну почему? В экстренных ситуациях я имею право на ликвидацию нарушителя.
– Ну и?
– Что и? – не поняла я.
– Что мешает тебе ликвидировать автора или авторов воздействий? Или ситуация сейчас не экстренная?
– Ничто не мешает. Только кого ликвидировать, если прошло больше сорока лет?
– Хм..., – задумалась Ольга, – Ну допустим нынешних "нарушителей спокойствия".
– И что это даст? Что это даст? Ведь это не исправит прошлое! – возразила я.
– А твой кэгэбнисто-цензорский отдел в результате твоих акций возродиться не сможет? – спросил Сашка, – Ну типа откат наших потомков от нынешней насаждаемой лжи, вспомнят, что такой когда-то был, а может.... А может вдруг и появится из ниоткуда – ведь нынешнее настоящее зависит еще и от наших потомков, которых, если я правильно понял...
Тут я его прервала. Логика в его словах была. Если уничтожить здешних врунов-пропагандистов, то врать будет некому, и правда будет на поверхности. А раз правда будет на поверхности, то на ней и будут воспитываться нынешнее поколение, и последующие. Хотя... Но шанс был. Если потомки здешнего поколения вырастут порядочными людьми, то они из уважения к своим предкам не станут писать о том, что их отцы и деды были плохими людьми и так далее. Здешняя обстановка нормализуется. И что это даст?
– Все, готово! – заявила Ольга, – Тарелки доставайте, ложки, хлеб. Не в ресторане!
Глава 9.
Так что это даст? Я продолжала размышлять, не забывая дуть на пельмень в ложке. На первый взгляд практически ничего. Для моего прошлого. Здесь же жизнь должна наладиться, и появится какой-то порядок. Ага. А если после этого выявить еще одну партию врунов-пропагандистов? И тоже уничтожить? Что тогда? Вопрос своей везучести и выживаемости я пока не рассматриваю – будем считать, что я выживу после первой акции, и буду готова провести вторую. И проведу ее. Хм.... Здешняя жизнь наверняка улучшится, но вот появится ли кэгэбнисто-цензорский отдел? И появится ли с ним машина времени, для путешествия в 1965 год? Не уверена. Возможно, придется производить отстрел пропагандистов-врунов многократно, и это не даст никакого результата. Тупик?
– Хорошо Саша, а если после моей акции, даже многократно проведенной ничего не получится? Что тогда?
– А тогда, Настя, Ольга напишет роман об освоении русскими Марса во времена товарища Сталина, а еще несколько человек из Интернета начнут находить документальные подтверждения правдивости ее повествования. Придется врать, но с обратным знаком. Либо глобально, либо... Либо ты напишешь про свой отдел какие-нибудь статьи, и где-нибудь напечатаешь, а там может кто и вспомнит чего, цепочка потянется, и твой отдел возродиться.
– Очень слабая надежда, – хмуро возразила я.
– А есть другие варианты? Тебе рассказать, какая х...йня приключилась с нами... Кстати. Кстати. А как ты объяснишь наши провалы в прошлое? Без каких-то машин времени?
– Провалы во времени? – удивилась я.
– А ну-ка ешьте блин, – прикрикнула Ольга, – А то все остынет нафиг!
– Кстати, девчонки, а оргию после обеда устраивать будем?
– Какую оргию? – опешила я.
– Простую, – облизнулся Сашка, рассматривая меня, – Обычную групповуху.
– Блин, я не поняла! – зашипела Ольга, – Счас я кому-то кастрацию прямо на месте....
– Ага, – обиделся Сашка, – Значится полный дом офигенно красивых голых девчонок, а я должен на это смотреть и воздержанием развлекаться? Вы бы блин оделись хотя бы! Вечер через пару часов!
Я густо покраснела. Черт! Ведь с момента пробуждения... Нет, ну я ведь пример с Ольги брала – та ведь так до сих пор тоже не оделась...И почему здесь так все уделяют так много внимания интиму? Мы ведь о деле разговариваем!
– Короче, девочки! Оргия! Считайте, что я вас склоняю к сожительству! И вааааще, – чтоб меня не дразнить вы бы потом одетыми ходили, а?
– Послушай, Саша, а тебе перед Ольгой не стыдно? Такие вещи говоришь...
– Не стыдно. Даже если видно. Тебе еще повезло, что мы такие нормальные. А если бы телевизор посмотрели – точно начали бы лаяться друг с другом, и вести себя неадекватно. А смотреть его, увы придется – иначе ломка начнется и крыша съедет. Телевизор нынче это общедоступный наркотик, на который посадили большую часть населения Московии.
– А почему ты говоришь, то России, то Россиянии, то Московии? – решила я уточнить у него.
– Я говорю? – Сашка искренне удивился
– Да ты, – снова опешила я, глядя на его открытое непонимание сути вопроса.
– Что такое Россия и Россияния, я честно говоря не знаю, – задумавшись ответил Сашка, – Мы живем в Московии.
Так... Чудеса в решете. Или? Кто-то вновь ментально воздействует, да так, что я ничего не чувствую? Или все? Их начало, как они говорили "ломать"?
– Ну хорошо, а что такое Московия? – спросила я Сашку.
– Московия? – он на секунду задумался, – Московия это колония Израильского царства, основателем которой считают израильского судью Моска. Основана примерно через тысячу лет после разрушения содомитами храма царя Соломона. Гойские племена обитавшие в здешних лесах захотели жить цивилизованно и призвали к себе иудейского управляющего. Первоначально правителей было трое – Моск, Абрам и Мойша. Жили они одной дружной семьей, но затем Абрам и Мойша не поделили любовь своего мужа – судьи Моска и убили друг друга в схватке за супружеское ложе.
– Все не так! – вмешалась Ольга, – Москва основана американской правозащитницей-лесбиянкой Мо из индейского племени покахонтасов. "Мо – скво" – "Мо – женщина". Она бежала из солнечных лесов штата Невада, угнетаемая злобными испанцами на корабле "Майор Райан". Пересекла Атлантический океан и добралась до наших девственно-благодатных лесов, в которых повстречала свою любовь – царицу Савскую, афроафриканку, сбежавшую из тоталитарной Эфиопии. От их брака родились три девочки Кия, Аска и Дыра...
– Ольга, Саша! С вами все в порядке? – перебила я Ольгу, глядя на то, что и ее взгляд и взгляд ее мужа как-то нехорошо изменились. Смотрят словно бы в никуда и думают о чем-то своем.
– Что? – удивился Сашка, – А что с нами может быть? Сейчас телек включим, покайфуем.
– Вы что, ничего не замечаете?
– А что мы должны замечать Настя?
– Какой Моск , какая Мо-скво? Вы ведете себя так, словно бы под гипнозом, и несете полную ахинею.
Ольга равнодушно пожала плечами:
– Возможно и несем, и что в этом плохого?
У меня отвисла челюсть:
– Как что плохого? Вы же люди, а не говорящие марионетки!
– Мы люди? – искренне удивился Сашка, – Мы не люди. Мы нелюди. Недочеловеки, унтерменши. Переходный вид между людьми и животными.
– Слушай Насть, – поморщилась Ольга, – Ну что ты такая нудная и все нудишь?
– Ребята! – крикнула я, – Да очнитесь вы, наконец!!!!!
– Зачем? – тупо спросила Ольга.
Вот же черт! О Господи! Это еще что? Что с ними? Взгляд Ольги стал стекленеть, кожа бледнеть до синевато-белой, на теле появились капельки пота. Растворяется в пространстве и чувствует это? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? Сашка! Тот почти не изменился, если не считать появления на лице "улыбки полного идиота".
– А-а-а-а..., заныла Ольга и стала наклоняться в мою сторону. Нехорошо наклоняться, словно смертельно раненная. Раненная? Может кто-то действительно выстрелил через окно?
– Твою мать! – крикнул Сашка рывком вскакивая на ноги, и сдвигая кухонный стол в сторону, – Лови ее!
Кого?
– Твою... дура, не дай ей упасть! – добавил он же, наступая мне на ногу, и хватая Ольгу за плечи, – Что сделать ОЛЯ!!!!! СКАЖИ!!!! НУ?????
Но та только:
-А-а-а-а....
Нашатырь? Какие-нибудь таблетки? ОПАСНОСТЬ!!!!! Все вокруг снова заколыхалось, воздух как-то задрожал... Она, Ольга чувствует ментальное воздействие? ЗАБЛАГОВРЕМЕННО?????
-БЛ...ДЬ! Да ты ох...ел что ли? Больно ведь! Скотина! – вскрикнула Ольга, зажимая левой ладонью, правое плечо.
– Полегчало? – озабоченно-озадаченно и с надеждой спросил ее Сашка.
– ПОЛЕГЧАЛО! – зло рявкнула та, – А как-то нежнее нельзя было? Обязательно до крови кусать?
– Оль, ты тоже это почувствовала? – ринулась я с вопросом, не подумав о том, что вопрос свой задала невовремя.
– Да почувствовала. Но что это «это»? – вполне осмысленно ответила она мне, – Мне хреново Настя, и я плохо соображаю, о чем ты?
– О ментальном воздействии.
– Я не знаю, ментальное оно или нет, но мне очень хреново...
– Девчонки, так может это..., – неуверенно встрял Сашка, – Покувыркаемся на диванчике...
– Саша! Ольге плохо, а ты..., – зло бросила я, но он меня перебил:
– Так именно поэтому! Интим или боль – единственный способ прочистить мозги и не спятить, по крайней мере на какое-то время. Все равно мы будем, как идиоты таращиться в телевизор, и сидеть перед голубым экраном как кролики перед удавом. Но после вот такого, и после телевизора лучше потрахаться, иначе мозги совсем съедут. Кстати, надо проверить..., – Сашка метнулся в коридор, и спустя секунду или две заорал:
– ДЕВЧОНКИ! П...ЗДЕЦ НАСТУПИЛ! Связь пропала! Одеваемся быстро!
– Какая связь? – недоуменно спросила я.
– Мобильная, – проворчала Ольга, – Похоже опять в прошлое провалились...
– В ПРОШЛОЕ?????
– Да, в прошлое. У нас такое уже было. Лучше одеться и достать оружие – хрен его знает, что сейчас начнется.
– Но какое прошлое? – я вновь задала вопрос, с надеждой думая о 1965-м годе.
– Хрен его знает..., – честно ответила Ольга, – Тогда мы проваливались в 1941 или 1942 годы. Фашистская оккупация. Дивизии СС, укомплектованные белоэмигрантской сволочью.... Ненадолго проваливались – на несколько часов.
– И????
– Потом вернулись. Причем как-то незаметно. Давай одевайся! Точнее – пошли искать тебе шмотки – в твоей форме лучше пока не светиться.
– А ментальное воздействие? – не унималась я.
– Да хрен его знает НАСТЯ! Оденемся – будем разбираться! Или ты голой хочешь по улицам бегать?
Спортивная обувь, брюки с заниженной талией выкрашенные красителем индиго, вроде бы из натуральной ткани, трикотажное нижнее белье без изысков, футболка черного цвета с каким-то рисунком, рубашка с длинным рукавом, легкая куртка из той же ткани, что и брюки, и того же цвета. Ольга оделась примерно так же. Сашка – у того еще была жилетка со множеством карманов.
– Единственное, что с оружием напряг, – огорчено бросила Ольга, – Есть пулемет MG-42 или -34, но с ним по улицам не пошастаешь. Есть четыре пистолета. Два "Макарова" с кучей патронов, и два немецких "Вальтера" – там всего по две обоймы. Десяток гранат. Но прежде чем выходить на улицу с оружием, нужно разобраться – стоит ли выходить вааааще – может проще дома отсидеться. И продуктов нужно прихватить – консервы и все дела.
– Еще бы понять какой участок местности провалился в прошлое! – добавил Сашка, подойдя к окну в комнате и всматриваясь через тюль в окружающий пейзаж, – Фигово, что у нас окна выходят к лесу. Хотя может это и к лучшему. Вроде соседние дома на месте. Предлагаю выбраться на подъездный балкон. Точнее на дверь перед балконом.
– Есть! – крикнула Ольга, когда мы вышли из квартиры, – Мобильник заработал!
– Возможно ли построение социализма в отдельно взятой квартире? – забормотал Сашка, – Полный дом красивых девчонок а мы тут херней маемся....Девчонки стойте возле лифта, я аккуратно выгляну.
Сашка приоткрыл дверь, ведущую в прибалконный тамбур, и скрылся за ней.
Почему Сашка, а не Александр? Ну не тянул он на Александра, да и между нами уже кое-что было (кое-что, потому что без моего на то желания или согласия, ...ну почти без согласия!). Секунды через три раздался его голос:
– Странно. Все на месте, и ничего не поменялось. Дома, люди.
Поскольку и у Сашки, и у Ольги была проблема с памятью (как и убольшинства здесь живущих), то я решила рассмотреть все сама. Да. Действительно все на месте. Даже Жаннет, снова пьяная, и снова одетая, и снова бредет покачиваясь к тем заветным кустикам. В ту сторону, по крайней мере.
– Ну и? Что скажет эксперт? – подначил меня Сашка.
– Все тоже, что и вчера. А вы уверены про прошлое? – ответила я, – Может это просто ментальное воздействие?
– Или в прошлое провалилась наша квартира, – предложил Сашка, – Видимо зона провала со стороны наших окон. Предлагаю аккуратно прогуляться за гаражи, через лесок до речки. Или обломаемся?
– Ну от чего же! – как-то зло прошипела Ольга, – Может каких-нибудь фашиков встретим. Постреляем. А они в нас. Главное сенняшний "Дом-2" не пропустить, там Собчагггуля обещала новые правила. На того, кто вылетает в результате голосования, устраивается охота, как в фильме "Бегущий человек" со Шварцем Негером. Если вылетевшего ловят в течении двадцати четырех часов, то его убивают в прямом эфире. Убивать будут разными красивыми и зрелищными способами. Сюжеты казней расписаны заранее. Сегодня, например, пойманного игрока будут пилить бензопилой – в начале пальцы, затем, кисти и стопы, затем руки-ноги по-колено-локоть. Потом по самое основание, потом вспорют живот, и, наконец, отрежут голову. Чтобы игрок сразу не умер, его будут колоть обезболивающими и кровоостанавливающими препаратами. На следующей неделе, пойманного обещали посадить на кол. Причем кол будет небольшой длины – чтобы пробил желудок и не дальше. Ну чтоб дольше мучался в прямом эфире...
– ЧТО???? – ужаснулась я, – Убийство в прямом эфире???? Да они там, что у вас, все спятили?
– Угу, – согласился Сашка, – И уже давно. Однако хватит лясы точить. Пошли что ли?
И мы пошли....
Глава 10.
Мы вышли из подъезда, и Сашка стал выдавать руководящие «цэу»:
– Предлагаю пойти по замкнутому маршруту. От первого подъезда, по дороге за домом к третьему подъезду. Затем через лес к речке. Вдоль берега, затем по дороге к точке "старта". Попробуем определить границы зоны временного провала. Только главное на неприятность не нарваться – хрен с ними с этими зонами, если что – даем деру и привет.
– Ребята, а может не стоит на это отвлекаться? Если масштаб провала маленький... – попыталась я протолкнуть свою линию, ибо не верила в душе в то, что этот провал поможет мне попасть в 1965-й год.
– А вдруг девчонки? – Сашка сделал глупую гримасу и идиотски заржал, – Не хотела мне дать – придется искать других девчонок, более сговорчивых...
– Как местная Жаннет? – решила я его подъязвить.
– Мне такие полные не нравятся, – отмахнулся Сашка, – Мне стройненьких подавай! Пошли, однако!
И мы двинулись к первому подъезду. Ольга время от времени бросала взгляд на свой телефон. Дошли до тыльной стороны дома.
– Связь есть – заметила Ольга.
– Ну тады "паехали", – с напускным юмором торжественно провозгласил Сашка.
"Паехали". Связь исчезла, когда мы подошли к началу второго подъезда, и вновь появилась шагов через пятнадцать – примерно на середине второго подъезда.
– Вытянутый эллипс? – Ольга посмотрела на Сашку, а тот пожал плечами "мол не знаю".
Мы двинулись к окончанию линии гаражей, а я пыталась оценить себя со стороны в новой одежде. Честно говоря, я чувствовала себя несколько неуютно. Половина задницы выставлена на обозрение прохожим – срамота! Ну и что, с того, что здесь все так ходят? Это же неприлично! И неприятно – все шестеро мужчин, встреченных нами по дороге смотрели вслед мне и Ольге. Но та вела себя абсолютно спокойно. Не чувствует что ли? Или нравиться привлекать к себе внимание?
– В лесу раздавался топор гомосека... – забормотал Сашка, когда мы захрустели по слежавшимся листьям.
– Связь есть, – сухо констатировала Ольга.
– Кажись, кричит кто-то! Женщина вроде..., – Сашка кивнул головой примерно вправо сорок пять. Кивнул примерно на место моей вчерашней позиции, откуда я наблюдала за Ольгой, перемещавшейся по квартире.
Ольга преобразилась. На лице появилась нехорошая усмешка:
– Счас постреляем! За...бало меня все! Надо на ком-нибудь оторваться!
– Оль, – ты, что будешь стрелять, не разобравшись в ситуации? – ужаснулась я.
– А что тут разбираться? – засмеялась Ольга, – Так кричать может только жертва, которую подвергают пыткам или насилуют. Тот, кто пытает или насилует – враг. Его и убьем!
– А если это врага пытают? – возразила я. Безуспешно, ибо она мне ответила:
– А это мы определим по военной форме участников данного процесса. Будет видно – це наши, а це немцы.
– Хрен вам, а не форма девочки, – прошипел Сашка, – Не захотели групповухи – теперь по лесу как мудаки и мудачки бродим. Кажись там около дерева. Пригнулись!
Пригнулись. В этот момент раздался какой-то булькающий крик или всхлип и все затихло. Но в кустах кто-то был. И я приняла решение. Сразу. Взяла себя в руки? Возможно. Все проблемы и вопросы куда-то исчезли. Голова чистая и ясная. В голове цель – скрытно подобраться и обезвредить того, кто в кустах. Затем доставить в квартиру, или на те бетонные руины, где я собиралась вчера прятаться и допросить. Остановив жестом Сашку и Ольгу, двинулась вперед, прошипев им:
– У меня спецподготовка!
В самом деле – они флотские и явно из какого-то штаба, а у меня богатый боевой опыт. Пока я двигалась к кустам, мне все казалось, что шелест сминаемых листьев под моими ногами слышен километров на пять, и тот в кустах должен меня уже заметить. Но никаких резких движений со стороны неизвестного я не заметила. Он был чем-то увлечен. И я уже догадывалась чем – странные ритмичные движения, плюс какое-то чавканье-хлюпанье. Еще один помешанный на интиме. Или это и в правду помогает? Стоп! Это ведь Ольга и Сашка говорили про себя, а здесь – прошлое, и по одежде – примерно 1921-й год. И не интим это, а банальное изнасилование! Избил женщину, а когда она перестала сопротивляться – засунул ей... Черт, а ведь Ольга права! Руки чешутся пристрелить этого гада!
Смещаюсь чуть в сторону. О БОЖЕ!!!!! Я ожидала увидеть лицо насилуемой женщины, а вместо этого....Какое-то расплющенное кровавое месиво. Кто-то идет!!!!! Со стороны гаражей мужские голоса:
– В той стороне... кричала или кричал...Да хули милиция.... Сами разберемся, если что Федора и Матвеича крикнем....
Как не вовремя! Начинаю плавно и тихо перемещаться назад, к тому месту, где ждут Ольга и Сашка. На вопросительный взгляд Ольги "Чего вернулась?" ответить не успела – на насильника вышли владельцы гаражей, и это событие характеризовалось красноречивой звуковой конструкцией:
– Твою мать! Бл...дь! Да что ж ты гад делаешь! Миша! Справа въ...би!
После чего пошли дополнения:
– По яйцам этой суке! ...Руки! Руки вяжи!
– Что вы делае... – очевидно насильник
– Молчи тварь! – видимо Миша.
Ольга нахмурилась, слушая эти выкрики, и по лицу было видно, что она жалеет об упущенных нами возможностях разобраться с этими выродком самостоятельно.
– Пошли что ли не таясь, посмотрим, что там за нах? – предложил Сашка.
Пошли. Пришли. Правда, не только мы – на крики с окрестных гаражей примчались их владельцы. Фоторобот насильника составить уже было невозможно – все лицо в крови, нос свернут, часть зубов рассыпана на прошлогодних листьях. Но несмотря на это, он еще пытался что-то верещать. Требовал представителей законной власти, говорил, что он известный писатель и всех ждут большие неприятности. Фамилия Набоков, мне ни о чем не говорила, зато сказала Сашке и Ольге, которая с сарказмом хмыкнула и встряла в "мужской разговор":
– Ага, Набоков, мля! А эта девочка, наверное Лолита? А в кармане у тебя мандат на убийство русских детей подписанный пидором Троцким? Нам тут только некрофилов-троцкистов в нашем поселке не хватает! Товарищи мужчины! – это она владельцам гаражей, некоторые из которых, судя по всему, ее знали, – Не могли бы вы до приезда милиции, случайно кастрировать этого гада? Ну там отрезать газовой горелкой, или паяльной лампой... А то ж адвокаты нынче такие...
