Текст книги "Лекарство от измен (СИ)"
Автор книги: Ольга Гольдфайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
Глава 18
Развод. Я так его боюсь. Не верю, что с Крайновым можно так просто расстаться.
Но процедура расторжения брака занимает какие-то минуты. Пока мы ждём приглашения в кабинет судьи, Нинель Георгиевна здоровается с моим мужем. Они как старые добрые знакомые обсуждают погоду и ни слова не говорят о предстоящем деле.
Интересно, у представителей враждующих сторон в суде так принято: внутри ненавидеть, а внешне проявлять доброжелательность?
Марк ведёт себя сдержанно, на меня почти не смотрит. Судья зачитывает моё заявление, спрашивает у мужа, согласен ли на развод, есть ли спор о разделе имущества.
Крайнов развестись согласен, а делить нам нечего. Мы подписываем бумаги и выходим из кабинета. Бывший муж обращается к Сванидзе:
– Нинель Георгиевна, вас подвезти?
– Нет, спасибо, я на машине, – отказывается женщина. И на этом всё.
Неужели, и правда ВСЁ?
А где же «пожалеешь», «приползёшь», «будешь просить прощения»?
Господин адвокат передумал? Или это папка с компроматом его отрезвила?
Охрана отвозит меня не домой, а в офис Беркутова.
Пришло время платить по счетам…
Демид Давыдович всё так же сдержан и молчалив. Переступаю порог кабинета и попадаю под тёмную магию его взгляда: волна страха, оцепенение, мурашки под кожей и желание сбежать.
Где там моя древняя женщина, которая хотела себе этого самца? Похоже, передумала.
– Добрый день, Демид Давыдович! – здороваюсь с мужчиной.
– Добрый. Полагаю, вас можно поздравить, Вероника Николаевна?
Вздрагиваю от его баса. Не привыкла, когда говорят таким низким голосом.
– Да, супруг согласился на развод. Наверное, охрана мне больше не нужна?.. – неуверенно интересуюсь.
– Вам больше нечего бояться. Думаю, Марк Каримович вычеркнул вас из своей жизни. Всё-таки карьера и собственная свобода ему дороже.
– Спасибо вам, – благодарно лепечу и набираю в грудь побольше воздуха. – Я помню, что должна услугу. Но… Даже не знаю как сказать…
«Господи, ну вот что я делаю? Выступаю какой-то сводней. Если Аня узнает, она меня убьёт!»
– Что такое? Вы отказываетесь? – хмурит брови Беркутов.
– Нет, что вы, но мне очень неловко. Дело в том, что я моя подруга… Анна… Она, как бы это сказать… Влюбилась в вас. Случайно. И если я стану вашей невестой на какое-то время, пусть и фиктивной, это может разрушить нашу дружбу. А у меня не так много подруг, чтобы рисковать хотя бы одной…
Смотрю, как брови Демида ползут вверх. Мужик в шоке: не каждый день ему сообщают о влюблённых женщинах.
– И что вы предлагаете? – нервно дёрнув уголком рта, задаёт вопрос орк.
– Предлагаю вам пригласить на роль невесты Аню, ей будет приятно. А я хочу всё-таки деньгами компенсировать вам материальные и моральные издержки? Кое-какие накопления имеются.
Беркутов нервно растирает рукой шею, повернув голову к окну. О чём-то думает. Затем озвучивает своё решение:
– Хорошо, я позвоню Анне. Но если она не согласится, в пятницу будьте готовы поехать со мной.
– Конечно, Демид Давыдович, уговор есть уговор, – улыбаюсь и выскальзываю за дверь.
Теперь надо срочно Аню обработать, чтобы не профукала своего счастья. И я звоню подруге с предложением встретиться…
* * *
В выходные мне всё-таки удаётся остаться дома: Анька с диким восторгом едет к маме Беркутова.
А ко мне является моя родительница, всё с теми же намерениями: помирить с Крайновым.
– Ника, уверяю, ты пожалеешь, если разведёшься с Марком. Такие мужчины на дороге не валяются, – горячо убеждает мама, попивая кофе на кухне.
– Поздно, мама.
– Что поздно?
– Всё – поздно. Мы уже разведены.
Актриса хватается за сердце:
– Вероника, но как же так⁈ Ты должна была простить, ты же женщина!
Зло сверкаю глазами:
– А что, женщина не человек? Тряпка, об которую можно вытирать ноги?
– Послушай, позвони Марку, он тебя простит. Скажешь, что погорячилась, а теперь жалеешь о разводе.
Мне противно даже смотреть на маму, не то, что слушать её бредни.
– Мам, я жалею лишь об одном. О том, что согласилась стать его женой…
Не понятая, оскорблённая до глубины души, она уезжает на такси, а я лелею в душе надежду, что следующий визит состоится нескоро.
Предательство родителей подкосило меня едва ли не сильнее измены мужа…
Главный вывод, который я сделала после произошедших событий: когда в жизни случается беда, ты остаёшься с нею один на один.
Не факт, что близкие тебя поддержат, друзья протянут руку помощи, а жизнь выдаст крепкие опоры и ресурс на преодоление невзгод.
Только ты сама можешь стать себе опорой, родителем и другом. Нельзя надеться на других. Перекладывать ответственность за свою жизнь на чужие плечи.
Чем я думала, когда выходила замуж за Голубева? Смазливый парень, бабник, не имеющий за душой ни копейки. Мне же многие говорили, что он женится на моей московской квартире, а не на мне. И что в итоге?
За своими розовыми очками я не увидела мерзавца, лжеца и ловеласа. Прозрение было слишком болезненным…
Крайнов. Из благодарности решилась на фиктивный брак. Но разве можно заключать сделки с адвокатом дьявола?
Марк изначально не производил впечатления доброго и хорошего человека. Почему же я рискнула своей свободой, ментальным и физическим здоровьем? И к чему это привело?
Я ведь могла остаться калекой, окажись врач, удалявший спираль, менее опытным…
Значит, теперь мне предстоит выстроить свои опоры внутри. Крепко встать на ноги, найти хорошую работу и построить карьеру.
Если и существует лекарство от измен, то это внутренняя женская сила, самоценность, самоуважение.
Не гордыня и снобизм, а чёткое и глубокое понимание своей индивидуальности, неповторимости, привлекательности.
Любовь к себе делает женщину неуязвимой, потому что она никогда и ни с кем себя не сравнивает.
Можно накачать губы, сделать грудь, нарастить ресницы и волосы, но спокойную уверенность, самодостаточность, абсолютную независимость и душевное тепло не купишь ни за какие деньги.
Именно такие женщины меняют мир. И я хочу стать такой…
Мне понадобилось пять лет, чтобы выковать внутри крепкий стержень из стальной воли, гранитной выдержки и непоколебимой уверенности в себе.
Не скажу, что было просто, но я справилась.
После окончания университета продала квартиру в Москве и переехала в Санкт-Петербург. Устроилась на работу помощником нотариуса, а затем сдала квалификационный экзамен и открыла свою нотариальную контору.
Сейчас у меня есть всё, что нужно для счастья: престижная работа, квартира в центре Санкт-Петербурга, стабильный финансовый доход, позволяющий отдыхать в любой точке мира, но нет любимого человека.
Романы на протяжении этого времени, конечно, были, но несерьёзные и непродолжительные.
Мне всё ещё кажется, что я не готова впустить в своё сердце мужчину. И где найти такого, которому можно доверить себя?
Безусловно, третью измену я переживу, потому что у меня есть уже «две прививки».
Да и лекарство от предательства имеется: я сама себе единственный друг, родитель и самый близкий человек.
Но женщина всё-таки создана для семьи и детей. И с годами я ощущаю это всё острее.
Скучаю по той наивной, непосредственной девочке, которой была.
Даже однажды во время поездки в Москву захожу в ночной клуб, где познакомилась с Крайновым.
За стойкой бара стоит всё тот же парень. Но теперь это уже не молодой человек, а мужчина: у некоторых в жизни ничего не меняется, кроме возраста.
– Привет! Я Вероника, помнишь меня? – обращаюсь к молодому человеку с татуировками. Их стало ещё больше.
– Привет! Такую сложно забыть, – облизывает взглядом с головы до ног. Картинка приходится по вкусу. – Вижу, что ты в порядке. Тогда всё обошлось?
– О чём ты? Не понимаю… – делаю глоток мохито и опускаю глаза, чтобы спрятать смятение.
– Когда ты ушла танцевать, мужик из ВИПки показал на тебя троим отморозкам и дал бабла. Похоже, договорился, чтобы они тебя напугали, а он выступил защитником и освободил.
Не первый раз у нас в клубе эту схему проворачивал. Девочки любят героев. Он за твоей сумкой приезжал. Сказал, что с тобой всё ок.
Сглатываю комок в горле. Так вот, оказывается, какой «линии защиты» придерживался Крайнов.
Загонял жертву в ловушку, накачивал страхом, а затем спасал от насилия. Девушка сама падала ему в руки или вешалась на шею.
Боже, какой же я была дурой…
– Со мной действительно всё окей. Спасибо за мохито!
Не хочу больше общаться с этим сомнительным типом. С виду приличный парень, а внутри с гнильцой. Знать, какие дела проворачивают клиенты клуба, и не пресечь этот беспредел… Наверняка получал свою долю за молчание!
Я иду по вечерней улице к своему старому дому. Хочу взглянуть на окна квартиры, в которой жила.
Родители возражали, когда решила продать жильё. Мама считала его «родовым гнездом», но мне было плевать. Хотела подальше от них уехать…
В окнах не горит свет, зато в квартире Соболевского полная иллюминация: и на кухне, и в гостиной, и в спальне.
Решаюсь зайти на минутку. Если честно, я так скучаю по Никите…
Знаю, что после травмы он женился на Алёне, его мама рассказывала.
Молодые жили какое-то время в Кисловодске. У Никиты была там работа, у Алёны – родители, а потом вернулись в Москву.
Достаю ключ от домофона, и он на удивление срабатывает. Поднимаюсь по лестнице.
В моей квартире новая дверь, а вот у Соболевских прежняя. Знакомая. Родная.
Робко нажимаю на звонок. Даже не спрашивая, кто пожаловал с визитом, дверь быстро распахивается, и я от удивления прикрываю рукой рот.
Передо мной стоит Никита. Возмужавший, ещё больше раздавшийся в плечах, с бородой и очень внимательным, наполненным неизречённой мудростью и вселенской тоской взглядом.
– Вертинская. Наконец-то… Думал, уже не дождусь…
Глава 19
Делаю шаг вперёд и падаю в надёжные, крепкие мужские руки. Утыкаюсь носом в мощную грудь, висну на шее друга.
Господи, как же я скучала по нему!
По этому с детства знакомому запаху… По непослушным жёстким волосам… По тёплым, поддерживающим объятиям…
Слёзы непроизвольно скользят по щекам. В носу щекотно и мокро.
Сердце делает в груди восторженный кувырок, но я резко отстраняюсь, спохватившись: где-то рядом может стоять жена Соболевского.
Кажется, Алёна…
– Прости, прости, прости… Забыла, что ты не один, – тараторю, смущённо улыбаясь и вытирая рукавом набежавшие слёзы.
– Брось, – помогает мне раздеться Никита. – Я один. Во всех смыслах.
У меня в голове хаос. Не ожидала увидеть Соболевского. Мечтала, конечно же, но как-то не была готова…
– Знаешь, а я ведь квартиру продала. Переехала в Питер, – перевожу тему разговора.
– Знаю. Твои соседи – настоящие мизантропы, столько времени здесь живут, а мы так и не познакомились.
Возникает ощущение, что Соболевскому тоже не по себе: наши взгляды кричат одно, а вслух мы говорим совсем о другом.
Меня провожают на кухню, ставят чайник, достают из холодильника красную икру, масло. В общем, встречают как дорогую гостью.
Сижу тихо, будто мышь. Никита мечет на стол угощения, а я впитываю в себя его ауру, стараюсь запомнить каждую чёрточку, отмечаю новые морщинки, седину в волосах…
– Давай помогу, – решаю подключиться к работе. Беру нож, нарезаю зерновой хлеб и делаю бутерброды.
Когда чай разлит по чашкам, мы чинно усаживаемся напротив друг друга, и Соболевский напряжённо спрашивает:
– Ну, давай, рассказывай, как живёшь? С кем?
Никита определённо злится на меня. Чувствую. Вот только за что?
– Нормально живу. Работаю. Много работаю, – делаю из чашки глоток обжигающего напитка и понимаю, что в моей жизни кроме работы больше ничего и нет.
Не о такой судьбе я мечтала, но два неудачных замужества поставили крест на желании иметь семью.
Недоверие к мужчинам прошито во мне на уровне ДНК. Каждый раз, когда очередной бойфренд пытался перевести наши необременительные отношения на новый уровень, я красиво уходила в закат, ничего не объясняя.
Ну а о чём говорить?
О том, что берегу своё душевное равновесие?
Что у меня нет запасного сердца, а имеющееся уже латаное-перелатаное?
В рефлексии нет никакого смысла. Объяснения ради того, чтобы меня поняли, забирают слишком много ресурса. А мужская бравада «Я – не такой!» – пустой звук.
Сегодня не такой, а завтра «чёрт попутал», «бес в ребро», «ничего серьёзного, просто спустил пар»…
Спасибо, сыта по горло!
Соболевский смотрит очень внимательно. Он ничего не ест и не пьёт. Трогает ладонью свою бороду. Похоже, она у него недавно и ещё не привык к этой колючке.
– Ника, у тебя кто-то есть? – наконец решается выяснить состояние моей личной жизни.
– Сейчас? Нет. Никого.
Слова даются с трудом. Откуда-то наваливается чувство вины, будто я предала Соболевского.
Что за глупость! Это он сорвался в свои горы, когда мне нужна была поддержка. Обещал помочь, а сам…
– Ты так быстро выскочила замуж второй раз. Я оглянуться не успел, как мать звонит и сообщает: «У Вероники новый муж – известный адвокат». Откуда он вообще взялся – этот Крайнов?
У меня нет никакого желания вспоминать болезненные события прошлого. Да и какие ко мне могут быть претензии? Никита сам женился на своей подружке, о которой забыл сообщить.
– Это был фиктивный брак. Через год мы развелись. А где твоя супруга, позволь спросить?
Что это? Ревность? Меня аж потряхивает при мыслях об Алёне…
– Я тоже в разводе. Надеялся, дурак, прилетишь, когда узнаешь, что я в больнице. Но, видимо, ошибся: принял простую дружбу за нечто бОльшее…
Соболевский горько усмехается. Но я не позволяю взвалить на меня груз вины:
– Я звонила тебе, но трубку брала твоя невеста. Алёна просила тебя не беспокоить. Сказала, что ты ни в чём не нуждаешься. И вообще, посоветовала забыть твой номер.
– Что за глупость? Какая ещё невеста? Мы познакомились только в экспедиции. Я и со скалы-то сорвался из-за неё. Зарекались ведь с мужиками не брать новичков, но эта лиса уговорила. Парни попросили меня за ней присмотреть.
Никита говорит сухо и раздражённо. Ему тоже неприятно вспоминать прошлое.
– Но она же ухаживала за тобой, и вы, в конечном итоге, поженились? – уточняю на всякий случай.
Соболевский ерошит волосы:
– Ника, я из-за неё позвоночник сломал. И она врач. Кто ещё должен был возле меня в больнице крутиться?
А поженились… Поженились тогда, когда я приехал в Москву и увидел тебя с мужем под ручку в дорогой шубе и бриллиантах. Ты улыбалась и что-то говорила ему на ухо. Понял, что мне здесь уже ничего не светит…
Из меня вырывается поток возмущения:
– А ты не обнаглел? Хочешь сказать, что женился назло мне?
Ник резко вскакивает, хватает меня за руку и притягивает к себе:
– Хочу. Тебя, зараза, хочу… И, пока снова не навострила лыжи в загс, получу!
Здоровый медведь легко закидывает меня на плечо и тащит в спальню.
– Никита! У тебя же спина! – бью его руками по упругой заднице.
– Со спиной у меня всё нормально, а вот с головой после двух твоих замужеств большие проблемы: крыша подтекает!..
* * *
Что это была за ночь…
Полная вздохов и криков, звёздных взрывов и стихийных штормов. Мы вместе парили в небесах и сгорали в пламени огненной страсти.
Соболевский клеймил меня поцелуями, хлестал цепями своего желания, заставлял просить о милости.
– Ник, пожалуйста… Ну, пожалуйста… Я больше не могу… – шептала горячими губами и смотрела в его глаза сумасшедшим взором.
Они горели в темноте ответным безумием.
– Ещё! Попроси меня ещё! Назови по имени! – требовал этот негодяй.
И я умоляла, приказывала, просила, чтобы взял…
Присвоил…
Сделал своей…
* * *
Просыпаюсь утром от запаха кофе. Никита гремит на кухне посудой, в окно вовсю светит солнце, а я голая лежу на скомканных простынях.
При воспоминании, чем мы занимались ночью, мои щёки опаляет румянец. Внизу всё болит, в теле звенящая лёгкость, а в голове полный вакуум.
Боже, Соболевский, что ты со мной сделал?
Мне стыдно идти на кухню. Боюсь встретиться взглядом с Никитой. Только вариантов нет: либо я сама выйду из комнаты, либо Соболевский придёт за мной и не факт, что мы не продолжим непотребство.
Натягиваю футболку Ника, что висит на стуле. Она мне почти до колена, так что можно не стесняться.
Затягиваю волосы в узел и на цыпочках иду в туалет, а потом в ванную. Наскоро принимаю душ, чищу пальцем с пастой зубы. Попросить новую щётку у Соболевского, всё равно, что заявить: «Я переезжаю к тебе!»
Чистая, свежая и вконец истерзанная муками совести, захожу на кухню.
На столе разложенная по тарелкам яичница, в небольшом салатнике помидорки черри, поджаренные тосты, сливочное масло, сыр…
Опершись спиной о подоконник и скрестив на мощной голой груди руки, Соболевский пристально смотрит на меня.
Лицо серьёзное, брови нахмурены, зубы сжаты.
Господи, что я сделала не так? Проспала? Завтрак не приготовила? Надела его любимую футболку?..
Мысли бомбят мою самооценку и стремительно опускают её вниз.
– Доброе утро, – в моём голосе явно слышны заискивающие нотки.
Внутри ругаю себя за этот иррациональный страх быть отвергнутой желанным мужчиной.
– Доброе, говоришь? Глянь в окно – эта машина тебе ничего не напоминает?
Я подхожу к Соболевскому и смотрю во двор.
У подъезда стоит чёрный внедорожник. Водительское окно приоткрыто.
В машине сидит Крайнов, курит и смотрит на окна моей старой квартиры.
– Господи, а он что здесь делает? – вылетает непроизвольно.
– Вот и я хотел у тебя спросить…
Никита отодвигает для меня стул:
– Садись завтракать. Ты, наверное, не в курсе, но твой бывший частенько приезжает к нашему дому.
Знает ведь, что ты продала квартиру и уехала, но всё равно дежурит под окнами. И чего человеку дома не сидится? Жена, ребёнок, должен уже успокоиться, только мне ли не знать, какая ты, Вертинская, заноза.
Воспоминания о Марке неприятным осадком царапают сердце. Знаю, что он женился на Арине. Оказывается, она уже ждала ребёнка от Крайнова, когда я их застала вместе. Потому и развернула бурную деятельность, помогая мне с разводом.
У них дочь. Арина стала известным адвокатом, вполне способна конкурировать с супругом, но только ведёт не уголовные, а гражданские дела.
В общем, всё у них должно быть нормально. Только непонятно, что притягивает бывшего в наш двор.
Наверное, как преступника тянет на место преступления, так и ему снова хочется испытать яркие эмоции.
Никита кромсает яичницу и подозрительно поглядывает на меня.
Неужели ревнует? Вот дурачок!
– Соболевский, остынь, ты многого не знаешь.
И я рассказываю ему историю своего второго замужества, болезненного развода и аллергии на брак.
Мой друг… Точнее, мой парень, пару раз порывается выскочить и набить морду Крайнову, но машина уже уехала, а из квартиры Ника я отпускать не хочу.
Мы перебираемся снова в спальню, и Никита рассказывает мне историю своего брака.
Женился из чувства долга. Алёна помогла ему встать на ноги, пройти реабилитацию после травмы, самостоятельно освоила массаж, выучилась на инструктора ЛФК.
Соболевский видел, что девушка его любит, и решил, что одной её любви для счастья будет достаточно.
Не хватило…
Ни счастья… Ни любви… Ни терпения…
Помотались по городам и весям, и в итоге Никита честно признался:
«Прости, но не могу тебя полюбить».
Алёна плакала, просила, умоляла не бросать её. Винила всём меня. Знала, что Соболевский давно неровно дышит в мою сторону, только почему-то от меня скрывал этот факт.
В общем, развелись.
И Никита, как тот самурай, сидящий на берегу реки, включил режим ожидания.
Купил родителям квартиру, а сам поселился в их доме. Вёл занятия в школе скалолазания, руководил своей фирмой «СтойАльп», занимался в тренажёрном зале, чтобы поддерживать спортивную форму, и ждал…
Ждал меня…
Время от времени проверял срок годности на дежурной банке с красной икрой, чтобы накормить меня свежей, когда приду.
Верил, что встретимся…
Что предназначены друг для друга…
Так всё и случилось…
Эпилог
'Существует ли лекарство от измен?
Как обезопасить себя от предательства самого близкого человека?
Что поможет сохранить своё сердце, если беда постучится в ваш дом?' – с этими вопросами я вошла в третий брак.
Как в омут с головой упала, оставив позади сожжённые мосты.
Была ли я уверена в Соболевском на сто процентов? Нет, конечно…
Доверяла ли ему? Пожалуй, да.
Но самое главное то, что я была уверена в себе.
Понимала: не распадусь на атомы, на развеюсь туманной дымкой и не умру от боли, если Никита когда-нибудь выберет другую.
Потому что у себя останусь я. И мой ребёнок – маленькая дочка, плод нашей любви, воплощённый в этом прекрасном создании.
Долго размышляла о том, почему ко мне притягивались мужчины, способные на измену? Откуда такие похожие сценарии?
Работа два года с психологом, копалась в себе.
Теперь понимаю – с самого детства во мне жил страх быть преданной. Я была уверена, что недостаточно хороша для любви, недостойна этого чувства.
И Голубев, и Крайнов преподали мне урок – реализовали мой страх в реальности.
Да, было невыносимо, больно, горько, не хотелось жить…
Но в итоге я стала сильнее и нашла «таблетку» от отчаяния.
Лекарство от измен – это осознание, что предать можешь только ты сам себя.
Когда видишь человека, который тебя не любит, не уважает, не дорожит тобой, и продолжаешь с ним жить, закрывать глаза на неудобную правду, надеяться, что он изменится.
Нет, не изменится…
Изменит – вот это более вероятно.
Все женщины чувствуют, когда мужья им изменяют. Эта функция встроена в нас природой, базовая настройка женской сущности.
Но терпят, отмахиваются, не верят своим чувствам. И тем самым предают себя.
А когда правда «вскрывается», это разбивает им сердце.
Созависимые отношения обречены на разрыв. Это когда мы ищем опору в другом человеке.
В результате и сами становимся недееспособными, и партнёра делаем таким.
Попробуйте опереться всем телом на стоящего рядом стоящего человека: и вам будет неудобно, и ему тяжело.
Стоит «опоре» сделать шаг в сторону – и вы упадёте. Стоит вам резко выпрямиться – и уже она потеряет равновесие.
Гармоничный союз возможен только между самостоятельными, самодостаточными людьми.
Если эта связь разрывается – вы не теряете фундамент. Твёрдо знаете, что крепкое основание из уверенности в себе, самоценности, достоинства позволит заново выстроить то, что разрушилось.
Скорее всего, с другим человеком…
* * *
Три года спустя…
Компромисс – вот правильное слово для описания основы моего третьего брака.
Любовь, страсть, влечение – всё это тоже присутствует, но нам постоянно приходится искать компромисс, чтобы обоим было комфортно в новом союзе.
Не помню, кто сказал: «Счастливый брак – это когда люди дают ЖИТЬ друг другу».
Правильно на сто процентов.
Не ущемляют свободу, не загоняют в рамки, не начинают перевоспитывать.
Соболевский ценит всё то, чего я добилась и кем стала. Я тоже принимаю Никиту таким, какой он есть.
И нам очень хорошо вместе.
Нику пришлось продать квартиру в Москве и переехать ко мне в Питер. На деньги от продажи недвижимости мы купили дом за городом.
Соболевский открыл филиал своей компании в Северной столице, в Москве посадил управляющего, но периодически мотается туда.
Я честно отсидела дома с дочкой два месяца, а затем вышла на работу. Часы работы нотариальной конторы установила так, чтобы оставлять малышку с няней максимум на три-четыре часа. Дальше вахту принимает Никита. До моего возвращения «папина дочка» Натуся не слезает с его рук.
И, кажется, я больше ничего не боюсь.
Верю своему мужу.
Верю в своего мужа.
Но больше всего я верю в СЕБЯ!
Это и есть лучшее лекарство от измен – быть верной себе и крепко стоять на ногах, как бы ни штормило житейское море…
8.03.2025
