Текст книги "Лекарство от измен (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

Постепенно. Осторожно. Просчитывая каждый шаг и обдумывая слетающие с губ фразы, замечаю оттепель в отношениях с помощниками мужа.

Арина и Тарас, видя, что их шеф не выделяет меня, а наоборот, заваливает работой и спрашивает строже, чем с них, проникаются сочувствием.

Ребятам невдомёк, что на работе Крайнов меня показательно песочит, а дома мы разбираем ошибки. Он очень подробно рассказывает, как надо было сделать, выделяет важные нюансы и хвалит за успехи.

Мой муж – прошаренный манипулятор и тонкий психолог. Выбранной тактикой он добился того, что коллеги приняли меня в коллектив и даже стали оказывать посильную помощь. При этом как Карабас Барабас дёргает за нужные ниточки, и мы танцуем. Я для него вообще как открытая книга: за короткое время изучил От и ДО.

При этом Марк чувствует, когда перегибает палку, и тут же сменяет гнев на милость.

Мой папа восхищается Крайновым, мама считает, что мне с мужем сказочно повезло.

Супруг часто выводит меня в свет. Благодаря Марку, я научилась спокойно себя чувствовать в любом обществе: и на светских приёмах, и в компаниях его клиентов.

А клиенты, как вы понимаете, у Марка Каримовича весьма специфические. Не низшего звена уголовники, а представители верхушки криминального мира Москвы.

Крайнов старается меня особо не светить перед такими людьми, берёт на встречи Арину или Тараса. Но когда ребята были заняты, пару раз приходилось и мне сопровождать босса.

Эти встречи проходят в самых разных местах. Подобные люди не заходят в нашу контору с центрального крыльца. Некоторых мы вообще ни разу не видели.

Наоборот, Марк ездит к ним в СИЗО, в vip-кабинки ресторанов, на конспиративные квартиры, в закрытые клубы и даже в баню…

Когда я первый раз услышала от супруга, что у него сегодня встреча с клиентом в сауне, у меня случился разрыв шаблона. Ну не похож Крайнов на завсегдатая банных комплексов!

Из спиртного предпочитает изысканное вино, в качестве развлечения – концерты органной музыки и балет. Носит вещи известных брендов и костюмы, сшитые на заказ. Раз в неделю посещает салон, два раза – тренажёрный зал и один раз бассейн.

При этом он не выглядит каким-то метросексуалом. Наоборот, от Крайнова веет мужественностью и силой. В нём сочетаются властность и разумность, грубость и нежность, поверхностность и глубина.

Мужчина, сотканный из противоречий. Не перестаю им восхищаться, уважать и бояться.

Да, да, бояться…

Одни только разговоры о предохранении едва не сделали меня седой.

Я поставила внутриматочную спираль и вечером сказала об этом мужу.

Что тут началось!

Марк одним движением скинул со стола наш ужин, схватил куртку, ключи от машины и куда-то уехал.

Естественно, всю ночь я не спала. Тряслась под одеялом, как осиновый лист. Он вернулся в пять утра, пропахший женскими духами, потный и пьяный.

Даже не подумал принять душ. Скинул с себя одежду и завалился в кровать.

Когда Крайнов стал похрапывать, я очень осторожно попыталась встать и перейти на диван в другую комнату, чтобы хоть немного вздремнуть. Утром на учёбу, а у меня голова чугунная.

Но Марк резко встрепенулся, прижал меня рукой к себе и прорычал в ухо:

– Лежать, тварь! Команды вставать не было!..

До самого рассвета я смотрела в окно и утирала бегущие слёзы. Не пыталась больше сбежать.

Каждая клеточка в теле тряслась от страха. Я не знала, в каком состоянии он проснётся и что будет дальше.

Кому были адресованы эти слова: любовнице, с которой он провёл половину ночи, или мне? И как после этого заниматься с ним сексом? А он ведь потребует…

На утро полупьяный Крайнов встал в отвратительном настроении. Выпил таблетку от головной боли, бутылку минеральной воды и пригвоздил меня к стене фразой:

– Вытащишь спираль, родишь мне сына, а потом катись на все четыре стороны!

Я всё ещё не верила в его план, но на всякий случай начала принимать ещё и таблетки…

И вести себя с Марком тихо и ровно.

Чувствую: пока я послушная, покладистая, спокойная, Марк балует меня, холит и лелеет. Но стоит мне заикнуться о свободе, попросить развод или вспомнить о Никите, как на меня обрушатся громы и молнии.

Особенно если речь пойдёт о моём друге…

Никита позвонил мне сам через две недели после моего разговора с Алёной. Хорошо, что я сидела с девочками в университетской столовой.

Едва увидела, от кого звонок, бросила обед и вышла из помещения. Там было слишком шумно.

– Ника, привет! Прости, что долго не звонил. Представляешь, куда-то пропал твой номер из списка контактов. Хорошо, что телефон твоей мамы сохранился, она мне продиктовала заново. Как ты там, малышка?

Рада слышать друга, но его здоровый энтузиазм и это обращение «малышка» как-то не вяжутся с обстоятельствами.

Он лежит в больнице, собирается жениться на Алёне. Я тоже замужем…

– Здравствуй, Никита. Я тебе звонила после несчастного случая, разговаривала с твоей девушкой. Она просила больше вас не беспокоить, – безжалостно сдаю Алёну. Пусть Соболевский донесёт до этой ревнивой курицы, что друзья у парней могут быть и женского пола.

Ник смеётся:

– Да, Алёнка строга! Она здесь как надзиратель за мной присматривает. Не знаю, что бы я без неё делал?

Лично я ничего смешного не вижу. Какая-то фря запретила мне звонить самому близкому и единственному другу.

– Значит, вы давно вместе? – выдавливаю из себя, превозмогая боль в груди.

– Нет, она случайно в нашей группе оказалась. Решили, что доктор нам не помешает, вот и прихватили с собой.

– Доктор и правда, не помешал… – горько замечаю. – Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи?

– Да всё нормально, Ник. Лежу в Бурденко, отдельная палата, парни нашли спецов, подлатали меня. Потихоньку стаю и хожу. Говорят, мне ещё повезло. Правда, теперь в спине пара металлических пластин и штифтов, но это мелочи, – продолжает веселиться Соболевский.

– Лучше расскажи, как ты? Прости, что не помог тебе с Голубевым. Проблема как-то решилась? Не стал у твоей мамы спрашивать. Не знал, в курсе она или нет.

Раз у друга такое хорошее настроение, он точно не в курсе моего замужества.

Никита каким-то приглушённым, бархатным голосом добавляет:

– И ещё я очень соскучился по тебе. Можешь ко мне приехать?

Я едва не падаю с подоконника, на который забралась во время разговора.

«Приехать? Он серьёзно? А его Алёна не порвёт меня от ревности на кусочки? Да и что я скажу Крайнову?»

Собираюсь с силами, поднимаю глаза к потолку и глотаю внутри слёзы разочарования, обмана, горечи.

Мне так не хватает Соболевского…

Сейчас сидела бы с ним рядом на диване и жаловалась, как я морально устала быть всё время хорошей, заглядывать в рот мужу и выполнять его желания…

– Никита, я снова вышла замуж, – обрушиваю на Соболевского неудобную, ненужную ему сейчас правду. Но по-другому было бы нечестно.

На том конце долго молчат. Мне кажется, Ник принимает мои слова за розыгрыш.

– Замуж? За кого? У тебя же никого не было, когда я уезжал? Это что, шутка?

– Не было. А потом появился. Прости, Никит. Я желаю тебе счастья с Алёной, но, наверное, будет лучше, если мы прекратим общение, – сжигаю все мосты, чтобы не было дороги назад.

– Кому лучше, Вертинская? В какое дерьмо ты там опять вляпалась? – не сдерживаясь, орёт Никита.

А я малодушно нажимаю отбой и заношу его номер в чёрный список.

Резать по живому больно. Но будет ещё больнее, если ковыряться в ране время от времени…

Время несётся стрелой, выпущенной из лука вечности.

Неделя летит за неделей. Я сную между тремя локациями – универ, офис, дом – и не замечаю ничего вокруг.

Но однажды выхожу из учебного корпуса, ловлю на щеке солнечный луч и слышу рядом капель. Оказывается, пришла весна!

И если год назад я бы запрыгала от радости, захлопала в ладоши, позвонила бы Валерке и сказала: «Голубев, вечером мы идём гулять!», то сейчас я тяжело вздыхаю.

Мне ещё несколько месяцев жить в клетке. Пусть в золотой, но от этого не менее ненавистной.

Крайнов душит меня своим контролем, ревностью и любовью. Таскает за собой в командировки, а потом добывает липовые справки для универа, чтобы не поставили прогулы. Требует отчёт о каждой минуте, проведённой без него.

Приставил ко мне водителя с машиной, который забирает после занятий и отвозит в адвокатскую контору. Утром в университет меня доставляет муж.

Я устала. Сильно. Смертельно.

Мне хочется поскорее вырваться, и я считаю дни до окончания нашего договора с господином адвокатом.

О том, что он может меня не отпустить, стараюсь не думать.

Крайнов одержим мной. Он не совсем здоровый человек, это и без специалистов понятно. Марк моментально впадает в бешенство, если ему что-то не нравится. Причём, я вижу, как ему трудно сдерживать себя, чтобы не ударить человека или не броситься крушить мебель.

Наблюдала, как на дороге его подрезала машина. Другой бы спокойно поехал по своим делам, а этот двадцать минут гонялся по Москве за обидчиком, потом вытащил его из салона и повозил лицом по капоту. Парень наверняка даже не понял, за что ему прилетело.

Я сидела в машине и тряслась, боялась слово сказать.

Но муж выплеснул гнев и снова превратился в спокойного, рассудительного человека. Удивительная метаморфоза…

В сексе Марк неутомим. Он мучит меня в постели, пока не добивается оргазма или его имитации. Его желание во всём выглядеть лучшим не позволяет мне толком расслабиться.

Крайнов постоянно проверяет телефон, совершенно не стесняясь делать это на моих глазах:

– Ты жена известного адвоката. Я должен быть в курсе, с кем общаешься, и не появилось ли у тебя новых сомнительных знакомых.

Он мне не доверяет.

И правильно делает.

Потому что я готовлю пути к отступлению, когда всё закончится.

Знаю, расстанемся мы нехорошо.

Крайнов – злопамятен и мстителен, как говорят знающие его люди. Кто обидит господина адвоката, тот долго не проживёт.

Не сам накажет, так благодарные клиенты-уголовники помогут.

Марк подозрителен и часто выходит из себя, стоит мне заговорить о своём будущем. Жизни, в которой ему нет места…

В один из вечеров, когда солнце садится за крыши высоток и окрашивает небо алыми красками, а я наблюдаю у окна закат, муж подходит и обнимает меня со спины.

Трогает губами затылок, а затем не приказывает…

Просит…

– Ника, давай ты завтра удалишь спираль. Я хочу от тебя ребёнка.

Этот ровный голос, кокон ласковых сильных рук, тепло его груди не могут меня ввести в заблуждение.

Понимаю: если соглашусь, то ребёнок станет той верёвкой, которая навсегда привяжет меня к Крайнову. Муж никогда не отдаст мне наследника.

Испуганно сжимаюсь, потому что не знаю реакции, которая последует на мои слова:

– Марк, извини, я не хочу рожать. И у нас ведь фиктивный брак, мы скоро разведёмся.

Сильные нежные руки вмиг приобретают свойства стали, подхватывают меня и бросают на диван. А потом здоровая разъярённая туша наваливается сверху.

Налитые кровью глаза, бисеринки пота на лбу и бешено бьющаяся жилка на шее: у мужа очередной припадок ярости.

– Не будет никакого развода. Неужели ты этого ещё не поняла? Запомни, я своё никогда и никому не отдаю!

А дальше…

А дальше начинается ад.

Зверь, вырвавшийся наружу и уверенный в своей безнаказанности, творит страшное.

Мои крики и его рычание сливаются в звуковую дорожку хоррора.

Мои обломанные ногти, синяки на бёдрах, расцарапанная шея Мрака – картинки из фильма ужасов.

После пережитого кошмара лежу в разорванном халатике, сжавшись в комочек, и оплакиваю свою самую большую в жизни ошибку.

Какой же я была дурой, когда согласилась на этот брак…

Муж возвращается из ванной, несёт с собой какую-то пластиковую коробочку, садится рядом:

– Прости. Ты вывела меня. Не надо больше так делать. И я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Чувствую укол в бедро и медленно проваливаюсь в вязкую темноту. Хочу закричать, но язык не ворочается.

Слышу как сквозь толщу воды, что муж с кем-то разговаривает по телефону:

– Павел Соломонович, приезжай. Возьми с собой инструменты, она спит.

«Что он хочет со мной сделать? Продать на органы?» – проплывает мысль и растворяется в лекарственном мороке.

Утром я просыпаюсь в спальне одна.

На тумбочке испачканная кровью внутриматочная спираль, показательно уложенная доктором на белую стерильную салфетку.

Мрак добился того, что ему было нужно…

Глупо было надеяться, что он успокоится…

Крайнов – опасный психопат…

Глава 11

Кое-как соскребаю себя с кровати. Каждое движение отдаётся болью внутри. Согнувшись в три погибели, бреду в ванную.

Между ног саднит, там сыро. Провожу рукой по ластовице трусиков и замечаю кровь.

Господи, что Крайнов со мной сделал?

Вспоминаю его звонок по телефону. Конечно, сам он извлечь спирать не мог, тут явно действовал специалист. Но даже если я обращусь в суд, как смогу доказать факт медицинского вмешательства?

Выход один: поехать на бюро судебно-медицинской экспертизы. Что будет потом – неважно. Надеюсь, папа сможет защитить меня от этого психопата.

Достаю из упаковки новую гигиеническую прокладку. Глотаю очередную утреннюю таблетку и запиваю водой из крана. Контрацептивы спрятаны среди женских принадлежностей. Пока муж о препаратах не знает – не будет искать.

Каждый шаг вызывает боль внизу живота. Голова тяжёлая, словно по ней ударили кувалдой.

Что он мне вколол? Надо сдать кровь на содержание запрещённых веществ, транквилизаторов и препаратов для наркоза.

Осматриваю свои руки. Вижу едва заметный синячок на вене и след от шприца. Мне ещё что-то вводили…

Чувствую, как сверху грозовым облаком висит паника. Ещё несколько минут, и она обрушится истеричным дождём, который превратит меня в сопливое, мокрое, обессиленное создание.

Надо взять себя в руки! Нельзя терять ни секунды, освидетельствование – мой основной козырь в суде.

В спальне медленно переодеваюсь. Чтобы натянуть колготки, приходится сесть на кровать и наклониться. Это движение провоцирует резкую боль в животе.

Я вся с ног до головы покрываюсь холодным пОтом. Руки дрожат, накатывает слабость. Тело умоляет о милосердии и просит уложить его в постель.

Даю себе десять минут передышки, чтобы немного успокоиться и вернуть силы.

Смогу ли я вообще иметь детей после доктора-коновала, так варварски растерзавшего мой организм?

Почти сорок минут уходит только на то, чтобы одеться. Теперь нужно найти паспорт, вызвать такси.

Документ лежит в сумке, кошелёк на месте, а вот телефона нет. Вспоминаю, куда вчера могла его положить.

Держась за живот, передвигаюсь по комнатам, выдвигаю ящики, в которые Крайнов мог со злости смахнуть гаджет.

Через час, перерыв всё вокруг, приходится признать: телефон исчез.

Ладно, попрошу кого-нибудь из прохожих вызвать мне машину.

От слабости тошнит. Постоянно останавливаюсь, делаю паузы, чтобы переждать приступы головокружения.

Этого зверства я Крайнову не прощу! Он не человек, а настоящий монстр.

Как я вообще могла с ним связаться?..

Наконец, я одета, сумка в руке, во второй ключи. Открываю замок на входной двери и толкаю её вперёд. Дверь не поддаётся: то ли её заклинило, то ли моих сил не хватает, чтобы открыть.

Толкаю ещё раз. И ещё… Не открывается. Даже малейшего движения нет.

Что за ерунда?

Догадка посещает меня внезапно, и это ещё один удар по моему самолюбию: Крайнов закрыл дверь на верхний замок, ключа от которого у меня нет.

Я растоптана, изувечена, заперта…

Жалкая жертва, согласившаяся на сделку с самим дьяволом.

В квартире установлены камеры на случай ограбления. Марк наверняка сидит в своём кабинете и наблюдает за мной. Стоит мне начать колотить в дверь и звать на помощь, как он приедет первым, скрутит меня и отправит в психушку.

Страшный человек… Синяя Борода…

Я долго сижу на пуфике в прихожей. Мне жарко в пальто, но сил раздеться просто нет.

Смотрю на свои опущенные руки и не знаю, как мне выпутаться из этого дерьма. Прав был Соболевский, я опять вляпалась. Да так, что теперь унести бы ноги живой…

Никиту в это впутывать нельзя – он нездоров, и бодигарды Крайнова запросто могут превратить его в инвалида или вовсе убить.

Рассказать папе? У него слабое сердце, горькая правда и чувство вины запросто доведут до приступа.

Пойти в полицию? Связи Крайнова не оставят мне ни малейшего шанса получить там помощь.

Значит, надо просто принять правила игры и ждать удобного случая.

Марк когда-нибудь совершит ошибку, и я буду готова ею воспользоваться…

Муж возвращается домой только поздним вечером. Не знаю, намеренно он так надолго оставил меня в одиночестве или его что-то задержало на работе.

Как всегда, выглядит безупречно: белая рубашка с расстёгнутым воротом, идеально сидящий на фигуре костюм, дорогие часы. Даже не портит картину выступившая к вечеру на подбородке щетина и слегка растрёпанные волосы.

Красивый зверь. Привлекательный жестокий самец. Дориан Грей в своём обманчивом образе.

Я лежу на кровати и читаю книгу. Кровотечение почти остановилось, но живот всё ещё болит.

Крайнов заходит в спальню, снимает пиджак и неспешно, на публику расстёгивает запонки.

– Как провела день, дорогая?

Я молчу. Внутри бушует ненависть, но страх разозлить Марка сдерживает порыв грубо ответить.

Муж снимает рубашку, затем брюки, достаёт из шкафа чистое полотенце. Бесшумно обходит кровать и садится на край с моей стороны.

– Ника, ты же понимаешь, что сама во всём виновата? – откладывает мою книгу на тумбочку и заглядывает в глаза. – Меня огорчает, что ты до сих пор не усвоила – перечить бесполезно. Будешь послушной, и твоя жизнь превратится в рай. Дом, любящий муж, семья, дети – разве не об этом мечтает каждая девушка?

Вот вроде правильные слова говорит, смотрит снисходительно и нежно, а я мёрзну от этого взгляда. Покрываюсь коркой льда и сжимаюсь в колючий комочек.

– Любящий муж не сделал бы с женой того, что сделал вчера ты, – тихо роняю и вытираю слезинку на виске.

– Малышка, я понимаю, что ты злишься. Но как по-другому было заставить тебя удалить спираль? Я ведь требовал, просил, говорил, что люблю тебя и хочу ребёнка…

Марк подносит к губам мою руку и ласково целует пальцы.

– Боюсь, что после вмешательства твоего доктора у меня вряд ли будут дети. Кровотечение шло весь день, и живот болит, что указывает на воспаление. Я могу стать бесплодной, – шокирую супруга возможными последствиями его поступка.

Крайнов бледнеет, хмурит брови и подбирается, подобно хищнику перед прыжком.

– Это правда? Мне сказали, что всё прошло хорошо. Процедура простая и осложнения исключены.

Кажется, я первый раз вижу Марка таким испуганным. Он резко встаёт, уходит в комнату и звонит по телефону:

– Павел Соломонович, срочно приезжай! Если с моей женой что-то случится, ты не только распрощаешься с работой, но и с жизнью.

Марк быстро переодевается, забыв о дУше. Затем берёт меня на руки и несёт на диван в комнату. Стелет на стол чистую, белую простынь.

Наблюдаю за его действиями и трясусь как осиновый лист. Ледяная рука страха сжимает горло, становится трудно дышать.

«Что ещё они хотят со мной сделать? Боженька, пожалуйста, пусть этот доктор не доедет до нас. Пусть Марк увезёт меня в больницу, а оттуда я смогу сбежать…»

Молюсь про себя и вытираю рукавом халата бегущие слёзы.

Крайнов поднимает меня и усаживает к себе на руки. Качает как ребёнка, гладит по спине, целует волосы.

– Детка, сейчас приедет доктор и осмотрит тебя. Это хороший врач. Плохого я бы близко к тебе не подпустил. Потерпишь чуть-чуть, ладно?

– Марк, пожалуйста, не надо… Мне будет больно… Я не хочу… – тихий плач переходит в рыдание.

Утыкаюсь лицом в футболку мужа и продолжаю выть:

– Пожалуйста, отвези меня в больницу. Там анализы, узи, а здесь что? Только визуальный осмотр?

Муж колеблется. Он понимает, что в больнице у врачей появятся лишние вопросы.

– Тшшшш, малышка. Всё нормально будет. Если доктор скажет в больницу – поедем обязательно.

Слышу, как бешено стучит сердце Крайнова. Этот псих и правда переживает за меня. Какая-то больная, ненормальная любовь…

Звонок интеркома прерывает наш разговор. Марк осторожно укладывает меня на диван и идёт открывать дверь.

Затихаю. Поздно плакать. Надо посмотреть, что там за врач. Возможно, муж его шантажировал, и я смогу намёками попросить доктора отправить меня в больницу.

Хотя для медика это тоже будет приговор…

В комнату входит седой мужчина в очках. Лет шестьдесят, профессорская бородка, очень умные глаза.

Здоровается со мной, ставит на стул дорогой кожаный саквояж, наверняка изготовленный на заказ. Достаёт белый халат, шапочку, маску, надевает на себя, а затем отправляется в ванную.

Марк сидит со мной рядом и держит за руку.

– Давай, малыш, ложись. Доктор тебя осмотрит, потом будем решать, что делать дальше, – как ребёнка ласково уговаривает муж.

– Марк, не надо. Давай «скорую» вызовем. Я боюсь… – цепляюсь за него и не даю встать.

– Ника, это очень хороший доктор. Поверь.

Крайнов прав. В квалификации врача я быстро убеждаюсь. Павел Соломонович очень внимательно меня расспрашивает, осторожно трогает, затем смотрит на столе.

Весь стыд куда-то исчезает, когда речь заходит о здоровье. Крайнов стоит рядом и держит меня на руку.

«Наверное, он и при родах будет так стоять и контролировать процесс», – появляется мысль.

Врач снимает перчатки, гладит меня по ноге, показывая, что осмотр завершён.

– У вас всё в порядке, Вероника Николаевна. Просто менструация совпала с удалением ВМС. В первый день месячных довольно сильно может болеть живот и кровотечение бывает обильным. Я выпишу вам обезболивающие.

Муж перекладывает меня со стола на диван и с подозрением смотрит на доктора:

– Это точно неопасно? Воспаления нет?

– Марк Каримович, не в моих интересах вводить вас в заблуждение. Надеюсь, через несколько месяцев вы с женой приедете ко мне рожать. Буду рад принять вашего первенца, – улыбается врач.

А я ничего не понимаю толком. Как этот человек может улыбаться? Он же против моей воли удалил спираль?

Неужели господин адвокат так запудрил ему мозги, что профессор поверил в благородство возложенной на него миссии?

Когда врач уходит, я встаю и перебираюсь в спальню. Через пару минут муж приносит стакан воды и таблетку:

– Выпей, это снимет боль.

– Марк, что ты ему сказал? Почему известный врач на дому удалил спираль и не видит в этом ничего противозаконного? – пытаюсь докопаться до правды.

Супруг без всякого стеснения хвастается очередной манипуляцией:

– Сказал, что ты до панических атак боишься клиники и гинекологического кресла. И я обещал, что тебе удалят спираль во сне, ты даже ничего не почувствуешь. Любой каприз за наши деньги, милая!

Оказывается, врач, такой же заложник извращённых нравственных понятий моего мужа, как и я.

Жаль себя. Жаль доктора. Заранее жаль ребёнка, что родится у подобного папы. От меня или другой женщины – неважно.

Кого воспитает Марк с такими жизненными установками?

Такого же монстра, как и он сам…