Текст книги "Лекарство от измен (СИ)"
Автор книги: Ольга Гольдфайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 12
Наша сексуальная жизнь становится похожа на войну в постели. Крайнов каждый раз применяет разную стратегию и тактику, пытаясь убить сразу двух зайцев: доставить мне удовольствие и зарядись своим семенем.
Больше не хочу имитировать оргазм. Оказывается, для настоящей разрядки женщине нужно не привлекательное, накачанное мужское тело, а кое-что другое.
Душевная связь, доверие партнёру, полное расслабление и наличие чувств.
Чувства к мужу у меня имеются, но не те, что способствуют сексуальному удовлетворению.
Марк психует, впадает порой в отчаяние, но продолжает свою битву за любовь. Верит, что лёд растает и моё сердце примет мужчину таким, какой он есть.
И полюбит…
– Ника, у тебя нет другого выхода, – периодически убеждает господин адвокат. – Либо ты полюбишь меня и станешь образцовой женой, либо…
– Да, да, дорогой, я в курсе: «Так не доставайся же ты никому!» Это из «Бесприданницы», но суть одна и та же.
Крайнов позволяет мне небольшие колкости в свой адрес. Он понимает, что виноват и этим заглаживает вину: даёт мне возможность слить агрессию.
А так я по-прежнему под его контролем почти двадцать четыре часа в сутки. Но от этого не перестаю мечтать о свободе. Понемногу снимаю наличку с карты и прячу её в доме у родителей.
Мама с папой, конечно, не в курсе…
Летний отпуск мы проводим на Сейшельских островах. Отдельная вилла, минимум персонала, завораживающие закаты и тёплые воды Индийского океана.
Казалось бы, я должна быть счастлива: рядом красивый, умный, любящий мужчина; мы живём почти в раю; каждое утро супруг приносит мне в кровать диковинные цветы, сладости и ароматный кофе.
Но меня тошнит от подобной заботы и лицемерной игры в счастливую пару.
И нет – это не токсикоз. Я по-прежнему принимаю противозачаточные таблетки, которые прячу в гигиенических прокладках.
Надобность вести календарь «красных дней» отпала, потому что муж поставил приложение на свой телефон. Он лучше меня знает благоприятные для зачатия дни и время овуляции. Сам покупает мне витамины, следит, чтобы не пропускала приём, кормит продуктами, повышающими фертильность.
Вот только регулярность цикла каждый месяц доводит Крайнова до бешенства, и он напивается, как только у меня начинает болеть живот.
Горячее желание господина адвоката получить от меня наследника граничит с манией.
После отпуска он уложил меня в клинику к тому самому Павлу Соломоновичу.
Вердикт врача был однозначным: «Никаких проблем с репродуктивной системой у Вероники Николаевны нет. Отсутствие беременности – чисто психологическая история. Надо расслабиться и перестать думать о желаемом результате, тогда всё получится».
Вот только меня результат устраивал, о чём, кажется, начал догадываться Крайнов. Он видел, что я совершенно не переживаю по поводу отсутствия детей.
Марк стал ещё мягче и внимательней, а через пару месяцев заикнулся об ЭКО.
До окончания нашего договора и расторжения «фиктивного брака» осталось всего двенадцать недель…
Осенью у Марка на работе начинаются неприятности. Никто мне ничего конкретно не говорит, но я вижу, как все суетятся, замолкают, когда вхожу в кабинет, бросают в мою сторону тревожные взгляды.
Сотрудникам запрещено обсуждать при мне какие-то моменты, и это раздражает.
Арина вообще от меня бегает. Стоит мне зайти в «буфетную», где мы собираемся на кофе, как она сразу уходит. Есть стойкое ощущение, что девушка избегает меня.
Вроде были нормальные отношения, а тут девчонку словно подменили.
Тарас гораздо проще. Когда я попыталась прощупать почву и начала задавать неудобные вопросы, он сразу отрезал:
– Ника, меньше знаешь – крепче спишь. Не всякая информация добавляет душевного равновесия.
На этом наше общение завершилось, Тарас вернулся к своим делам.
Крайнов часто куда-то уезжает, меня с собой в командировки не берёт. Он усилил охрану, теперь и меня, и его сопровождают серьёзные молчаливые парни. Для моей расшатанной психики это дополнительное напряжение.
– Марк, когда это закончится? – как-то вечером спрашиваю мужа. Только что нам установили дополнительную бронированную дверь в квартиру.
– Ты о чём, дорогая? – держит меня за наивную дурочку Крайнов.
– О том, о чём ты не хочешь мне говорить. Я ведь вижу, чувствую, что тебе грозит опасность. Пойми, мне ещё страшнее от того, что не понимаю, насколько всё серьёзно.
Муж сидит на диване и неторопливо цедит виски. Глаза красные от постоянного недосыпа. Исполнив супружеский долг, Марк уходит в кабинет работать. Я даже не знаю, спит ли он вообще. Просыпаюсь, когда муж уже уехал на работу.
Присаживаюсь рядом, кладу руку супругу на бедро.
Мышцы Крайнова моментально напрягаются, становятся каменными. Он почти в шоке. Я никогда не касаюсь его добровольно. Только если просит или требует.
Марк тут же накрывает мою руку своей ладонью.
– Думал, никогда этого не дождусь. Неужели ты переживаешь за меня? Я тебе стал небезразличен? – горькая улыбка растягивает губы.
Замечаю морщинки на лбу и в уголках глаз, редкие пока седые волосы в чёрных волосах. Усталость сквозит в каждом движении, повороте головы, опущенных уголках рта, но господин адвокат никогда не показывает слабости и не умеет просить помощи.
Мне жалко этого человека. Увы, но полюбить Крайнова я не смогу.
Лучше ему отпустить меня, а себе найти другую женщину.
Сегодня ко мне неожиданно пришла мысль: «Если мужа убьют, я стану свободна!»
И она совсем не шокировала. Не вызвала стыда или вины.
Напротив, почувствовала внутри какую-то надежду. Именно это стало откровением.
Оказывается, я превратилась в циничное, жестокое существо.
Точнее, не превратилась, а Марк сделал меня такой…
Пигмалион вылепил свою Галатею…
Ещё полгода замужества, и она пойдёт дорогой Екатерины Медичи.
Марк Каримович даже не подозревает, какое чудовище создал…
В один из дней во время лекции в аудиторию заходит крупный сутулый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.
– Добрый день! – здоровается со студентами и преподавателем.
Стремительным шагом подходит к нашему Вениамину Платоновичу, специалисту по гражданскому праву и, вытянув вперёд руку, показывает ему корочки:
– Следственный комитет Российской Федерации. Мне нужна Крайнова Вероника Николаевна.
Александров подслеповато щурится, протирает очки и оглядывает аудиторию в поисках моей персоны. Я сижу в третьем ряду, и когда мы встречаемся взглядами, преподаватель даёт добро:
– Вероника, вы можете покинуть занятие.
Складываю ноутбук, закидываю в сумку тетрадь и ручку, отправляю в задний карман джинсов телефон.
Мужчина открывает передо мной дверь, и уже в коридоре я задаю интересующие меня вопросы:
– Кто вы и по какому делу?
Комитетчик ещё раз достаёт из внутреннего кармана корочки и быстро тыкает ими мне в лицо. Снимок похож, печати есть, но проверить подлинность документа в таких условиях невозможно.
– Капитан Рогов. Вы должны проехать со мной, на месте вам всё объяснят, – чеканит мужчина и аккуратно трогает меня за спину, направляя вперёд.
От его прикосновения по телу бегут мурашки. Всё внутри меня противится этой поездке.
Я знаю, что у мужа какой-то «головняк», так что вызов в СК РФ – вполне вписывается в парадигму происходящих событий, но интуиция сигналит об опасности.
Марк – хороший учитель. За время работы у него в конторе я многому научилась. В частности, он всегда повторял:
– Ника, дьявол скрывается в деталях. Обращай внимание на мелочи.
И сейчас мне эта наука приходилась.
Когда «капитан» показывал своё удостоверение, из-под манжеты рубашки на секунду показался хвостик татуировки. Мой взгляд зацепился за этот факт, и появилось сомнение: «В такую структуру, как следственный комитет Российской Федерации, вряд ли возьмут человека с татуировками».
Второй уликой, выдающей сомнительный статус представителя органов, была походка. Если в аудитории он постарался идти быстро, ровно, почти строевым шагом, то сейчас расслабился и ссутулился, начал немного покачиваться. Так ходят люди, которые долгое время провели в тюрьме.
И третий факт, убедивший меня в том, что мужчина выдаёт себя за другого человека, была грязь под ногтями на правой руке, очень похожая на оружейное масло.
Возможно, человек чистил оружие и не смог отмыть руки. Но мне не верилось в такие совпадения.
Внешне я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдать намерение сбежать.
Голова в режиме GPT-чата ищет и просчитывает варианты побега. Проходя мимо туалета, торможу:
– Простите, можно я заскочу на пару минут. Неизвестно, как долго со мной будут беседовать, да и лекция длилась почти два часа…
«Капитан» останавливается и хмуро на меня смотрит. Сомневается, стоит ли отпускать. Я ставлю ноги крестиком, даю понять, что могу сделать в машине лужу.
– Оставьте сумку и телефон, у вас есть три минуты, – разрешает «добрый дядя».
– Хорошо, спасибо.
Достаю из кармана телефон, кидаю в сумку и передаю комитетчику.
В туалете сразу бегу к окну. Второй этаж, решёток нет, пластиковый стеклопакет. Смотрю вниз: под окном небольшой сугроб тающего на солнце снега. Возможно, он покрыт коркой льда, и тогда от перелома меня вряд ли что-то убережёт.
Но иного выхода нет и надо прыгать. Хорошо, что я сегодня надела мягкие замшевые челси. Сапоги на каблуках пришлось бы снять: в них ни прыгнуть, ни убежать.
Сердце колотится так, будто только что вернулась с пробежки. А марафон мне ещё только предстоит. И наверняка это будет бег с препятствиями по пересечённой местности.
Открываю окно, забираюсь на подоконник и, глубоко вдохнув холодный воздух, прыгаю вниз.
Приземление выходит так себе. От пяток до макушки тело простреливает боль. Ощущение, что под ногами бетон, а не снежное толстое покрывало. Ударяюсь копчиком обо что-то твёрдое, перед глазами вспыхивает звёздный фейерверк.
Я по колено в снегу. Он, зараза, сверху твёрдый как камень, и лишь внутри присутствует некоторая рыхлость.
Выбираюсь, кряхтя и держась за поясницу. Окна туалета выходят во внутренний двор, и мне нужно поскорее убраться отсюда. Причём подальше от центрального входа, ведь там есть камеры и где-то рядом припаркована машина комитетчика.
Бегу, прижимаясь к зданию. Вижу в заборе из железных прутьев щель, в которую я смогу проскользнуть. Спасибо студентам, что смогли немного развести в стороны прутья. Еле протискиваюсь бочком и слышу из окна крик:
– Вероника Николаевна, остановитесь!
«Ага, пара сек и я возвращаюсь».
Мой конвоир смотрит в окно, но сам не рискует прыгать. Понимает, что в щель за мной ему не пролезть, не та комплекция.
Что есть духу бегу подальше от универа. Рядом торговый центр, и я устремляюсь туда. В толпе легко затеряться.
Перебегаю дорогу, уворачиваясь от сигналящих машин. Какой-то мужик опускает окно и обкладывает меня трёхэтажным матом. Согласна, заслужила, но искать переход у меня нет времени.
В ТЦ поднимаюсь на эскалаторах на самый верхний этаж. Забегаю в бутик женского белья и прошу девочку продавщицу дать мне позвонить.
– Пожалуйста, всего на пару минут. Мне срочно нужно позвонить мужу!
Она протягивает телефон, глядя в мои испуганные глаза. Я обхожу прилавок и приседаю, чтобы меня не было видно через стекло витрины.
Набираю номер Марка, который он заставил меня вызубрить наизусть. Я-то думала Крайнов издевается, а вон оно как оказалось…
Трубку берут после первого гудка:
– Да, Ника, слушаю.
– Марк, за мной пришли в универ. Мужчина представился сотрудником СК. Я сбежала, сейчас в торговом центре «Эскада» на четвёртом этаже в отделе нижнего белья. Мне продавщица дала телефон позвонить.
– Понял, скоро буду. Передай ей трубку.
Протягиваю телефон владелице. Девушка осторожно подносит его к уху:
– Слушаю. Юля. Да, да, я поняла. Хорошо. Конечно.
Что там говорил Крайнов, мне было неслышно, но Юля стала чётко выполнять его распоряжения.
– Ника, пойдёмте в подсобку, я спрячу вас в коробку до приезда мужа. Отдел закрою на перерыв и уйду в соседний. Вы пока посидите тихо.
Благодарно киваю.
В подсобном помещении Юля быстро перекидывает товар из большой коробки в упаковки поменьше. Я забираюсь внутрь и сворачиваюсь улиткой. Может это и лишнее, но лучше перестраховаться. Неизвестно, сколько человек бросилось меня искать.
– Я коробку закрою, вам будет чем дышать. Сверху несколько небольших пустых коробок поставлю. Хорошо?
– Молча киваю. Зубы стучат, адреналин шарашит, руки и ноги трясутся. Закрываю глаза и стараюсь представить себя семилетней. Вспоминаю, как мы с ребятами играли в прятки и я сидела в шкафу.
Твержу про себя как мантру: «Мне не страшно! Мне совсем не страшно!»
Надеюсь, Крайнов найдёт меня первый. Не хотелось бы попасть в руки уголовников, имеющих претензии к господину адвокату…
Глава 13
Не знаю, сколько проходит времени. Эта скалярная величина в замкнутом картонном пространстве изменила свои свойства. Когда я слышу голос мужа, мне кажется, что прошли сутки, не меньше.
– Ника, ты здесь?
Руки и ноги затекли в неудобном положении. Мне кажется, что самостоятельно ни за что не вылезти из заточения.
Отвечаю тихо. Боюсь, что меня ещё кто-нибудь услышит:
– Марк, я здесь!
Крайнов быстро убирает нагромождение на моём картонном ящике. Жмурю глаза от яркого света, когда муж открывает коробку.
Он протягивает руки, бережно подсовывает их под меня и поднимает:
– Смелая моя девочка! Я так тобой горжусь! Испугалась, малышка? Всё хорошо, моё сокровище. Его поймали. Больше нам ничего не угрожает.
Марк прижимает меня к себе и выносит из помещения. Обхватив его руками за шею, начинаю громко и некрасиво реветь.
Накопившееся напряжение и гормоны стресса выплёскиваются бабской истерикой.
Муж целует мои мокрые глаза и щёки, проходит мимо прибежавших с ним охранников и идёт к лифту.
– Может, я сама пойду? – спрашиваю сквозь всхлипы.
– Своя ноша не тянет. Тем более, такая ценная, – улыбается муж.
У меня в груди расцветает огненный цветок. Горячий и чувственный, закалённый болью и страхом, напитанный благодарностью и восхищением.
Сквозь висок просачивается простая и ясная мысль:
«Мой муж – монстр. Но это мой монстр. И от опасностей мира только он может меня защитить».
С этого дня наша жизнь меняется. Я смотрю на Марка совершенно другими глазами.
Кто или что сделало его таким – мне неважно. Другим он не станет. В его профессии, наверное, невозможно остаться нормальным человеком.
Как позже выяснилось, Крайнов отказывался защищать интересы криминального авторитета, связанного с торговлей детьми.
У Марка были принципы, и он брался далеко не за все дела. Считал, что некоторым зверям место только в клетке.
Ему предлагали большие деньги, уговаривали, запугивали и не придумали ничего лучше, как шантажировать, похитив жену.
К счастью, мне повезло сбежать…
Мысль, что мне придётся прожить всю жизнь с господином адвокатом, перестала быть такой уж ненавистной.
Марк любит меня, оберегает, балует…
И я даже подумываю перестать пить контрацептивы, когда происходит ещё одно событие, поставившее на нашем совместном будущем крест.
На время сессии Марк отпускает меня с работы. В офис я не хожу, готовлюсь к экзаменам дома. Чтобы лишний раз меня не отвлекать, муж работает допоздна.
В один из дней после консультации в универе еду к родителям. Мама приболела, вот я и решила её проведать. Застала родительницу за лепкой пельменей.
– Мам, у тебя же температура вчера была. Ты почему не в кровати? – напускаюсь с порога.
– Ника, не шуми. Я устала лежать, уже бока болят. Мне легче. Папа вчера на рынок ездил, партой телятины купил, вот и решила пельмешками его побаловать. Ты же знаешь, как он любит.
Моим родителям повезло, они до сих пор любят друг друга и нежно заботятся.
– Папа придёт и расстроится: вместо того, чтобы отдыхать и лечиться, ты на кухне торчишь, – выговариваю маме.
– А мы ему скажем, что это ты приготовила. Давай мой руки и садись помогать, – быстро находит решение проблемы мамуля.
Часа два мы заполняем морозилку домашними полуфабрикатами. Потом отвариваем свежие пельмени на ужин. Когда приходит папа, долго сидим за столом. Вижу, что родители по мне соскучились. Так тепло и спокойно, как в детстве.
Мы болтаем, смеёмся, и я спохватываюсь только в девять часов, что мне пора домой. Спешно собираюсь. Лихорадочно вспоминаю, какие продукты есть в холодильнике, чем буду кормить Марка.
Если возвращается поздно, то ему достаточно лёгкой закуски и пары глоткой коньяка или виски, чтобы снять напряжение. А потом он переходит к самому древнему и приятному способу разрядки…
Пока одеваюсь и вызываю такси, из кухни выходит мама:
– Ника, я положила в контейнер салат, тебе нужно будет только заправить. Во втором контейнере пельмени. Они успели немного замёрзнуть, но как приедешь домой, сразу отправь в морозилку.
– Спасибо, мамуль! Ты чудо! – целую маму и обнимаю папу на прощание.
Когда ищу в машине кошелёк, замечаю, что на ключнице нет ключей. Петелька порвалась, и ключи где-то выпали. Похоже, я их потеряла.
У родителей их нет, я ничего не доставала из сумки. А вот в универе запросто могла выронить. Надо позвонить на вахту. Возможно, уборщицы уже нашли мою пропажу.
Мы проезжаем мимо офиса Марка, и я вижу, что в его кабинете горит свет. Значит, муж ещё работает. Прошу водителя выпустить меня поблизости. Зайду за Крайновым и вместе поедем домой.
На входе киваю охраннику и быстро прохожу по коридору. Боюсь, что пельмени в контейнере растают и спрессуются в липкий комок.
В приёмной пусто, помощники ушли домой. Конечно, какой им резон сидеть до полуночи с трудоголиком шефом.
Распахиваю дверь кабинета господина адвоката и замираю.
Перед глазами всё плывёт. Огненный цветок в груди осыпается пеплом.
У меня дежавю. Кажется, я снова умираю…
Думала, что так больно мне уже никогда не будет.
Но оказалось, что некоторые вещи в нашей жизни могут повторяться.
Снаряды падают дважды в одну воронку, люди регулярно наступают на одни и те же грабли. А в моей судьбе с завидным постоянством изменяют мужья…
Смотрю на голый зад мужа, толкающийся между стройных женских ног. Девица лежит на столе и стонет, как актриса дешёвого порнофильма.
Лица мне не видно, муж заслоняет собой картинку.
– Не помешала? – спрашиваю ядовито, пряча за сарказмом боль.
Марк оборачивается, его глаза расширяются, он спешно натягивает штаны и отходит от стола, закрывая спиной любовницу.
– Вероника? Ты что здесь делаешь? – хриплый запыхавшийся голос выдаёт нервозность.
– Да вот, заехала вас пельмешками покормить, дорогой супруг. Налепила намедни, думала, вы тут с голоду помираете. А нет… Вам его уже удовлетворили…
Несу какую-то ахинею, потому что в голове красный туман. Бешенство заливает глаза кровью. Хочется разорвать зубами плоть, растерзать когтями этих двоих.
Марк движется ко мне, ступая мягко и медленно, боясь спугнуть.
Делаю шаг в сторону и с размаху отправляю пакет с пельменями в сексуальную нимфу, сидящую на столе и застёгивающую на себе блузку.
И только в этот момент узнаю в жгучей брюнетке Арину. Она перекрасила свои рыжие волосы и наколола гиалуронкой губы, пополнив популяцию московских уток. Подозреваю, ради предпочтений босса.
Но это уже неважно…
Пакет с контейнерами описывает дугу и впечатывается в нос Арины.
«Бросок был снайперским. Браво, Вероника Николаевна!» – подбадриваю себя.
Вой девушки пронизывает барабанные перепонки и Крайнов отвлекается от моей персоны.
На белую блузку помощницы ручьём льётся кровь.
– Она мне нос сломала!!! – вопит «жертва харассмента».
Господин адвокат достаёт из кармана брюк чистый носовой платок, прикладывает к лицу Зориной и помогает ей запрокинуть голову назад, чтобы остановить кровь.
У меня нет никакого желания наблюдать за трогательной заботой моего мужа о слабой и беззащитной перед лицом обманутой жены любовнице.
Покидаю пошлую сцену и ухожу, громко закрыв за собой дверь. Ставлю точку в отношениях с Крайновым.
Меня никто не догоняет. Обидно. Марк мог бы сделать вид, что ему не плевать на мои чувства. Да пошёл он!..
Двигаюсь по улице, смотрю на поредевший в вечернее время поток машин, грустно ухмыляюсь и смахиваю проскакивающие слёзы.
Сокрушаюсь и жалею себя мысленно:
'Вторая измена… Второй развод…
Вы серьёзно?
Что со мной не так?
Я же почти полюбила этого козла! Готова была родить ребёнка, терпеть властные закидоны, жить с ним долго и счастливо…
Какого хрена?.. Чего ещё ему не хватало?..'
Знакомая боль величиной с чёрную дыру появляется в моей внутренней вселенной. Она засасывает в себя все эмоции и чувства, замораживает рецепторы, ставит на паузу желание жить.
Я снова чувствую внутри пустоту и холод, пронизывающий каждую клеточку.
Куда податься? Ключей нет, значит, в квартиру Крайнова мне не попасть. Ключи от своего жилья лежат у родителей. Значит, придётся вернуться к ним.
Мама, конечно, сразу увидит, что я не в порядке. Материнское сердце не обмануть.
Ну и ладно. Расскажу всё, как есть. Родители обязательно встанут на мою сторону, до развода поживу у них.
Придётся искать хорошего адвоката.
Не думаю, что Марк так просто меня отпустит. Но кто решится выступить против Крайнова? Где взять безумного смельчака?
Мысли путаются обрывками нитей, всё больше погружая меня в отчаяние.
Кажется, что паутина лжи господина адвоката крепко связала меня по рукам и ногам. Лишь надежда на то, что мама и папа поддержат, придаёт сил.
Но как же жестоко я ошибаюсь в близких людях…
У родителей я появляюсь в десять вечера. Папа смотрит телевизор, мама уже легла спать.
– Ника, что случилось? – встречают меня в прихожей тревожными взглядами.
Не хочу разводить долгие беседы, обсуждать случившееся. Устало скидываю сапоги, раздеваюсь и прохожу мимо них в свою комнату.
– Крайнов изменил, я развожусь, – бросаю по пути.
Здесь всё так же, как было, пока я жила с родителями. Белая глянцевая мебель, пушистый розовый ковёр, воздушная вуаль на окне и точечная гирлянда, свисающая до пола между складками.
Смотрю на себя с напольное зеркало. Глаза красные, но сухие. Все слёзы по очередному козлу выплаканы, смысла разводить сырость больше не вижу.
Кожа бледная, румяна и остатки тонального крема не скрывают обескровленную поверхность. Горе никого не красит…
Удивительно, но ещё три месяца назад я бы обрадовалась, застукав Крайнова на горяченьком. Осторожно сняла бы компромат на телефон и предъявила запись в суде. Нас бы быстро развели, и никакие надуманные истории Марка о неземной любви не помогли бы сохранить брак.
А сейчас я расцениваю измену, как огромное горе в своей жизни. Мне больно, горько, просто невыносимо, что Марк предпочёл мне другую женщину.
Зачем? Ну зачем я пустила его в своё сердце? Поверила, что смогу быть с ним счастлива?
В комнату входит мама. Она держится руками за ворот халата, стягивая на груди полы, вся какая-то потерянная, съёжившаяся, маленькая…
– Ника, может, это неправда? Марк Каримович так любит тебя, заботиться… Ты бы не торопилась, дочка…
От этих слом моментально срывает крышу. Разворачиваюсь к своей «надежде и опоре» и почти ору:
– Мама! Я застала его, трахающим другую бабу? По-твоему, мне не следует верить глазам? Или у Марка появился брат близнец? В Москву пожаловал Болливуд, и они просто снимали новый фильм?
Мама прикрывает уши руками и растерянно лепечет:
– Не кричи, пожалуйста. Возможно, он просто сорвался. Уверена, случившемуся есть какое-то объяснение.
Качаю головой и обнимаю себя за плечи.
– Мам, ты СЕБЯ слышишь? Какое объяснение? «Проходил мимо. Смотрю, голая баба лежит на столе. Дай, думаю, присуну…» – иронично и зло выговариваю родительнице.
Чувствую, как дёргается глаз. До нервного тика довели, родственнички…
– Ладно, доченька, ты расстроена и устала. Ложись спать, поговорим утром.
Мама обнимает меня, целует в щёку и уходит.
Я подхожу к окну, раздвигаю вуаль и смотрю на огни ночной Москвы. Улицы светятся, пульсируют огни вывесок – Moscow never sleeps…
А в моей душе темнота. Мрак разрушил остатки светлого, что ещё хранилось во мне после первого развода.
Какой я стану, пережив войну с Крайновым, одному Богу известно.
Если останусь жива, конечно…
В дверь тихо стучат, и в комнату заходит папа. Вижу его отражение в оконном стекле.
Он обнимает меня рукой за плечи, встав рядом, и продолжает мамину риторику.
– Вероника, знаешь, таким сильным мужчинам как Марк порой свойственно ошибаться. Они играют в слишком серьёзные игры, чтобы придавать значение случайным интрижкам. Я думаю, вам завтра нужно поговорить и всё обсудить.
'Парадокс: рассчитывала обрести поддержку у самых близких людей, а они меня медленно добивают…
Как же тяжело пережить тройное предательство…'
– Пап, а ты маме изменял? Высокая должность, большая ответственность, постоянный стресс. Как снимал напряжение? Позволял себе маленькие слабости? – поворачиваюсь к отцу и смотрю в глаза.
Он не пытается спрятаться от моего взгляда. Похоже, родителю не в чем признаваться, либо он научился профессионально скрывать правду.
– Ника, подобные вопросы имеет право задавать только жена. А ты моя дочь, не переходи границы, – в голосе слышится предупреждение.
Но и у меня потихоньку растёт второй ряд зубов, медленно превращаюсь в акулу:
– А тебе не кажется, что границу нарушил ты, обсуждая наши интимные проблемы с Марком? Я приняла решение и не собираюсь его менять. Завтра уеду в свою квартиру, раз так сильно вам мешаю.
Не знаю, ощущает ли отец мою дрожь, но внутри меня колотит от возмущения.
Я не понимаю, как такое может быть? Почему родители защищают чужого мудака, а не своего единственного ребёнка?
'Папа, где твоя мужественность? Нормальный отец должен навалять гуляке-зятю, оторвать ему яйца и завязать узлом член. А ты пытаешься оправдать измену, обесценить мои чувства и сшить белыми нитками разорванную ткань семейного бытия.
Как мне с этим жить дальше, зная, что за спиной у меня никого нет?
Не на кого опереться. Некому в жилетку поплакаться.
У меня есть только я.
И хрен кому я ещё доверю своё израненное сердце…'
А дальше…
Дальше мантра: «Стоять! Бороться! Не сдаваться!» станет для меня ежедневной утренней и вечерней практикой.
Ведь я останусь один на один со свирепым, хитрым и сильным хищником, не планирующим терять свою добычу…
