Текст книги "Скандал, развод и Новый год (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21.

Следующий день – пятница, и Егор даёт мне выходной, чтобы подготовиться к регистрации.

Отправляюсь в салон красоты, привожу себя в порядок: маникюр, педикюр, эпиляция…

При мысли, что завтра лягу в постель с практически незнакомым мужчиной, потряхивает. Не думала, что способна на столь безумные поступки.

Как у нас всё случится? Будет ли Егор нежным или, напротив, сразит меня своим натиском? А вдруг мне не понравится? Что, если от него будет как-то неприятно пахнуть или мы не подойдём друг другу в «анатомическом» плане? Что у него там в брюках и какого размера?

Всё-таки я дура. Надо было хотя бы «тест-драйв» провести…

Но минуты сливаются в часы, и к назначенному времени я внешне готова, но внутренне растеряна и напряжена.

Паника накрывает волнами, я уже бутылочку ново-пассита выхлебала, а толку никакого. Трясусь как в лихорадке…

В дверь звонят. Максим и Марина на дополнительных занятиях, после ухода стилиста я осталась в квартире одна.

Открываю и вижу Егора с двумя букетами. Мне льстит, что он не забывает о Марине.

Мужчина застывает на минуту, вглядываясь в моё лицо.

– Лера, твой Вадик – идиот, – выносит вердикт моему бывшему мужу.

– Почему? – пытаюсь уловить логику, но пока не понимаю, к чему эта фраза.

– Потому что такую красавицу упустил. И поделом ему, недоумку. Спасибо, как говорится, что место освободил. Дай им Бог счастья и детишек побольше.

– Егор, он, между прочим, выбрал твою дочь, – напоминаю Баринову.

– Да, да, я в курсе. Анжелика, конечно, симпатичная, но, прямо скажем, умишком не блещет, а характер и вовсе не подарок. Посмотрим, насколько Столетова хватит. Всё, душа моя, поехали, как бы нам не опоздать. Кстати, а где детишки?

Он только сейчас заметил, что в квартире, кроме меня, никого нет.

– У них английский в субботу и спортивные секции, не захотели пропускать, – непринуждённым тоном вру жениху.

На самом деле мы вчера всё обсудили: дети сказали, что не хотят присутствовать на регистрации. Я их решение приняла и даже выдохнула с облегчением.

Что хотите, думайте, но мне стыдно за этот скоропалительный брак. Как я в него вляпалась и сколько он по времени продлится, даже не представляю.

И вроде не считаю себя мстительной стервой, но мысль, что стану своему бывшему мужу тёщей, греет невероятно.

Он мне причинил достаточно боли, будет справедливо, если я ему немножко испорчу жизнь.

На регистрации присутствуем только мы вдвоём и фотограф. После торжественной части едем на фотосессию. Она проходит в студии и разных красивых локациях за городом.

Я понимаю, почему Баринов женится быстро и тайно. Ни он, ни я не были бы рады толпе журналистов и гостей. Поэтому мы играем в шпионов и нервно оглядываемся, не гонятся ли за нами папарацци.

А вечером…

А вечером Егор привозит меня в небольшой уютный загородный отель. Мы заказываем ужин, и муж кормит меня клубникой со сливками и шоколадом, заставляя запивать этот изысканный десерт шампанским.

Я понимаю, что Баринов просто пытается меня напоить и расслабить. Он видит мою нервозность и хочет помочь снять напряжение.

Пропускаю момент, когда мужчина начинает слизывать с моих губ сливки.

– Ммм, как вкусно! Моя сладкая ягодка, – мурлычет и сцеловывает шоколад и клубнику.

Потом спускается к шее, гладит руками мою спину, трогает грудь, а у меня всё кружится перед глазами. Чувствую только горячие руки, требовательные губы и обжигающее дыхание.

Мне всё нравится. Меня буквально размазывается от этой нежности и твёрдого желания, что упирается в бедро.

Баринов дёргает вниз молнию на моей спине и нетерпеливо стаскивает платье.

– С самого утра мечтал об этом моменте.

Он окидывает меня взглядом шальных блестящих глаз и расстёгивает свою рубашку, будто ему не хватает воздуха.

– Лерка, ты космос. Засосала меня, как чёрная дыра, и выхода обратно нет. Хочу тебя до звёздочек в башке.

А дальше начинается настоящий ураган. Егор налетает на меня с неистовой силой и окунает в океан своей страсти.

Я пылаю вместе с ним. Умираю и рождаюсь заново в его умелых руках. Сгибаюсь тонкой берёзкой и стелюсь мягкой весенней травой под порывами этой необузданной стихии.

Мы не спим до самого утра. Баринов открывает во мне такие грани, о которых я даже не подозревала.

А в девять утра меня будит звонок телефона. На дисплее фотография дочери, у них что-то случилось.

– Да, Мариша! – в тревоге отвечаю.

Егор тоже проснулся и смотрит на меня озабоченно.

– Мам, тут такое дело… Папа вернулся. Ты скоро домой приедешь? Он не знает, что ты не ночевала. Я сказала, что в магазин ушла, – шепчет дочь, прикрывая рукой трубку.

У меня ощущение, что я падаю с кровати.

Похмелье? Шок? Бессонная ночь так сказывается на организме?

– Буду через час, – резко бросаю в трубку и вскакиваю с кровати. Надеюсь, на ресершене мне вызовут такси.

Баринов недоумевает:

– Лер, ты куда?

– Егор, извини, мне надо домой. Там муж приехал… – лихорадочно соображаю, что надеть, ведь в номере только свадебное платье.

– Лера, какой муж? Ты за мной замужем, уже забыла? – пытается вернуть мне разум.

– Да, да, ты тоже муж. Но там старый муж, а ты – новый. Я разрулю и вернусь через пару часов, – скороговоркой выдаю свой план и решаю надеть рубашку Баринова под шубу. Дома быстренько халат переодену, а он и в пиджаке доедет.

– Никуда я тебя отпущу, – встаёт у двери Егор, сверкая передо мной своим мощным голым торсом.

– Лучше отойдите, Егор Борисович, – накидываю шубу, надеваю белые туфли и хватаю телефон.

– А то что? – свирепеет Баринов, широко расставляет ноги и скрещивает руки на груди.

– А то я за себя не отвечаю…

Новоиспечённый супруг грозно сдвигает брови к переносице, делает шаг ко мне и стаскивает шубу.

– Снимай мою рубашку и надевай платье, – отдаёт приказ.

– Егор, оно свадебное, – сопротивляюсь как могу. Но силы не равны – Баринов вытряхивает меня из одежды и мне ничего не остаётся, как подчиниться. Не голой же ехать, в самом деле…

Ворчу недовольно:

– Меньше суток замужем, а ты на меня уже руку поднимаешь.

– Лера, запомни раз и навсегда: «разруливать» проблемы в семье буду я, потому что я мужик. А ты – женщина, поэтому тихо сиди за моей спиной и не отсвечивай, когда самцы выясняют, кто сильнее и выше по статусу, – отчитывает меня.

Ладно, я не настолько глупа, чтобы злить хищника, поэтому затыкаюсь.

Баринов вызывает машину, и через час мы уже входим в квартиру. Причём он забирает у меня из рук ключи и открывает дверь сам.

На звук в коридор выходит Столетов. Он в тонком свитере и джинсах, куда-то исчез весь лоск и стремление следовать за модой. Непонятная стрижка, мешки под глазами, серый цвет лица, щетина. В целом вид довольно потасканный. Несколько месяцев вдали от столицы – и такая разительная перемена в облике.

– Доброе утро, Егор Борисович, а вы какими судьбами? – язвит мой бывший муж, обращаясь к Баринову.

– А что, дорогой зять, ты не рад меня видеть? – не уступает в сарказме наш шеф.

– Честно признаюсь, в растерянности. Выходной день, а вы к моей жене в гости приехали. Странно это…

Столетов перекатывает желваки и почёсывает рукой свой небритый подбородок.

Егор же помогает мне снять шубу и между делом делится с Вадимом своей радостью:

– Так это теперь моя жена, Вадик. Мы с Лерой вчера расписались, можешь нас поздравить.

– Вот как?.. – Столетов багровеет и не может сдержать свой гнев. – Значит, отослали меня подальше, чтобы моё место занять? Как-то неспортивно, Егор Борисович. Нечестно, что ли…

Бывший понижает голос и практически цедит слова сквозь зубы. Суёт руки в карманы, чтобы мы не заметили, как он сжимает кулаки. Ему определённо хочется врезать начальнику по лицу.

Но хватает ума понять, что Баринов мощнее, старше и опытней, мимо спортзала не проходит и кто выйдет победителем в схватке – большой вопрос.

Я разглаживаю руками свадебное платье. Мне неловко стоять перед Вадимом в таком виде. Чувствую себя предательницей, падшей женщиной, отвратительной матерью.

Егор снимает пальто и задаёт Столетову главный вопрос:

– Ты чего вернулся-то, Вадик? Увольняешься или за вещами приехал?

Ответ бывшего бьёт меня под дых:

– За детьми приехал. После развода они будут жить со мной. Завтра заберу документы из школы и вечером улетим.

Я зажимаю руками солнечное сплетение. Там словно бомба взорвалась и превратила мою диафрагму в неподвижный железный купол. Не могу сделать вдох, грудная клетка горит огнём, сердце пытается выпрыгнуть и спастись от пожара.

– Что? – с моих губ срывается полухрип-полустон.

«Господи, неужели дети встали на его сторону? Предпочли жить с отцом и Ликой, а не со мной и Егором?»

Липкий пот покрывает плечи, я пытаюсь взять себя в руки и не могу. Спасает Баринов:

– Вадик, а ты с чего решил, что дети хотят жить с тобой? В нашем большом доме и с личным водителем им будет гораздо удобнее.

Егор обнимает меня за талию и подталкивает в комнату. Мы проходим мимо Столетова.

– Всем привет! – здоровается Егор. – Макс, Марина, мы с мамой решили, что нам всем вместе будет гораздо просторнее жить в загородном доме. У каждого из вас появится своя комната. Ремонт сделаем на ваш вкус. Там можно держать домашних животных. В школу и на занятия вас станет возить водитель на машине.

Затем смотрит на Вадика:

– Думаю, ваш папа не будет против, если он действительно вас любит и желает вам счастья.

Столетов выглядит растерянным. Понимает, что против аргументов Егора у него ничего нет. Служебное жильё в холодном далёком городе, новая школа, отсутствие друзей…

Но упрямство заставляет его гнуть свою линию:

– Простите, Егор Борисович, но я думаю, что мои дети не продадутся за материальные блага и уедут со мной. Марина, я прав?

Он впивается глазами в дочь и ждёт от неё ответа. Я готова растерзать Столетова за эту гнусную манипуляцию.

Баринов тоже пошёл нечестным путём, но он не родной отец, ему простительно пренебречь чувствами подростков. А Вадим должен понимать, что делает. Откажись дети с ним ехать, и будут чувствовать себя предателями, продажными тварями с грязной совестью.

Так нельзя…

Нельзя лишать детей матери, родной школы, дома, друзей, родного города…

Выхожу вперёд и заслоняю спиной дочь. Обращаюсь к Вадиму:

– Я не отдам тебе детей. Собирай вещи и уезжай. У вас с Ликой скоро родится малыш, постарайся стать ему хорошим отцом.

Напоминаю бывшему мужу о его грехе. Он не в том положении, чтобы качать права и диктовать свои условия.

– Мы с Ликой расстались, она сегодня вернулась домой…

Глава 22.

Оглушительная тишина…

Теперь я знаю, что это такое. Я словно нахожусь под толщей воды и не слышу ни единого звука.

Что он сказал? Расстались с Ликой?

Значит, дети теперь действительно могут поехать к отцу, потому что он один.

Марина точно его пожалеет. А Максим… Максим станет разрываться между мной и Столетовым. Но у меня теперь есть Егор, а у Столетова нет никого, поэтому сын может отправиться за сестрой. Туда, где трудно…

Я обхватываю себя руками за плечи и сажусь на диван.

Баринов не меньше меня ошарашен. Он присаживается рядом и не знает, что делать: то ли со мной остаться, то ли ехать домой и поддерживать дочь. Представляю, в каком она состоянии…

– Почему вы расстались? – холодным ровным тоном задаёт вопрос Столетову.

– Не сошлись характерами, – усмехается мой бывший. – Вы же знаете, как это бывает: чужой город, неустроенный быт, отсутствие комфорта, я всё время на работе… Лике было скучно и тяжело, поэтому она предложила расстаться.

– Точно она предложила? – продолжает пытать шеф.

– Точно, точно, можете у неё спросить. Так что, Марина, ты со мной? – гад заглядывает через моё плечо и обращается к дочери.

– Да, пап, я еду с тобой. Максим пусть сам решает, – слышу сзади резкий, высокий голос дочери.

Он пронзает меня насквозь металлической дробью. Превращает внутренности в кашу. Убивает предчувствием невосполнимой потери.

«Если и Макс согласится уехать, я просто умру…» – приходит в голову простая и правдивая мысль. Она меня совершенно не пугает.

Знаю, что не смогу жить без своих детей. Не представляю, как Вадик столько времени не видел и не слышал их…

Плечо мне подставляет сын.

– А я останусь с мамой, так будет справедливо, – уверенно заявляет Макс.

– Как хочешь, – роняет Столетов и кивает дочери. – Собирай свои вещи, мы едем в гостиницу.

Баринов встаёт с дивана и пытается вразумить Марину:

– Мариш, послушай…

Я трогаю его за плечо:

– Не надо, Егор. Она взрослая девочка.

Не хочу больше никаких разборок и сражений. Пусть половина моего сердца отправится к северным снегам, но я верю, что она вернётся. Я буду ждать этой встречи.

– Мариш, я помогу тебе собраться, – иду в спальню и холодными, негнущимися руками достаю из шкафа свой красный чемодан.

Мне кажется, что он окрашен моей кровью. Она невидимо сочится, унося минуты, дни, месяцы жизни…

Но мне нечем закрыть рану. Дочь ещё не уехала, но уже не рядом…

Не со мной…

В спальню входит Егор:

– Лер, я тогда съезжу домой, посмотрю, как там Лика. Если что – сразу звони. Ладно?

– Хорошо, – равнодушно роняю.

Нет сил на слова, на эмоции, я экономлю энергию, чтобы выдержать смертельный разрыв.

– Ты в порядке? – Баринов заглядывает в глаза, взяв меня за плечи.

– Да. Ты мне сейчас не мешай, пожалуйста, надо ничего не забыть. Марина едет далеко, если что-то важное оставит – придётся высылать почтой… – умоляю Егора.

Хочу, чтобы он скорее ушёл.

Баринов сейчас, как инородное тело в нашем пространстве. Мне кажется, как только он исчезнет, всё снова встанет на свои места.

Я не чувствую Егора своим.

Да, меня к нему тянет, он мне нравится, но в минуты беды хочется быть рядом с близкими, родными, любимыми…

Господи, зачем я согласилась на эту свадьбу. Не выйди я замуж, Марина осталась бы со мной…

Кажется, уже ничего не исправить. Дочь уедет с отцом, а я буду двадцать четыре на семь ждать её звонков, сообщений, терзать Максима, не звонила ли сестра…

Ладно. Нельзя показывать Столетову, как мне плохо. Он воспользуется этим и начнёт манипулировать.

Чтобы не сойти с ума, надо дать себе определённый срок, так психика сможет выдержать грядущее напряжение.

Например, месяц. Дочь поживёт у Столетова месяц, а потом я её верну. Поеду туда и заберу. Выкраду, если это потребуется…

Не смогу сама – подключу Егора. Думаю, он мне не откажет.

Переодеваю халат, выношу чемодан и ставлю рядом с Вадимом. Тот зависает в телефоне, Максим делает вид, что занят уроками.

Марина выгребает из своего стола учебники и тетради. Менять школу в середине года – и глупость, и стресс. Но если она так решила… Пусть…

Открываю шкаф с вещами детей и, аккуратно сворачивая, укладываю одежду дочери. Держу в голове, что там, куда она едет, очень холодно.

– Вадим, надо купить ей тёплый пуховик и шапку. Или шубу тёплую. Там у вас наверняка продаются, – обращаюсь к бывшему мужу.

– Купим, – бурчит он, не отрывая взгляда от телефона.

– И обувь какую-то. В тоненьких сапожках она будет мёрзнуть, – продолжаю наставлять.

– Лера, я не совсем идиот. Куплю всё, что нужно, – повышает голос Столетов.

– Наверное, надо забрать карточку из поликлиники. Завтра в школе зайди в медицинский кабинет, возьми оттуда карту, там все прививки отмечены.

Столетов поднимает на меня глаза. Смотрю на растерянного Вадика и понимаю, что он не готов к той ответственности, которую на себя берёт.

Он ведь и в школе был всего один раз – первого сентября, когда дети в первый класс пошли. На все собрания, мероприятия ходила я. Вадик ни классного руководителя не знает, ни директора.

Но назвался груздём – полезай в кузов. Придётся теперь думать о завтраках и ужинах, научиться готовить для любимой дочери, потому что она любит по утрам поспать.

Контролировать выполнение уроков. Нанимать и оплачивать репетиторов, дополнительные занятия, кружки. Возить её туда, если самой будет сложно добираться.

Заботиться о чистой одежде, узнавать, с кем дружит, чтобы в плохую компанию не попала. С учителями и родителями быть в контакте, следить за электронным дневником и родительским чатом…

«Ох, Вадик, Вадик… Ты ещё не знаешь, что тебя ждёт…» – мысленно сокрушаюсь.

И даю бывшему шанс передумать. Без потери внутреннего достоинства сделать шаг назад:

– Вадим, я тебя прошу, если почувствуешь или узнаешь, что там слабая образовательная программа, нет кружков, проблемы с хорошими репетиторами по английскому или Марине не подойдёт климат, позвони мне. Я приеду и заберу, верну её в школу. Не делай дочь заложницей наших проблем. Не ставь крест на её будущем. Плохо сдаст ЕГЭ – будут проблемы с поступлением. Мы же оба хотим только хорошего для неё?..

Столетов принимает мою подачу. Мне кажется, я даже слышу благодарность в его голосе:

– Лер, ты не волнуйся. Если что, я тебе позвоню. Ты только меня из чёрного списка убери, а то до тебя не дозвониться.

– Хорошо, – послушно киваю.

Вадик мнётся, а потом предлагает:

– А может, со мной? На хрена тебе этот Баринов? Я же знаю, ты с ним не из-за денег. Мне насолить хотела, признавайся?

И я понимаю, что этому козлу вовсе не дочь нужна и важна. Это очередная манипуляция, шантаж, попытка меня вернуть. Типа «хочешь, чтобы дети были рядом, вернись ко мне».

Резко захлопываю крышку чемодана.

– Знаешь что, Столетов… Я уже замужем. За другим. И он, в отличие от тебя, по чужим койкам не скачет! – отчаянно защищаю свой новый брак.

– Ой ли, Валерия Андреевна? Вот тут вы ошибаетесь, дорогая. Ваш новый муж тот ещё кобель. Оглянуться не успеешь, как он себе любовницу заведёт, а тебя отправит щи варить да пироги стряпать.

Злость и ревность сплетаются внутри меня в терновый клубок. Он колет, оставляет болезненные раны на сердце. Перед глазами представляются гадкие ухмылки офисных гадюк.

«А ведь этот странно, что Баринов держит при себе этих обожательниц? Может, ему льстит такое поклонение: все женщины его хотят, добиваются его внимания, соревнуются за право быть рядом.

По сути, я не знаю этого мужчину. Он мне показал одну свою сторону, но не сомневаюсь, что есть и другая, тёмная сторона.

И она мне может очень не понравится…»

Глава 23.

Вадик забирает Марину. Мы как-то быстро и скомкано прощаемся, я хватаюсь за дочь, прижимаю её к себе и шепчу:

– Звони мне каждый день. Пожалуйста. Если тебе будет плохо – скажи, сразу приеду за тобой. Я тебя очень люблю, моя девочка.

Дочь прячет лицо, отворачивается от меня, торопится покинуть квартиру.

Я надеюсь, что она просто не хочет показывать своих чувств. Мысль, что Марина спешит уехать от меня, разрушительна. Гоню прочь эту навязчивую идею.

Когда дочь первой выходит, а в прихожей остаётся Вадим, я трогаю его за пальто и торопливо напутствую:

– Вадик, смотри за ней. Она слабее, чем хочет показаться. Будь внимателен и терпелив. Ты ведь знаешь, какая она вспыльчивая.

– Лен, перестань. Всё нормально будет. Мы не в деревню уезжаем, там цивилизация, люди нормально живут.

– Я знаю, знаю… Но всё равно мне неспокойно, – вытираю набежавшие слёзы.

И Столетов как-то машинально обнимает меня и притягивает к себе:

– Господи, Лерка, что мы наделали?.. Ты ведь такая родная, а мне даже подумать страшно, что уже не моя…

Он с силой втягивает в себя воздух, уткнувшись в мою макушку:

– И волосы у тебя так знакомо и сладко пахнут. Мне снится этот запах…

Проходит минута, и я с трудом вылезаю из объятий бывшего.

Он ведь тоже мне родной…

Я знаю его руки, запах кожи, привычку трогать мои волосы, ночью накручивать их на руку и так засыпать. Он словно боялся, что я уйду.

А теперь мы больше не вместе.

Сегодня я провела ночь с другим мужчиной. И мне понравилось. Он пока не родной, но уже и не совсем чужой человек. Мы только начали узнавать друг друга.

Пока Егор не совершает больших ошибок. Станет ли он мне настолько же близок, как бывший муж, не знаю. Время покажет.

А пока надо вырвать из сердца Столетова.

Забыть как дурной сон.

Но как тут забудешь, когда у моих детей его глаза…

Вадим обещает позвонить вечером перед вылетом и уходит. Я слоняюсь по дому и натыкаюсь глазами на разбросанные вещи. Пытаюсь прибраться, но всё валится из рук.

Максим притих, он не пытается меня успокоить. И я понимаю, что сыну тоже тяжело.

Он ни разу в жизни не расставался с сестрой. Всегда вместе. Всегда рядом. А сейчас он остался один. Будет сидеть один за партой в школе. Один ходить в бассейн. Один обедать в столовой.

У него ведь и друзей-то нет. Им с Мариной хватало друг друга. И как теперь моему мальчику пережить это одиночество.

Я подхожу к столу и глажу Макса по голове:

– Всё хорошо, милый. Через месяц я её заберу. Нам просто нужно набраться немного терпения.

Максим поворачивается на кресле, обнимает меня руками и прижимается к животу.

– Мам, она приедет раньше, я это чувствую! – шепчет горячо.

– Вот видишь. Немножко подождём и снова будем вместе, – пытаюсь радоваться, но из глаз почему-то катятся слёзы.

Не хочу, чтобы увеличивался список моих потерь…

Звонит телефон. Баринов.

– Лер, как там у вас? Вадик уехал? – тревожно спрашивает.

Ухожу в кухню и закрываю дверь, чтобы нашего разговора не слышал Максим:

– Да, они с Мариной уехали в гостиницу. С утра поедут в школу, вечером самолёт.

– Марина как? Не передумала?

– Нет. Такое ощущение, что скорее сбежать от меня хотела, – делюсь мыслью, которая продолжает мучить.

Баринов успокаивает:

– Это не так. Подростки бывают жестоки, но в душе дочь любит тебя. Просто не знает, как выразить свой протест. Да и отца жалеет, как я понял.

Мне становится капельку легче. И пересилив себя, я спрашиваю его о Лике. Не могу не спросить, ведь она дочь моего нового мужа. Он интересуется моими детьми, а я – нет? Это неправильно.

– Расскажи, как Анжелика? Сильно переживает разрыв со Столетовым? – осторожно задаю вопрос.

Баринов берёт паузу, а потом горько усмехается в трубку:

– Да, переживает. Истерика оттого, что Вадик от неё гулял направо и налево, наложилась на истерику от моей женитьбы. Пришлось вызвать врача, который Лику наблюдает. Беременность, смена обстановки, долгий стресс, всё это повлекло за собой нервный срыв. Доктор сделал укол, она сейчас спит. Утром посоветовал положить Лику к нему в больницу под наблюдение. Попытаюсь её уговорить…

Слушаю и замираю в растерянности.

Ужас какой! Столетов совсем чокнулся…

Или Лика это придумала? Ну не мог же он изменять беременной любовнице?

Или мог?..

Тогда это просто какой-то монстр. А я ещё и дочь с ним отпустила…

Мне становится плохо. Наваливается слабость, голова кружится.

Бессонная ночь, визит бывшего, расставание с Мариной – мои ресурсы тоже не бесконечны. Силы на исходе, но я не могу себе сейчас позволить быть слабой. Со мной рядом Максим и ему тоже несладко.

А каково Баринову? Он тоже отец, и смотреть, как страдает единственный ребёнок, ему тяжело.

– Егор, держись, – стараюсь приободрить мужа.

– Лер, я хочу, чтобы вы с Максимом завтра переехали в мой дом, – сообщает о своём желании Баринов.

– А как же Лика? Представь, каково ей будет видеть меня? – привожу железный аргумент против переезда.

– Валерия Андреевна, для меня неприемлем гостевой брак. Мне нужна нормальная семья. Лике придётся смириться.

Если не захочет или не сможет, то переедет в свою городскую квартиру. Правда, там нет повара и домработницы, но думаю, после Мирного она справится с бытовыми проблемами в благоустроенной квартире в центре столицы.

Баринов произносит это всё таким металлическим голосом, что у меня пропадает желание возражать.

Этого человека мне не продавить, не обвести вокруг пальца, не разжалобить.

Поговорим завтра на работе, а пока я не говорю ему ни «да», ни «нет»…

На следующий день я ловлю на себе заискивающие, но в большинстве своём завистливые и злые взгляды. Весть о нашей женитьбе разлетается подобно вирусному видео в сети.

Егор с утра уехал на встречу, затем провёл совещание, и лишь во время обеда мы смогли поговорить. Он без разговоров затолкал меня в машину и повёз в ресторан.

– Как Лика? Вы поговорили? – спрашиваю первое, что меня волнует.

Егор хмурится. Мысли о дочери его удручают:

– Да. Отвёз её утром в клинику. Полежит несколько дней, а потом будет жить в своей городской квартире.Лер, надеюсь, вы с Максимом уже собрали вещи?

Он поворачивается в мою сторону и смотрит не мигая.

Я же отчаянно трушу. Мне страшно так стремительно менять свою жизнь. Почему-то представляется, как возвращаюсь в свою квартиру после неудачного второго замужества, жалкая, истерзанная, сломленная, презираемая детьми и униженная бывшим мужем.

Откуда эта неуверенность в себе? По природе мне подобное несвойственно, но измена Столетова с молодой девушкой подкосила самооценку.

Я вскидываю подбородок и хочу сказать «нет», но против воли вылетает совершенно другое:

– Да, но мне нужен ещё один вечер, чтобы перед отъездом привести квартиру в порядок.

«Господи, что я несу? Реально собираюсь переехать к Баринову? Макса забрать из родного дома и утащить к чужому мужику?»

Мысли пугают. Приходится напомнить себе, что взрослые девочки не боятся перемен.

Чем чаше меняются обстоятельства, которые заставляют выходить из зоны комфорта, тем быстрее прокачивается адаптивность, растёт способность приспосабливаться, преодолевать трудности и добиваться успеха.

Начинать жизнь с чистого листа лучше всё-таки не на руинах прошлого.

Но сомнения есть, и я их озвучиваю:

– Егор, может, мы торопимся? Я не уверена, что люблю тебя, прости. И у меня сейчас столько проблем, что пока не до романтики.

Машина останавливается у ресторана. Баринов берёт меня за руку, заглядывает в глаза и спокойно рассказывает свою версию нашего скоропалительного брака.

– Лера, мы с тобой давно не сопливые малолетки, верящие в любовь с первого взгляда. Я хочу тебя, нас как магнитом тянет друг к другу, и этого пока достаточно.

Я верю, что мужчину в глазах женщины возвышают ни слова, а поступки. Любовь в зрелой, состоявшейся женщине рождается в первую очередь из уважения.Поэтому я буду делать всё, чтобы его заслужить.

Позволь мне решать ваши проблемы. Не лезь вперёд, не махай шашкой, просто рассказывай мне, что происходит. Прими меня сначала как друга, а потом уже как любовника и мужа.

Его убеждения трогают меня до глубины души. Я вижу в них мудрость, основанную на жизненном опыте. Легкомысленный ловелас не может так рассуждать. Баринов хлебнул лиха и теперь ищет тихую гавань. Женщину, что будет ему верна. Семью, которая станет его опорой.

– Хорошо, Егор, я поняла. Давай попробуем. Только не торопи меня, пожалуйста, – прошу супруга и робко улыбаюсь.

После обеда Егор отвозит меня домой, и я действительно начинаю собирать вещи.

Беру только те, что мне нравятся. Что дороги моему сердцу.

Не хочу тащить в новую жизнь то, что напоминает о Столетове.

Но следующим утром Столетов напоминает о себе сам. Он звонит и сообщает, что они с пересадкой прилетели в Мирный.

Марина в шоке от такого количества снега и мороза, но держится. Он купил ей в магазинке аэропорта оленьи рукавицы и пимы, шапку из песца.

Мои руки холодеют. Я представляю свою изнеженную девочку в этих условиях, и тревога встаёт в горле колючим комком.

– Дай ей трубку, пожалуйста.

Дочь сдержанно здоровается:

– Здравствуй, мама.

– Марина, ты как? Не замёрзла? Не простыла? Горло не болит? – пытаюсь узнать как можно больше о ребёнке. Я уже сутки её не видела, и сердце болит от разлуки. Оно чувствует, как от него оторвали кусок.

– Всё хорошо, я здорова, – сухо отвечает дочь. – Прости, но мы торопимся, такси приехало.

Она отдаёт телефон Вадиму и поторапливает его:

– Пошли, машина ждёт.

Вадик быстро прощается. Ему неловко за холодность, которой меня окатила наша кровиночка.

– Пока, Лер. Нам и правда, пора.

В трубке раздаются гудки, а я сажусь на стул и опускаю голову.

«За что она наказывает меня? Изменил отец, а виновата мама?

Как хорошо, что у меня есть Максим…»

Сын вечером без разговоров собрал свои вещи и упаковал в коробку компьютер.

Лишь спросил:

– Мам, мы ведь сможем вернуться домой, если нам там что-то не понравится?

– Конечно, милый, – ответила и поняла, что не хочу сюда возвращаться.

Это будет фиаско. Откат в прошлое. Доказательство того, что у меня не получилось стать счастливой без Столетова.

Значит, надо постараться выстроить новую жизнь. Наладить отношения с Егором, Анжеликой, Столетовым…

Моя дочь сейчас с бывшим мужем, и если она не станет звонить, у меня будет лишь один источник информации о ней – Вадим.

Придётся поглубже засунуть свою гордость и помочь Вадику справиться с новыми обстоятельствами.

Научить его быть хорошим отцом, раз не получилось стать хорошим мужем...