Текст книги "Скандал, развод и Новый год (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13.

Заметно, что Баринову стыдно за дочь.

Раньше надо было думать. Уделял бы больше времени кровиночке, вёл правильные беседы, глядишь, сейчас не пришлось бы краснеть.

Я не смею встать, пока меня не отпустили. Приросла к креслу, не шевелюсь, жду реакции шефа.

– Лера, не берите в голову слова моей дочери. Беременность, гормоны, характер. Лика вся в свою мамашку-истеричку. Гены, с этим ничего не поделаешь, – пытается разрулить ситуацию.

Мог и прощения попросить за всё то дерьмо, в которое меня окунула их семейка.

Нервно черкаю в блокноте, который захватила с собой. Глядя на абстрактные линии, доношу свою точку зрения:

– Скажу по секрету, Егор Борисович, – гены исправляются ремнём. Но вам, наверное, поздно за него хвататься.

Натянуто улыбаюсь. Баринов благодарен за то, что держу себя в руках. Не рыдаю и не бегу писать заявление об уходе. На лице мужчины читается облегчение.

– Ничего. Блокировка карты – тоже хороший воспитательный приём. Проверено неоднократно. Дочурка обнаглела, пора призвать Анжелику к порядку.

Лера, а у вас красивые руки. Длинные пальцы, правильной формы ногти… Предлагаю вам поработать моделью для новой ювелирной коллекции. Думаю, оплата приятно удивит, – предлагает босс.

У меня сосёт под ложечкой. Не слишком понятен и довольно подозрителен такой резкий поворот.

– Это вы меня так покупаете? – задаю вопрос в лоб.

Босс поднимает руки:

– Боже упаси! Это я так пытаюсь извиниться и сэкономить на профессиональной модели с завышенным ценником.

Беру паузу, обдумываю его слова. Решаюсь пойти на мировую: мне с этим мужчиной ещё работать и работать.

– А вы прожжённый делец, Егор Борисович! – шутливо грожу пальцем. Губы растягиваю в подобие улыбки, но глаза не смеются, остаются серьёзными.

Шеф заметно выдыхает и расслабляется:

– Спасибо, сочту за комплимент. Так что насчёт ужина?

«Ах ты, хитрый лис! Не оставил намерения затащить меня в постель? Даже не мечтай, Казанова хренов».

Хмурю брови, смотрю в глаза Баринова с упрёком:

– Угомонитесь. Мне не до адюльтера, если честно. Я ещё не развелась, чтобы заводить отношения с другим мужчиной.

– Валерия Андреевна, а давайте я ускорю ваш развод и сделаю его максимально безболезненным для вас? Думаю, у меня есть такая возможность, – искушает этот бес.

Оказывается, моё желание уснуть и проснуться уже разведённой выполнимо? Неожиданно…

– Как? Двое несовершеннолетних детей, муж настаивает на примирении. Пойти в загс и просто развестись не получится, придётся через суд. Но кто решится так быстро расторгнуть наш брак? – скептично замечаю.

Баринов задумчиво почёсывает пальцем бровь, а потом изрекает:

– У меня имеются рычаги давления на вашего мужа. Считайте себя свободной. Свидетельство о расторжении брака вам привезёт мой адвокат. Прихватите завтра на работу документы. Он заедет, снимет копии, чтобы представлять ваши интересы в суде.

Я сижу, как громом поражённая: «А что, так можно?» Но, видимо, для Баринова ничего невозможного нет.

Без колебаний соглашаюсь:

– Хорошо. Спасибо, Егор Борисович, я пойду работать.

Медленно встаю и выхожу на негнущихся ногах.

Догоняет запоздалая мысль:

«Что это – попытка извинения и способ загладить вину передо мной или искусно расставленная ловушка? Я теперь обязана оказать ответную услугу или будем считать, что справедливость восстановлена и мы друг другу ничего не должны?..»

Вопросы остаются без ответа…

До самого обеда занимаюсь бумагами, расписанием, отвечаю на звонки, готовлю переговорную к встрече с партнёрами, варю кофе для шефа и посетителей, разбираю почту.

Только начинаю собираться с Ларисой в кафе, как звонит рабочий телефон. Баринова в кабинете нет, он уехал на деловой обед.

«Может, не брать трубку? У меня уже перерыв, надо скорее выскочить за дверь».

Но совесть не позволяет сбежать. Отвечаю на звонок стандартным приветствием, а на том конце звучит ненавистный голос:

– Здравствуйте, Валерия Андреевна! Ты меня на телефоне в чёрный список внесла, что ли? Полдня не могу дозвониться, – раздражённо сетует муж.

– Привет, Вадик. Что ты хотел? – обречённо опускаюсь в кресло.

«Сходила покушать» называется…

Столетов негодует, повышает на меня голос:

– Да вот хотел убедиться, что мне не соврали. Значит, ты действительно решила гадко и низко отомстить – легла под Баринова, а меня попросила отослать подальше, чтобы не мешал вашей интрижке?

От удивления на минуту теряю дар речи.

Господи, откуда у него такие мысли в голове? Совсем крыша уехала от пьянки?

– Во-первых, не надо всех по себе ровнять, Вадим Константинович. Во-вторых, мстить? Тебе? А не много ли чести? По-твоему, мне больше заняться нечем? – накручиваю себя и перехожу в наступление.

Тоже мне, нашёл виноватую. Сваливает с больной головы на здоровую…

Столетов не успокаивается:

– Тогда какого чёрта ты там делаешь? Как пролезла в компанию? С улицы к нам никто не приходит. Почему Баринов принял тебя на работу? За какие заслуги?

Мне не хватает воздуха. Я сижу в шубе, в зимних сапогах, мне жарко и душно. Внутри клокочет настоящая лава – гнев на мужа.

Хочется открыть рот и плюнуть в него огнём, чтобы почувствовал всю степень моей ненависти. Но он далеко, да и я далеко не драконица…

Не сомневаюсь, что ему позвонила Лика и нажаловалась на отца, а заодно сочинила несуществующий роман между мной и шефом. Представила меня падшей женщиной, на фоне которой она выглядит белой и пушистой.

Вдыхаю несколько раз глубоко и медленно выдыхаю, снимаю шубу и холодным, равнодушным тоном советую:

– Вадим Константинович, если вам так интересно, как я попала на работу в «Алмазы Сибири», спросите у Егора Борисовича. Думаю, он вам подробно объяснит. А меня, пожалуйста, оставьте в покое. И впредь не занимайте рабочий телефон личными разговорами!

Сбрасываю звонок и закрываю лицо руками.

Как же он меня достал!

Надеюсь, Баринов действительно сможет ускорить развод, не привлекая меня к процессу.

Воевать со Столетовым в суде для меня слишком энергозатратно и вредно для нервной системы.

В приёмную заглядывает Лариса:

– Лер, ты готова? Идём?

– Да, да, одну минуту! – снова надеваю верхнюю одежду, и мы отправляемся на обед.

В небольшом уютном кафе «Кензо», оформленном в японском стиле, за столиком у окна уже сидят четыре змеи особой ядовитости из нашего серпентария.

– О, кое-кто тут запасы яда пополняет. Небось, рыбу фугу в сыром виде едят и мышьяком запивают, – тихо шепчу на ухо Ларисе.

Она заливисто смеётся, дамочки поворачиваются в нашу сторону.

Так. Кажется, они догадываются, над кем мы хохочем.

Раздеваемся и садимся поближе к выходу и подальше от коллег. Посмотришь на их кислые лица, и аппетит сразу испортится.

Официант приносит меню, а я пытаюсь угадать, чем реально обедают красавицы.

Салат из руколы? Бинго! Кажется, его они и жуют, дабы не набрать лишний вес и проскальзывать в любую щель.

Здесь японская и европейская кухня. Заказываю себе стейк из говядины средней прожарки: что-то я сегодня кровожадна. Лариса берёт роллы.

Пока готовят наши блюда, я прошу её рассказать, кто есть кто в шайке-лейке, сидящей у окна.

Лада Юрьевна мне знакома, виделись не раз. Она работает дизайнером украшений. Отец – владелец ювелирного завода, давний партнёр "Алмазов Сибири". Не теряет надежды породниться с Бариновым, объединить бизнес, для этого и дочку к подослал. Хотя у себя на заводе мог бы найти ей вакансию.

Худая доска тоже для меня не новый человек. С главным бухгалтером мы успели схлестнуться, и её полный ненависти взгляд предсказуем. Жажда мести в нём так и горит.

Маленькая пышка с весёлыми чёрными кудряшками на голове и узкими глазками – любовница заместителя Баринова, Тая Кан.

– Практически вторая жена, – объясняет Лариса. – Герман Петрович Хазов притащил, а Егор Борисович не смог отказать другу. Числится у нас в отделе маркетинга, но чем конкретно занимается, никто тебе не расскажет.

Самая опасная из них – Диана Александровна Роева. Она возглавляет отдел по связям с общественностью, вхожа в светскую тусовку, часто сопровождает шефа на мероприятиях.

Красива, умна, злопамятна, коварна. С Бариновым её связывают длительные отношения. Поговаривают, что они любовники, но сам шеф этот факт никак не афиширует. Может и сплетни, конечно…

Перед тем, как Милена сломала ногу, у неё был конфликт с Роевой.

К нам подходит официант, Лариса замолкает. Молодой человек расставляет тарелки, желает нам приятного аппетита.

Когда он удаляется, подруга наклоняется в мою сторону и таинственно начинает шептать:

– Мне Миленка звонила из больницы, рассказывала, как всё произошло. Она после работы домой шла, было темно и скользко. Около дома её кто-то нагнал, дёрнул за шапку, натянул на глаза, а потом подставил подножку и сильно толкнул. Она полетела вперёд и упала. В результате – перелом ноги и вывих плеча.

Прохожие вызвали «скорую», её увезли в больницу. На телефон пришло сообщение: «Расскажешь полиции – тебе не жить».

В общем, она молчит и хочет после больничного уволиться. Считает, что несчастный случай подстроила Диана.

Я смотрю на молодую, красивую женщину и не верю, что она может кого-то покалечить.

Длинные густые каштановые волосы переброшены через плечо. Глаза напоминают глубокое синее море. Манящие губы цвета спелой вишни созданы для поцелуев. Высокие скулы, абсолютно гладкая кожа, светящаяся изнутри, острый подбородок.

Кашемировое платье кофейного цвета выгодно подчёркивает высокую грудь и соблазнительные изгибы идеального тела.

Разве у ТАКОЙ могут быть соперницы?

Диана замечает моё пристальное внимание и тут же впивается взглядом. У меня мороз проносится по коже, мурашки бегут табуном и не знают, где им спрятаться.

Вот они – глаза змеи. Холодные, парализующие, гипнотизирующие.

Я сглатываю и опускаю взгляд в тарелку. Беру в руки вилку и нож и начинаю яростно кромсать стейк на куски. Жадно пережёвываю его, отважно глядя на врагинь.

Мне нельзя показывать свой страх. Пусть и трясутся поджилки, но нужно держать лицо. Пусть не думают, что меня можно запугать или прихлопнуть как букашку.

Если тронут, я и горло перегрызу, и язык вырву, и хвост отрежу.

Офисные стервы оплачивают счёт, поднимаются со своих мест и дружно идут на выход, кивая Ларисе.

Я для них – пустое место. Меня не замечают.

Диана идёт последней и задерживается у нашего столика.

– Лариса, зайдите ко мне после обеда, надо кое-что обсудить, – обращается к девушке тоном, не терпящим возражений.

Мне же слышится: «Кое-кого обсудить». При этом смотрит Роева вовсе не на Ларису, а на меня.

Не знаю, как кобра удержалась и не плюнула мне в тарелку. По глазам видела, что хотелось.

У неё низкий, грудной голос. Приятный. Таким только романсы исполнять или что-то сексуальное мурлыкать на ухо мужчине.

Мне становится очевидным: «Спать с Бариновым точно не стоит – опасно для жизни.

Хоть бы женился на ком-нибудь. Может, тогда эти змеи успокоятся и выберут другую жертву для брачной охоты?..»

Глава 14.

Человек привыкает ко всему. Вот и я постепенно привыкаю к своей новой работе, коллективу, его особенностям.

Правда, устаю. Не столько физически, сколько морально. Постоянное напряжение выматывает.

Приходится всё время держать змей в фокусе внимания, не давать им подползать близко, а ещё стараться соблюдать дистанцию с Бариновым и Хазовым.

Мало мне было одного воздыхателя, как нарисовался второй.

Герману Петровичу сорок восемь лет. Коренастый, крепкий, с небольшим животиком. Чёрные вьющиеся волосы стали редеть, поэтому мужчина их отращивает – прикрывает лысеющую макушку. Чёрные глаза, орлиный нос, небольшая бородка с проседью.

Есть подозрение, что в роду у Хазова были цыгане. Уж слишком у него горячий взгляд и шальная улыбка.

Не могу сказать, что мужчина в самом расцвете сил. Скорее, он осознаёт, что козликом ему осталось прыгать недолго, потому и усердствует – пытается обскакать всё, что имеется в ближайшем доступе.

Неожиданно я попала в поле его сексуального интереса, и теперь он каждый день приходит к нам в приёмную пить кофе.

– Валерия Андреевна, ничего не могу с собой поделать. Тянет меня к вам, как магнитом. Признавайтесь, что вы добавляете в кофеёк, помимо кардамона? Какой-то приворотный порошок или бабкин шепоток? – посмеиваясь и подмигивая, флиртует со мной гуляка.

Сколько у него любовниц было и есть, даже угадывать не буду.

Много. Очень много.

Лариса сказала, что жена старше его почти на десять лет, но держит в ежовых рукавицах. Поэтому Хазов всегда ночует дома, а любовниц пристраивает к себе на работу или снимает им квартиры недалеко от нашего офиса.

Находчивый мужик, что ещё сказать…

Герман Петрович приходит не с пустыми руками. Всегда приносит то коробку конфет, то цветы «для прекрасной Валерии», то засахаренные фрукты, восточные сладости, маленькие наборы пирожных.

Подозреваю, это он так ухаживает.

И считаю дни, когда об этих реверансах в мою сторону станет известно его пышке. Вряд ли Таю устроит данное положение вещей.

А кого обвинят? Конечно, меня!

Заманила в свои сети, околдовала, паутиной желания опутала…

Приходится вежливо улыбаться, а в руки не даваться.

Но есть и вторая проблема – шеф.

Если он видит Хазова рядом со мной, тут же приходит в бешенство. Причём я понимаю, что гневается он на своего зама, а злость вымещает на мне.

Тут же находятся какие-то неотложные дела, срочные поручения, неожиданно сваливается куча работы. В ход идёт всё, что может отвлечь меня от общения с Германом.

С одной стороны, я выдыхаю с облегчением: не надо самой отшивать надоедливого гостя. А с другой, приходится до вечера трудиться в поте лица, задерживаясь в офисе.

И есть подозрение, что эти задания Бариновым берутся с потолка. Лишь бы чем-то занять прохлаждающуюся помощницу…

Как-то вечером, уходя с работы, Егор останавливается у моего стола.

Сердце замирает, дыхание прерывается, я смотрю в распечатанные бумаги, но букв не вижу, только чувствую всем телом жар, исходящий от стоящего рядом мужчины.

– Лера, будьте осторожны с Хазовым, – произносит он. – Герман Петрович может обидеть.

Поднимаю глаза и вижу, что Баринов смущается. Не привык он разговаривать на подобные темы.

– Егор Борисович, не волнуйтесь. Я взрослая девочка и могу постоять за себя, – холодно замечаю.

– Знаю, но я не мог не предупредить. И взрослые девочки иногда делают глупости. Например, как моя Анжелика, – улыбается грустно.

В последние дни я не раз наблюдала, что Баринов теряет нить разговора, смотрит какое-то время в одну точку и молчит. Улетает мыслями куда-то далеко. Что-то его серьёзно тревожит.

– Как она, кстати? – спрашиваю, хотя мне совсем не интересно.

– Она уехала в Мирный, к Вадиму. Кстати, адвокат сказал, что с разводом всё почти решилось, заседание на днях, и он не сомневается, что ваш брак расторгнут.

– Отличная новость, – тут же воодушевляюсь. – Спасибо, что избавили меня от хлопот.

– Пустяки. Помочь красивой женщине – это приятно.

Баринов больше не пытается затащить меня в постель. К Хазову ревнует, да, но сам активности не проявляет. Каждый мой день похож на день сурка: работа-дом, дом-работа…

Но приходит и на мою улицу праздник. В один из понедельников прибегает молодой человек, похожий на фрика: полурваные джинсы, бабушкино пальто, длинный эпатажный шарф, разноцветные дреды.

– Валерия?

– Да, – растерянно заикаюсь.

Он хватает меня за руки, быстро их осматривает, суёт бумажку с адресом салона красоты:

– Меня ховут Алекс. Завтра вас ждут в десять утра. Сделаете процедуры, маникюр, отдохнёте в СПА, всё оплачено. А послезавтра съёмки в ювелирном салоне. Продиктуйте свой номер телефона, адрес и время скину. Не опаздывайте. Приехать надо минимум за час.

Парень делает дозвон:

– Сохраните меня. Если что – звоните.

Разворачивается, чтобы уйти. Я кричу ему вслед:

– Простите, но я не могу. У меня работа…

Он возвращается, кивает на дверь кабинета:

– Егор Борисович отпускает вас на три дня, уже всё согласовано.

Растерянно смотрю на него.

– Но меня не предупредили…

– Я звонил вашему боссу десять минут назад, – раздражается торопыга и убегает из приёмной.

Начинаю судорожно прибираться на столе. Интересно, кто будет меня заменять всё это время?

Потом решаюсь уточнить у Баринова, точно ли меня отпускают. Осторожно стучусь в дверь и заглядываю в кабинет.

Шеф в очках с золотой оправой смотрит в ноутбук.

– Можно, Егор Борисович? – тихо спрашиваю.

– Да, Лера, что-то срочное? – поднимает взгляд.

– Приходил какой-то Алекс. Сказал, что вы отпускаете меня на съёмки коллекции украшений на три дня. Это правда?

– Ах да, совсем забыл… Алекс Вишневский – фотограф, поцелованный Боженькой. Не без странностей, как и все творческие люди, но лучший в своём деле.

Значит, сам приходил на ваши ручки посмотреть? Не доверяет мне, выходит… – качает головой.

Я же стою перед ним как школьница, затаив дыхание, жду разрешения окунуться в сказку.

– У вас три свободных дня. Надеюсь, удастся получить удовольствие от процесса, – благословляет шеф, и я возвращаюсь в приёмную, улыбаясь от уха до уха.

Класс! Мои руки попадут в рекламу украшений с бриллиантами! А мне ещё и денежку заплатят!

Всё-таки Баринов – хороший мужик. Надо будет потом не забыть поблагодарить…

Позировать с украшениями мне понравилось. По работе в «Go PRO» я уже примерно представляла, как делают фото для больших рекламных каталогов, баннеров, снимают ролики для ТВ. Но быть моделью не приходилось.

А тут мои руки стали объектом всеобщего внимания.

Девушка-ассистент в белых мягких перчатках аккуратно надевает кольца и браслеты, а я воображаю себя светской дамой, аристократкой, женой владельца ювелирной компании.

Мне кажется, я настолько вжилась в образ, что даже спина стала прямой, как палка. Невольно вытянулась в струну, чтобы соответствовать драгоценностям, надетым на руку.

Первый день провожу в салоне красоты. Несколько процедур для рук, потом маникюр в светло-розовых тонах. На второй день мы снимаем почти пять часов, а в третий переснимаем некоторые фотографии заново. Что-то там Вишневскому не понравилось.

Работает он действительно профессионально. Крутит мои руки и так, и эдак, меняет фоны, свет, снимает с разных ракурсов и разными объективами.

Вечером приезжаю домой и не знаю, куда положить свои «натруженные» конечности. Руки висят плетьми и не поднимаются, словно я грузила мешки с цементом, а не красовалась в золоте и бриллиантах.

Рассказываю детям о своём модельном дебюте. Марина выведывает подробности съёмки, ей интересно.

Они постепенно приняли факт развода и отсутствие отца в своей жизни. Я боялась, что им понадобится на это больше времени.

Дочь пока не простила папеньке пьяный звонок, но надеюсь, что оттает. Ей не хватает Вадима, я это вижу.

Порой, когда сидим на кухне за столом, она грустно смотрит на пустой стул. Место папы никто не занимает. Кажется, что Марина надеется: пройдёт какое-то время и Вадим вернётся в нашу жизнь.

Я же знаю, этого не произойдёт. Даже если Столетов попытается, я не позволю…

Мне и самой бывает неуютно, когда открываю в спальне шкаф и не вижу его вещей. Или когда меняю постельное бельё, а наволочка на его подушке остаётся нетронутой.

Мелочи, но они больно втыкаются в моё сердце воспоминаниями. Бередят рану, не дают мне забыть, что я когда-то была замужем, любила человека, который меня предал...

Алекс высылает Баринову фото на электронную почту. Я любуюсь снимками и сохраняю себе парочку в папку, чтобы показать детям.

Егор Борисович находит меня слегка смущённой, но довольной. Смотрит на монитор, заходит мне за спину, наклоняется к уху и спрашивает:

– Что-то понравилось? Кольцо? Браслет?

Меня мурашит от его дыхания.

– Даже не знаю, там все изделия очень красивые, – полушёпотом отвечаю, боясь посмотреть на него.

– Но какое-то запало в душу? Зацепило больше других? – продолжает пытать.

– Кольцо «Весна», – вспоминаю поразившее своим изяществом украшение. Веточки на нём как живые, а бриллианты словно капельки росы.

– Лера, вы очень красивая женщина, – Егор Борисович берёт мою руку, подносит к губам и нежно целует пальцы. – Мне повезло работать рядом с вами.

Я застываю словно мраморная статуя. Спина не гнётся, голова не поворачивается, только моя рука где-то путешествует в лапище Баринова отдельно от тела.

«Отдайте руку!» – хочется заорать в панике, но я молчу.

«Не надо всего этого, пожалуйста! Я не хочу. Не хочу больше влюбляться, страдать, рыдать, терять…

Умирать после измены…

Вы же не знаете, каково это – видеть, как твою любовь втаптывают в грязь, вытирают об неё ноги, выбрасывают, как ненужный и мешающий хлам…

Не трогайте меня!

Дайте мне жить спокойно!

Одиноко, но независимо.

Без любви…»

Баринов, кажется, что-то чувствует.

Мой страх. Потребность прервать контакт. Желание вернуть свою руку.

Он опускает её обратно на клавиатуру и возвращается в кабинет…

А на следующий день утром на своём столе я нахожу чёрную бархатную коробочку.

Не раздеваясь, прикасаюсь к тёплой поверхности, аккуратно провожу по ней пальцем.

Сердце стучит как сумасшедшее, предвкушая радость от подарка.

Под крышкой лежит кольцо «Весна». В свете электрических ламп бриллиантовые капли переливаются всеми цветами радуги, заставляя меня таять от нежности и восхищения работой мастера.

Из кабинета выходит Баринов. Руки в карманах брюк, на лице улыбка, глаза сияют:

– Доброе утро, Лера! Ну как, вам понравилось кольцо?

Сглатываю комок неловкости, застрявший в горле.

– Как же оно может не понравиться?.. Но я не могу его принять, Егор Борисович.

Шеф напрягается:

– Почему?

Его тон становится жёстким.

А я смотрю на кольцо, которое успела надеть на палец, и не в силах расстаться с ним. Оно словно приросло. Стало частью меня. Сроднилось с моим телом.

Вот только это всё неправильно, поэтому продолжаю упрямиться:

– Не хочу быть вам обязанной.

Баринова мои слова вгоняют в бешенство. Он подходит ближе и, чеканя слова, произносит:

– Ещё раз повторяю для вас, Валерия Андреевна, я не покупаю женщин. Они сами приходят ко мне, по доброй воле. Мне нет надобности платить за секс.

Энергетика невообразимая. Меня накрывает волна негодования, исходящая от мужчины. Чувствую её физически.

Молчу. Смотрю снизу вверх и не могу вымолвить ни слова.

Тёплые медовые глаза? Я такое говорила?

О нет!

Его глаза похожи на глаза разъярённого хищника, сверкающие из глубины таинственных джунглей.

На раскалённую лаву вулкана, превращающую в пепел всё на своём пути.

Они притягивают и отталкивают одновременно, обещая рай и ад.

Я накрываю кольцо ладонью и шепчу:

– Спасибо, Егор Борисович…