Текст книги "Скандал, развод и Новый год (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Скандал, развод и Новый год
Ольга Гольдфайн

Глава 1.

Предновогодние дни – горячее время для нашего рекламного агентства «Go PRO». Я планировала допоздна задержаться на работе, но на телефон пришло сообщение: «На корпоративе ваш муж будет с любовницей. Приходите».

У мужа действительно сегодня новогодний корпоратив.

И я отправилась посмотреть на супруга, а заодно убедиться в его верности.

Или неверности…

Убедилась.

Да так, что видео с вечеринки побило все рекорды по просмотрам…

***

Горнодобывающая компания «Алмазы Сибири» отмечает праздник с большим размахом. В банкетном зале президент отеля фуршетные столы ломятся от деликатесов, известная певица выступает со сцены.

Дамы в бриллиантах и вечерних платьях фланируют между беседующими группами.

Молодое поколение приплясывает в центре зала, подпевая солистке и снимая видео для соцсетей.

Всем весело на этом празднике жизни, все довольны и счастливы.

Моё сердце колотится в ритме мажорных аккордов, но не от радости, а от тревоги и страха.

Обманутые женщины меня поймут: каково это – стоять на пороге семейной драмы? Почему-то и тени сомнения не возникает: сообщение вовсе не новогодняя шутка.

Каждая женщина глубоко в душе знает, изменяют ей или нет. И у меня в последнее время были нехорошие предчувствия…

Останавливаюсь у одного из столов и наливаю себе большой стакан томатного сока. Интуиция подсказывает, что это оружие возмездия мне пригодится.

Внимательно осматриваюсь по сторонам и замечаю черноволосую макушку мужа рядом с головой генерального директора Егора Борисовича Баринова. Основатель горнодобывающей компании «Алмазы Сибири» – мужчиной внушительных размеров, с жёстким и хватким характером, с цепким взглядом медовых глаз.

Подхожу ближе, пробираясь сквозь море людей. Одежда на мне далеко не праздничная, и дамы поглядывают, брезгливо поджимая губы.

Супруг стоит спиной ко мне, обхватив за талию невысокую, худенькую блондинку. Её белое платье сзади смотрится как подвенечное, и меня неприятно передёргивает от открывшейся картины.

А когда Вадим наклоняется и нежно целует девушку в висок, что-то прошептав ей с улыбкой на ухо, я перестаю дышать и прирастаю к полу.

Голова кружится, во рту становится сухо, руки трясутся, рискуя уронить бокал. Сердце делает паузу, а потом срывается в галоп.

Вот он – «подарок» на Новый год.

Всё тайное становится явным.

И как теперь с этим жить?

Нет, нет, нет… Только развод, не с моим характером даже пытаться простить супругу интрижку.

Что сказать детям?

Двое близнецов – Максим и Марина – наша гордостью: учатся на «отлично», побеждают в олимпиадах и конкурсах, занимаются спортом и практически не доставляют нам, родителям, проблем.

Но реакция на развод может быть непредсказуемой.

Стоит ли чернить отца в их глазах, сеять боль и разочарование?..

Стоп! Я подумаю об этом позже.

Не сейчас…

«Вадик, Вадик… Что же ты наделал…»

Все эти горькие мысли вихрем проносятся в моей голове между поцелуем влюблённых и моментом, когда муж боковым зрением замечает меня.

Глаза супруга расширяются, расслабленная поза осыпается с тела подобно новогоднему конфетти.

Он вытягивается в струну, напряжение сквозит в каждом движении. Муж готовится выслушать обвинения в свой адрес.

Я собираю волю в кулак и на негнущихся ногах вклиниваюсь в их тёплую компанию.

– Добрый вечер! Не помешаю? – произношу сухо, пытаясь изобразить на лице улыбку.

Но мышцы не слушаются, обида тянет уголки губ вниз, и я даже представить боюсь, как выгляжу. Наверняка моя улыбка напоминает оскал гиены.

Первым реагирует Баринов. Он удивлённо выгибает бровь, приподнимает в руке бокал с шампанским и приветствует меня:

– Добрый вечер, Валерия Андреевна! С наступающим!

Мы знакомы, пусть и шапочно, но начальник мужа помнит, как меня зовут – это льстит. Или у него просто память хорошая...

Увидев в компании адекватного человека, продолжаю общение с ним:

– Спасибо, вас тоже с праздником!

Тут же обращаюсь с просьбой:

– Егор Борисович, может, познакомите меня с подругой моего мужа?

Оборачиваюсь на парочку и впиваюсь взглядом в «невинное создание».

Девушка бледнеет, в панике закрывает руками выпирающий животик и прижимается к Вадиму.

Надо отдать должное вкусу Столетова – она по-настоящему красива.

Нежная фиалка с большими голубыми глазами и длинными ресницами, породистыми скулами, сияющей кожей.

Пухлые губы наверняка уже встречались с иглой косметолога и утратили свою невинность, но хороши.

Небольшая грудь и выпирающие ключицы в открытом белом платье превращают её в трогательную тургеневскую барышню.

Тут определённо есть во что влюбиться.

Баринов откашливается и нехотя представляет нас:

– Знакомьтесь. Лика, моя дочь. Валерия Андреевна, жена Вадима Константиновича.

Вадим Константинович стоит истуканом, а блондинка и так давно поняла, кто я.

Она сжимает зубки и вздёргивает нос, показывая, что находится под защитой двух сильных, властных мужчин.

А я…

Я одна в этом театре военных действий. У меня за спиной только дети и пожилые родители. Стану ли отвоёвывать своего супруга, вцепляться в волосы разлучницы и кричать, брызгая слюной?

Нет. Зачем?

Вадим сам сделал свой выбор, оставив руку на талии любовницы, показывая, что они – пара.

– Очень неприятно познакомиться, – выдаю из последних сил немного яда, чтобы хоть как-то защитить себя. – Как вижу, у вас тут семейная беседа? Что ж, не буду мешать.

Поворачиваюсь в сторону мужа:

– Дорогой, забери из дома свои вещи, чемоданы я сегодня упакую. Хотелось бы встретить Новый год с детьми без предателей за столом.

Вадим дёргается, как от пощёчины. Тут же убирает руку с пояса Анжелики и нервно ослабляет узел галстука.

– Лера, ты всё не так поняла… – начинает возмущённо оправдываться.

Я же в упор смотрю на Баринова:

– А что, ваша дочь беременна не от Вадима?

Егор Борисович зло усмехается:

– Хотел бы я, чтобы это было так, но нет. Ваш муж скоро станет отцом.

– Что и требовалось доказать, – горько констатирую факт.

И резко выплескиваю супругу в лицо томатный сок из своего бокала. Вадим не успевает закрыться, красные капли стекают по его лицу, белой рубашке, пиджаку.

Немного попадает и на белое платье «невесты». Лика возмущённо открывает рот, раздумывая: заорать или нет? И какие последствия могут быть от её сирены?

Я же внешне спокойна, как скала. Хотя внутри у меня бушует ураган, настоящий цунами рушит мой внутренний мир, разбивает на осколки призрачную стабильность, выбивает опоры.

– Утрись, дорогой, ты заляпался, – беру со стола салфетку и протягиваю мужу. – На развод подам сама, не утруждайся.

Разворачиваюсь и отправляюсь на выход прямая, как палка.

Гордость – это всё, что у меня осталось. А любовь, доверие, уважение втоптаны в грязь. Преданы и забыты.

Сейчас я испытываю только одно желание: подальше убраться отсюда, сесть в машину и дать волю своим чувствам.

Обида, ненависть, боль переполняют моё сердце, но я пока не разрешаю им выплеснуться, держусь из последних сил. А когда они вырвутся из-под контроля, одному Богу известно, как я это всё переживу…

***

Друзья, чтобы вам легче было представить героев, предлагаю визуалы.

Валерия Андреевна Столетова, 34 года, руководитель отдела дизайна и полиграфии в рекламной агенстве Go PRO.***Вадим Константинович Столетов, 36 лет, заместитель финансового директора компании «Алмазы Сибири».***Анжелика Егоровна Баринова, 20 лет, студентка Государственного университета управления.***

Егор Борисович Баринов, 41 год, основатель и генеральный директор компании "Алмазы Сибири".

Глава 2.

Словно сомнамбула, выхожу из здания и сажусь в машину. Перед глазами всё плывёт.

Свет уличных фонарей и праздничной подсветки кажется каким-то разноцветным туманом. Сквозь пелену слёз ничего перед собой не вижу. Никаких чётких очертаний, лишь расплывающиеся силуэты.

– Нет, в таком состоянии нельзя вести машину. Надо выйти и вызвать такси… – шепчу себе под нос.

Вот только ноги не желают двигаться. Тело одеревенело, налилось свинцом, мышцы каменные.

Внутри меня идёт солёный дождь отчаяния. Молнии гнева стихли, на смену им пришёл ядовитый смог обиды.

За что он меня предал? Я ведь любила и была верна все эти годы. Родила двоих детей, тащила на себе семью, работая на двух работах, пока его карьера не пошла в гору.

Казалось, сейчас можно немного расслабиться, купить новую квартиру. Денег хватает, есть сумма на первый взнос. Можно переехать в более просторное жильё, пожить в своё удовольствие…

Это я планировала, а он – жил.

Наслаждался запретным удовольствием, встречался с молоденькой девочкой, дрейфовал от берега к берегу, и везде его ждали, любили, заботились о нём…

Так. Не надо сейчас добивать себя жалостью. У меня дети. Я им нужна.

Муж-козёл – не повод ставить крест на своей жизни.

Достаю из бардачка влажные салфетки. Вытираю ими тушь, глядя в зеркало на обороте водительского козырька.

Любовница мужа молода и красива, но и я неплохо сохранилась. Фигура после родов осталась прежней, спасибо хорошей наследственности. Большие карие глаза, длинные тёмные волосы, чувственные, мягкие губы, смуглая кожа.

У меня не было комплексов до этого момента. А теперь понимаю – со свежестью и очарованием юности мне не соперничать.

В тридцать четыре года невозможно выглядеть на восемнадцать: жизненный опыт с лица не сотрёшь и тональным кремом не замажешь…

Привожу себя в порядок, беру сумку и выхожу из машины. Оставлю авто здесь до завтра. Пробую вызвать в приложении такси, но безуспешно: пятница, вечер, предновогодние дни, корпоративы и вечеринки…

Кидаю телефон в сумку и отправляюсь неспешным шагом в сторону метро.

Ничего, хотя бы проветрюсь и приведу мысли в порядок. Нужно подумать, что делать дальше. Впереди развод, я должна как-то набраться сил, чтобы пройти через это испытание…

В вагоне на меня пристально смотрит пожилая женщина. Слёзы то и дело наворачиваются на глаза и я вытираю их перчаткой. Не помню, когда последний раз плакала. Женщина достаёт из сумки и подаёт мне упаковку бумажных платков.

– Возьмите, – протягивает руку и выходит на остановке, я даже не успеваю её поблагодарить.

Пока иду от метро до своего дома быстрым шагом, успокаиваюсь. Хватит разводить сырость. Не стоит этот козёл моих слёз. Злость на мужа – отличное оружие против жалости к себе.

Дома тихо. Дети сидят за длинным письменным столом на двоих, делают уроки. Наша двушка невелика: проходная комната отдана детям, в спальне обитаем мы с Вадимом.

Обитали…

Марина беззастенчиво заглядывает Максиму через плечо. Сын хмурится:

– Сама решай. Опять будешь у доски плавать, если Горгона вызовет.

Подхожу и ласково треплю его по макушке:

– Не Горгона, а Галина Георгиевна.

Максим оборачивается:

– Привет, мам! Для Галины Георгиевны ей немножко не хватает доброты к людям, поэтому Горгона.

С сыном спорить бесполезно, слишком он умён и самостоятелен для своих пятнадцати лет, поэтому я переключаюсь на другую тему.

– Вы ужинали?

Марина встаёт и тянется ко мне за поцелуем:

– Конечно, мамуль! Я макарошки отварила и куриную грудку пожарила. Максим нарезал салат. Вам с папой осталась половина.

При слове «папа» в моё сердце впивается игла. Остро, больно, обрывая дыхание. Я хватаюсь рукой за грудь, будто это может остановить адскую пытку.

Господи, я не могу сказать, что у их папы есть другая семья и там скоро появится ребёнок. Мой мир рухнул, но их благополучие я должна сберечь любой ценой. Как-то подготовить детей к горькой правде. Что-то придумать, что смягчит этот страшный удар.

Ласково целую дочку в лоб, глажу по спине, натянуто улыбаюсь и ухожу в нашу с Вадимом комнату, чтобы переодеться и собрать вещи супруга. Чем скорее он исчезнет из моей жизни, тем лучше.

Резать руку по кусочкам бесчеловечно. Если уж отрубать от живого часть, то сразу, одним махом…

Вещей у супруга оказалось немало. Яростно запихиваю в сумки и чемоданы его имущество, не утруждаясь сложить аккуратно.

Пусть теперь Лика наглаживает ему рубашки и утюжит костюмы. Моя миссия завершена.

Выкатываю в прихожую багаж. Дети удивлённо смотрят на мои действия, но молчат. Вид у меня воинственный, эмоции всё труднее скрывать.

Когда проношу мимо подростков последнюю сумку, у которой сломана молния, из неё вываливается гавайка.

– Мам, что происходит? – не выдерживает Марина и спрашивает, хмуря брови и глядя на меня с тревогой.

С моего языка автоматом срывается ложь:

– Папа уезжает в срочную командировку.

Максим тут же подключается к разговору:

– Зачем ему столько вещей?

Резонный вопрос. Вадим неоднократно ездил с проверками на предприятия, но всегда обходился одной сумкой или небольшим чемоданом.

Маленькая ложь тянет за собой большую. Отступать поздно, поэтому нехотя поясняю:

– Командировка длительная. Может, на месяц или больше.

Отворачиваюсь, чтобы не встречаться глазами с близняшками.

– Настолько длительная, что ты даже его летние рубашки пакуешь? – не может поверить Марина.

Макс уже всё понял. Он абсолютно спокойным тоном то ли спрашивает, то ли утверждает:

– Папа уходит от нас?

Весь мой воинственный и решительный настрой сдувается, как воздушный шарик. Я устало опускаю сумку на пол, сажусь на диван.

Игла в груди опять перфорирует моё сердце, превращая его в ноющий, истекающий кровью комок боли. Слёзы подступают к глазам, но я твержу себе:

«Не плакать! Не плакать при детях! Потом порыдаешь! Одна!»

Задерживаю дыхание, чтобы остановить эмоциональный шторм, и открываю ящик Пандоры:

– Да, Макс, уходит. Точнее, мы разводимся.

Марина зло и обиженно, со слезами в голосе выкрикивает:

– И зачем ты мне врала?

Слышу за этими словами страх и боль, что овладели моей девочкой. Она не может справиться с обрушившимся на неё горем и кусает первым того, кто ближе. И кто её любит, поэтому не ответит агрессией.

– Мариш, я не могла сказать правду. Не хотела вам делать больно.

У меня нет сил, чтобы подойти к дочери и обнять. Да и не уверена, что она сейчас примет от меня ласку и поддержку. Пока я для неё враг. Гонец, принёсший дурные вести. Из-за меня ей сейчас так плохо.

За сестру вступается Макс:

– Мама, а, по-твоему, чувствовать себя обманутым не больно?

Что ж, сын ударил в слабое место.

Мне ли после сегодняшнего вечера не знать, как чувствует себя обманутый человек?

– У него другая, да? Он уходит к ней? – догадалась Марина.

Я не успеваю ничего ей ответить, потому что из прихожей доносится звук открываемого ключом замка.

Кажется, Столетов пришёл за вещами.

Меня захлёстывает паника. Сердце колотится где-то в горле, страх сжимает солнечное сплетение, кровь в жилах разгоняется до космической скорости. Спина покрывается липким потом.

Я не знаю, что сейчас будет. Как отреагируют дети на его появление, что скажет он, что нужно говорить мне, как себя вести…

Я не готовилась к этим событиям.

У меня нет опыта гармонизации вот таких вот нештатных семейных ситуаций.

Как мне защитить детей от этой грязи, культурно выгнать мужа и достойно пройти через развод?

Подскажите хоть кто-нибудь…

Глава 3.

Мы с детьми застыли в своих позах, слушая шуршание одежды в коридоре. Вадим разделся и вошёл в комнату.

Без пиджака, белая рубашка расстёгнута почти наполовину, рукава закатаны, крепкие, красивые мужские запястья обнажены. Волосы на голове растрёпаны, взгляд мутный – заметно, что муж прилично выпил.

– Что за сборы? Что за суета? Лер, ты куда-то уезжаешь? – как ни в чём не бывало интересуется супруг.

– Нет, Вадим Константинович, это вы уезжаете. Вам здесь больше не рады, – встаю между ним и детьми, скрестив на груди руки.

Похоже, муж никуда не собирается уходить. И как Анжелика принимает такое положение вещей? Мне не понять…

– Уверена? – муж на глазах трезвеет. Я замечаю, что его склеры покраснели то ли от алкоголя, то ли от усталости, то ли от злости.

И эта весёлость наигранная. На самом деле Столетов злится, да ещё как! На шее бьётся жилка, желваки перекатываются, грудь ходит ходуном. Он продолжает выставлять меня перед детьми дурой:

– Максим, Марина, что с мамой? Она не заболела, случайно? – с натянутой улыбкой обращается к детям.

Сын встаёт из-за стола и тянет за собой сестру:

– Пошли чаю попьём, пусть они поговорят.

Интуиция подсказывает ему, что принять сейчас нейтральную сторону – самое верное решение. Марина, склонив голову, уходит за братом. В сложных ситуациях она всегда полагается на него. Макс мудрее, она импульсивнее.

Мы остаёмся в комнате одни, услышав, как дети плотно закрывают дверь в кухню.

Бывало, что мы и раньше с Вадимом ссорились. Ну какая семейная жизнь без выяснения отношений? Наверное, ненастоящая. Вот только мы никогда не втягивали детей в свои разборки. А сейчас муж попытался включить их в конфликт, и мне это не нравится.

– Что ты сказала детям? – сбросив маску весельчака, Столетов прошивает меня стальным взглядом.

Мне не страшно. Я его не боюсь. Мы слишком долго вместе, чтобы я чего-то опасалась.

Знаю Вадима как облупленного. Это на работе он может строить из себя грозного начальника, а дома все серьёзные решения принимаю я.

Мы познакомились на первом курсе института и сразу поженились. «По залёту», как принято говорить.

Была ли любовь? Да кто же знает… На двух желторотиков свалилась куча проблем, и мы стойко сражались с трудностями, стоя плечом к плечу. Вадиму пришлось подрабатывать и ночным охранником на автостоянке, и грузчиком, и бухгалтером для ИПшек на удалёнке, чтобы как-то выжить с женой-студенткой и двумя детьми.

Помогали родители. От универа нам дали комнату в семейной общаге. После рождения близнецов я взяла на год академку, а потом с детьми сидела мама Вадима.

У меня замечательная свекровь. Два года назад она вернулась в Краснодарский край, в станицу, где родилась, и я по ней очень скучаю. Представляю, каким ударом для неё станет развод…

– Я сказала детям правду, – глядя прямо в глаза, произношу с вызовом.

– Лера, какую ПРАВДУ? Разве она тебе известна? – обманчиво тихо спрашивает муж. – Ты же ничего не знаешь…

– Так расскажи, сделай милость? Тебя заставили залезть на эту малолетку? Уложили к ней в постель? Баринов дал ответственное задание сделать ему внука? Давай, поведай мне свою полную страданий и боли историю.

Меня колотит самым натуральным образом. Сильнее прижимаю к груди переплетённые руки, чтобы муж не заметил эту дрожь. Адреналин шарашит так, что боюсь взорваться от ярости. Голова кружится от давления, кровь пульсирует в сосудах, тело горит огнём.

Эта скотина ещё смеет оправдываться?

– Сядь! – командует муж и указывает мне на кресло.

Я следую приказу, чувствуя, что ноги не держат. Они ослабли оттого, что вся кровь прилила к голове и груди. Именно там клокочет моя злость и требует выхода в качестве физических действий: ударить обидчика, сбежать самой или прогнать его со своей территории.

Вадим говорит чётко, выделяя каждое слово, чтобы до меня, наконец, дошло.

– Я. Отсюда. Никуда. Не уйду! Это мой дом, мои дети, моя семья. Если тебе что-то не нравится, можешь сама убираться. Но я не дам тебе разрушить мою жизнь! – зло чеканит, склонившись надо мной.

Перед глазами всё плывёт. Мир окрасился в красные тона. Или это моя ярость заливает картинку кровью, потому что я хочу только одного – броситься на мужа и расцарапать ему лицо.

Как он может нести такой бред? Что у него вообще с головой? В каком мире он живёт? В каком-то зазеркалье, где чёрное – это белое, а белое, наоборот, называют чёрным?

Я поймала его на измене. Видела, как он обнимает и целует беременную любовницу. Её отец в курсе их отношений, хотя и не рад этому. А теперь муж говорит, что мы будем жить, как прежде?

Он что, сумасшедший?

– Ты с ума сошёл или пьян? – спрашиваю на всякий случай. Может, на него просто алкоголь так подействовал, и он не отдаёт себе отчёта в том, что говорит.

– Лера, я не собираюсь уходить из семьи и бросать детей, – ещё раз, но уже более спокойно, произносит Столетов.

– Но у тебя ТАМ будет ребёнок, – напоминаю осторожно. Вдруг шизофрения заразна, и я сейчас соглашусь, что всё происходящее – это нормально.

– И что? По-твоему, Бариновы так бедны, что ребёнка не смогу вырастить? – усмехается муж.

Мне плохо.

Моя реальность какая-то неправильная.

Верните всё назад, как было.

Я не хочу даже вникать в этот бред, иначе мозг не выдержит. Нейронные связи и так дымятся от обработки входящей информации. Надо лечь спать и поговорить завтра, когда муж протрезвеет.

Столетов не в себе, другого объяснения у меня нет…

– Ладно, Вадик. Давай отложим разговор, – предлагаю миролюбиво. С пьяными и психами только так – тихо и ласково.

Иду к детям на кухню, а муж берёт из шкафа в спальне полотенце и отправляется в душ.

Я поднимаюсь с кресла и иду в кухню.

– Поговорили? Командировка отменяется? – с надеждой смотрит на меня дочка. Она боготворит отца, хотя тот, на мой взгляд, и не заслуживает такой безусловной любви.

– Да, поговорили. Идите, доделывайте домашнее задание. Вам завтра в школу как обычно, к первому уроку? – буднично интересуюсь, стараясь не выдать своего внутреннего состояния.

Но Максим всё равно улавливает, чувствует как мне плохо:

– Мам, это ведь только начало? Вы ничего не решили? Папа обидел тебя?

– Сыночек, давай не сейчас. У меня был тяжёлый день и голова болит, лягу спать пораньше здесь, на кухне. На тахте.

Устало пытаюсь отправить детей в комнату. Мне сейчас очень нужно побыть одной.

– Нет, спи на моей кровати, на тахте тебе будет неудобно, – принимает решение мой маленький рыцарь. – Маринка, шевели ходулями, тебе ещё английский делать.

Дочь опускает голову и уходит за братом. А я достаю из сумки в прихожей телефон и набираю номер Баринова.

Если не выясню, что произошло после моего ухода с корпоратива, точно не усну. Ведь на чём-то основана неадекватность Столетова? Может, Баринов дал ему понять, что их семейке Вадим не нужен?

«Девять вечера, ещё не так поздно для звонка. Возможно, Егор Борисович на вечеринке, поэтому не берёт трубку», – рассуждаю про себя, слушая длинные гудки.

– Да! – раздаётся резкий голос, от которого я едва не роняю телефон.

– Добрый вечер ещё раз, Егор Борисович! Это Валерия Андреевна Столетова, – извинительным тоном обращаюсь к шефу мужа, пока супруг плещется в ванной.

– Слушаю вас, Валерия Андреевна, – сухо произносит Баринов. Он не рад моему звонку и не пытается это скрыть.

– Дело в том, что я собрала чемоданы Вадима и отправила его к вашей дочери, но он не желает уходить. Намеревается жить, как раньше, на две семьи. Вашу дочь устраивает такая ситуация? – пытаюсь надавить на отцовские чувства.

Жду, что Баринов встанет на сторону Лики и «загонит разгулявшегося жеребца в стойло».

– Послушайте, у Лики истерика. Она совершенно не ожидала, что Вадим будет против развода. Ваш муж сказал ей: «У тебя один ребёнок, а там – двое, им я нужнее», – холодно пояснил мужчина.

Вот это номер! Похоже, Баринов тоже в шоке.

– Егор Борисович, так сделайте что-нибудь! – требую с раздражением какого-то геройства с его стороны.

Неожиданно моя барабанная перепонка глохнет от громкого рыка:

– Что? Приехать, надеть ему на голову мешок и увезти к моей дочери?

Мне страшно до дрожи в коленках. На меня никто и никогда ТАК не орал.

Что он вообще себе позволяет, этот орангутанг? На дочь свою надо было орать, когда она с женатым мужиком связалась.

Я молчу. Не бросаю трубку, но и не пытаюсь продолжить разговор. Мне кажется, что каждое произнесённое мною слово может выдернуть чеку из Баринова и тогда он взорвётся и расхреначит мою жизнь окончательно.

Мужчина через пару минут берёт себя в руки и продолжает, понизив тон:

– Я не хочу в это лезть. Лика взрослая, понимала, с кем связывается. Пусть сама и решает свои проблемы. Мне только непонятно ваше горячее желание избавиться от мужа. Что, есть уже запасной вариант?

Кажется, теперь во мне включили счётчик, и до взрыва осталась пара таких предложений.

– Как вам не стыдно! Пытаетесь пробелы в воспитании дочери переложить на мои плечи? Обвинить меня в нечистоплотности? Не выйдет! – возмущённо возвращаю подачу.

Но у Баринова накопилось слишком много обиды, поэтому он продолжает сцеживать яд:

– Вы-то, конечно, святая. Такая же, как моя бывшая жена. Узнала об интрижке и скорее побежала на сторону. Только в моём случае никакой измены и не было.

«Вечер откровений, честное слово. Кажется, за сегодня я слишком многое узнала о мужчинах. С меня достаточно!»

– Мне жаль, что ваша супруга вас обидела. Но уверяю, не все женщины такие, как она. И жизнь вам это непременно докажет. Всего доброго, Егор Борисович. Похоже, внука придётся растить вам, раз родному отцу он не нужен.

Я отсоединилась и выключила телефон, пока меня снова не оглушили. Испуганно затаилась, уловив подозрительную тишину: вода в ванной больше не шумела. Медленно повернула голову и увидела, что в дверях кухни стоит Вадим.

На его лице горит нестерпимое желание придушить меня голыми руками…

Неужели он слышал весь наш разговор?..