![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrova-zhizni-si-377498.jpg)
Текст книги "Острова жизни (СИ)"
Автор книги: Ольга Белошицкая
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
12. Путь домой
(Сезон Пробуждения. Агваллар, санар – тарс)
Они добрались почти до границы санара и тарса, когда Тэйн ощутил легкий холодок чужого присутствия, словно кто-то исподтишка подглядывал за ним в замочную скважину. За пять триад безостановочного убегания от погони он привык прислушиваться к ощущениям, зачастую предупреждавших о приближении врага задолго до того, как черные пейеры или маленькие группы жрецов, отряженных на его поиски, появлялись в пределах досягаемости. Он уже смирился с пустотой и глухой тоской, воцарившейся в душе со смертью Даниры. И теперь, когда сквозь болезненно дорогие воспоминания стало пробиваться нечто… Он не столько испугался, сколько рассвирепел.
Они продвигались вниз по стеблям корса, почти не отдыхая, разрешая себе лишь короткие периоды сна на хрупких полосках сиуры под раканами. Кто-нибудь из мужчин оставался наблюдать за пространством, поскольку количество патрулей, передвигавшихся на реусах – летающих прозрачных глыбах, – увеличивалось с каждой триадой. Их спасал густой непроницаемый туман, часто окружавший наиболее населенные раканы, который к концу ата густел и держался до середины следующего ира. По его прикидкам, остался один бросок до стен санара, и переход через саму перегородку. В тарсе, среди псевдотелларианского пейзажа, будет гораздо проще укрыться от преследователей.
То, что он увидел, приведенный Ривардом в маленькую каморку где-то в глубине храма, всплывало перед его внутренним взором каждый раз, когда он закрывал глаза. Данира, спокойная и холодная, с бесконечно усталым лицом, с немного виноватой полуулыбкой… Как же ему теперь жить – одному, без нее… Без ангела-хранителя, без любимой…
И поэтому, когда он сообразил, что именно означает этот подозрительный холодок в сознании, решение пришло само собой. Или этот новый Следящий станет его сознательным помощником, или… или он избавится от клейма.
Ройг нащупал тоненькую невидимую ниточку, связавшую его сознание с чужим. Вот оно, зеркало, в котором отражается холодное узкое лицо. Немолодое, с жесткими морщинами. Следящий почти сразу же понял, что его ведомый взял инициативу знакомства на себя, и попытался разорвать связь. Тэйн цепко держал его глаза прикованными к себе, не позволяя отстраниться. Через несколько мгновений он ощутил сильное желание расслабиться и заснуть, но, догадавшись, что именно так им пытаются управлять, прогнал сонливость и снова приковал его глаза к своим. После нескольких попыток навязать усталость, страх, волнение, сомнение и так далее, Следящий с ненавистью выругался, послав своему ведомому изощренное проклятие, и сорвал арангисов с висков.
Остановившись на отдых на узкой кромке перед стеной санара, почти там же, где они вышли из тарса какое-то время назад, Тэйн попросил у Лейт кинжал, который она сохранила еще с бегства из Святилища Илбара, тщательно протер его остатками еще риалларских запасов инты из маленькой фляжки, и подозвал Кельхандара:
– Сможешь? Я хочу от него избавиться.
И он закатал рукав, открыв однообразно черное, но живое клеймо.
Хильд покачал головой.
– Может, лучше на Телларе?
– Он наблюдает за мной, – раздраженно буркнул Ройг. – Он не имеет надо мной власти, но он тихо смотрит, куда мы идем, и как только мы шагнем в тарс…
– Это ослабит тебя, а нам еще проходить через перегородку, – возразил Вельг, услышавший разговор и решивший вмешаться.
– Иллар ты или нет? – почти закричал Тэйн. – Все, чего мы добились, может пойти прахом из-за одного ублюдка-Следящего!
– Не кричи, – сказал Харриаберт спокойно и устало. – Если ты считаешь, что он действительно опасен, тогда… это единственный выход.
На краю сиуровых болот, когда едкая вонь испарений уже не разъедала легкие, Лейт свалилась, изможденная тяжелейшим переходом и нервотрепкой, и долго лежала неподвижно, слыша озабоченное перешептывание Вельга и Кельхандара. Тэйн упал рядом, тяжело дыша. Лейт чувствовала, что ее поднимают и поят разведенной водой с интой, обтирают лицо и шею, но не было сил, чтобы разглядеть, кто из них двоих делает это. Только бы не Вельг… Ей было страшно до обморока, что он может прикоснуться к ней.
До Небесного Столба, ведущего домой, оставалась всего триада пути.
13. Опоздали
(Сезон Пробуждения, Риаллар, Эргалон)
Небесный столб, вернувший их в Наземный мир, истончился до прозрачности, и если бы Тэйн не обошел три ближайших Круга Власти, восстанавливая их с помощью камней-защитников, они рисковали застрять на Острове до Пришествия.
Увидев раскаленное докрасна небо, выжженные необычной для этого времени года жарой поля, Ройг остановился, потрясенный внезапной догадкой.
– Опоздали? – спросил Кельхандар.
– Может, нет еще? – прошептал Тэйн. – Надо проверить, что там с Кругами Власти…
Эргалон встретил их раскаленным дыханием огня и гробовым молчанием. Пустынные, настороженно тихие улочки столицы оказались непривычно грязными, заваленными обломками камня и дерева, голые ветки раад вздрагивали от порывов горячего, пыльно-песочного ветра, высокие красавцы атлахи кое-где оказались обугленными по самый ствол. Чадили пепелища недавно выгоревших домов, в некоторых местах в прах превратились целые кварталы. Некоторые Круги Власти на площадях и перекрестках все еще пылали мощными столбами пламени, но уже во многих местах некогда прозрачный камень Кругов превратился в мертвый булыжник, мало чем отличавшийся от булыжников мостовой. Часть хэльдов была изуродована людской яростью, часть разрушена, а некоторые и вовсе превратились в груды песка и камней. От пыли, жара и пепла слезились глаза и перехватывало дыхание. Редкие прохожие, завидев вооруженных путников, старались побыстрее прошмыгнуть мимо, и только бродячие таффи и арги, грязные и облезлые, но удивительно наглые, чувствовали себя в родной стихии.
Они ушли из одного Эргалона, а вернулись в совершенно иной, ничем не похожий на прежний.
Озираясь по сторонам с мрачным изумлением, Тэйн торопился к святилищу Ильфейна. Кельхандар, Вельг и Лейт подавленно молчали. Они отсутствовали не так уж долго, но изменения, произошедшие за этот короткий срок, оказались настолько разрушительными, что слов не находилось.
– Это еще хуже, чем Карра, – пробормотал Харриаберт.
– В общем-то, это должно было случиться, – ответил Тэйн хриплым шепотом. – Но я надеялся, что успею.
Он не стал пояснять, что все чаще и чаще вспоминает историю мастера, открывшуюся ему в Арта Сач Сал. Если уж мощное и высокоорганизованное общество Поднебесной империи скатилась в варварство всего за несколько сезонов перед Пришествием, то чего уж ждать от современного Теллара… Что ж, может быть, он еще успеет, ведь не все колодцы разрушились. Впрочем, ему было уже почти все равно. Он решил. Он все решил…
С момента гибели Даниры его ненависть к Агваллару обрела форму и превратилась в навязчивую идею мести: разрушить Остров с помощью шайол, оперируя силами возрожденного Колодца с помощью шиаллаха. Он считал, что у них с Кельхандаром должно получиться. После того, как он остановит Пришествие… А если последнее не удастся, то тем более стоит избавиться от этого проклятого богами куска небесной грязи, чтобы некому больше было вмешиваться в естественное течение жизни в Наземном мире. Джерхейн и Кельхандар были правы, тысячу раз правы, желая уничтожить Небесный Остров Агваллар, хотя бы за то, что его хозяева сочли себя равными богам, присвоив себе право управлять чужими жизнями. Нет у него больше сомнений, как поступить.
Оставалось только добраться до Колодца.
Святилище Ильфейна уцелело, однако и здесь виднелись следы разрушительного влияния надвигающейся катастрофы: стены носили следы пожара, опустевший Купол служб – следы погрома, Круги Власти по углам зала превратились в булыжники. К счастью, внутренняя, жилая часть здания уцелела, а малые Круги Власти сохранили прозрачность и были полностью пригодны к работе, так же, как и хэльды поблизости.
«Даллан использовал камни, – догадался Тэйн. – Хорошо. Хоть где-то что-то уцелело».
Иллары, встреченные по дороге в святилище и во дворе, вели себя странно: отрешенно молчаливые, какие-то уж слишком углубленные в себя, они то и дело натыкались на стены и стволы деревьев, а то и на идущих мимо людей. Когда Ройг окликнул старого знакомого, тот и вовсе не отозвался, будто не слышал. «Следящие», – услышал он шепот Кельхандара и стиснул зубы в приступе ярости. Ничего… Еще немного… Уже скоро.
Даллан нашелся у себя в кабинете, у окна, выходившего на боковую улицу. Тэйн вздрогнул, заметив, как поседел и осунулся глава святилища. Ножны меча, ранее скрываемые рандом, висели теперь напоказ, и, судя по манере двигаться, Даллан давно уже привык к их присутствию. Впрочем, глаза у него были те же – умные, живые и проницательные. На скрип открываемой двери он развернулся стремительно и молодо, бросая руку на клинок, но сразу же убрал ее, узнав гостей.
– Ага, все-таки вернулись, – улыбнулся он, и Ройгу стало муторно от этой искренней радости. – Хорошо хоть все живы, – он окинул каждого быстрым и внимательным взглядом, задержавшись на Вельге, но тот лишь задрал подбородок и выдержал его пристальный, чуть насмешливый взгляд. На Ройга он глянул лишь мельком и сразу же отвел глаза. – Пойдемте-ка в трапезную, – предложил он. – Вы, наверно, устали и хотите есть.
Очутившись там, откуда начался их путь на Остров, Тэйн почувствовал заметное облегчение. Здесь, в отличие от всех остальных мест, ничего не изменилось и никого не было. Он понял, что боится встретиться со своими бывшими собратьями и наткнуться на невидящий взгляд, и поспешил задать вопрос, прежде, чем Даллан сам начнет их расспрашивать.
– Всего несколько дней, – подтвердил тот с горечью в голосе. – Они словно спят наяву. Кроме наших, тех, кого я заставил взяться за меч. Кто-то впал в буйство, похватал оружие, но мы таких изолировали. Кто-то бредит, спорит с воображаемым противником. Илонов, как ты понимаешь, это не коснулось
– Следящие, – повторил Кельхандар, и Даллан согласно кивнул.
– Я и сам так думаю. Что-то они затеяли, эти островные крысы. Ну а теперь расскажите мне вкратце…
Повисло тяжелое и неловкое молчание. Потом Кельхандар, скосив глаза на Вельга, взялся рассказывать. Опуская подробности, убирая эмоции, он немного остановился на описании Агваллара, Зар Алы и всего, что удалось узнать о жрецах. Тэйн не прислушивался к его рассказу, молча обдумывая предстоящий поход к Колодцу. Задерживаться не стоит. Потухшие Круги и красное небо – серьезный сигнал о том, что катаклизм вступил в свою последнюю фазу. Лучше уж поспать в горах, где-нибудь на переходе к Колодцу. Рука заживала хорошо и почти его не беспокоила, хотя он все еще опасался брать в нее тяжелые предметы или сильно сгибать в локте. Лайдов он не боялся, ловушек и хэльдов Тонхайра – тем более.
Кельхандар продолжал свой отчет, прерываемый резкими комментариями Вельга. Лейт, расслабившись, с трудом поддерживала руками отяжелевшую голову. Измотанные погоней и постоянной опасностью, последнюю триаду они шли не останавливаясь. Она слушала Харриаберта, плавая в полусне и видя перед собой только сумрачные, полные нехорошей решимости глаза Ройга, и никак не могла понять произошедшей с ним перемены – будто не он сидел перед ней, акто-то другой, столь похожий на демона. Она хотела спросить, что пришло ему в голову, но усталость до того овладела ею, что слова не выговаривались. Потом, решила она про себя. Завтра.
– Я хочу отправиться к Колодцу сегодня вечером, – сказал Тэйн, как только Кельхандар замолчал.
– Джерхейн очень ждал тебя, – сказал Даллан медленно. – Ты не хочешь повидаться с ним, прежде чем уходить? Мне кажется, ему есть, что сказать тебе. Например, извиниться.
– В этом нет необходимости, – отрезал Ройг. – Я тороплюсь.
Даллан кивнул.
– Что ж, возможно, ты прав.
– Я пойду с вами, – добавил Кельхандар.
Лейт нагнала Ройга почти у дверей его комнаты. Услышав за спиной ее шаги, он терпеливо ждал, пока она подойдет, не сделав ни шага ей навстречу.
– Ты хочешь уничтожить Остров, – сказала она прямо, догадавшись, что именно это читалось в его непривычно похолодевшем взгляде. Так и не дождавшись ответа, она продолжила. – Там же люди… ты же сам был против, когда Джерхейн…
– Там Зар Изран, – сказал он все с тем же холодом в глазах и в голосе. – Кимр. И еще много чего.
– Тэйн! – Лейт почти кричала. – Неужели и ты тоже?
– И я, – согласился он безжизненно.
– Но ведь Данира откуда-то взялась, – сказала она с отчаянием, – значит, есть такие, как она. Даже среди Следящих, – не зная, как заставить его изменить свое решение, она добавила. – И жители раканов. И молодые ученики – иллары.
– Последних ждет незавидная судьба, – усмехнулся он. – Лучше умереть, чем сойти с ума или превратиться в растение… или в куклу на ниточках.
– Не надо, – повторила она умоляюще. – Это же… несправедливо.
– Пусть, – в его голосе прозвучало отвращение. – Я не вижу другого пути. Остров должен заплатить за все.
– Это гадко, гнусно… – Лейт захотелось встряхнуть его хорошенько, чтобы вывести из состояния бездушной убежденности, но она не была уверена, что он не оттолкнет ее, протяни она руки. – Это… настоящее убийство! Ты… ты же иллар, – схватилась она за последний, важный для него аргумент.
– Пусть, – он повернулся, чтобы уйти. – Теперь мне все равно.
14. В обители Колодца
(Риаллар, Джар Илломайн, Тонхайр)
Путь к Колодцу оказался далеко в стороне от изученной части илломайнского лабиринта. Тэйн, считавший себя знатоком Джар Ил, здесь никогда не был. Вереница маленьких и запутанных коридорчиков-лесенок, начинающаяся от Усыпальницы и замаскированная каменными украшениями так, что до сих пор ее никто не обнаружил, уводила резко вверх и закончилась в гигантском зале неописуемой красоты. На противоположном конце чертога обнаружились еще коридоры, из которых Даллан безошибочно выбрал нужный. Ройг пожалел, что никогда здесь не был. Кельхандар тоже восторженно озирался по сторонам, шепча, что лайды никогда сюда не забирались. Тонхайр, сердце Поднебесной империи теллов, лежал нетронутый, словно его жители только что покинули свое обиталище и вот-вот вернутся обратно, оживляя всю эту величественную и мертвую красоту дыханием жизни.
Опять череда темных коридорчиков и тесных лесенок, уводивших вверх… Хэльды послушно вспыхивали и гасли на пути, освещая проход. Вереница чертогов поменьше, но таких же роскошных, украшенных драгоценными камнями и причудливыми орнаментами на полу и потолке… Хэльды, надписи на урде, множество отдельных знаков ши-ала и коротких шайол на стенах, арках, на полу. Тэйн скользил по ним взглядом, и постепенно, само собой и без усилий, приходило понимание их предназначения. Исчезнувший мир теллов становился все более ясным, простым и гармоничным, безумно красивым и… безжалостным. Он догадался, что они давно находятся в обители Кэлленара Темного, средоточия знаний о Кэлленаре, неоднократно всплывавшего в воспоминаниях старого мастера. Шайолы, усиливающие Огонь жизни тех, кто приходил в эти чертоги, охраняющие и защищающие, исцеляющие и убивающие – залы были буквально напичканы древней магией. По сравнению с теллами, современные адепты Кэлленара были даже не учениками – детьми.
Когда путь, наконец, закончился перед узенькой лестницей, уводившей во тьму, Даллан резко остановился.
– Колодец – там. Я не пойду, лестница очень уж длинная, – и он пристально посмотрел на Ройга. – Я думаю, что жрец сказал тебе неправду, утверждая, что Колодец заберет у тебя жизнь. Если что, – он перевел взгляд на хильда, – он тебя вытащит. Ну все, идите. Илбар с вами, мальчики…
Лестница, узкая и неудобная, круто поднималась вверх и под конец уперлась в такую же узкую и высокую арку. В просторном сумрачном зале, лежавшем за ней, не обнаружилось ни одного светильника, потолок и дальние его части терялись во мраке, и лишь неправильный овал с рваными краями светился в самом центре, излучая отталкивающий красный свет. От него веяло активной, злобной агрессией, осязаемой, почти разумной неприязнью, волнами распространявшейся в такт едва заметной пульсации.
Колодец.
Тэйн, сдерживая страх и волнение, медленными шагами подошел к нему. Ровная, гладкая поверхность реагировала почти так же, как кйти – вспышками цвета, игрой бликов, едва ощутимой вибрацией пола и стен. Он обошел вокруг него, надеясь обнаружить что-то кроме бесформенной красной кляксы, но зал, в котором находился Колодец, был самой обычной пещерой, без привычных для теллов украшений и орнаментов. Кельхандар тоже осмотрелся, потом вернулся к выходу и сел на пол, неотрывно следя за Ройгом.
Один за другим Тэйн выложил камни на поверхность Колодца и поспешно отошел назад. Он надеялся, что с Колодцем произойдет то же самое, что и с Кругами, но реакция была совершенно иной – красное свечение уменьшилось, а свод пещеры отозвался слабой, но отчетливой вибрацией. Теперь следовало решиться сделать именно тот шаг, который он столь тщательно обдумывал всю дорогу во время бегства из Зар Алы. Да, мощи Колодца должно хватить, чтобы направить силу разрушения, им накопленную, против ненавистного Острова. Шайола, длинная и труднопроизносимая, была выстроена в его воображении и продумана до мелочей. Принцип воздействия был тот же, что использовался островитянами во время осады Риан Ал Джара, только многократно усиленный и точечно направленный. Ройг не сомневался, что шайола не причинит ему никакого вреда – перед ним был неисчерпаемый источник Огня жизни, главное, чтобы у него хватило умения совладать с ним.
А если он все-таки не справится… Кельхандар до мелочей знает, как именно ему дальше поступить.
Он убрал камни с поверхности Колодца, отложив их в сторону. Итак… Медленно и осторожно, один за другим, он нарисовал над серединой Колодца знаки ши-ала, и когда они обрели видимость, объем и налились бордовым светом, он зачерпнул Огонь жизни прямо из Колодца и связал их прочной невидимой нитью. Шайола ожила, воплотившись в сложный живой узор, ужасающий в своей мощности и смертоносности. Кельхандар ахнул у Ройга за спиной, прошептав «ты сошел с ума…» и попятился в безопасную тьму лестницы. Тэйн выдохнул и взмахнул двумя руками, инициируя воздействие.
…Очнулся он на полу у стены, оглушенный и не соображающий, что произошло. Шайола по-прежнему висела над Колодцем, такая же, как и была, гул и вибрация усилились, багровая поверхность подергивалась алыми вспышками. Отдышавшись, Тэйн поднялся на ноги и повторил жесты. И снова оказался на полу, отброшенный невидимой яростной силой. Подобравшись на четвереньках к краю Колодца, он упрямо повторил жесты, влив в них как можно больше позаимствованного Огня жизни. И снова его ударило невидимым ветром, сбивая с ног и отбрасывая к стене и.
Что ж, у него были и другие идеи.
Несколько раз он перестраивал шайолу, меняя в ней ключевые элементы, добавляя те знаки ши-ала, что несли смерть и разрушение, связывая их не просто Огнем жизни, а ненавистью, пропущенной через свое сердце. И каждый раз результат был одинаков – некая почти разумная сила отшвыривала в сторону, оставляя неизменными плоды его безумных трудов.
В конце концов вмешался Кельхандар и оттащил его подальше от безнадежного единоборства с полуразумной стихией, в спасительную тень лестницы.
– Хватит уже, – проворчал он. – Попей вот, – протянул он фляжку с водой.
– Попробуй ты, – сказал Ройг, жадно отхлебывая. – Может, у тебя получится?
– Вряд ли, – ответил тот. – Я тут подумал… Уничтожить Остров может только равный тому, кто его создал. Творец, понимаешь? Тот, кому дано изменять миры. Я читал об этом в Арта Син Рен, Книге Круговорота. Ты не Творец… да я тоже. У нас не получится.
Тэйн подумал о телле, мастере хэльдов, создавшем Остров. Возможно…
– Ты же умеешь создавать хэльды, – обратился он к хильду. – Попробуй.
Тот лишь покачал головой.
– Я знаю, что у меня не выйдет, – твердо ответил он.
– Тогда надо сделать то, зачем пришли, – прошептал Ройг.
– Надо… – согласился Харриаберт.
Посидев в успокаивающей, приятной тишине, он поднялся на ноги и снова шагнул к Колодцу. Видимо, придется исполнить то, к чему они стремились так давно и так упорно.
…Счет времени он потерял, еще когда первый раз очутился лицом к лицу с древней стихией. Слова той, правильной шайолы, гремели подобно громовым раскатам, и бело-огненный вихрь рассеял мрак старинной обители Колодца, осветив каждый уголок погребенного под тяжестью горы самого первого и самого последнего святилища теллов. Он управлял и контролировал поток стихий с помощью одного из камней, остальные артефакты откликались ярким, чистым светом и музыкальными тонами, сливаясь в одну странную, торжественно-печальную мелодию. Порою она ослабевала под напором резкого диссонанса, вносимого Колодцем, но, набирая силу, с каждым мгновением становилась все громче и громче. Ройгу казалось, что завершение близко, когда багровые волны, сорвавшиеся с поверхности Колодца, заглушили мощное и слаженное звучание артефактов, сметая вместе с музыкой и сам вихрь. Тэйн чуть было не упал на колени от неожиданного толчка, но, устояв и отдышавшись, принялся строить все с самого начала.
…Ему приходилось начинать снова и снова, потому что нечто чуждое и неуправляемое, не имевшее определения, истекало из Колодца и каждый раз оказывалось сильнее. Ройг был упрям, дав клятву, что не уйдет, пока не одержит верх над враждебной стихией. В конце концов музыка, создаваемая камнями-защитниками, пересилила мрачную какофонию Колодца, и алые вспышки, словно множество злобных ненавидящих глаз, перестали метаться по пещере, сменившись спокойным малиновым сиянием.
Тогда он отошел назад, еще не осознавая своей усталости и не чувствуя опустошенности, и оставил камни на поверхности Колодца. Кельхандар помог ему спуститься по лестнице и уложил на каменное ложе в одной из пещер неподалеку. В душе воцарилось странное спокойствие, сравнимое разве что с мрачным молчанием родовых усыпальниц. Хильд сунул ему лепешки и сыр, Тэйн механически сжевал их, не чувствуя вкуса, полежал, вспоминая произошедшее, поднялся на ноги и побрел обратно к лестнице.
Надо было убедиться, что все получилось.
Когда он снова шагнул под свод большой и сумрачной пещеры, багровое отталкивающее пятно неправильной формы вновь испускало свои убийственные волны. Камни молчали, темные и безжизненные, словно сгоревшие.
– Адовы облака… – ахнул Кельхандар.
Колодец откликался на каждый шаг, встречая его почти осязаемым противодействием. Тем не менее Тэйн забрал каждый из предметов и, повернувшись к Колодцу, сказал ему, словно живому, со всей ненавистью, на которую был способен:
– Посмотрим, кто кого…
Колодец полыхнул, впитывая его слова, словно сухая земля воду, и засветился сумрачно-красным сиянием. Осознав, что лишь добавил ему силы, Ройг поспешил убраться, разглядывая потемневшие камни. Впрочем, они лишь потускнели. Полежав в его руках, они снова обрели прежнее синеватое свечение.
…Тэйн пытался снова и снова, каждый раз побеждая музыкой камней возмущенный голос Колодца, и каждый раз после паузы все возвращалось в прежнее состояние. Он отдыхал, позволяя себе длинные перерывы на сон и восстанавливая силы, а затем снова кидался в атаку. Он попытался изменить слова шайолы, предложенной Ривардом, усиливая ее. Огненный вихрь становился не просто огромным – гигантским, но тем не менее, с каждой попыткой голоса камней-защитников становились все слабее и слабее, а ему самому стоило огромного труда поддерживать их звучание и сопротивляться песни смерти и хаоса, прорывавшейся сквозь их мелодию. И когда, наконец, после очередной попытки их некогда чистые голоса замолкли совсем, он в отчаянии швырнул камень в руке в дальний угол пещеры и проклял Колодец, коротко и страшно. Кельхандар, обнаруживший лежащего Ройга почти у самой границы багрового сияния, силой выволок его из пещеры.
– Я попробую завтра, – пробормотал Тэйн, закрывая глаза и вытягиваясь на каменном ложе. – Нужно подождать, пока…
Он не договорил, потому что не знал, чего именно ждать. Кельхандар мягко покачал головой.
– Когда я увидел багровое небо, я был почти уверен, что мы опоздали, – сказал он тихо. – Так и случилось.
– Все равно надо было попробовать, – буркнул Ройг.
Они молчали. Тэйн лежал, не шевелясь, опустошенный и равнодушный. Ничего не получилось. Ни Остров разрушить, ни Теллар уберечь. Все. Конец.
– И что дальше? – спросил Кельхандар буднично.
– Ничего, – пробормотал Ройг. – Доживем до Пришествия. Может быть, выживем… Выживали же раньше люди после катастроф, – тут он вспомнил о втором острове, созданном старым мастером, и рассказал о нем Кельхандару.
– Отсюда нет пути на Ночное солнце, – ответил хильд печально
– Ночное Солнце? – изумление на некоторое время притупило горечь, и Ройг даже умудрился принять вертикальное положение. – Так это тот самый, второй небесный Остров?
– Ты не знал? – в свою очередь изумился хильд. – Я думал, ты видел это в Книгах…
Тэйн покачал головой.
– Я видел, как его создали. Но что это – наше Ночное Солнце… Откуда мне знать?
– Там не бывает Пришествия, потому что там нет Кэлленара, – сказал Харриаберт.
– А ты уверен? Откуда ты знаешь об этом?
– Оттуда же. Прочел в Книге Круговорота.
– А там случайно нет ответа, как туда попасть?
– Не знаю, – вздохнул Кельх. – Сам же понимаешь – каждый читает в Книгах что-то свое. И не всегда понятное… Я видел Ночное Солнце как пример силы Творца, когда вникал в устройство нашего мира.
Тэйн медленно опустился на свое каменное ложе и снова закрыл глаза.
– Может быть, где-нибудь в Книгах есть ответ, как остановить Пришествие?
– Думаешь, его не искали в них до тебя? – усмехнулся хильд.
Ройг молчал.
– Пойдем, что ли? – предложил тот.
– Зачем?
– Надо сказать Даллану и Лейт… Я, пожалуй, вернусь к себе в Лахлайд, – Кельхандар насильно поставил Ройга на ноги и подтолкнул в обратную от Колодца сторону. – Лайды и раньше переживали Пришествие. Главное – пережить подъем кийти и вовремя подняться выше уровня земли и тех мест, где она вытечет на поверхность.
– Зачем? – тупо повторил Тэйн.
– У меня есть народ, который считает меня своим лидером, – сказал тот твердо. – У меня есть жена и будет ребенок.
Тэйн покачал головой.
– Мне все равно.
– Если хочешь, можешь присоединиться, – небрежно бросил хильд, искоса на него поглядывая. – Переживем Пришествие, освоим шиаллах, а потом можно будет повторить попытку отомстить Агваллару. Остров ослабнет после катаклизма…
Тэйн криво ухмыльнулся.
– Может быть… Знаешь что? Я хочу прочесть Арта Син Рен. Когда я был в Ард Элларе, она мне не далась. Может быть, сейчас?
Кельхандар согласно кивнул.
– Идем домой. Все равно придется встретиться с Далланом и объяснить, что мы опоздали.