![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrova-zhizni-si-377498.jpg)
Текст книги "Острова жизни (СИ)"
Автор книги: Ольга Белошицкая
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
20. Атака Острова
(Сезон Ветров. Риаллар, Джар Илломайн)
– Таких, как ты, очень мало, – сказал ему человек с нечеловеческими глазами. Что в них было нечеловеческого, мастер не смог сформулировать, и потому решил не торопиться с суждениями, понаблюдать и присмотреться. И, кончено же, послушать. Этот странный тип подсел к нему за обедом. Его чуждость бросилась в глаза сразу же – мастер вот уже год как обитал в этом мире, пытаясь разобраться, что же делает его столь непохожим на все виденные ранее – то ли молодость культуры, то ли низкий уровень цивилизованности обитателей, то ли неуемная, жадная и страстная жажда жизни, материальных благ, счастья, в которое можно вгрызться зубами и не выпускать, пока оно не кончится; этот человек казался изящным и возвышенным, высокомерным и снисходительным. Мастер поначалу хотел отделаться от него, но быстро передумал.
Этот человек знал о нем все. Или почти все.
– Ты не бог. Боги – это всего лишь существа, родившиеся у Истока и получившие при рождении дар передвижения по мирам. В их руках – мастерство рожденных в уникальном месте, которое само по себе есть источник Огня жизни, но в них самих его нет. Как ты уже понял, существует некий изначальный язык, который, будучи применен в обычных мирах, становится языком творения – или разрушения, смотря для каких целей его использовать. Там, у Истока, это обычный разговорный язык. Только очень немногие изрожденных у Истока обладают даром превращать обычные его слова в магические конструкции – заклинания силы. Они и становятся богами. Есть роды и дома, в которых этому умению обучают с рождения, обычно они используют при этом ту или иную стихию. Отсюда и берется их своеобразная специализация – бог воды, бог света, бог земли… Как их не называй – Феоллон или Наджар, Хэллих, Марс или Вицлипуцли, Тармил или Исида, сущность от этого не меняется. Должен сказать, что немногие из них рискуют выглядывать за переделы Истока, и, поверь мне, хождением по Кольцу занимаются далеко не самые лучшие. Иногда они вселяются в человеческие тела, превращая их в аватары или в полубогов, обладающих частью силы Истока, обосновываются в мирах Кольца и воплощаются, меняя тела носителей и пытаясь как-то влиять на выбранные ими миры. Но большинство из них просто живут, как люди – любят, ненавидят, рожают детей и внуков, умирают от болезней или несчастных случаев. Магия изначального языка, та, что доступна им, гонит некоторых в другие миры, так же, как жажда знаний и приложения умений гонит по мирам тебя, и некоторые вполне удачно осваиваются на чужбине. Они очень похожи на людей в своих поступках, желаниях и целях…
Мастер растеряно смотрел в нечеловеческие глаза своего собеседника.
– Ты уже знаешь, что Потоки, образующие Великий Круговорот, омывают не только твой родной Теллар, но и еще множество других миров. Каждый из миров Кольца приносит в бесконечную реку времени что-то свое, особенное, тем самым придавая ей полноту и разнообразие. Каждый из Великих Потоков, таких, как Поток Разума или Поток Любви, будучи изменен в одном из миров, через которые проходит его путь, понесет это изменение дальше, дальше, через все остальные острова жизни на его пути, и изменит их сам, или, приняв новое изменение, направит свои вечные воды дальше. Но изменить Потоки способен далеко не каждый. Богам, например, этого не дано. Есть совершенно иные существа… Они рождаются на островах жизни с искрой истинного Огня в душе, и, если им удается сохранить ее, эти люди меняют миры до неузнаваемости, тем самым меняя течение самих Великих потоков. Творя их. Создавая новые острова жизни. Или разрушая… Мы зовем их Творцами. Почему-то Творцы никогда не рождаются в Истоке. Они всегда появляются только на Островах жизни. Искра гонит их по мирам, заставляя стремиться к месту, где их мятежная душа могла бы успокоиться. Только там, у Истока, они могут остановиться и отдохнуть, чтобы потом снова уйти…вернуться опять, для короткой передышки, и потом начать новый путь. Всегда найдется мир, в котором мятежная душа Творца захочет задержаться на какое-то время. И так – пока не потухнет искра. Ты уже понял, о ком я?
Мастер уткнулся носом в тарелку – они беседовали, сидя в крохотном ресторанчике на берегу моря, и шум разбивающихся о каменистый берег волн служил аккомпанементом к странному разговору. Собеседник смотрел на него холодными нечеловеческими глазами, и в них мастер увидел глубочайшее почтение. И сочувствие.
– Ты – Творец. Ты ведь давно уже это понял, ведь так? Просто не мог признаться себе. Догадывался, но не мог осознать своего предназначения. К сожалению, никто не поспешил к тебе на помощь, чтобы вовремя объяснить, что с тобой происходит.
Мастер смотрел в окно. Море, неспокойное и хмурое, швыряло на берег волны с яростным ожесточением, словно хотело навсегда смыть с лица земли этот ресторанчик и двух собеседников, буднично обсуждающих основы мироздания.
– Возможно, ты и прав, – сказал он, с трудом выговорив слова. – Но тогда кто – ты? И зачем пришел сюда?
– Я – из Анклава Судей. Мы тоже существуем на земле Истока. У нас много обязанностей… Я пришел за тобой. В храме Творцов горит твой огонь, но никто из них так и не явился открыть тебе истину. Может быть, потому что с каждым витком их становится все меньше, и они так редко возвращаются к Истоку. Пойдем, – гость встал, оказавшись неожиданно высоким и величественным, и мастер, глядя на него, застыдился своего небольшого роста, некрасивой с точки зрения человеческих островов внешности, и седых волос. Разве он похож на Творца, обитателя бессмертного Истока?
– Пойдем, – повторил судья. – Я покажу тебе дорогу.
Джерхейн, Лейт и Тройвен добрались до Шераха уже в лучах Ночного Солнца. Жара и холод, сменившие друг друга к вечеру, сделали переход невероятно утомительным. К счастью, в маленькой хижине на окраине Шераха, у верных людей, для них нашлись и подходящая одежда, и арриты, и горячая похлебка с куском лепешки.
Они устроились на ночлег в крохотной каморке, на связках трав, веток и тюках шерсти – бесценный запас, драгоценность по нынешним временам. Юный Тройвен, которому было тяжелее всех, заснул сразу же, как только повалился на тюки. Лейт, у которой болело все, что только может болеть, долго возилась, устраиваясь поудобнее и поглядывая на Джерхейна, который соорудил себе роскошное ложе из тюков итеперь с наслаждением стягивал сапоги.
– Откуда вы узнали, где я? – шепотом спросила она, когда они оба улеглись и задули свечу.
– Каллед прислал гонца, – пояснил Холгойн. – Ройг и Даллан как раз только что добрались до нашего лагеря в горах. Мы пришли бы быстрее, если б могли, – виновато проговорил он, подняв взгляд на Лейт. Если бы хэльды были целы…
– Спасибо, – с чувством ответила она.
– Не за что.
– Ты знаешь, что на самом деле им был нужен не ты, а Ройг? – спросила Лейт.
– Уже знаю, – усмехнулся Джерхейн. – Он побывал на Ночном солнце – оказывается, оно называется Алуре. Островитяне надеются, что он покажет им путь.
– Ты веришь, что у него получится?
– Я уже ни во что не верю, – вздохнул Джерхейн. – Сопротивляюсь по инерции, потому что так воспитан и не умею сдаваться. Да и люди… их не бросишь. Всем нам нужна какая-то цель, смысл, чтобы не превратиться в зверье от отчаяния. Я надеюсь, что в верхних чертогах Тонхайра, там, где Колодец, мы пересидим Пришествие. Мы знаем, что именно нас ожидает, мы готовимся. Запасаем продукты, инструменты… все, что может понадобиться в первое время после катаклизма. В общем-то, никто на самом деле не представляет, как это будет выглядеть. Тэйн рассказывал, что видел в Книге ураган, сметающий все на своем пути. Даллан вычитал в летописях Ордена Феоллона описание землетрясений и огненного града. Может, в разных местах оно по-разному… Не знаю. И никто не знает.
– Островитяне знают, – сказала Лейт. – Тогда, в Зар Але… Глава клана Следящих говорил Тэйну, что произойдет, если у него получится.
– Их не спросишь, – отрезал Джерхейн. – А если и спросишь – не ответят, сволочи.
В путь они двинулись рано утром, пока было еще прохладно, однако воздух под багровым небом стремительно нагревался. Ехали медленно, жалея арритов. Труднее всего приходилось с водой. Джерхейн сказал, что все дорожные колодцы давно пересохли, а теперь в них и вовсе плещется кйти. Арриты шарахались даже от крохотных серебристых лужиц, выступавших в оврагах, ямах и трещинах пересохшей земли. Тройвен напомнил, что на развилке пяти дорог, где они планировали переночевать, есть не один, а несколько колодцев, и в последний раз, когда он проезжал тем путем, во всех на дне плескалась вода. Перекресток лежал выше по склону Илломайна, и оставалось надеяться, что так высоко кйти еще не поднялась.
К середине дня небо стало похоже на раскаленный в кузнице металл. Каждое движение причиняло боль и людям, и арритам, и маленький отряд был вынужден сделать остановку в тени двух старых хэльдов и высохшей рощицы кней. Тень от каменных арок принесла небольшое облегчение, и какое-то время Лейт и Тройвен дремали, а Джерхейн поливал арритов из баклаги с водой, взятой про запас в максимально возможном количестве. Потом заставил Лейт и Тройвена сесть в седло и ехать дальше – ему хотелось укрыться в Тонхайре как можно скорее. Недолгий отдых – обычное безвольное сидение в душной тени развалин, несколько глотков воды и кусок лепешки неожиданно придали Лейт сил, и она с неожиданной легкостью взобралась на аррита.
Холгойна беспокоили не лайды, как поначалу думала Лейт, а банды местных разбойников, которые после захвата хильдами Эргалона разрослись, как грибы после дождя. Беженцы из столицы и местные жители сбивались в банды, грабя случайных путников и нападая на чудом выжившие поселения. Да и сами хильды в последнее время не брезговали разбоем, чтобы подкормиться. Дружина Холгойна старательно отлавливала и карала всех, промышлявших разбоем: Джерхейн считал, что опускаться до бандитизма нельзя ни при каких обстоятельствах.
Во второй половине дня жара начала стремительно спадать, и Джерхейн пустил арритов рысью. Они мчались мимо перекрестков, разрушенных хэльдов, мертвых камей прежних Кругов Власти, сожженных поселений, пепел от которых до сих пор разносил ветер. Лейт глядела на агонию родного мира с удивительным равнодушием. Как быстро ко всему привыкаешь… Тройвен мотался в седле, вздрагивая каждый раз, когда взгляд его натыкался на что-то подобное. Лейт подумала, что по возрасту они с ним ровесники, но ей пришлось повидать несравненно больше. Взять хотя бы тот же Остров Колдунов…
Долгожданная развилка пяти дорог уже маячила впереди, до нее оставалось совсем немного, когда окружающая обстановка стремительно изменилась до неузнаваемости. Прямо на глазах небо, темно-красное, с проблеском солнца и ярко-лиловым диском Агваллара, стало заволакивать грязно-синяя дымка, словно кто-то опрокинул чернильницу; небо стремительно превращалось в черную грязную тряпку, разом исчезли не только видимые предметы, но и одновременно все звуки, а ощущения ослабли и притупились. Остался только страх, который в первую очередь обуял животных. Лейт едва не свалилась с аррита, ее спасло то, что Джерхейн, быстро спешившийся, перехватил поводья. Тройвен, кулем свалившийся на землю, вставать не пытался – сидя он сумел засветить крохотную искорку Небесного огня, которая вспыхнула и сразу же потухла.
Сквозь завесу черноты прорвался огненный дождь. Горячие светящиеся брызги, словно град, валились сверху и гасли, как только касались земли. Темнота продолжала давить, словно пресс, огненный град с неба ничуть не рассеял ее, он только больно лупил по лицу, плечам, и укрыться от него было негде. Лейт испуганно закричала и Джерхейн прижал ее к себе, чтобы не потерять, потащил вперед по дороге, потому что стоять и ждать было не в его характере, а если это Пришествие, то им все равно не спастись, так уж лучше… Пришествие? Огненный град валил, не переставая, они бежали что есть сил, чувствуя под ногами гладкие плиты древней дороги и лишь интуитивно понимая, что не сбились с пути. Когда в конце концов Джерхейн налетел на долгожданную арку, целую и невредимую, они получили короткую передышку.
– Стой здесь, – выкрикнул он, поворачивая обратно, туда, где остался Тройвен с арритами, но Лейт, глядя, как падают и скатываются по крышам огненные градины, догадалась, где именно находятся строения постоялого двора, и, не дожидаясь возражений, бросилась туда, под крышу. Проскользнув в такое же темное помещение, она осталась в дверном проходе, ожидая остальных. Волна паники и ужаса схлынула. Если это и есть Пришествие, то ничего страшного… Хотя…
Джерхейн и Тройвен тащили за собой упирающихся арритов. Огненный град очерчивал контуры строений, и им чудом удалось загнать арритов в загон и запереть двери. Джерхейн ушел искать сырье для костра, а Тройвен, застряв в дверном проеме, знакомо взмахивал кистями.
– Это не Пришествие, – выдавил он после того, как слова урда застряли у него в горле. – Это… на атаку похоже. Помните, аш-чи, когда мы под Риан Ал Джаром были? Островитяне тогда шиаллах использовали. Похоже…очень.
В следующее мгновение, словно подтверждая его слова, огненный дождь прекратился, и прямо посреди черноты проступили контуры гигантского Окна. Величественный среброволосый жрец со строгими и правильными чертами лица взирал на Наземный мир с печалью и осуждением. Какое-то время он молчал, пока Окно, занявшее полнеба, обретало резкость, и, дождавшись тишины, заговорил. Голос его глухим рокотом разносился в воздухе. Лейт не сомневалась: его слышали везде – во всех землях Теллара.
– Вы прогневали богов, – заговорил он с печалью и укоризной в голосе. – Вы осквернили Кэлленар и его святыни. Вы усомнились в его чистоте и могуществе. Вы изгнали илларов, продолжателей нашей воли и нашего дела, вы осквернили храмы – и теперь вы прокляты. Грядет Пришествие Феоллона – справедливая кара за все неправедно содеянное.
– Началось, – проскрипел Джерхейн.
– Он ступит на землю, и твердь содрогнется от ужаса, расколется, извергая огонь. Поднимет руки, и смерчи обрушатся на Теллар, сметая все на своем пути. Шагнет – и океаны выйдут из берегов, перехлестывая через горы. И раскалится, а затем – замерзнет небо и земля, и день поменяется с ночью…
– Интересно, а это правда? – хмыкнула Лейт, которой моментально надоела пафосная и бессодержательная речь. – Кстати, Джерхейн, Тройвен, знакомьтесь – это Менарт, глава Конклава Жрецов. Эх, жаль Тэйн его не пристукнул, – вздохнула она.
– Какая ты стала кровожадная, – улыбнулся Холгойн. – Где та маленькая добрая девочка, которая защищала островитянку Кианейт от злобного дикаря-муженька?
– Спряталась, – подумав, ответила Лейт. – Пришествия испугалась.
Они терпеливо внимали Менарту, который продолжал описывать нависшие над Телларом беды.
– Но есть путь к спасению, – сказал глава Конклава, выдержав паузу. – Мы готовы помочь.
– Ага, все-таки есть, – хмыкнул Джерхейн.
– Врет он все, – прошептала Лейт.
– В обмен на единственную услугу, – продолжил Менарт. – Нам нужен человек по имени Тэйн Ройг, телларианин, риалларец. Нужен живой и невредимый. У нас самих нет возможности его найти, и нам требуется ваша помощь. Тот из теллариан, кто передаст его в руки действующим илларам или сможет самостоятельно привести к Небесному Столбу и переправить на Агваллар, будет первым, кому откроется путь к спасению. Поторопитесь. Поступь Феоллона уже слышна… Вы видели своими глазами, как он приближается. Сегодня мы смогли задержать его пришествие, но с каждым днем он все ближе и ближе. Торопитесь.
Окно с Менартом еще долго висело в воздухе, тая и рассеиваясь, словно туман. Густая и плотная тьма по-прежнему держалась, к ней добавился невыносимый леденящий ветер. Тройвен что-то пробормотал и взмахнул кистями, пошатнувшись, но Джерхейн и Лейт вовремя его подхватили.
– Ветер тоже… ненастоящий, – сказал он, задыхаясь. – Какая…мерзость.
Джерхейн ушел вглубь дома и принялся разводить огонь в очаге.
– Давайте поедим, – предложил он, когда на скудных поленьях заплясал крохотный огонек. – И погреемся. И подумаем…
– Тэйну не выжить, – прошептал Тройвен. – Вокруг столько мерзавцев… И никто ведь на самом деле не знает, что Агваллару нечего им предложить. Жизнь одного в обмен на жизнь многих… А вдруг они и правда знают, что делать?
– Они не знают, – твердо ответила Лейт, чувствуя, что они оба смотрят на нее, ожидая ответа. – Там, в Зар Але, они сами в этом признались.
– Этот подземный демон его не сдаст? – поинтересовался Холгойн хмуро.
– Не беспокойся, – улыбнулась Лейт. – Вдвоем они не должны пропасть.
21. Ворота в спасение
(Сезон Ветров. Риаллар, Джар Илломайн)
Демонстрация силы Небесного острова застала Ройга и Харриаберта в пути. На арритах, которых Тэйн благополучно увел у хильдов из храма Хэллиха, они уже подъезжали к срединному кольцу городов. Тэйн ехал обходными путями в сторону родного городка – оттуда вело несколько известных лишь пастухам троп на высокогорные пастбища, расположенные, как оказалось, недалеко от заброшенных ворот в Обитель Колодца.
С трудом успокоив обезумевших от страха арритов, они вынуждены были спешиться и под огненным градом тащили их в поводу, проклиная островитян. То, что тьма и град были искусственного происхождения, оба поняли сразу же.
Объявление Менарта застало их врасплох.
– Теперь тебе лучше не появляться в лагере Холгойна, – буркнул хильд. – Сдадут.
– Вряд ли, – ответил Тэйн задумчиво. – Ребята из дружины знают меня много лет. Зря ты так плохо о них думаешь.
– Не все же, – невозмутимо продолжил тот. – Обязательно найдется какой-нибудь упырь или просто дурак, который поверит.
– Я не собираюсь рассказывать всем подряд, кто я такой.
– По-моему, нам не стоит задерживаться в твоем городе, – сказал Кельхандар после очередной паузы. – Еда у нас есть, арритов найдем чем напоить… И тебе лучше присоединиться к общине лайдов, чем к своим сородичам.
– Я подумаю, – буркнул Ройг.
После выступления Менарта огненный дождь слегка ослаб, но не утих, да и искусственно наведенная тьма не рассеялась. Снова оседлав арритов, они с трудом засветили жалкую искру Небесного огня и поехали верхом, ориентируясь почти интуитивно. Городок показался на горизонте, но Тэйн, следуя совету хильда, решил в него не заезжать. Остановившись на развилке, он дождался Харриаберта, который съездил в одиночку к ближайшему колодцу, чтобы наполнить баклаги с водой.
Кельхандар вернулся обратно, когда перед Тэйном образовалось небольшое Окно, в центре которого оказался Кимр.
– Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь, – заявил тот, глядя в пустоту. – Нам нужно с тобой поговорить. Ты не спрячешься от всего мира – теперь за тобой будут охотиться все, кроме, может быть, самых близких, – циничная усмешка появилась на его лице, и Тэйн уже собирался ответить жрецу как подобает, но Кельхандар перехватил его, бесцеремонно зажав рот рукой. – Я предлагаю тебе сделку: ты приходишь сам, а мы обеспечим всем, кого ты назовешь, укрытие на время катаклизма, у нас на Острове. Здесь есть убежища, где можно благополучно пережить Пришествие.
– Постыдились бы, – буркнул Тэйн, освободившись от хильда. Слушать Кимра он больше не собирался. Пройдя сквозь изображение, он оседлал аррита, собираясь решить проблему самым простым способом – уехать от Окна подальше, пусть, если хочет, вещает в темноту. Потом, повернувшись, бросил со злостью. – Устроили тут цирк под названием «Конец Света». Скольких рабов вы убили ради этого представления? А, ну да, «темненьких» в тарсе много, до Пришествия хватит… Продержитесь. Только здесь, в Наземном мире, об этом теперь знает достаточно людей, чтобы устроить вам веселенькую жизнь после того, как все закончится.
– Не думаю, – огрызнулся Кимр. – Ты плохо представляешь себе, что ждет вас во время и после Пришествия.
– А ты поделись, – съязвил Тэйн.
– Тогда ждем тебя в гости, – с той же злобной и ехидной интонацией ответил жрец.
– Я подумаю над твоим предложением, – сказал Ройг, разворачивая аррита в сторону гор.
Когда городок остался позади, Тэйн неожиданно затормозил.
– К Джеру я не поеду, – сказал он, дождавшись Кельхандара.
– И то верно, – кивнут тот.
– Не будем терять времени. Надо как можно скорее открыть путь на Алуре. Предлагаю сделать это сразу же, как только мы подъедем поближе к плато, где находятся ворота в Обитель Колодца.
– Лучше сначала подыскать подходящее место, – подумав, сказал Харриаберт. – Оно должно быть доступным и скрытым одновременно. В стороне от известных троп, но так, чтоб легко добраться.
Тэйн кивнул.
– Когда рассветет, поищем.
– Если рассветет, – сказал Кельх с нехорошей ухмылкой. – Есть у меня подозрение…
По ощущениям, утро давно должно было наступить, но оно не наступило. Неестественная тьма так и висела над Наземным миром, и в ее душной и липкой тяжести чувствовался кровавый привкус замешанных на чужой смерти шайол. Огненный дождь иссяк, но вместо него в воздухе разливался заунывный и тоскливый вой, словно тысячи одичавших аргов одновременно вышли на охоту. Арриты бесились и пугались, удержать их стоило теперь огромных трудов.
К счастью, темнота не сбила Ройга с пути, и в конце концов они оказались на плато, в глубине которого в полуобрушенном куске скалы угадывались очертания некогда величественных колонн, открывавших вход в Обитель Колодца. Обогнув плато, они оказались в распадке между горами, внизу которого лежало небольшое горное озеро. Вода оказалась чистой, нигде поблизости не было и следов кйти.
– Последний нетронутый уголок, – хмыкнул Кельх, спешиваясь. – Ну что, здесь и останемся?
Тэйн кивнул. Идти куда-то еще, искать другое место ему не хотелось. Да и сил не было.
– Давай передохнем немного, – предложил он. – Костерок запалим, жрать сварим. И я по ходу дела расскажу тебе, как я все это вижу. Открытие ворот, – уточнил он.
К вечеру запасы Огня жизни у островитян стали понемногу таять. И хотя темень по-прежнему держалась, голоса тварей разносились леденящими порывами ветра, тусклое багровое пятно Острова постепенно проступило сквозь наведенный мрак, а следом появился и серебристый диск Алуре. Кельхандар ежился, плотнее запахиваясь в плащ, и растирал замерзшие пальцы, готовясь к работе. Тэйн облюбовал себе один из камней и прислонился к нему спиной. Камни-защитники они поделили: Тэйн взял себе два, Кельхандар, на которого ложился основной труд по созданию хэльда – три. Оба опасались, что для задуманного собственного Огня жизни может не хватить.
– Если что, я надрежу руку, – сказал Ройг мрачно. – Кровь должна помочь.
– Хорошо бы без этого, – поморщился Кельхандар. – Наши предки творили хэльды без всякой дьявольщины.
Тэйн напряженно разглядывал Алуре, вызывая в памяти картины острова. Чувство, что он близко, совсем рядом, словно за мембранной дверью в Зар Але, появлялось у него при взгляде на серебристый диск. Все было уже обдумано и подготовлено, каждое слово, каждый жест, и сейчас оставалось только вызвать их к жизни, преодолевсопротивление магической тьмы, чувствительно давившей на обоих.
Кельхандар выжидающе следил за ним. Бросив последний взгляд на долину, Тэйн кивнул ему. Положив камни перед собой и не отрывая глаз от Алуре, он медленно воспроизвел то самое заклятие, не заклятие даже, а мольбу, подкрепленную чем-то похожим на танец знаков ши-ала и страстным потоком Огня жизни. И сразу же, в тот же миг тьма перед ним разошлась в стороны, образовав небольшую щель, в проеме которой он увидел заросшую цветами опушку леса, голубое небо над ним, по которому проплывали тяжелые белоснежные облака. Его неистово потянуло туда, в образовавшийся проход, но он не шевельнулся, тщательно сконцентрировавшись на картинке. Главное – не дать ей исчезнуть. Вот он, проход в другой мир. Теперь дело – за Кельхом.
Краем глаза он видел, как медленно, с трудом загораются знаки небесного огня – изначальные элементы сложного заклятия. На мгновение он усомнился, что у нихобоих хватит сил – слишком уж давит эта искусственная тьма. Потом он услышал, как Кельхандар вплетает в слабую, еле живую конструкцию нечто более мощное и властное, чем родной и простой Кэлленар. Взмахнув руками, он влил в заклятие весь накопленный Огонь жизни, и, тяжело дыша, перешел к следующему этапу: рисунок заклятия проявился в воздухе прямо перед щелью в пространстве, откликнувшись какофонией звуков, как когда-то Колодец, и зазвучал нестройным рядом разрозненных аккордов. Кельхандар добавил что-то еще, и поющая картинка свилась в огромный кокон, который по мере вливания в него Огня жизни рос и превращался в похожую на ураган воронку, и наконец, сдвинувшись с места, покатился по черному небосводу… Тэйн сконцентрировался на воронке и поймал ее, усилием воли толкнув прямо в щель между мирами. Она двинулась в нужном направлении, но потом вернулась обратно, завертелась на месте, и вновь принялась медленно дрейфовать по небу.
– Не так, – глухо отозвался Кельхандар, распластавшись по скале и глядя на вихрь, гуляющий по небосклону. – Она не хочет останавливаться.
– Давай вдвоем.
Вихрь упорно не хотел двигаться куда надо, хотя в конце концов приблизился к щели и почти закрыл ее собой. Тэйн, все еще удерживающий связь с Алуре, принялся вплетать в нее те же ши-ала, с помощью которых он открывал проход. Уже после первого знака его начало трясти, скала под ногами задрожала, а Кельхандар заорал что-то плохо различимое в усилившейся какофонии тонов и аккордов. Тэйн, почувствовав уверенность, один за другим вписывал недостающие знаки, гигантский вихрь крутился быстрее, звуки стали невыносимо громкими. Предельно сконцентрированный на воронке, он все же успел заметить покатившиеся по склону камни и жутковатое белое свечение, идущее от пальцев Кельхандара прямо в небо. Теперь все казалось правильным – щель исчезла, на ее месте сияло нечто очень похожее на Небесный столб, только не сиреневого, а нежно-голубого цвета, в переливах которого виделись опушка леса, цветы и бегущие по небу облака. Только теперь он не мог пошевелиться, намертво связанный с только что созданными воротами, шайолой и Огнем жизни, который продолжал сочиться из него прямо туда, в небесно-голубой вихрь. Он попытался разорвать связь – не вышло, он словно стал частью созданной ими конструкции, и теперь уйди он – неизвестно, что случится. «Надо оторвать его от себя… – подумал он лихорадочно, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый комок, говорящий об истощении Огня жизни. – Кельх у нас творец… это его творение… вот пусть и идет первый». И, странно уверенный в правильности догадки, он поднялся с земли – столб двинулся за ним, как приклеенный – и толкнул ничего не ожидавшего Харриаберта в воронку.
Кельхандар, неловко взмахнувший руками, свалился в столб света и исчез. Столб мигнул, на мгновение потемнев, и засиял с прежней яркостью. Тэйн почувствовал, как что-то рвется, словно выбрасывая его наружу. Ощущение оказалось до того болезненным, что он закричал, не выдержав, хватаясь за голову, за грудь – рвалось именно там, в глазах помутнело, по губам потекло что-то теплое – из носа хлынула кровь. Обрушившаяся следом тишина оказалась не менее оглушающей, чем грохот от воронки… Он оглох, а от последующей вспышки еще и ослеп. Яркое огненное сияние сделало весь мир одним гигантским солнечным диском и, увидев, как из этого сияния вываливается Кельхандар с невероятно восторженным лицом, Тэйн почувствовал, как подгибаются ноги, и провалился в этот ослепительно чистый свет. Затем свет померк, сменившись темнотой.