![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrova-zhizni-si-377498.jpg)
Текст книги "Острова жизни (СИ)"
Автор книги: Ольга Белошицкая
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
– Кстати, ты еще не пробовал погулять с этим значком по городу?
– Пробовал, – улыбнулся он, глядя, как она, уютно устроившись в плавающем кресле, лениво листает какой-то толстый фолиант. Знак особого расположения жрецов, серебристая замысловатая брошь, крепящаяся на поясе пейера, перешла к Тэйну – сегодня, отправившись в город, он решил надеть ее и посмотреть на реакцию стражи. Реакция была что надо. Высшие и низшие чины черных пейеров не только кланялись, завидев его в толпе, они принимались очищать дорогу от простолюдинов, образовав перед высокородным зардом живой коридор из кланяющихся горожан и стражников. Лейт, сопровождавшая его, пока Кельхандар сторожил Вельга, с трудом сдерживала улыбку, глядя на их подобострастие. – Мне понравилось. Кстати, я и сейчас собираюсь прогуляться.
– Куда? – забеспокоилась она.
– Вельг просил меня принести ему одежду из дома, – объяснил Тэйн. – Взялся, наконец, за ум. Вымылся… Я, пожалуй, схожу, пока еще не очень поздно.
– Может, мне с тобой? – спросила Данира неуверенно. Тэйн видел, что ей не очень хочется выбираться из уютного кресла, но и его не хочется отпускать. Тем не менее, к вразумлению Вельга было приложено столько совместных усилий, что грех было отказывать ему в такой малости.
– Да я быстро, – улыбнулся он. – Одна нога здесь, другая – там.
Кельхандар, деятельная натура которого требовала развития событий, и которому время от времени надоедало сидеть в башне, тоже изъявил желание прогуляться, но Тэйн опасался оставлять Вельга без присмотра. Кроме того, Лейт не хотела оставаться с бывшим возлюбленным один на один… Хотя бы из-за того, что пришлось бы есть вместе и поддерживать беседу, которую так легко первести с нейтральных тем на отношения. Вельг уже пытался заговаривать с ней о возвращении домой, легкими, словно случайно оброненными фразами напоминая ей, как хорошо им было вдвоем в то короткое время, пока он ухаживал за ней в Риан Ал Джаре. Она сильно запуталась в своих чувствах и, в конце концов, поведав все это Данире, последовала ее совету отстраниться и отложить обсуждение отношений на потом. На как можно более позднее «потом».
Кельхандар, услышав намек, вежливо, но неохотно согласился остаться дома.
7. Провал
(Сезон Пробуждения. Агваллар, Зар Ала)
Возвращаться пришлось совсем поздно. Тэйн долго провозился с вещами, пытаясь отыскать хоть что-то чистое в омерзительном беспорядке, устроенном Вельгом в своем жилье. Пепельные сумерки сута уже превратили город в мрачный лабиринт из безликих башен. Ройг плутал между ними, кляня однообразие местной архитектуры и отсутствие хоть какого-нибудь освещения. В потемках он пропустил нужный поворот и теперь оказался на противоположной окраине города, в грязном квартале, ничуть не похожем на центральные улицы-площади с башнями. Здесь были только корявые домики, жмущиеся друг к другу, горы отбросов и полчища крыс. "Ничего себе город жрецов", – подумал он с отвращением. Чем дальше от Зар Израна, тем больше мерзости. Ничем Зар Ала от телларианских столиц не отличается…
Тэйн свернул обратно, собираясь вернуться к дому Вельга, и оттуда попробовать найти верный путь. Здешних мест он совсем не знал. Можно, впрочем, было бы спросить дорогу у ночной стражи, те наверняка проводили бы его до нужного дома, да еще спокойной ночи пожелали на прощание, но это лишний и необоснованный риск. К тому же, говорить по-здешнему, растягивая гласные и проглатывая шипящие, он так и не научился, поэтому старался отмалчиваться. Даже у Кельхандара получалось лучше.
Он плелся по тесным грязным переулочкам, ругая себя за невнимательность и привычно проклиная островитян. Зажечь знак небесного огня Тэйн опасался: одно дело зард, заплутавший на окраине, другое дело – некто, владеющий кэн-ли в одежде зарда. Улицы были непривычно пусты: местные жители не любили выходить наружу в темное время, то ли из-за неистребимых суеверий, то ли из общей островной нелюбви ко всему темному. Для Ройга это была не темнота – так, ранние эргалонские сумерки как раз перед восходом ночного солнца. Поскольку свет исходил от сиуры, то с ее потемнением темнело все – и стены домов, и земля под ногами. Отсутствие окон в жилищах превращало улицы в сплошные стены, сливающиеся с общим фоном, и только сточные канавы, где порою журчали тоненькие ручейки, да изредка попадавшиеся по сторонам неаппетитные кучи отбросов нарушали атмосферу безликой, унылой чуждости этих скверных мест.
В одном из переулков Ройг заметил человеческие фигуры и решительно свернул к ним. К счастью, это оказались не ночные грабители – Данира упоминала о ловких воришках, забиравшихся в дома даже в присутствии хозяев, – а ночная стража. Четыре человека в черных пейерах, один – в чару высшего чина, совершали традиционный обход, двигаясь по соседней улице. Тэйн, не будучи уверен в направлении, решил на всякий случай следовать за ними.
Какое-то время они не обращали на него внимания, но вскоре заметили и остановились, дожидаясь. Тэйну ничего не оставалось, как подойти к ним. Разглядев его одеяние, они поспешно поклонились, а тот, что в чару, выговорил длинное приветствие, на которое Тэйн по привычке ответил легким кивком. Потом, отважившись, и старательно подражая местному выговору, он небрежно признался, что заплутал в незнакомой части города, отправившись в гости без сопровождающих. Те поспешно закивали, согласившись проводить до центра.
Они шли по темному городу в полном молчании, младшие – впереди, старший – почтительно отстав на один шаг. Когда вдалеке появились хорошо знакомые очертания ближайших к дому Даниры башен, Тэйн испытал облегчение. Надменно кивнув страже, он собрался свернуть в сторону, чтобы дать им уйти подальше, прежде чем возвращаться домой, но тот, что в чару, неожиданно положил ему руку на плечо, заставив остановиться, и окликнул остальных. Тэйн собрался было изобразить положенное зарду негодование, но стражник опередил его. Перехватив запястье той руки, что держала узел с одеждой Вельга, он вытянул ее перед собой, так, чтобы остальные хорошо разглядели смуглую кожу кисти и запястья – именно то, что заставило стражника усомниться в подлинности зарда.
Тэйн лихорадочно соображал, что же теперь делать. Он и раньше опасался, что руки выдадут его. В своих прогулках по городу он старательно прятал их в складках длинных и просторных рукавов пейера.
– А ну-ка тихо, – рявкнул капитан стражи, когда Ройг попытался вывернуть руку, подавшись назад в расчете, что держат его не слишком крепко. Капитан пресек его попытку, быстро и ловко заломив ему локти за спину.
– Этот пойдет с нами, – кивнул он остальным. – Надо бы разобраться, что это за черномазая крыса в одежде высокородного. Если не вор, – он кивнул на сверток, – то беглый раб. Если не раб, так все равно беглый, из раканов или вовсе – с тарса. А ну, пошли, – он подтолкнул Ройга, позволив ему выпрямиться, и тут же положил саблю ему на плечо, как раз рядом с шеей. В то же мгновение другой стражник защелкнул на его руке широкий и тесный браслет. – Рыпнешься – убью.
– Если это и беглый раб, то чрезвычайно опасный, – хмыкнул дознаватель, бледный и длинный, как и все островитяне, но слишком уж щуплый на вид. – Браслетов, как видишь, на нем нет.
Тот капитан стражи, что привел Тэйна в участок городской охраны, в задумчивости запустил руку в серые космы.
– Может, просто вор?
– Без браслетов, в городе? Пробрался сюда из тарса, чтобы промышлять воровством? Бывало и такое… – вздохнул дознаватель, и снова повернулся к Тэйну. Тот, не зная, какая версия покажется им наиболее достоверной, продолжал молча разглядывать обоих.
Его ни о чем не расспрашивали. Приведя сюда, первым делом раздели, убеждаясь, что телосложением он ни в чем не похож на островитянина. Затем пристегнули к браслету цепь и прикрепили к поручню у стены. Ройг все ждал, что они скажут по поводу илларского клейма, но ни дознаватель, ни капитан стражи не обратили на него внимания, как будто оно и вовсе ничего для них не значило.
– Посмотрим в хэльд? – предложил капитан. – Чего голову-то ломать?
Дознаватель кивнул. Капитан отстегнул цепь и велел Ройгу подниматься.
– А ну пошли. Шаг в сторону – прибью.
Еще в дороге Ройг мысленно подготовил все необходимые ему заклятия, и теперь ждал лишь удобного случая, чтобы освободить кисти рук. Знать бы еще, где выход, и куда они дели его одежду. Разгуливать по городу в таком виде означало в тот же момент оказаться водворенным обратно. Заклятие невнимания на голое тело не повесишь… Пока он ломал над этим голову, капитан втолкнул его в каморку с хэльдом Истина. Ну вот и все. Пришли. Конец всей маскировке. Единственная надежда, что эти двое не разберутся в тех необычных картинах, что покажет им хэльд.
Дознаватель щелкнул пальцами, нарисовав знак Небесного огня, Тэйн услышал целую цепочку слов урда, произнесенных скороговоркой и вслух, что говорило о самом примитивном владении кэн-ли, а капитан подтолкнул его поближе к мутной зеркальной поверхности. Тэйн понадеялся, что хэльд не работает, все-таки прозрачность оставляла желать лучшего, однако хэльд вспыхнул, как и полагалось, начал светлеть, ожил, послушно отразив стоящего напротив Ройга.
А потом стремительно потемнел и угас.
Дознаватель оттолкнул Тэйна назад, погасил хэльд, затем снова инициировал, стал перед ним сам, убеждаясь, что хэльд исправен. Затем толкнул Ройга поближе, пробормотал нужные слова, снова увидел вспышку, отражение, державшееся не более двух мгновений, и опять – черноту.
Тэйн с облегчением перевел дух, надеясь, что озадаченные островитяне не слышат его радостного вздоха. Эффект отчуждения… Он совсем забыл, что не отражается в визуальных хэльдах! Он осторожно отошел в сторонку и с усмешкой наблюдал, как капитан с дознавателем, удивленно переругиваясь, по очереди испытывают хэльд друг на друге. Его опять толкнули к хэльду, с тем же результатом, дознаватель и капитан принялись сыпать такими изощренными проклятиями, что Ройг пожалел, что их нельзя записать. На память. В конце концов оба махнули рукой на хэльд и уставились друг на друга с раздраженным недоумением.
– Ну и что с ним делать? – с откровенной неприязнью буркнул дознаватель.
– Пойду доложу начальству, – проворчал капитан. – Пусть сами разбираются. Он разгуливал в одежде зарда. Вдруг убил кого или ограбил… Да еще и хэльд почему-то отказывается его показывать. Странно все это. Не мне, конечно, решать, но лучше было бы поставить в известность жрецов, – закончил он, направляясь к дверям. – А пока запри-ка ты его отдельно от остальных.
Дознаватель оглядел Ройга с задумчивым недоумением.
– Если найдется пара свободных черных браслетов, можно будет оставить его здесь, – сказал он, зевнув. – Все равно никуда не сбежит.
Тэйн хмыкнул про себя, удивляясь чужой самонадеянности. Сидеть здесь и ждать, пока жрецы сами придут, чтобы посмотреть на любопытный экземпляр, не отражающийся в хэльде Истина, он не собирался. Дорогу к выходу он запомнил, и как только хоть один из них выйдет, никакая цепочка его не удержит.
Капитан ушел и сразу же вернулся, неся в руках браслеты из черного металла, по виду похожие на обычные рабские. Ройг с трудом сдержал ухмылку: с ключом рабских браслетов он научился справляться на следующий день после того, как Данира его с ними познакомила. Ничего сложного, нужно лишь увидеть урд-знаки, вписанные в узор по ободу, и с помощью Огня жизни разомкнуть цепочку между звеньями. Сейчас он останется один, и…
Металл щелкнул у него на запястьях. Тэйн вспомнил, как жгли золотые, но к счастью, ничего не почувствовал. Его так и оставили в каморке с хэльдом, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, и Ройг с ухмылкой проследил, как дознаватель и капитан уходят, переговариваясь о чем-то своем, совершенно забыв о необычном арестанте. Что ж, прекрасно. Можно попробовать прямо сейчас.
Дождавшись, пока шаги в коридоре стихнут, он первым делом подошел к двери. Тело, необычно тяжелое и неповоротливое, почему-то отказывалось слушаться, сделавшись вялым и чужим. Следом отяжелела голова, словно после хорошей попойки, мышцы сковала судорожная боль. Удары сердца, словно звуки ритуального тунда, заглушили все остальные звуки в мире. С трудом отодвинувшись от двери, он рухнул на пол посреди каморки. Не понимая, что случилось, Тэйн попытался перевернуться на спину, но тело снова взбунтовалось, ответив волной судорог, прокатившейся по мышам. Какое-то время он лежал без движения, отдыхая, потом снова попытался пошевелиться – и снова скорчился от боли.
Вскоре он оставил свои безнадежные попытки принять менее позорную позу. Любое, даже самое простое движение провоцировало дикую боль в мышцах. Передвинув руки так, чтобы черные браслеты были прямо перед глазами, он с ненавистью уставился на них, вызывая перед глазами цепочку урд-знаков, нарисованных по внешней стороне. Заклятие оказалось вдвое длиннее и сложнее того, что на рабских браслетах, а боль мешала ему разобраться в структуре.
Он так и остался лежать на полу, оставив бесплодные попытки разобраться в конструкции и отгоняя приступы паники. Надо просто подождать. Ситуация изменится сама собой, нужно только дождаться благоприятного момента и сэкономить силы.
Лейт и Кельхандар вздрогнули, когда утром, прямо на кухне, над столом появился овал хэльда Окно. Лицо Даниры было серым и измученным, глаза – испугаными, арангисов на висках не было. Лейт мгновенно захлестнуло ужасом, таким, что она даже не расслышала самые первые слова.
– … арестовали. Все из-за рук, – она всхлипнула, с ненавистью посмотрев на свои белые, как снег, ладошки. – Хорошо, хоть хэльд Истина ничего не отразил…
– Подожди, давай сначала, – перебил ее Кельхандар. – Как получилось, что он попался?
– Ночная стража заметила его руки, – повторила Данира. – И задержала. У нас вина устанавливается очень быстро – в каждом участке есть хэльд Истина и специально обученные ими пользоваться дознаватели. Но когда его поставили перед хэльдом…
Кельхандар перебил ее.
– Я понял. Эффект отчуждения. Дальше что?
– Утром позвали жреца, чтобы принять окончательное решение, – всхлипнула Данира, и Лейт неожиданно поняла, что большую часть времени она проревела навзрыд, и что проку от нее теперь будет немного. – Тот всю ночь где-то развлекался, больше всего на свете ему хотелось поправиться с похмелья… Разбираться он не стал. Раз браслетов нет – значит не раб, а слишком шустрый работник из тарса. У нас для этого случая существует только одно решение.
– И какое? – выдавила она с трудом.
– Рабство. Его продадут, – снова всхлипнула Данира. Услышав облегченный вздох Лейт, она гневно тряхнула головой. – Думаешь, у нас хватит денег? Я даже не знаю, куда его дальше отправят. В Окне он не виден, а арангисов я не могу… – она опять всхлипнула. – Я не могу с ним даже поговорить.
– Почему? – встревожился Кельхандар, до сих пор остававшийся спокойным.
– Я не могу… – из глаз Даниры потекли слезы, она принялась их вытирать, размазывая по щекам, как маленькая девочка. – Эти проклятые черные браслеты. Ему очень больно, а меня они просто сводят с ума. Я ничего не могу сделать, – тут она полностью потеряла самообладание и разрыдалась.
– Перестань, – оборвала ее Лейт, внутренне сжимаясь от нехорошего предчувствия. – Лучше приходи сюда, вместе подумаем, как быть.
– Не могу, – повторила она, как заколдованная. – Мне кажется, старейшины клана что-то заподозрили.
Лейт похолодела.
– Кажется? Или у тебя есть основания так думать? – спросил Кельх.
– Уже два дня никто не требует от меня отчета, где он и что делает, – сказала она, слегка успокоившись. – А раньше интересовались регулярно. В особенности дядя…
– Глава клана Следящих? – уточнил хильд.
Данира кивнула.
– Расскажи хотя бы, как это у вас делается, – по-прежнему сохраняя спокойствие, попросил Кельхандар. – Скажи, где хотя бы приблизительно его искать. Мы попытаемся сделать что-нибудь сами.
8. Черные браслеты
(Сезон Пробуждения. Агваллар, Зар Ала)
Из забытья его вывел увесистый пинок пониже спины. Разлепив глаза, Тэйн увидел две склонившиеся над ним головы – мужскую и женскую. Оба алареия – высокие, худые, некрасивые. Там, за их спинами, стояли еще двое. Один из них – телларианин, низенький толстячок с плотоядно блестящими глазками, выглядел совсем как местный житель и, кажется, браслетов на руках не имел.
Там, в городской охране, ему в красках живописали картину свободных торгов, где продавали рабов, пойманных или обманутых в тарсе или в дальних раканах, но события стали развиваться совсем по другому сценарию. Позже он узнал, что почти всех молодых мужчин и женщин по негласной договоренности с начальством отправляли в Ала Ари, но не в тот, где Тэйн совсем недавно побывал, прикидываясь зардом, а в другой, расположенный в черте Зар Израна. За это всем черным пейерам высокого ранга тайно разрешалось посещать Ала Ари бесплатно. Браслеты с него так и не сняли, даже когда заставили подняться и пешком идти за новым хозяином почти через весь город. Там, в каком-то помещении, Тэйн свалился прямо на пол и потерял сознание – слишком уж много душевных и физических сил потребовалось, чтобы заставить себя двигаться, избежав «помощи» кнута. Еще во время разбирательства, превратившегося в фарс из-за едва успевшего протрезветь жреца, Тэйн продолжил свои бесплодные попытки нащупать ключ к браслетам, но его усилий хватало ненадолго – когда лежишь, привязанный к скамье, смрадное дыхание синего от постоянного пьянства чиновника наполняет тесную каморку, где, кроме дознавателя и охраны, на полу валяются еще двое в таких же черных браслетах, одного тихо рвет в углу, другой буйствует, связанный, и нечленораздельно ругается, сосредоточиться на конструкции сложнейшего заклятия просто невозможно.
Те двое, кстати, были обыкновенными островитянами, и чего уж они там натворили, что потребовалось вмешательство жреца, Ройг даже не мог предположить. Тоже, что ли, посмели не отразиться в хэльде Истина?
К счастью, вникать в суть проблемы жрецу не хотелось. Раз без браслетов, значит – беглый из тарса. Раз в одежде зарда – значит, вор. Продать и забыть.
– Поднимись, – раздался над ним холодный и надменный женский голос. Тэйн медленно поднялся с пола, глядя на них с откровенной ненавистью и стараясь удержаться на ногах и не взвыть от боли. Быстро оглядевшись, он сделал несколько шагов назад и прислонился к стене. Стало немного легче, но голова продолжала кружиться, все мышцы словно взбесились, протестуя против малейшего движения. Проклятые браслеты… Тут он сообразил, что на немпо-прежнему ничего нет, кроме повязки-извара, похожей на очень короткую юбку, и с кривой ухмылкой откровенно уставился на женщину, ожидая увидеть ее смущение, но она разглядывала его холодно и оценивающе. Мужчина предпочитал смотреть во всех направлениях, только не на Тэйна. Толстенький телларианин высунулся из-за спин хозяев и удовлетворенно ухмыльнулся.
– Неплохо, – наконец соизволила вымолвить женщина. – Хорош. Молод, красив, силен. Ты откуда? – на этот раз она обращалась к нему, но Ройг предпочел отмолчаться. Вступать в разговоры он считал бессмысленным и опасным.
– Откуда-то с Западного континента, – прокомментировал толстый. – Риаллар, я думаю, откуда-то с отрогов Илломайна.
– Почему? – вяло поинтересовался мужчина.
– Стоит перед женщиной почти голый и ничуть не смущен, – хихикнул толстый. – На востоке так не умеют, там мужики сразу начинают за причинное место хвататься и краснеть, – глядя на его масляные глазки, Тэйн перестал сомневаться в ориентации этого выходца Наземного мира. – Далее… Кожа смуглая, но без красноватого отлива, характерного для тех, кто живет в Ахтане или на юге Риаллара. Не воин – волосы длиннее, чем удобно для ношения шлема, однако подстрижены, значит, не кочевник. Татуировка на руке похожа на илларскую, хотя и черная, а не разноцветная, как положено, однако, судя по мускулатуре, на иллара этот парень не тянет. Скорее, украшение, в некоторых местностях такие рисунки в виде браслетов очень популярны. Скорее, из карны Металла или Огня, сбежал на Остров за легким заработком, поболтался по тарсу, понял, что не для него, дома лучше, решил вернуться сам, да не вышло, забрел в санар, с голодухи стал промышлять воровством. Прослышал про столицу, решил, что, как и в больших городах Теллара, порядка там нет и прокормиться будет легче. Вот и все. Типичная история.
Женщина кивнула и посмотрела на мужчину-аларея.
– Мне он не нужен, – покачал головой тот. – Сейчас у меня достаточно рабочих рук.
– К тому же он слишком упрямый, – улыбнулся толстячок.
– Почему? – оживилась женщина.
– Вам когда-нибудь надевали черные браслеты, высокородная заар? – поинтересовался толстячок плотоядно. – Мне – да. Я до сих пор помню весь букет ощущений. Как валялся на полу и орал, пуская слезы и слюни. А этот – стоит, да еще и живьем готов сожрать… – он хихикнул и многозначительно подмигнул Тэйну. – Берите его, госпожа, не пожалеете. Подержите десяток триад в браслетах, упрямство пообломаете, шелковый будет. А когда очухается – еще и обрадуется, что есть-пить дают да кнутом не оглаживают.
– Сам-то почему не хочешь? – на лице женщины проступило некое подобие улыбки. – Или этот мальчик тебе не нравится? – усмехнулась она.
Ройга аж передернуло, когда он понял, что они имеют в виду.
– Мне – нравится, – кивнул толстячок. – Но переучивать его будет слишком долго и сложно. К тому же, мои клиенты предпочитают совсем молоденьких. Я подожду следующего.
Женщина еще раз оценивающе оглядела Тэйна.
– Хорошо. Пусть пока останется здесь. Десять триад, говоришь… Много… сумасшедший мне не нужен. Пусть будет пять. И надо еще посмотреть, каков он на ложе – есть среди них такие, у кого наша раса не вызывает никаких чувств. Кроме отвращения, – добавила она презрительно.
Глядя, как они выходят, один за другим, толстый – последним, Тэйн медленно опустился на пол, подождал, пока успокоится боль, вызванная очередным движением, и снова уставился на браслеты. Снять их теперь было важнее всего на свете. Скрипнув зубами, он нарисовал в воздухе урд-знак Глаз. Его использовали крайне редко, поскольку даже неопытные иллары после посвящения видели структуру заклятий Кэн-ли без особых усилий. Подождав, пока после очередного движения утихнет боль в руках, он добавил к Глазу урд-знак Солнца и один за другим все символы стихий. Поднявшись на ноги, он тщательно связал знаки воедино и сделал шаг в образовавшийся кокон, вытянув руки ладонями навстречу Глазу. От браслетов пошел дым, знаки стихий исказились до неузнаваемости, но узор заклятия на браслетах возник прямо перед глазами в виде огромных светящихся символов. К счастью, все до последнего были ему известны, хотя силу, удерживающую урд-знаки в связке, он не распознал. Не Огонь жизни, основа основ Кэлленара, а что-то другое, к традиционному Кэлленару не относящееся.
Боль, причиненная излишними усилиями тела, в этот момент стала невыносимой. Понимая, что сейчас свалится, он внимательно рассмотрел каждый элемент, такой обыденный и привычный, все еще недоумевая, что удерживает противодействущие друг другу знаки вместе. В ушах уже звенело, Тэйн покачнулся, налетев на собственную сетку линий, взвыл от ощущения, будто его хлестнули молнией, испугавшись до безумия, что нарушенная структура очень сложного заклятия, воспроизведенного с таким трудом, его и уничтожит. Когда он восстановил равновесие, волна страха схлынула, а висящее перед ним заклятие браслетов тускло полыхнуло и уменьшилось в размерах. «Страх, – подумал он с горечью и облегчением, – в основе заклятия лежит обыкновенный страх. – Каков же должен быть тот мерзавец, что сумел выстроить заклятие, удержав с его помощью элементов Кэлленара! И как это вообще возможно – привязать его к каноническим урд-знакам?» Это была последняя мысль, потому что потом он все таки упал, конструкция полыхнула алым и исчезла, надолго выключив его из реальности.
В себя он пришел опять же, от уже хорошо знакомого пинка в бок. Толстый телларианин разглядывал его с противной ухмылочкой, поставив перед ним поднос с едой. По запаху Тэйн убедился, что еда вполне приличная и голодом морить его никто не собирается. Хотя сам процесс вряд ли будет приятным. Сначала нужно было дотянуться до подноса.
– Может, поделишься своими приключениями, а, парень? – спросил толстый, разглядывая его с плотоядным удовольствием. – Послушаю, глядишь, и словечко за тебя кому надо шепну.
Ройг осторожно перекатился на бок, сел, уставившись в маленькие, глубоко посаженные глазки.
– Шел бы ты отсюда, – сквозь зубы процедил он.
Пока толстяк описывал ему подробности жизни здешних рабов, Тэйн ел с демонстративным равнодушием, стараясь не обращать внимания на болтовню. Подробности вызывали злость, от которой его тошнило, и мысль, что его сейчас вывернет прямо на роскошный, тонкой работы пейер болтуна-сластолюбца, доставила мрачное удовольствие. Завершив скудную трапезу, он бросил столовые приборы на пол и отполз назад, к стене, прислонившись к ней спиной и закрыв глаза. Толстяк чего-то бормотал себе под нос, вынужденный собирать за ним тарелки, и в конце концов убрался, пообещав что-то невразумительно-угрожающее. Тэйн презрительно хмыкнул в ответ. Посмотрим, кто кого.
Толстый приходил еще два раза, принося еду, прежде чем Тэйн закончил ломать голову над конструкцией заклятия и составил ключ. Браслеты глухо щелкнули, разломившись пополам, боль отпустила в то же мгновение. Тэйн осторожно отодвинул их в сторону и, пошатываясь, поднялся на ноги. Прежде чем бросаться размахивать кулаками или кидаться знаками Небесного огня, следовало немного прийти в себя. Несмотря на пьянящую радость победы, тело слушалось плохо и настоятельно требовало сна. Тэйн улегся на живот, спрятав руки с широкими следами от браслетов, и сами браслеты, на груди. И почти сразу же заснул, вяло подумав, что неплохо бы отыграться на толстом за издевательство…