Текст книги "Ценнее власти (СИ)"

Автор книги: Ольга Арунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Приходить в себя оказывается больно.

Голова раскалывается, всё тело затекло. Стоит пошевелиться, и его пронзают тысячи маленьких иголок.

С протяжным стоном я переворачиваюсь набок.

Вокруг темно настолько, что даже вампирское зрение посылает меня лесом. Ночь?

С большим трудом встав на колени, я сажусь. Голова кружится, болит всё. Но память на месте. Она подкидывает картинку за картинкой вплоть до принцессного «Он насквозь тобой пропах!». А дальше?

А дальше темнота.

Такая же, как царит сейчас вокруг меня.

Смысла вставать нет, и с кряхтением я доползаю до стены. Опираюсь о неё руками и только тогда встаю. Стены странные, почему-то деревянные и это наталкивает на мысль, но растерянный мозг пока не в состоянии её расшифровать. Места мало, душно. Я слышу своё шумное дыхание и больше ничего.

Иду вдоль стены, пока не ударяюсь обо что-то твёрдое. Обхожу препятствие, запинаюсь. Меня оглушает металлическим грохотом. Теряясь ещё больше, я протягиваю руку, утыкаюсь во что-то мягкое и тёплое. Собираюсь порадоваться, но поскальзываюсь и падаю на это что-то. И чувствую себя с ног до головы обмазанной в странной слизи.

Сползаю, натыкаюсь на рукоять. Беру предмет, удачно попавший в ладонь, выпрямляюсь, и в этот самый миг меня ослепляет светом, льющимся из открывшейся вдруг двери.

– Оля?

Проморгаться удаётся не сразу, но Петю я узнаю по голосу.

– Хорошо, что ты здесь, я тут…

Перевожу взгляд на свои руки и замолкаю.

А я тут, похоже, опять вляпалась.

– Петь, ну я же не дура.

– Ты это им объясни, – Калата кивает на сидящих передо мной комиссаров Теней. Незнакомых, кстати, но очень удачно оказавшихся запертыми в «Волчьей Тени» со всеми остальными.

– Вас нашли рядом с телом Эрика Гавела, с кинжалом, которым ему проткнули сердце и в его же крови. – Сурово заявляет один из них. – Объяснитесь.

– Да зачем мне сдался ваш Эрик? – вздыхаю я в миллионный раз.

– А зачем вам сдался Владимир Гавел? – хмурится он же.

– Боже, как вы меня достали! – я со стоном запускаю руки в волосы.

– Ведите себя прилично, – командует комиссар так, будто имеет на это право.

– Оль, не… – Но остановить меня Петя не успевает.

– Это вы ведите себя прилично! – Мой рык, мой кулак посередине стола и, собственно, стол, который, спустя мгновение раздумий, раскалывается ровно посередине. – Я не трогала вашего Владимира, мне не сдался ваш Эрик.

– Может, и так, – неприятно лыбится комиссар. – Тогда почему мы нашли вас с трупом сына Главы на том же месте, где убили Владимира? Почему вы в его крови? Почему в вашей руке был кинжал, которым закололи Эрика? И почему вы не можете объяснить, как там оказались?

– Да не помню я, – снова рычу, но в этот раз на моём плече рука.

Обернувшись, я встречаюсь с Петиным взглядом.

– Откуда они взялись? – киваю на идиотов.

– Оль, нам поступил сигнал, анонимный, о том, что Эрика Гавела убили на том же месте, где его брата. И что, если поторопимся, то мы успеем поймать убийцу. Мы и успели.

– Петь, ты же понимаешь, что это бред, – качая головой.

– Это поимка со всеми уликами, Оль. – На его лице нет и тени веселья. – Они имеют право тебя казнить.

– Имеем, – решает поддакнуть второй комиссар.

– Попробуй, – резко развернувшись, я подаюсь вперёд.

Отросшие когти царапают бедный стол, а я нахожусь в шаге от реального убийства.

– СлабО? – откровенно нарываюсь на драку.

– Мы при исполнении, – пищит полукровка-оборотень, отшатываясь от меня и опрокидывая стул.

– Я же убийца. – Резкий прыжок на обломки стола. – Мне же нечего терять.

– Остановите её! – чуть ли не с визгом срывается в забег комиссар и выбегает из кабинета, временно предоставленного Главой.

Вот уж кого пожалеть – за последние сутки он лишился двоих сыновей, в убийстве которого обвиняют третьего. Не жизнь, а сплошное веселье.

– Слэчно Щенкевич, прекратите бардак, – морщится оставшийся комиссар.

– А вы прекратите, если я прекращу? – Хмыкнув, очередным прыжком я возвращаюсь на пол. – Я устала от этого цирка. И оттого, что восемьдесят процентов Теней можно уволить за профнепригодность. Был бы на свободе Марек…

– Марек Дворжак обвиняется в убийстве брата наравне с вами. Вот вам и мотив, и улики. Ведь осознав, что свобода любовнику не грозит, вы решились на убийство Эрика Гавела, чтобы у Главы не осталось других кандидатур на титул наследника.

– Если бы я хотела, перерезала бы половину «Волчьей Тени» так, что вы бы и не почесались. А на титул наследника есть ещё один кандидат, – криво улыбаюсь я. – Приставьте к нему охрану и посмотрим, кто здесь и кого убивает.

– Хорошо, – всем видом показывая, как от меня устал, комиссар вздыхает. – Вы утверждаете, что у вас есть алиби. Какое?

– С этого и стоило начинать. – Я сажусь обратно на стул. – Около одиннадцати вечера ко мне пришла Станислава Гавел и мы весело провели время за разговорами.

– Весело? – давится вздохом Петя за моей спиной и получает злой взгляд.

– Весело. – Что странно, ни слова лжи. Наши внезапные посиделки и, правда, отдавали нездоровым весельем. По крайней мере, та часть, что я помню.

– И Станислава Гавел это подтвердит?

– А вы сходите, найдите её и спросите, – язвительно понизив голос. – В конце концов, это ваша работа.

Несколько секунд в кабинете царит тишина – комиссар, чьё имя я не запомнила, мрачно сверлит меня взглядом, а после встаёт и молча выходит.

– Оль, в смысле провели время? Ты понимаешь, что Стася не подтвердит?

– Подтвердит, если, конечно, и её не пристроили к трупу, – я кривлюсь. Голова всё ещё болит, но таблеточку мне, естественно, никто не предложил.

– То есть вы реально?..

– Она реально пришла ко мне с бутылкой, порыдала на тему «Никому не жалко Влада и Марека» и напросилась в гости. Принцесскины слёзы оказались сильнее моей психики, – усмехаюсь я. – Она выпила, я поела. – Петя насмешливо хмыкает. – Да, поела. А потом… – Головная боль усиливается. – А потом провал.

– Ты понимаешь, чем это пахнет? – хмурится он.

– Тем же, чем и всё с того момента, как я переступила этот порог, – мрачно отзываюсь я и поднимаю взгляд на открывающуюся дверь. – Боже, только не ты.

– И я рад тебя видеть, – улыбается князь. Тот самый, кого телохранители не должны были до меня допускать.

– Меня не надо спасать, – с тяжёлым вздохом. – Даже если тебе кажется обратное.

– Не сомневаюсь. – Бенеш с интересом осматривается, особое внимание уделяя сломанному столу. – Проблема в том, что тебя не имели права допрашивать без моего согласия.

– У них были неопровержимые улики, – влезает Петя. Князь поднимает на него ироничный взгляд, усмехается.

– Да даже, если бы она пила Джерка Гавела в момент вашего появления. Моя неприкосновенность самую малость выше ваших законов.

И судя по тону, малость там совсем не малость.

– Я не знал, – хмурится Петя. – Оль…

– Ты и не должен был, – успокаиваю я его, – у тебя не та специализация.

– А что ты успела им рассказать? – как бы между прочим интересуется князь, а до меня вдруг доходит.

– Стася! – выдыхаю я и бросаюсь к двери.

Глава 27

В мою спальню мы с Петей залетаем одновременно, князь задерживается на долю секунды, но подозревая только чтобы пропустить меня вперёд. Кажется, путь сюда не занял и четверти минуты, но даже отдышки не появляется.

Иногда очень удобно быть вампиром.

– Что… этого не может быть!

В спальне пусто. Совсем пусто – нет ни подноса, ни бокалов, ни единого следа, что принцесса здесь вообще была.

– Оль, ты уверена, что тебе не приснилось? Здесь даже запаха её не осталось, хотя должен быть.

– Я придушу тебя, Калата, – рычу, сбрасывая с кресел декоративные подушки. – И это будет не сон.

– Бывает же такое, – разводит он руками. – Лунатизм и всё такое…

– По-твоему, я луначу так, что убиваю сыновей Гавела? А на фоне всего этого мне снятся посиделки с вашей принцессой? Думаешь, я могла пропустить…

Очередное озарение оглушает.

Я застываю на середине комнаты с подушкой в руке. С открытым ртом и полным осознанием, что это беспредел, который не прощают.

– Оль? – Но, прикрыв глаза, я протестующе машу Пете рукой.

Нет, этого не может быть. Не может ведь?

Я всё понимаю, у оборотней другая мораль, покалеченная. Но не настолько же.

– Где сейчас Виктор Чех?

– Ушёл с вечера незадолго до меня. – Князь встречается со мной взглядом. – Хочешь с ним познакомиться?

– А ты сможешь меня провести? – Я в очередной раз откровенно пользуюсь Бенешем и даже этого не скрываю, но в ответ он лишь закатывает глаза к потолку.

– Оль, нам надо найти Стасю, она подтвердит, что вы…

– Не надо. Не подтвердит.

Идиотка я, вот и весь лунатизм.

И где шляются мои телохранители?

Я делаю шаг к двери, но в последний момент останавливаюсь.

– Мне надо переодеться, торопиться нам всё равно некуда, – качаю головой, беру вещи и иду в ванную.

– Оль, да объясни ты толком!

– Потом, Петь, всё потом.

На переодевание уходит едва ли полминуты, а на то, чтобы подняться на этаж выше и того меньше.

– Откуда ты знаешь, где сейчас Чех? – отвлечься не получается.

Если окажется, что мои догадки верны… тряхнув головой, я заставлю себя вернуться в реальность.

– Интуиция, – улыбается Бенеш. Он всегда мне улыбается.

– Ну, конечно, – хмыкнув. – И кто из клана Чеха шпионит на тебя?

Князь не отвечает, хотя я бы на его месте тоже не ответила.

– А как мы пройдём охрану?

– Эту? – усмехается Бенеш и из ниоткуда выдёргивает оборотня.

Звук сломанных позвонков заставляет глубоко вдохнуть и ускорить шаг.

– Не убивай их. Пожалуйста. – И поясняю в ответ на вздёрнутую бровь. – Меня от этого мутит.

– Как скажешь, – легко пожимает плечами князь и следующие недоохранники укладываются штабелями у моих ног. К счастью, просто без сознания.

– Объясни мне, зачем тебе с такими способностями, – я киваю за спину, – охрана?

– Для солидности.

Ещё трое бессознательных тела успокаиваются у стеночки.

– Как тебя сюда, вообще, позвали, такого талантливого?

Вот вроде отец Марека умный мужик… оборотень, а лИса в курятник пустил. Причём такого лиса, что я бы переживала не только за животинку, но и за капканы. Мало ли что в вампирском хозяйстве пригодится.

– Джерку Гавелу сто семьдесят три года, – отзывается Бенеш таким тоном, словно у нас романтическая прогулка под звёздами, – я же несколько старше. И перечитывать мемуары своих предшественников Глава не любит, хотя стоило бы. Как минимум ради того, чтобы представлять, с кем имеешь дело.

– И с кем он имеет дело?

Но князь лишь тонко улыбается, укладывает ещё пятерых, и мы останавливаемся перед дверью.

– Прошу, – галантно открыв её передо мной, он заходит следом.

И заводит за спину, стоит мне пересечься взглядом с Чехом.

Действительно, красивый, как с обложки журнала – темноволосый, темноглазый и очень харизматичный.

– Чем обязан? – недовольно хмурится Виктор, от одного этого разом становясь старше и опаснее. – Князь.

– Где Станислава? – Я выхожу вперёд, а Бенеш тактично отступает к стене.

– Полагаю, развлекается на балу, как и всегда, – невозмутимо пожимает плечами Виктор Чех. – Вам бы последовать её примеру.

А это уже с нескрываемой угрозой.

– Вам бы тоже, – со смешком слышится из-за моей спины.

– Девушка говорит от вашего имени? – кивает на меня Чех.

Создаётся впечатление, что меня здесь вовсе нет. Вот он, махровый патриархат во всей своей красе.

– Девушка говорит от себя. – Пять шагов отделяют меня от Виктора, и я делаю их с большим удовольствием. И испытываю не меньшее, обхватывая лицо Чеха ладонями.

На живых ясновидение действует немного не так, как на мертвецов. Последним уже всё равно, а вот первым… поэтому даже в самые мрачные времена я никогда не занималась ни гаданием, ни прочей ерундой родом из цыганского шатра. Чревато. Для меня – выгоранием, для клиентов – полным спектром ментальных проблем – от головной боли до полной потери памяти и сумасшествия.

И Виктор дёргается, но не успевает. Моя сила сковывает его по рукам и ногам, что тоже так себе ощущения. Но его даже не жаль.

С разбега погрузившись в чужую память, я брезгливо морщусь. Вот так с ходу ломать природные ментальные щиты не больно, но неприятно. Все эти подростковые страдания, первые разы, оказии и ненависть прилипают к тебе словно на суперклей. И, кажется, что держатся потом долгие даже не дни, недели.

Не то, не то, не то – я проматываю память Виктора на очень высокой скорости. Нет никакого желания копаться в его внутреннем мире, который мне гарантированно не понравится.

А вот момент с Алоисом – в реальности Чех выглядит даже лучше, чем в воспоминаниях восторженного волчонка. И это единственное, чем Виктор может гордиться.

Приходится отмотать назад. Дату убийства Влада я знаю, вот только…

– Тварь.

– Оля? – но вместо ответа, я лишь коротко мотаю головой.

Сволочь.

Постарался, словно знал, что я психану и в открытую пойду взламывать его мозг. Хотя наверняка знал, учитывая, скольких женщин Чех использовал и бросил. И сколько оборванных нитей тянутся из его тела. И нити эти – нерождённые дети, которым он мог дать жизнь, но предпочёл обойтись деньгами.

Оставить несчастными столько женщин это надо уметь.

Я раз за разом проматываю его память, но каждый раз натыкаюсь на одно и то же. Белые пятна, что не пробить. Те самые, что я уже видела на кулоне Влада. Страховка от моего дара.

Гад!

Резко покинув чужую голову, я отшатываюсь, теряю равновесие, но Бенеш тут же ловит поддерживая. Но мне нужно не это. Вырвавшись, я кидаюсь на Чеха, впервые с искренним желанием убить. Но Виктор, который от такого сеанса должен отходить не меньше пары дней, делает резкий кувырок назад, уходя от моих когтей.

Ещё один, и глава Восточного клана уже на столе. Сидит на корточках, яростно сверкая паскудными глазами.

Вот только и я теперь слегка супергерой.

Звенит бьющийся хрусталь, падают вещи.

Оттолкнувшись посильнее, я снова бросаюсь на Чеха. Едва касаюсь стола, перекатываюсь и почти задеваю его лицо. Почти, но в последний момент он уклоняется влево. Мгновение, и вот Чех уже рядом с окном. Стоит, словно не было короткой стычки и холодно смотрит на князя.

– Если вы не успокоите свою девушку, я не ручаюсь за последствия. – И вот этот киношный жест с нервным подёргиванием шеи, якобы предшествующему обороту.

Р-р-р.

– Оля. – Князь перехватывает меня поперёк талии, мешая сделать новый рывок. – Не сейчас.

– А когда? – рычу уже на него. – Эта сволочь убила Влада, посадила Марека, убила Эрика и подставила меня. И всё с помощью этой с-с-с-стервы!

– Члены семьи Гавел тебе никто. – Бенеш ловит мой взгляд. – Ты не имеешь права на кровную месть.

– Следовало почитать законы перед тем, как бросаться на невинных оборотней, – усмехается Чех.

Вывернуться из захвата, оттолкнуть князя… и снова оказаться в его руках, но уже спиной к Чеху.

– Оля. – Что мои потуги против силы тысячелетнего вампира.

– Он меня убил! – ткнув за себя.

– Ты жива, – напоминает князь. – И у тебя нет доказательств.

Ненавижу.

– Ты знал. – Сегодня день озарений, не иначе. И я внимательно вглядываюсь в князя. – Знал, что он виновен, поэтому и пошёл со мной. Чтобы я не наделала глупостей, да? – Они здесь все изумительные актёры, но что-то внутри говорит, что я права.

Разочарованно покачав головой, я отступаю. Оглядываюсь на Чеха, смотрю на Бенеша. И молча выхожу за дверь.

Глава 28

Этаж, другой, третий. Я не слежу за дорогой, поэтому не знаю, куда иду. Редкие встречные отшатываются, только увидев меня, но плевать. Мыслей нет, одно дикое и неконтролируемое желание броситься на кого-нибудь. Желательно с летальным исходом, но я пока держусь.

Держусь, пока не узнаю переходы, ступени и подвал.

Замираю на мгновение. В голове мелькает что-то типа «Нельзя», «Сделаешь только хуже», «Всё бесполезно», но я уже не контролирую себя. И спустя несколько секунд встречаюсь взглядом с жёлтыми глазами Мара.

– Привет, – хрипло, словно он простужен.

Но оборотни ведь не мёрзнут? Если уж мне больше не холодно.

– Оль, что? – тревожно хмурится Марек, когда я молча подхожу ближе.

А меня снова накрывает лавиной чувств.

Злостью на бессилие. Мучительной тревогой. И страхом, скулящего где-то глубоко внутри, волка.

И жжением в районе лопаток.

Как оказываюсь рядом с ним мне даже не вспомнить.

– Скажи, что тебе надоело здесь сидеть, – отчаянным шёпотом, прислоняясь лбом к решётке. – Пожалуйста, Мар. Я… не справляюсь.

Сильное признание для той, в чьём словаре не существует сочетания «не могу». Но сейчас происходило слишком много всего. Хотя, может, это метка меняет сознание под удобное для моего волка.

Да и плевать.

Плакать нельзя, он ведь рехнётся так в четырёх стенах. Поэтому я усмехаюсь слегка истерически, вздыхаю. И вдруг оказываюсь в настоящих объятиях.

– Ч-что? Как это…

Вскинувшись, понимаю, что и правда, стою внутри клетки, а не снаружи. И встречаюсь с таким же обалдевшим взглядом Мара.

– Плевать как, – тряхнув головой, он обнимает меня так, что останься я человеком, сломались бы рёбра.

Но я не человек.

И обнимаю его в ответ с той же силой. И на поцелуй откликаюсь вполне себе осознанно. Это выше меня. Метка, притяжение, химия, волшебство – плевать что, но я так больше не могу. И не хочу.

Поэтому не замечаю, как прохладный воздух касается уже обнажённой спины.

– Оль, нет… – тяжело дышит Мар, но какое там.

Кто из нас первый тянется к другому, не знаю. И не хочу знать. Потому что только его близость сейчас примирит меня с действительностью. И собственным провалом.

Перестаравшись, я кусаю его в шею и чувствую, как по клыкам течёт обжигающая кровь. Непроизвольно облизываюсь, по телу проходит неконтролируемая судорога.

Боже, это лучшее, что я пробовала.

Но желания взять и выпить так и не появляется. Зато усиливается другое желание, и Марек отзывается с такой готовностью, словно часть вампирской сущности перепала и ему.

И мы пропадаем.

Для интриг. Для расследований. Для всего грёбаного несправедливого мира.

– Ты рехнулась, – фыркает Мар, выводя узоры на моей обнажённой спине.

А мне плевать, я лежу на узкой тюремной кушетке, жмурюсь от удовольствия и подставляю ему особо чувствительные места.

– Оль, не спи, – веселится он. – Тебе ещё как-то отсюда выбираться.

– Не хочу, – в полусне. – Надоели. Пусть сами разбираются. Или ты иди, а я вместо тебя посижу. Всё лучше, чем раз за разом подставляться твоей семье.

Пальцы на моей спине замирают.

– Раз за разом? – ровно переспрашивает Мар.

И приходится перевернуться, встретиться с ним взглядом и вздохнуть.

– У нас ещё один труп. – Настроение мгновенно меняет полюса. – Ян ещё не сообщил?

– Нет.

Мар встаёт, одевается, делает шаг. Спина и плечи напрягаются, это видно даже через футболку. Особенно когда он резким коротким движением зачёсывает волосы назад.

– Кто? – Когда Мар поворачивается, глаза снова жёлтые. Но не от желания, как ещё недавно. Точнее, не от того желания. – Кого из…– у него нервно дёргается кадык. – Кто стал следующим?

– Мар…

– Я всё равно узнаю, так смысл тянуть.

И невозможно ни укрыться, ни соврать в ответ на этот взгляд.

– Они убили Эрика.

И почему-то стыдно. До безумия стыдно, что не предотвратила. Что не нашла убийцу, не вскрыла всю эту шайку до того, как пострадал ещё один член его долбанутой, но всё-таки семьи.

– Ты знаешь, кто это сделал?

Мар подходит ко мне, присаживается на корточки, заглядывает в глаза. Думает, что совру?

– Я. Эрика Гавела убила я.

Смешок, кривая улыбка.

– Послушай. – Не выдержав, я обхватываю его лицо ладонями, и Мар замирает. – Тени… у вас крыса. Большая, жирная, окончательно обнаглевшая. Поэтому о заключении из Петиного отчёта узнали быстрее, чем он отдал бумажки руководству. Поэтому меня пытались взять сразу после сеанса. Кто-то слил информацию, они знали, что я буду не в себе. И твою кровь для кулона Влада могли взять только из общего хранилища. Того же, где лежит и моя кровь, ведь у вас такие порядки, а я официальный консультант.

Мар даже не думает перебивать, не отрывая от меня взгляда в полной тишине камеры.

– Этой же крысе приказали взять меня с поличным. – Я на мгновение прикрываю глаза, не зная, как он отреагирует ещё и на такие новости. – В той самой кладовке, где выпили тело Влада. Над ещё тёплым трупом Эрика. По уши в его крови и с кинжалом в руке. Кинжалом, которым ему перерезали горло.

И как бы я радовалась, если бы это была самая плохая новость.

– Они копают под меня, Оль.

Отстранившись, Мар встаёт, проходится по камере. Чувствуется, что ему не хватает пространства, что давят стены, но он терпит и это.

– Прости. – Напугав меня скоростью, он вдруг снова оказывается передо мной на корточках. – Я не думал, что всё обернётся этим. – Неопределённый взмах рукой. – Предполагалось, что мы повеселимся, побесим кланы, выведем из себя врагов отца, и те станут ошибаться. Но такого я даже представить не мог.

Жалобно сжимается сердце. И очень хочется промолчать. Впервые плюнуть на правду и справедливость. Забыть о принципах и просто забыть.

Но, к нашему общему несчастью, я теперь злая, и память у меня хорошая.

– Перед тем как очнуться в полной темноте, с больной головой и дезориентацией… – Я нашариваю его ладонь, переплетаю наши пальцы, ободряюще сжимаю. Хотя чёрта с два это поможет. – Я… у меня были гости, Мар.

– Кто? – с убийственным взглядом комиссара и Ищейки. Того, кто сразу понял, к чему я веду.

– Гости. – Боже, ещё час назад я горела желанием отомстить и размазать гадину, а сейчас. Отдала бы всё, чтобы оказаться неправой. А ярость и сожаление, не мои и накатывающие волнами, только усиливают это моё желание. – Они пришли не с пустыми руками – с бутылкой и подносом еды.

Это выше моих сил, и я отвожу взгляд. Не помогает даже ободряющее тепло между лопаток.

– Оль, хватит. – Мар касается моей щеки, заставляя повернуть голову. Ловит взгляд. Смотрит серьёзно, и в то же время тепло. – Я уже понял, что всё хреново, и эти гости не мимопроходящие персонажи. Просто скажи, кому свернуть шею, и мне не помешает даже эта клетка.

– Это Стася, Мар. Ко мне приходила она.

Во время молчания, которое наступает после моих слов, я успеваю одеться, умыться и посидеть порассматривать каменную кладку стен. Понимаю, что сейчас я здесь лишняя, но и уйти вот так просто не получается.

– Расскажи мне о метке. – Мар резко отворачивается от крошечного окна, которое изучал до этого. – Почему ты решил, что она твоя?

У него даже выражение лица меняется. С отрешённого на прилично офигевшее.

– А были ещё варианты? – мотнув головой, с хриплым смешком интересуется он. Подходит, садится рядом, берёт мою ладонь. – Оль?

– Откуда мне знать, – легко пожимаю я плечами. Лучше мы будем говорить о метке, чем о его семье, где каждый хочет убить другого. И у некоторых это неплохо выходит. – До тебя я искренне считала, что метку ставят укусом.

– Могу укусить, – хмыкает он, и взгляд становится плотоядным, стоит ему скользнуть кончиками пальцев по моему обнажённому плечу. Кто же знал, что я взяла столько футболок на одно плечо. – Хочешь?

И хрипло становится уже мне.

– Вот как выйдешь, так сразу. – И жарко. И снова плевать на расследования. И, вообще, на всё. – Я серьёзно, Мар.

– Метка, – он вздыхает, откидывается спиной на стену. – Она появляется после определённых действий.

– И каких? – иронично подняв бровь. – Действием считается совместные расследования?

– Желание, нужно очень сильное желание оборотня. И согласие пары. Тоже определённое.

– И когда я успела определённым образом согласиться? – в прежнем тоне.

– Я не знаю, Оль, – снова вздох. – Есть у меня подозрения, но лучше бы им не сбываться.

– Почему? – предчувствую я новую гадость.

– Потому что это сильно усложнит нам жизнь. Метка, она… как бы навсегда. – Откинув волосы с моей спины, Мар легко тянет вниз горловину футболки. Подозреваю, что обнажая эту самую метку. – Так что мы ещё успеем её обсудить, а сейчас есть вещи поважнее.

– Да как сказать, – хмыкаю я. – После неудачной смерти, моя продолжительность жизни слегка возросла. И есть большая вероятность, что я тебя переживу. Поэтому хотелось бы выяснить все подробности сразу. – Я смотрю на него через плечо. – Мало ли я останусь вдовой, а эта ваша метка откажется исчезать.

– Издеваешься? – насмешливо фыркает Мар, пальцем обводя, похоже, что контуры метки. И без перехода роняет: – Ни один из них не сможет жить, пока не рядом другой.

Бедный, и так перетрудившийся мозг озаряет вспышкой прозрения. Широко раскрыв глаза, я резко разворачиваюсь, сталкиваясь с совершенно довольным и спокойным взглядом.

– Нет, ты не можешь всерьёз верить, что…

– Истинные пары всё-таки существуют, – легко улыбается Мар и закидывает руки за голову.