Текст книги "Ценнее власти (СИ)"
Автор книги: Ольга Арунд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 35
Мне всегда казалось, что фильмы врут, когда герои шастают по тайным ходам замков и не собирают на геройские плащи даже захудалой паутинки. А выходит, что не врут – в этом проходе чисто так, словно здесь регулярно проводят генеральную уборку.
Не Стася же намывает лабиринт собственными принцесскиными ручками.
Прижавшись спиной к стене, я шаг за шагом пробираюсь всё дальше. Впереди не слышно ни шагов, ни речи, ни даже рычания. Весело фыркаю. А что, раз уж эти двое додумались до языка цветов, то и до разговоров в волчьей ипостаси недалеко.
Адреналин шкалит, кровь бурлит. И почему-то хочется князя в сопровождающие.
Проснувшаяся метка обжигает укором. Боже, так я с ней скоро разговаривать начну. Впрочем, метка ничем не хуже трупов с душами. И она может быть спокойна, князь мне нужен не в романтические спутники. Просто Бенеш позволял мне всё, что душе угодно, хоть и в его лживой компании. В отличие от Марека, который, если бы не обстоятельства, запер бы меня в камере рядом и держал, пока не найдёт всех правых и виноватых.
Я останавливаюсь, задумчиво наблюдая за игрой света на стене напротив.
Ладно, с князем я погорячилась. Потому что будь здесь Мар, о Бенеше даже не вспомнилось бы. И о Стасе не вспомнилось. И на Чеха наплевалось бы. И…
Тряхнув головой, я останавливаю себя на моменте, где Мар всем своим жарким телом прижимает меня к этой стене. Весело фыркаю. И подозреваю, что в обещанном отпуске мы всё время будем вне зоны доступа.
А взбудораженное сознание подбрасывает дров, предлагая дойти до знакомой темницы, но сегодня я верна трезвому разуму, а не голым эмоциям. Которые, кстати, весьма не против придушить одного наглого князя-отравителя. Не до смерти, слегка, но так, чтобы он прочувствовал всю степень моего восторга.
Хмыкнув, я аккуратно заворачиваю за угол и продолжаю путешествие. Развилок пока нет, так что и особого выбора пути тоже.
Вот только что делать, если я наткнусь на принцесску? Кулаками махать? Хотя, скорее, когтями, но и так и так толку мало. Даже против её одной, не говоря о подготовленном и явно натренированном Чехе.
Сделав ещё шаг, я замираю. Вдалеке слышатся голоса.
Но сердцебиение зашкаливает и кажется, что стоит шагнуть ещё, и они сразу найдут меня по громкому стуку сердца. И по шумному дыханию, и по запаху пота, что разом проступил на коже. И не то чтобы я трусиха, просто не готова подрабатывать самоубийцей в это конкретном случае.
Но даже мой слух с такого расстояния не воспринимает, о чём они там шушукаются, и, на свой страх и риск, я переступаю ближе. И всё равно неслышно, поэтому снимаю туфли, бесшумно ставлю их на пол и дальше иду уже босиком.
Песок сразу забивается между пальцами и стоит большого терпения не отряхивать ноги от прилипчивой заразы ежесекундно. Сцепив зубы, я очень медленно и аккуратно приближаюсь к источнику звука. И замираю, не дыша, едва начинаю понимать отдельные слова.
– … ко всем чертям, – слышится недовольный голос Чеха. Эту сволочь я запомнила раз и навсегда со всеми его презрительными переливами в голосе.
– Расслабься, Вик, – тягучим и соблазнительным тоном отзывается принцесска. – Всё будет как надо и даже лучше. Если эта гадалка и догадалась о нас, ей никто не поверит.
До меня доносится шорох одежды.
Да меня же вывернет, если они…
– А князю? – выдыхает Чех. – Он ведь везде таскается за этой психованной.
Это я-то психованная?
Очень хочется выйти и поделиться настоящим определением слова, но я продолжаю стоять и слушать.
– Князю плевать. – В её голосе чувствуется улыбка. – Ему нужен наследник, а не игры в следователя. Это только мой честный братец готов рвать на себе шерсть ради чести и справедливости.
Можно я придушу её за один только этот издевательский смех над Маром?
Да, наверное, нельзя так говорить, но я начинаю радоваться, что из всех Гавелов в живых останется только мой. Остальные все какие-то с прибабахом, включая самого старшего.
А Мар точно выживет. Если понадобится, я порву принцесску на много маленьких Стась, но не позволю дотянуться до моего волка.
Кто, в конце концов, кроме него будет кормить мою вампирскую сущность.
– Он в темницах, – мурлычет Чех, а меня начинает подташнивать. – Джерк не выпустит его, пока не уедет князь, чтобы не случилось дипломатических сложностей. А Бенеш не уедет, пока не получит Олю.
– Олю? – опасные рычащие нотки в голосе Стаси. – И ты запал на эту бледную упыриху?
Вот с-с-с… стерва. Если я бледная, то она конопатая.
– Она интересная, сошла бы для коллекции, – и снова какая-то возня, – но с тобой, моя госпожа, не сравниться никому.
И вот в этом месте я едва не выдаю себя громким издевательским смешком. Госпожа? Серьёзно? Им мало ролевых игр в ипостаси волков? Адреналинчика не хватает?
Боже, как бы забыть половину из их разговора?
– Значит, следующий Паша? – без малейших сожалений отзывается принцесска спустя несколько долгих секунд. – И конец игре?
– Что ты, она только начинается. По крайней мере, самая интересная её часть, – таинственно понижает голос Чех. – Твоего младшего и последнего брата выпьют прямо в спальне князя. С одной стороны, мы обострим их отношения с Джерком, с другой добьём Ольгу, смерти третьего сына Глава точно не простит. Он казнит её на месте, чем и заработает ненависть втюрившегося по уши Бенеша.
– Но как?
– Всё так же, зельем. – Слышится стеклянный перезвон.
– Но теперь она меня не то, что на порог, на расстояние пяти метров не подпустит, – хмыкает Стася.
– Плевать, мой человек подольёт куда-нибудь. Он же примет вид Ольги, пока она будет валяться в спальне Бенеша, и проведёт Павла по всем камерам, чтобы в этот раз наверняка.
– А куда ты денешь князя?
И мне интересно.
– Ты же всё ещё его невеста, – Чех прямым текстом подкладывает принцесску под Бенеша. Пусть не моего, но такой дряни я и врагу не пожелаю. – Намекни, что он забыл о своих прямых обязанностях, пусть отрабатывает. А мы пока провернём всё остальное.
– Хочешь подставить меня перед отцом? – сразу холодеет она.
– Что ты, госпожа моя, – ласково. – Кто подумает, что ты способна на такую подлость. Ты же сама говорила, что Джерк приходил за утешением ни к своему любимчику-бастарду, а к тебе. К своей единственной, самой нежной, самой любящей дочери. Никто из тупоголовых оборотней в жизни не поверит, что ты на это способна.
– Недоговариваешь? – с подозрением.
– Только если самую малость, и не в ущерб тебе.
Долгая молчаливая пауза.
– А Марек? – Кажется, или её голос и в самом деле дрогнул. – Что мы сделаем с ним? Он всё это время заперт в камере и точно ни при чём.
А Мар узнает всё очень быстро, дайте только выбраться. Всё-таки я ясновидящая и могу показать ему не только память левых трупов, но и собственную. С миленьким фильмом в стиле семейного триллера.
– Ты же понимаешь, – со вздохом.
Сволочь. Ещё и прикидывается, что ему жаль.
Это принцесска – сестра и может попробовать вымолить прощение. А такой гадости, как Чех, Мар с ходу свернёт шею и будет прав. В победе моего волка я не сомневалась ни мгновения.
А с принцесской я разберусь сама. Что там Бенеш говорил о кровной мести? Что я не имею права?
– Давай отправим его куда-нибудь подальше? – просьба в голосе Стаси заставляет усмехнуться. – Выгоним с позором, он ведь не спас свою семью. Хвалёный Ищейка отсиделся всё расследование в камере. Пусть уходит, но будет жив. Вик, пожалуйста.
– Стася, – недовольный вздох.
– А я потом отработаю, – совсем интимным шёпотом, от которого меня передёргивает. – Обещаю.
– И как? – хмыкает Чех, явно заинтересовавшись, а я медленно отступаю.
Вряд ли эти двое скажут ещё что-нибудь по делу. А слушать их ахи и вздохи – удовольствие гораздо ниже среднего.
Ещё шаг, и ещё.
Довольные стоны, наконец, замолкают, а я выдыхаю.
Фух. Это я удачно зашла.
Фыркнув, подбираю по пути туфли. Настроение слегка портится, стоит представить каково будет Мару, но… в этом случае знание лучше любой лжи. Вздохнув, перед самым выходом из прохода, я наклоняюсь, чтобы надеть туфли. А, выпрямившись, утыкаюсь в чью-то грудь. Поднимаю взгляд.
И не успеваю ничего.
– Попалась, – с искренним удовольствием сообщает Чех и пережимает какие-то точки у меня на шее.
Глава 36
Стоит открыть дверь комнаты охраны, и все вытягиваются по струнке. Даже Ян, хотя ему по чину не положено.
– Марек? Но как…
– Где Оля? – обводя их мрачным взглядом, от которого долбанные охраннички опускают глаза.
– Понятия не имею, – поднимает бровь Ян. – А ты какими судьбами? Что-то выяснилось?
Выяснилось, что отец поддерживает моё желание прибить и её, и князя.
– А это я у вас хочу спросить, – тихо и угрожающе. Молодые парни мгновенно втягивают головы в плечи. – Какого хрена убийца ещё не пойман?
– Так ищем, – пожимает плечами Ян.
– И долго будете искать? – От его шага вперёд все, кроме Новотного, отступают. – У вас что, мозг включается только в моём присутствии? – с рыком. – Или я вдруг стал добрым и всепрощающим?
– Ты бы полегче, а то доведёшь ребят до икоты, – хмыкает Ян.
– А на хрена мне тогда нужны такие ребята?
Роб и второй парнишка, имя которого не отложилось в памяти, съёживаются. Глупое зрелище, учитывая комплекцию обоих Теней.
– Чтобы через три часа нашли мне убийцу Влада. – Не найдут, так хоть зашевелятся.
И, обведя присутствующих последним грозным взглядом, Марек выходит, громко хлопнув дверью. А через несколько шагов его останавливает рука на плече.
– Что не так.
Ян едва ли единственный не дурак из всех Теней, но и ему сейчас больше хочется вцепиться в загривок, чем что-то объяснять. Бешенство накатывает волнами, по мышцам периодически проходит судорога оборота.
– Что? – развернувшись, Марек толкает Яна в грудь так, что тот отлетает к стене. – Это ты мне скажи что. Что убийца моих братьев всё ещё делает на свободе? Почему без меня вы ни хрена не сделали? Где хоть какие-то улики? Где подозреваемые?
– Подозреваемых хоть отбавляй, – хмыкает Ян, но не торопится снова приближаться. – Ольга Щенкевич и ты – наши главные и самые любимые подозреваемые. Оформлять будем? – скалится он.
Явно из последних сил терпит пренебрежение пусть сильного, но значительно более молодого волка. И неуважение терпит, но вряд ли Новотного хватит надолго. Слишком всё затянулось. Все на взводе, и наша драка с Яном сейчас вообще не к месту, но как же сложно сдержаться.
Особенно когда зверь воет, чувствуя разорванную метку. Когда скребёт когтями по сердцу, требуя выместить ярость хоть на ком-то.
Но не на Яне. Есть гораздо более подходящие кандидаты.
И Марек сдаётся первый, отступая на шаг и примирительно поднимая руки. Усилием воли изгоняя из взгляда враждебность.
– Ты не справился, – качает головой, и Ян мрачнеет.
– Не справился. – Он даже не думает оправдываться. – Это не тот уровень, куда я мог залезть и выбраться невредимым.
– Зато дал влезть Оле, – рычание снова прорывается наружу. – Дал сойтись с грёбаным вампиром. Решил, что она справится сама? Пока вы всем долбанным хвалёным отделом Теней постоите в сторонке.
– Я не посадил её в соседнюю с тобой камеру, хотя некоторые настаивали.
– Ты бы и не смог, – презрительно хмыкнув. – Не имел права, пока она находилась под защитой Бенеша. И она всё ещё под ней. – С отвращением покачать головой. – Ты постарел, Ян. И всё больше печёшься о своей шкуре, а не о раскрываемости и справедливости. Отец правильно сделал, что заменил тебя. Вовремя. Пока Тени не стали насквозь лживой и продажной шайкой головорезов.
Ян тяжело дышит, мощная грудь ходит ходуном, но молчит. Смерив бывшего уже приятеля долгим взглядом, Марек разворачивается и быстрым шагом идёт к лестнице.
Резко останавливается, поворачивает голову.
– Ты и твоё бездействие толкнули её в объятия князя. – Каждое слово ножом по сердцу. – А теперь заплатят оба.
Стоит открыть дверь их спальни и Марека едва не выносит тяжёлым и плотным вампирским духом. Не её, нет. Его, Бенеша.
И все доводы разума сносит одной только мыслью, что они здесь…
Злой рык переходит в рычание злого зверя. Фокус меняется. Исчезает цвет, окрашивая всё в грязно-жёлтый цвет. Расширяется угол обзора.
И в целом жить становится намного легче.
Даже несмотря на то, что обороты на территории поместья официально запрещены.
Вот только вампирская вонь ещё сильнее ударяет по носу.
Мотнув широкой головой, Марек забегает в ванную, обнюхивает пол. Чихает от запаха краски и свежего ремонта. Возвращается в спальню, медленно и методично ищет.
Да, Бенеш был здесь этой ночью. И не просто здесь, он был в их постели и далеко не пять минут.
Глухое рычание вырывается из волчьей глотки. Но Марек продолжает обнюхивать. Запрыгивает на кровать. Представляет, что сказала бы Оля о грязных лапах на чистом белье. Улыбается, насколько позволяет волчья пасть и… находит запах долбанного вампира на её подушке.
А потом рвёт зубами и когтями несчастную ткань в клочья. По комнате летит пух, и успокаивается Марек только после того, как несколько раз подряд оглушительно чихает в тишине спальни.
Утыкается лбом в край кровати, замирает на несколько мгновений. И не верит себе, когда носа едва-едва, самую малость касается лёгкий аромат вербены.
Очнуться удаётся уже разворошив постель до основания. И всё же найдя ту единственную каплю, от которой до ужаса разило цветком – природным афродизиаком.
Убью вампирюгу. И в этом они с волком впервые за долгое время оказываются полностью согласны.
Глава 37
Ради разнообразия голова не взрывается болью, стоит открыть глаза.
Возможно, потому что вокруг темнота, хотя что-то подсказывает, что благодарить надо Чеха за крайне мягкий вариант беспамятства. Хотя от самого слова «благодарность», стоящего в одном предложении с ненавистным именем, начинает тошнить.
Со стоном выпрямившись, я опираюсь обо что-то спиной. Похоже на каменную стену, но зарекаться, не видя даже собственных рук, так себе занятие. Руки, кстати, свободны, и я ощупываю пространство вокруг себя.
Точно, стена.
Хорошо, что Бенеш сделал из меня вампира до всех этих приключений, иначе пришлось бы лечить отмёрзшие почки, будь я хоть трижды ясновидящая.
– Доброе утро, – слышится вдруг приветствие, от которого я вздрагиваю.
В том же углу вспышкой света по глазам зажигается светильник. Приходится прикрыть лицо рукой, даже с вампирским зрением это удовольствие ниже среднего.
– Утро?
Чех сидит на простой, но крепкой табуретке, рассматривая меня с неподдельным интересом.
– Ночь, если тебе принципиально.
Он поднимается, а светильник оказывается большим фонарём в руках самого гадкого из оборотней.
Я и раньше не жаловала их братию, но этого хотелось бы вовсе придушить в колыбели.
А Чех подходит, присаживается на корточки и всматривается в меня насмешливыми стальными глазами. Отвечаю тем же, на что он хмыкает, встаёт и подаёт мне руку.
– Убийц учат манерам?
Смысл вставать, если с большой вероятностью я скоро снова окажусь на полу. Потому что вряд ли Чех вырубил меня, чтобы выговориться, а потом с чистой совестью сдаться Главе.
– Никто не становится убийцей с рождения, – удивительно миролюбиво отзывается он, а потом и вовсе садится рядом со мной на грязный земляной пол. Опирается спиной о стену, запрокидывает голову.
– Ну, нет, – скривившись, не даю я открыть ему рот. – Если сейчас будет сказка на тему какой ты бедный и несчастный, Глава – плохой, а принцесска – стерва, то я сразу пас. Лучше смерть.
– Принцесска? – Чех поворачивает ко мне голову.
Это всё, что его заинтересовало в моей речи?
– Боже, за что мне это, – вздыхаю, закатывая глаза. – Принцесска. Стася, по-вашему, или Станислава Гавел.
– Ей идёт, – насмешливо отзывается Чех и замолкает.
И вот минуту молчим, пять, десять.
– Так я пойду? – хмыкаю, даже не пытаясь встать.
– Куда, например? – Он ставит локоть на согнутую в колене ногу. Сверлит меня взглядом. – В твоей… вашей, конечно, – добавляет с нескрываемым ехидством, – спальне разгром.
– И кто постарался? – Комнату не жаль. – Твои крысы?
– Твой Дворжак. Не так давно он разнёс по кирпичику и её, и кровать, включая подушки и одеяла.
И так бесстрастно это звучит, что не возникает даже сомнений в правдивости.
– Мар? Он же в темнице, – растерянно.
Чёрт, разнёс кровать. Ту самую кровать, на которой мы с Бенешем…
Я с протяжным стоном прикладываюсь затылком о стену.
– Как был, так и вышел. – Какой-то Чех слишком флегматичный для того, по чьему следу идёт Ищейка. – Глава поспособствовал, черти его пожри.
Вряд ли Гавел выпустил Мара от большой любви ко мне. Скорее, ему мгновенно донесли о том, что князь провёл у меня несколько часов. И папаша сразу же побежал делиться новостями с любимым сыном.
Гад.
Надеется, что Мар в приступе ярости покрошит всех врагов, включая меня?
– И что теперь? – Я всё ещё босиком, и в голову закрадывается мысль, как потом отмываться от такого количества песка и земли. Хотя, возможно, отмывать меня будут посмертно. – Надеешься использовать меня в качестве заложника?
– Даже не думал. – Чех берёт мою ладонь, с улыбкой перебирает пальцы, поднимает взгляд. – Убью, да и всё. Слишком много от тебя проблем. Чересчур даже для женщины, которая и не вампир, и не ясновидящая, и не человек. Так, неведомая зверюшка.
Мышцы напрягаются, дыхание перехватывает. Несмотря на всю мою браваду, я знала, что Чех опасен. И понимала, что в схватке один на один победителем мне не выйти. И то, как буднично он об этом говорил, только подтверждало догадки.
Но моя ладонь всё ещё лежала в его руке. И он держал её аккуратно, даже бережно.
– А это что? – я киваю на комнатушку полтора на полтора. – Традиционное желание всех злодеев выговориться напоследок? На твоём месте я бы уже спасала шкуру, убегая как можно дальше отсюда.
– Ты никогда не будешь на моём месте, – улыбается Чех. – И, если помнишь, «Волчья Тень» всё ещё закрыта.
– Как же ты собирался отступать? – склоняю я набок голову.
– Я никогда не отступаю, – хмыкает он, оставляет мою ладонь в покое и встаёт.
Потягивается, словно сидел не пять минут, а пять часов.
– Было бы у меня больше времени, мы бы повеселились. – Чех меняется за секунду. Вот он строит из себя рубаха-парня, а вот передо мной снова жестокий и беспринципный волчара. – Поверь, тебе бы понравилось. – Снова присев, он касается костяшками моей щеки, а во взгляде откровенная грязь. – Сущность вампира даёт свои преимущества. Ты практически не чувствуешь боли и очень долго умираешь. Это если мы не сошлись бы… – оценивающий взгляд на грудь и ниже, – во взглядах. И потом, мне действительно интересно, что такого в тебе нашёл Дворжак.
– Маньякам не понять, – мило улыбаюсь я. – А Стася в курсе твоих наклонностей?
– Принцесска, – Чех хмыкает и встаёт. – Она знает то, что ей нужно знать. Женский мозг мало пригоден для большого объёма информации.
– Так, ты не только маньяк, ты ещё и женоненавистник, – фыркаю я и поднимаюсь, опираясь рукой о стену. – Что, первая любовь отказала? Или есть ещё поводы для гипертрофированного эго?
– Какая смелая. – Я не успеваю оглянуться, как оказываюсь прижата к стене. И, естественно, Чех держит меня за горло. Пока не критично, но уже неприятно. – Вот только надолго ли тебя хватит?
Чех приближает своё лицо вплотную к моему, гипнотизируя взглядом. Усмехается. А после языком ведёт по моей шее от основания почти до уха.
Как меня не выворачивает прямо на него – не знаю.
– А если я скажу, что ты одна? – Напугал. Можно подумать, до этого я всегда была в компании. – Что Марек Дворжак прочёсывает «Волчью Тень» в поисках тебя и твоего любовничка-вампира? Что он жаждет вцепиться в ваши глотки и отомстить за поруганную честь.
Боже, сколько пафоса.
– Надеешься на князька? – по-своему понимает мой взгляд Чех. – Зря. Бенеш исчез, его не могут найти даже собственные старейшины. А перед исчезновением он выжег дотла спальню, где ещё недавно обитала ты. Чуешь, чем пахнет?
– Шизофренией. – Смешок выходит сиплым из-за того, что Чех сильнее сдавливает горло. – Причём всеобщей. Как знала, что… – Вдохнуть всё сложнее. – Что здесь одни… одни идиоты.
– А ты, значит, самая умная? – зло шипит он.
Наконец-то пробило.
– Как ты… догадался. – Воздуха нет, но я вдруг вспоминаю, что мне он и не нужен.
И со всей вампирской дури бью Чеха в пах. Ногой. Потому что нечего было елозить бедной мной по стене.
Взвыв, он выпускает меня. И, оказавшись на полу, я хватаю фонарь, чтобы от всей души воткнуть его прямо в наглую волчью морду.
Глава 38
Первыми на пути к княжеским покоям его встречают старейшины. Потому что пятерых вампиров якобы охраны Марек даже не замечает, двумя движениями раскидывая их в разные стороны. Те больше не встают, и он подходит к старейшинам, которые на его фоне выглядят едва ли не подростками.
– Марек Дворжак, – в лучших традициях идиотизма констатирует средний. – Что привело тебя…
– Где Бенеш?
– Гений мира, Полноводный Стикс разума, Творец эпохи невиданного обновления, великий князь Станислав…
Было бы смешно, если бы не бесило.
Поэтому Марек берёт среднего за горло, приподнимая над полом на полметра.
– Мы не знаем. – Сдавленный писк привлекает внимание, и он встречается взглядом с левым.
– Сами ищем, – меланхолично отзывается правый, и Марек разжимает руку.
– В смысле ищете? – с рычанием, потому что после разрухи в собственной спальне, зверь ушёл не так далеко, как хотелось. – У вас же связь.
Своеобразный маячок, если точнее. Почти такой же, как зашивают сейчас детям в куртки. Только он в голове князя и доступен не каждому смартфону с доступом, а ограниченному кругу доверенных лиц… вампирских морд. И эти три явно доверенные.
– Князь её разорвал, мы его больше не чувствуем, – держась за горло, морщится средний.
– Он не мог покинуть «Волчью Тень», – хмуро.
– И тем не менее великого князя здесь нет, – высокомерно заявил средний, словно не его только что слегка придушили.
– Значит, он мне не помешает, – хмыкнув, Марек обходит вампиров и прямой наводкой идёт в комнаты Бенеша.
– Вы не имеете права! – повышает голос писклявый. – Это территории Дома Алых теней.
– А я – комиссар, – обернувшись через плечо, усмехается Марек. – И расследую дело, где ваш великий – главный подозреваемый.
Дверь закрыта, но когда его смущали такие мелочи.
И, отступив на шаг, Марек выбивает плечом деревянный косяк.
За спиной уже которую минуту воют и возмущаются старейшины, а Марек всё ещё не чувствует ничего противозаконного. Гостиная вампира пуста, остались только воспоминания о том, как Оля послала Бенеша в первый раз. Спальня тоже не вызывает никаких негативных чувств. И чутьё молчит.
Выдохнув, Марек пользуется возможностью и открывает дверь рядом. И отшатывается, закрывая нос рукавом.
Потому что за дверью не спальня – выжженные стены и пол. От мебели не осталось даже трухи. А вонь стоит такая, словно пожар бушевал здесь неделями. И последнее, что хочется предъявить князю – это счёт за ремонт.
– Что здесь произошло?
– Мы не знаем, – обернувшись, Марек убеждается, что старейшины кривят высокородные носы. – Великий князь запретил нам переступать порог его гостиной, как только поселил здесь эту… – средний осекается, – Ольгу Щенкевич.
Ещё раз осмотрев её спальню, где от бывшего шикарного убранства не осталось ничего, Марек возвращается в спальню Бенеша. Останавливается на середине комнаты, а после резким шагом подходит к шкафу и распахивает створки.
Вот только весь княжеский гардероб на месте. Или не весь, но одежды внутри столько, что хватило бы на трёх старейшин сразу. С громким стуком закрыв дверцы, Марек осматривается. И замечает то, чего не увидел сразу.
На письменном столе, который он не заметил сразу из-за открытой двери, что-то лежало. Объёмный свёрток и записка сверху.
Глубоко вдохнув, Марек подходит ближе.
Удивительно, но в спальне вампира не воняет вампиром. И Олей тоже, что хоть как-то скрашивает действительность. Зато от записки прямо-таки несёт его духом. Но не от свёртка. Создаётся впечатление, что это не пергаментная бумага, а свинцовый колпак – настолько никакой он был.
Поморщившись, Марек разворачивает сложенный вдвое лист со своим именем.
«Просто поверь ей. Иначе вернусь и отберу. С. Б.»
Из груди вырывается злой рык. Шутник, мать его. Что же сбежал, раз такой умный? Остался бы и проверили, кто из них умнее, сильнее и в целом достойнее.
Руки свербят от желания почесать кулаки о наглую вампирскую рожу. Вот только раз няньки-старейшины не нашли любимое дитятко, то Мареку, как это ни печально, не светит вовсе. Недовольно покачав головой, он берётся за свёрток.
И задыхается от многообразия запахов, атаковавших, стоило взяться за упаковку.
Приходится секунду просто постоять привыкая. Вот только с привыканием сложности, потому что внутри её кровь. Олина. Но не только.
Взяв в руки ткань, Марек признаёт в ней собственную кофту. Одну из тех, что должны лежать в ящике комода, но эта здесь, в комнате раздражающего вампира. И пахнет Мареком, Олей… Эриком? И ещё чем-то. Едва уловимым, но хорошо знакомым.
Раскрытая записка раздражает, и он выходит из спальни, гостиной и в целом из комнат высокородных вампиров.
Не доходит до второго этажа, останавливаясь прямо на лестнице. Подносит ткань к лицу, вдыхает.
Звереет от запаха Олиной крови, остающейся солёной горечью на языке. Снова смотрит на кофту, и перила не крошатся только потому, что они каменные.
Вся ткань в крови, что поначалу Марек не заметил. Буро-коричневый цвет кофты хорошо маскировал подтёки, но они были. На вороте, на капюшоне, на манжетах и даже резинке снизу. Словно Олю резали везде и сразу.
И в общем крови не так много, как показалось вначале. То есть размазали её хорошо, но объём смешной даже для человека, не говоря о вампире, которым Оля всё-таки являлась. А, значит, резали специально и в расчёте… на что?
Ещё один глубокий вдох.
Несмотря на всю жесть с Бенешем и меткой, Оля отвлекала. Её кровь отвлекала, мешая понять, что ещё сохранила в себе несчастная ткань.
«Просто поверь ей»
Поверить Оле?
Алая пелена ярости вдруг застилает глаза. Марек вдыхает – последний раз, только чтобы убедиться. И срывается в забег.
