Текст книги "Ведьма для деликатных поручений (СИ)"

Автор книги: Олеся Шалюкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

В любом случае, представьте картину. Пустыня. Песок черненький, такой остренький. Сидеть на нем некомфортно. Сверху припекает. Рядом ни одного оазиса. Стоит две толпы, друг против друга, а рядом – огромное дерево. Нет, не баобаб и не секвойя, это я как бы так понять смогла, с натяжкой. Рядом росла береза. Огромнейшая! И на самой верхушке этой березы сидит рыжий парнишка. Ну или не парнишка, а тщедушный мужчина. Как бы так сказать, маленькая собака до старости щенок? Вот и он, не производит впечатления взрослого.

Ладно, расстановка сил ясна, можно выяснять, что происходит.

– Простите, – робко подняла я ладонь. – Может, кто-нибудь сказать, что происходит? И где я нахожусь?

И тишина…

– Ау? – нервно попробовала я.

Глаза у типов, что слева, что справа расширились недоуменно. Вот и чего они смотрят на меня как на восьмое чудо света?! Я не чудо, я могу максимум тянуть на чудовище, злобное, стервозное и мстительное. И они мне вообще отвечать будут? А то я и поорать могу, и не факт, что им понравится. Ушки то у них вон какие примечательные, лопоухие. Если крикнуть как следует, мало им не покажется. Нет, и не надо на меня так смотреть! Я совсем не садистка. Вообще! Никак! Мне просто страшно, я хочу понять, где очутилась, что я здесь делаю и чему помешала.

Хотя нет, вряд ли чему-то хорошему. Раз уж я вылетела прямо из огня, то попасть я могла только в полымя. Кажется, так обещает наша поговорка? Нет, я знаю, что есть еще «с корабля на бал», но она-то точно не про меня.

– Ребята, – попробовала я еще раз, постепенно повышая голос, – скажите, пожалуйста, где я очутилась? Очень знать нужно! А потом я извинюсь и пойду в другую сторону, только не молчите.

Голос мой уже угрожающе зазвенел и со стороны беленьких отмер тот самый красавчик с огненными волосами. Чего эта лапочка нам сейчас скажет?

– Говори тише, харрашан. Никто тебе здесь ничего не скажет.

Голос был таким, что в первый момент я оцепенела. Он звучал чудесный музыкой, и смысл сказанного просто ускользнул мимо меня. А потом дошло. Ой, как дошло.

Вот эта красивая лапочка только что назвала меня тварью?! Пусть не на русском нормальном языке, а на какой-то тарабарщине, но тварью?!

Мстительность молчать! Да я в курсе, что у нас только что в голове всплыло совершенное выражение, которым можно этого типа урыть в песок по самые его остроухие лопухи. Но нельзя. У нас в том мире никаких врагов не было, а чем дело закончилось?

Так что подождем немного с врагами.

– Вы тоже не скажете? – воззрилась я на зелененьких.

– Дети пустыни не общаются с бледнокровными, – разжал губы тип с самым большим количеством шнурков в салатовом ирокезе.

Ага. С бледнокровными. Это еще что значит? Кто-нибудь в курсе? Нет? Я почему-то так и подумала. Правые грубят, левые к контакту не склонны.

Мне очень жаль, ребята, но вы нарвались сами. Мстительность – «фас». Глотка у нас луженая, на футболе натренированная, еще в ту пору, когда Димка и Андрюха им увлекались, так что я этим деятелям сейчас утрою райскую жизнь!

В последний момент, и в кого только я такая добрая?, ребят мне стало жалко. И орала я только в треть силы легких. Пожалуй, как на базаре торговки. В стиле «покупайте горячие пирожки!»

– Эй, там, парень на ветке! Тебе как, тоже религия, традиции и собственные мозгоеды не позволяют снизойти до ответа?

Сверху донесся не смех, гогот. Сидящий на ветке явно оценил незамысловатое оскорбление.

А вот зелененькие и беленькие поменялись цветами. Правый лагерь присев на корточки, зажимал уши и был трогательного зеленого цвета. А левые соответственно, зажав уши, щеголяли цветом белым.

Как я люблю пакости! И почему мама из меня мстительность в детстве не выбила? Глядишь, пару проходов папиным офицерским ремнем, и желание делать ближнему пакости из меня бы повыветрилось.

Впрочем, желание пожалеть этих парней у меня лично исчезло еще быстрее, когда я их добрые лица рассмотрела получше.

– Ну, так что, – громче крикнула я, – помочь можешь?

– А что сделать надо?

– Да я заблудилась! Мне бы городок покрупнее, чтобы понять, где я!

– Не проблема, сестренка. У эльфа справа от тебя, на поясе фляжка с водой. Снять ее можешь?

– А он меня не укусит? Он хоть уши и зажимает, но смотрит так, что того и гляди цапнет.

– Не! – донеслось сверху с новой порцией ржача. – Это орк слева цапнуть может, а эльфы мирные.

Вот эти ребята справа мирные и не кусаются, а левые значит и цапнуть могут. Замечательно, я говорила, нет? Кажется, это не полымя! Кажется, я из огня влетела в такую вселенскую гадость, что и словами не передать. И я начинаю уже жалеть, что не умерла правильно, а меня занесло куда-то… Кстати, действительно, а куда это меня принесло и зачем?

Хороший вопрос, но я подумаю об этом завтра.

В том смысле, что вначале того разговорчивого снять надо. Он источник информации, с ним надо нежненько, бережно. А вот эльфов и стукнуть даже нельзя. Нет, ну реально, а если хочется?!

Не знаю, что там в моих глазах увидел эльф, но шипеть на меня бездомной гадюкой он перестал. Это плюс.

Теперь мне захотелось его потаскать за ушки, а не ударить – это минус.

Где там мои ЗУН ы по психологии? Что это у нас такое может быть? Истерическое состояние, это я сама знаю. Острая форма шизофрении. Об этом можно было и не упоминать. Отрицание действительности, подмена ее фантомными образами? Не страшно. Переживем.

Может, я реально белочку поймала? Так, тогда с другими надо поделиться.

– Если ты так будешь на меня смотреть, – шепнула я коварно эльфу, – я сделаю то, что мне очень хочется. И укушу тебя. За ухо. За самый кончик.

В обморок эльф не упал, хотя в предобморочное состояние я его точно загнала.

В какой-то момент я осознала, что этого большого ребенка с огненной шевелюрой и совершенно больным взглядом мне жалко. Я не раз слышала от друзей и знакомых, что иногда ведение дел со мной напоминает танцы на пороховой бочке. Безусловно, танец острее ощущается, получается более запоминающимся, зато если рванет, костей собрать никому не удастся. Андрей, например, долгое время удивлялся, как с таким паршивым характером я могу работать в правительстве, а в свободное время успешно решать чужие проблемы. На то чтобы из моего братишки выветрилась невинность, понадобилась встреча с Женей, а вот меня он не понял, пока не стал свидетелем того, как я работаю.

Так вот, к чему я веду, психолог зачастую работает с кризисными людьми. И если пропускать постоянно через себя чужую боль, можно сойти с ума и оказаться в психушке. Но если слишком абстрагироваться от пациента, ему не удастся помочь. Я лично для себя не хотела такого результата, но и специальность я хотела получить, чтобы помогать людям. Не скажу точно, как так получилось, но я научилась разделять сознание. Одна часть меня наблюдала за другой моей частью, как матрешка вложенная. И пока одна моя часть издевалась над эльфом, второй моей части было его даже немного жалко. Но это совсем ничего не значило.

Сняв с пояса закаменевшего парня фляжку, я крикнула:

– Парень, готово. Дальше то что?

– Полей из этой фляги на дерево.

Какая интересная идея! А что получится в этом случае? Покажите, покажите!

Вода из фляжки не выливалась, ее пришлось вытряхивать, практически насильно. На ствол березки упала янтарно-золотая капля, словно медовая, а вслед за этим дерево начало таять. По чуть-чуть, разноцветные линии стирали его подобно рисунку. Вначале пропала листва, вслед за ней невидимый художник стер ветви, оставив голый ствол. Мягкая губка прошлась по нему, стирая золотые пятна. Дальше смотреть, как укорачивается дерево, я не стала. Появился более интересный объект для наблюдения.

С дерева наконец-то спрыгнул тот самый «грушевидный» приз, из-за которого передрались беленькие и зелененькие. Не парень, действительно мужчина, хотя еще совсем молодой, двадцать два, двадцать шесть, вряд ли больше. Узкое лицо, тонкие брови и смеющиеся тёплые глаза, цвета шоколада с задорными янтарными искорками! Как раз идеальное сочетание для его рыжей шевелюры. А ещё тщедушный и высокий! Его что, дома не кормят?!

– Отлично! Леди, я приношу вам свою искреннюю благодарность, ваше появление здесь не иначе как дар богини удачи.

– Благодарю, – наклонила я голову, – мне очень лестно слышать это. Вы ответите на мои вопросы?

– Я сделаю лучше, я доставлю вас в крупный город, который вас интересовал. Одну минуточку, мы воспользуемся помощью тех, кто чуть меня не пленил. У лорда Рашаса не может не быть с собой малых телепортационных камней, правда же, лорд?

Взгляд рыжего был обращен на орка. А вот тот промолчал, только глазищи были злыми-злыми. Тогда мужчина снял с пояса противника тонкий шнурок с камнем на конце, на поясе у лорда Рашаса осталось еще с пару десяток подобных игрушек. Так что думаю, этот зелененький с клыками не обеднел от одного камешка. Затем так и не представившийся рыжий протянул мне руку.

– Леди?

– Спасибо.

Вложив свою руку в руку рыжего, я улыбнулась. А затем его ладонь напрягалась.

– Не хотят нас эти ребята отпускать, – почти ласково посетовал он.

– Я могу покричать, – предложила я.

– Громко?

– Сколько нужно вешать в воплях? – иронично спросила я.

– Так, чтобы их положило. Сможете?

Я задумалась. В теории – да. В практике не очень. Но сейчас опробуем. За кого там мои мальчики болели в последний раз? Я ту команду ненавидела, а приходилось за них болеть. Вот свою ненависть сейчас всю выплесну!

Переливчатый вой, который сорвался у меня с губ, заставил ошеломленно открыть рот даже рыженького. Не знаю уж о ком или о чем он подумал, но тормозить не стал. За что ему большое человеческое спасибо.

А потом под нашими ногами прямо в песке появилась огромная дыра, куда мы и провалились. Если это телепорт, то мне это заранее не нравится!

К сожалению, мое предчувствие оказалось верным.

В яму мы провалились со свистом.

У вас никогда не возникало ощущение полной дезориентации в пространстве? Когда не понятно, где небо, где земля, что вокруг, и кто вы сами? Мне вот как-то до этого не доводилось. А тут я испытала на себе все «прелести» чертовски скоростного перемещения. Не знаю, на какое расстояние нас перенесло.

Зато знаю точно, когда на четвереньках меня вышвырнуло на пол какой-то комнаты, подняться самостоятельно я не смогла. Я распласталась на пушистом ковре подобно огромной морской звезде. И готова была отдать все, только чтобы меня оставили в покое.

Может быть, мое желание кто-то услышал из местных богов, рыжий же упоминал что-то о богине удачи. Может быть, просто закончился лимит неприятностей. Может быть, у хозяина комнаты хватило ума оставить меня в покое. Я не знаю, я просто понимала, что мне очень плохо, я не хочу никуда не идти.

И над моей спиной зазвучал все тот же голос, только на этот раз в его обертонах звучала деликатная осторожность:

– Леди, еще раз спасибо за помощь. Моя благодарность не знает границ. Но к моему стыду, я должен сначала закончить дело. От этого зависит моя честь и моя жизнь. Мы с вами переместились в мой дом. Позвольте, я оставлю вас здесь ненадолго. А когда вернусь, то отвечу на все ваши вопросы, какие бы они не были.

Я кивнула. Оторвать голову от пола было выше моих сил, но хозяин комнаты меня понял.

В воздухе пахнуло чем-то сладким. Мои волосы чуть приподнялись, колыхаясь в такт невидимому ветру, и я осталась одна. И это открыло плотину моих эмоций.

Я расплакалась навзрыд.

Я была одна, непонятно где. Не в своем родном мире. Не в своем городе. С незнакомым человеком. У меня не было денег, не было связей, не было ничего, что я могла бы продать. У меня была только собственная голова и руки. Но подумайте сами, кому в другом мире может понадобиться психолог? Никому! Это профессия, которая абсолютно бессмысленна!

Я плакала горько, навзрыд, слизывала соленые капли собственных слез с губ и не могла остановиться. Мне казалось, что я никогда не смогу остановиться.

Мне было страшно, мне было больно.

Тело ныло так, как никогда прежде, хотя пару раз меня били. За те самые деликатные поручения, по вине которых я засовывала свой нос в дела меня не касающиеся. Но все это было мелочью по сравнению со звериным ужасом, поднимающимся из глубины души. Я понимала, что умерла.

Чтобы ни случилось в моем родном мире, я никогда не смогу туда вернуться.

Я больше никогда не посижу с друзьями за бокалом вина, не съезжу на дачу к родителям, не поиграю с лохматой Чарли. Я больше не смогу выговаривать Андрюшке, какой он оболтус. Больше никогда…

Все что я ценила, что казалось мне важным. Все ради чего я жила, откладывала деньги – в один момент все оказалось бессмысленным.

У меня опустились руки.

Разум кричал, что все не так плохо. У меня есть две руки, две ноги и голова, а значит, я смогу найти какое-то дело. К тому же, у меня уже появился первый знакомый и первые враги. Кто знает, что приготовил день завтрашний? Может быть, не все так плохо?

Вот только апатия была сильнее. Я ничего не хотела. И ничего не могла.

У меня отказали руки, ноги. А вместе с ними, кажется, и голова.

Там было пусто-пусто…

Кажется, потом кто-то появился. Кажется, меня о чем-то спрашивали. Я не могла ответить. В себя меня привела боль. Кто-то взял меня за волосы и перевернул на спину.

В моей душе вспыхнула ярость. В глазах прояснилось. Тело вспомнило о том, что оно состоит не из макарон и даже умеет гнуться в сочленениях.

Медленно, осторожно, словно я была хрустальной и при неловком ударе могла разбиться, я подтянулась на руках. И устроилась у стены, опираясь на нее головой.

Напротив меня был совершенно незнакомый мужик.

– У вас всегда такой оригинальный способ знакомиться с дамой? – поинтересовалось я хрипло. Похожа я была явно сейчас не на даму, потому что мужика от меня даже немного шарахнуло. Могу себе представить. Сорванный от слез голос, алый нос, горящие скулы, изможденный вид. Одним словом – чучело в порванных и местами обожженных тряпках.

В себя незнакомый тип пришел быстро. И слова его были гениальны:

– Не знаю, о какой даме вы говорите, но я считаю до десяти и вызываю стражу. Вам отсюда лучше убраться! Иначе вас ждут каменоломни. Вам там обязательно понравится. Такая очаровательная продажная девка. Вы быстро подзаработаете пару звонких монет. А если еще ножки перед стражей раскинете, так вообще будете, как сыр в масле кататься.

Меня только что обозвали проституткой.

Вот этот мужик, который ничего обо мне не знает, заявился сюда как к себе домой и обозвал меня проституткой? Наверное, я должна была заплакать. Сказать, что он ничего не знает. Потребовать позвать сюда настоящего хозяина дома. Попробовать доказать, что я честный человек. Как-то объясниться.

Но…

– А вы кто такой и по какому праву здесь варежку разеваете? – поинтересовалась я, закинув ногу на ногу. – Понимаешь ли, заявляется тут некий хмырь, начинает добропорядочных девушек обвинять, черт знает в чем, и считает, что это сойдет с рук? Я искренне рекомендую вам извиниться. В противном случае, за оскорбление я могу открутить вам голову. Не знаю, в курсе ли вы как это выглядит. Хрустят косточки, жилы повисают на тонких ниточках. Сгнившие кости осыпаются прахом. Впрочем, – я сама испугалась тому жуткому накалу, что прозвучал в моем голосе. – Не извиняйтесь. Не надо. Оскорбите меня еще раз, и я приведу свою угрозу в исполнение. Это совершенно дивное занятие, которого я была долгое время лишена.

Мужчина посерел. Наверное, это должно было меня остановить. Помочь мне как-то взять себя в руки. Но тяжелое утро, отвратительный день… В общем, моей вины не было, но «Остапа понесло». И как понесло!

Я видела, что человек испуган и «дожимала» его.

– Я, знаете ли, очень люблю изучать человеческие души! – словно сам собой болтал мой язык, пока разум четко фиксировал. Правда.

– Это такое приятное занятие. – Ложь.

– Вначале ищешь, какие у человека болевые места, нарывы, что заставляет его сходить с ума от боли и беспокойства. – Правда.

– А потом бьешь в эти места! – Ложь.

– Стыдно признаться, место ,где я была запечатана, – Ложь.

– Заставляло меня сходить с ума. – Ложь.

– Так, как вы говорите, вас зовут и кто вы?

– Я Муль. Местный стряпчий.

– А что делаете здесь? – продолжила я, разглядывая наращенные ногти и с удивлением констатируя, что мои коготочки выдержали марш-бросок на ура. Только стали какими-то уж больно твердыми, как настоящими.

– Слежу за комнатой господина…

– А господинчика нашего как зовут?

– Господин Дай. Дайре фон Шлосс.

– Щупленький. Рыженький?

– Да.

– Ясно. Можешь быть свободен, милейший. Твой господин лично пригласил меня в гости. И твое своеволие может ему очень не понравится. А теперь, идите, идите. Если не хотите, чтоб все, что уже здесь прозвучало, было испробовано на вашей шкуре.

Я еще договорить не успела, а от стряпчего не осталось и следа. Как-то он уж очень быстро мне поверил. Странный малый.

Ой, а вот, кажется, и тяжелая гвардия пожаловала.

Так-так, что у нас там?

И снова без стука что ли?

Выломанная дверь пролетела по полу. Бедный мой новый знакомый Дайре фон Шлосс, ему придется раскошелиться на эту несчастную дверь.

А ворвавшийся в комнату наряд стражи уже гулко грохотал:

– Леди Неназвавшаяся, вы арестованы по подозрению в шпионаже!

Глава 3. Опасная клевета

Так. Теперь шпионаж. Очаррровательно.

Теперь бы еще понять, как правильно отреагировать, и надо ли это делать с учетом вот этого двигающегося металлолома?

То, что я с ними не справлюсь, и дураку ясно. Я не дура, поэтому даже и пробовать не буду. Эти бугаи меня могут и растоптать, не заметив. Поэтому, посижу тихонько, послушаю, чего они скажут.

Других вариантов у меня в любом случае нет и не предвидится. Если мне повезет, то человек, к которому меня отведут, будет вменяемый. Если не повезет… Нет. Вот о плохом я лучше пока думать не буду.

Протянув руку, я улыбнулась стражнику, стоящему впереди.

– То, что я шпионка – это чье-то голословное обвинение, пока не доказанное. Меня оболгали, и я могу это подтвердить. А вот встать отсюда без чужой помощи, уже никак. Помогите мне, пожалуйста.

С этих ребят прямо сейчас можно писать картину «шок – это по-нашему». Но говорила я искренне и всего сердца, а говорят, что правда может растопить любое сердце. Не знаю уж, топит она там что или нет, но стражник наклонился ко мне и деликатно придерживая под локоть, помог подняться. Я пошатнулась, ойкнула от боли, наступив на левую ногу, но устояла. Можно даже себя похвалить.

Но далеко я точно не уйду, это не вызывает никаких сомнений.

– Леди, – взгляд стражника смягчился, хотя повода для этого я вроде бы не давала. – Вы… больны?

– Поранилась, когда заблудилась, – кивнула я смущенно. – Нам далеко идти?

– Почти на другой конец города.

– Это будет настоящим подвигом, – ужаснулась я.

– Не надо никаких подвигов, леди. Вы умеете ездить верхом?

– Безусловно, нет. Там, откуда я родом, – доверительно шепнула я стражнику, – лошадей можно увидеть только на выставке.

В наряде стражей возникло некое движение, словно испугом от них повеяло. Старший остался спокоен и, пожалуй, равнодушен. Для него сказанное не звучало чем-то из рук вон. Молодняк же явно о чём-то подумал другом.

– Тогда мы вызовем вам коляску. С ней у вас не возникнет затруднений?

– Это ужасно сложный вопрос! Если она низкая, то конечно никаких проблем. А вот если она с высокими бортиками, боюсь, я попрошу вас составить мне компанию.

– С красивой леди время летит незаметно. Юнгер.

– Понял!

Щуплый мальчишка вылетел из комнаты вихрем. Проводив его улыбкой, я взглянула на стражника.

– Ника. Это мое имя, – пояснила я недоумевающему мужчине. – Если нам ехать на другой конец города, да на коляске, это будет не близкий путь. И скорее всего, вам понадобится как-то ко мне обратиться.

– Очень приятно, леди Ника. Я Рауль. Глава охраны нашего славного города. Пойдемте. Если не сможете идти, я возьму вас на руки.

Это была моя мечта с детства. Чтобы меня носили на руках, как маленькую девочку. И возможно, это действительно было в силах Рауля, но мы же девочки гордые. Поэтому…

– Спасибо, – кивнула я. – Но я постараюсь сама.

– Отлично. Прошу за мной.

Стражники расступились. Опираясь на руку Рауля, я не столько шла, сколько ковыляла по длинному коридору к лестнице вниз.

Дом был деревянным. Обоев не было, просто лакированные ошкуренные дощечки на стенах, составляющие, кажется какой-то узор. Гобелены, картины, доспехи! Ничего страшного и необычного, поэтому я немного расслабилась. И позволила себе перестать в таком испуге цепляться за руку стражника.

Тот на меня хоть и поглядывал добродушно, но в глазах его стыла ледяная расчетливость. Ему почему-то выгодно было вести со мной себя так ласково. Стратегия злой полицейский, добрый полицейский?

А потом мы вышли на улицу, и я поняла, что все делала неправильно. Мне надо было не о мотивах стражника думать, а набираться храбрости! Потому что перед домом была колесница, из-за которой у меня отнялись ноги.

Сделать хотя бы шаг к ней я отказалась наотрез. Остановилась так резко, что от неожиданности даже Рауль чуть не споткнулся.

– Леди?

– Я лучше пешком.

– Это далеко, – изумился мужчина. – У вас болит нога, вам больно идти, я же вижу. А на коляске мы доберемся за двадцать минут.

Так и хотелось добавить, что доберемся мы на ней за такое время только в ад. Но хватило ума промолчать.

Колясочка то была непростая, костяная.

Курс анатомии я уже успела основательно подзабыть, но вот кости, которые составляли сидение, всё-таки узнала – ребра, органично совмещенные с тазовыми костями. Колеса были из черепов, причем, кстати, не совсем круглых. Представить себе весь кошмар подобной поездки я не смогла.

А уж когда я увидела «лошадок»…

В общем, мне захотелось обратно в пустыню. Там «зелененькие» и «беленькие» хоть грубили и не шли на контакт, но у них не было такого страхолюдства.

Я не боялась пауков, они никогда не казались мне созданиями отвратительными и безумными. Мне не приходило в голову, завидев паука, хвататься за тапок и бежать вдогонку за несчастным членистоногим. Я относилась к ним, как к части жизни.

Но вот сейчас мне стало плохо. Да и кому бы не стало! Везти коляску предстояло пауку. Огромное создание с восьмью ногами, покрытыми волосками, двумя парами огромных алых глаз и гладким брюшком с крестиком возвышалось надо мной как гора.

– Рауль, я действительно лучше пройдусь пешком.

– Вы боитесь пауков?

– Таких? – мой голос нервно возвысился и сорвался, я покаянно призналась: – Безумно.

И снова уже виденный мной взгляд. Кажется, вот этот добродушный увалень прикидывает как можно меня использовать. И мне сама идея этого не нравится.

– Сейчас тогда я отправлю ребят за нашей служебной коляской. Она тряская, ехать придется долго, но без паука. Юджин, верни коляску хозяину.

Ответа Рауль не дождался. Раздался залихватский свист, и коляска сорвалась с места. Двигайся паук чуть пошустрее, и этот тарантас взлетел бы! И это мне предлагалось вот на этом поехать? Да ни за что!!!

Идти мне, конечно, больно, но зато пешком гораздо безопаснее.

– Рауль.

– Да, леди?

– А к кому вы меня поведете?

– К нашему начальнику по внутренней безопасности. Он хороший человек, леди. И если произошло недоразумение, в чем я убеждаюсь все больше и больше, вас сразу же вернут в ту же квартиру, откуда забрали.

– А откуда стало известно, что в квартире лорда Дайре незнакомая женщина?

– Сработали оповещающие заклинания. Мы пошли по ним и нашли вас.

– Ясно, – я с облегчением оперлась на предложенную руку стражника и двинулась с ним по тротуару.

Как-то быстро все у них получилось.

Или я чего-то не понимаю в местных реалиях, что очень возможно. Или здесь дела темные пытались провернуться, и этот вариант тоже имеет право на существование.

Да, верно. Я здесь пришлая, и в моей голове полно знаний из другого мира и ноль про мир этот. Но думать я до сих пор могу! И не складывается. Все не складывается.

Даже если у них эти заклинания подобны нашей сигнализации, должно было пройти время на то, чтобы стражники добрались до комнаты рыжего Дайре.

Так быстро они могли появиться только в одном-единственном случае. Если они были рядом, ждали, когда вернется рыжий хозяин. Кто он – уже неважно. И какие планы на него строились тоже. Потому что планы пришлось кому-то менять на ходу.

Дайре ускользнул, а я попала под руку совершенно случайно! Возможно, кто-то посчитал меня его любовницей. Но шпионаж был выдуман на ходу.

И сейчас, пока мы мирно идем по этому чудесному городку, к которому хочется приглядеться получше, Рауль меня изучает.

Пытается понять, что во мне такого? Возможно.

Собирает информацию, чтобы передать потом хозяину? Вне всяких сомнений, может существовать и такое.

В моей ситуации Рауль может быть другом, врагом и нейтральным элементом. Приказали – сделал.

Но это пока неважно. Я еще не достаточно пришла в себя, чтобы в малозначимом разговоре вызнать действительно важные детали. Надо подумать о себе. Меня обвинили в шпионаже. К чему это может привести?

К тому, что меня тихо-мирно отпустят обратно и еще извинятся. И вся эта ситуация нужна была, просто чтобы я не путалась под ногами во время какой-то операции.

Вариант два: я окажусь за решеткой, потому что доказать, что я не шпионка, я не смогу. Заговорить того, к кому меня приведут, постараюсь. Но у меня даже нет доказательств собственного существования! Кроме все того же рыжего свидетеля, который может подтвердить, что я в пустыне появилась из ниоткуда. Кстати, надо будет, если все сложится удачно, спросить, как это выглядело со стороны. Должна же я знать, чего орки и эльфы были так удивлены?

– Леди? С вами все в порядке?

Так, кажется, я от усталости перестала следить за лицом и телом, и теперь стою как неразумный теленок посреди тротуара и ни назад, и ни вперед. Будем извиняться.

– Простите, Рауль. Сегодня был тяжелый день, да к тому же, я еще немного не понимаю, что происходит. Я готова идти дальше.

Не готова я, не готова. Поэтому чуть-чуть бледности. Вспомнили того жуткого паука, представили как мы на нем летим. А теперь оседаем, хоп!

Поймал, хороший мальчик.

– Простите! – дернулась я из рук стражника. – Я…

– Леди, простите. Нам следовало подумать о том, что вам нехорошо. Сейчас, чуть левее есть скамья, мы посидим на ней.

– Но вас будут ждать… Точнее нас… точнее, – сделала я вид, что не могу подобрать верные слова. – Меня под вашим конвоем.

– Простите, леди. Это недоразумение. Я разберусь.

– Благодарю вас… – шепнула я, опустив голову.

Посадив меня на скамейку, стражник отошел в сторону, и я получила возможность вытянуть ноги. Больно! Слов цензурных нет. Сейчас вымыться бы, намазаться кремом от синяков, царапин и ушибов, растянуться во весь рост в чистой кровати и уснуть. Часов на десять, двадцать, сорок.

– Леди. Не поворачивайтесь.

А голосок за спиной знакомый. И как приятно шелестят ветви под ласковыми касаниями ветерка. А рыженький, значит, не хочет, чтобы нас видели вместе?

– Мы с вами так успешно вместе сбежали от орков и эльфов, а я даже не представился. Меня зовут Дай. Дайре фон Шлосс.

– Вы сделали свою работу? – спросила я, сделав глубокий вдох и опустив голову, словно меня затошнило.

– Да. Даже лучше чем ожидалось. Леди, потерпите немного. Сейчас Рауль доставит вас до начальства, и я сразу же вас заберу. В чем они вас обвинили?

– В шпионаже.

– Глупее повода придумать они не могли в принципе. Это абсурд, и это понимает.

– Тогда, – предположила я негромко, – может они меня выпустят сами?

– Увы, леди. Им очень нужно выманить меня. А еще лучше моего начальника, очень хорошего парня. Меня-то они получить могут попробовать, а вот его – ни за что. Пускай кусают локти.

– Я могу что-нибудь сделать для вас?

– Если только простить за доставленные неудобства. Обещал вам помочь, а получилось, что я втянул вас в дурную историю.

– Ничего страшного. В дурных историях есть своя, особая прелесть.

– Не устаю вам удивляться, – пробормотал Дай. – О, коляску подали. Рауль идет сюда. Скоро увидимся, прекрасная леди.

– Ника. Просто Ника.

– Хорошо, Ника. До очень скорой встречи.

Кусты шевельнулись еще раз, еще. Зеленые листочки с низкой нависших ветвей мазнули меня по макушке, и я подняла голову как раз в тот самый момент, когда к скамье подошел Рауль.

– Пройдемте, леди?

– Конечно.

Отказываться нельзя. Я же тихая, мирная и пушистая. Я пока ни о чем не подозреваю, ничего не понимаю. Но милый стражник, который меня конвоирует, заставляет задуматься. Взгляды у него с каждым мигом все более злыми становятся. Но направлена эта злость не на меня. А достанется тому самому, кто меня в шпионаже обвинил. Ой, что-то неладно в этом Датском королевстве. Ой, неладно.

Да и сам этот стражник, так ли он прост, как кажется? Ему и кланяются, и улыбаются, с затаённой надеждой смотрят. Обычный стражник? Нет. Вряд ли. Но в любом случае, улыбаемся и машем. В моем случае не машем, а строим вид полной идиотки, но суть одна. Не рыпаться.

Осторожность – это залог моей дальнейшей жизни.

Коляска, остановившаяся у тротуара, была хоть немного и потрёпанной, но аккуратной. Не деревянное разбитое корыто, и то хлеб. А уж если учесть, что у нее были совершенно нормальные колеса и даже две лошадки замечательных, жизнь показалась мне наконец-то хорошей штукой.

– Леди? – Рауль, остановившись около коляски, подал мне руку.

И я, с удовольствием устроившись на мягком сидении, неожиданно уснула. Коляска шла мягко, ехали мы долго, и когда я открыла глаза, чувствовала я себя уже гораздо лучше, чем раньше. Мужчина, который сидел рядом, был мрачен. Я разглядывала его искоса, пытаясь понять, что же такое мне кажется в его облике знакомым. Едва-едва, но все же, что-то было.

Совсем я перестала ловить мышей. Но, наверное, меня можно понять, главное не делать скидок. Но все-таки, кто он такой?

– Проснулась?

Ого! Быстро он отреагировал. Я не пошевелилась, лишь чуть изменился ритм дыхания, а он уже все засек. Быстрый парень, ничего не скажешь.

– Да. Мы приехали? – не стала я скрывать очевидного.

– Да.

Голос моего визави построжел. Кажется, пока мы ехали, ему что-то успели доложить, и Раулю это не понравилось. Совсем не понравилось.

– Ника.

А куда делось «леди»? Мне нравилось, как это звучит в совокупности, а он меня уже лишил этого. Вот нехорошая редиска. Но вслух пришлось откликнуться, говоря то, что от меня ждали.

– Да?

– Посидите здесь. Мы уже разобрались, и обвинение в шпионаже было ложным. От лица городской стражи я приношу вам свои извинения. Сейчас мне надо прогуляться до того, кто так ошибся, и я сразу же вернусь. Хорошо?

Какой вежливый! Вы посмотрите. Он ставит меня перед фактом и вместе с тем изображает, что ему интересно мое мнение. И как органично смотрится. Высший класс. Почти.