Текст книги "Ведьма для деликатных поручений (СИ)"

Автор книги: Олеся Шалюкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Ничего не было от того сыча-Аэриса, мрачного типа.

Зато от Натана, а я так и не поняла, кто это, точнее, то, что это сын короля было очевидно, но его же не представили как принца!, был удивительный драгоценный гарнитур в серебре. Ореховые камни подходили и к повседневному платью, и к учебному!

Я перемерила почти все свои платья, порадовалась сладостям, которые были общей коробкой в подарочном бауле, а потом растревоженная легла спать. И догадываетесь, что случилось? Точно, незадолго до полуночи я снова проснулась и помчалась бегать вокруг парка. Только на этот раз я была уже вооружена и могла ничего не бояться. Относительно.

Побегав и разогрев мышцы, я уже была готова направиться в обратную сторону, когда планы пришлось поменять.

«Стой», – тихий шепот коснулся моего плеча, и я замерла, оглядываясь по сторонам. Голос был молодой, звонкий и принадлежать мог только парню.

И было немного странно от того, что я его услышала. Будто предназначался он не мне! Словно я его не слышала, а подслушала, а предназначался он совсем другой.

А спустя мгновение я получила подтверждение этой мысли.

«Иди ко мне, моя сказочная фея. Иди сюда. Твои пшеничные волосы живым золотом стелятся по плечам, твоя нежная улыбка заставляет моё холодное сердце стучать! Твои покатые плечи высечены тем же скульптором, что и я, а мне хочется покрыть поцелуями каждый миллиметр твоей бархатистой кожи. На твоей белизне нет веснушек, ты сама – словно статуя из тёплого мрамора. И твои чудесные тонкие пальцы, всегда спрятаны в перчатки, а мне хочется согреться твоим теплом. Я грешник, я знаю, но не отвергай меня. Дай мне надежду, позволь напиться твоего тепла, твоей любви! Согрей меня своей нежностью. Иди, иди ко мне!»

Досадливо зашипев, я затянула завязки капюшона и помчалась к парку. Новые уговоры я уже не слышала, позволив своему дару их отсечь. Кстати, а как я вообще это услышала. Магический слух? Магический шпион невольный? А, неважно, надо ускориться, иначе я опоздаю.

Я успела, в самый последний момент. Она уже готовилась пересечь арку входа, когда, выпрыгнув из темноты, я швырнула завороженную статуями жертву прямо в пышные кусты розмарина. Выглядела эта девушка подобно самому настоящему привидению. А вот дралась как дикая кошка: отчаянно, пожалуй, даже, бесновато, пуская в ход и зубы, и ногти. Я еле-еле её скрутила, а потом с пугающим меня удовольствием отвесила пощечину. Взгляд серых глазах прояснился, воспитанница огляделась по сторонам, а я тяжело вздохнула.

Вот, возмутительная ситуация! Мало того, что саму спасай, так теперь ещё и душу ей лечить надо! Ладно, раз надо, значит будем. Если уж екая сила меня сюда позвала, значит жизнь вот этой сероглазой для Альтана важна.

– Не плачь, – велела я, обнимая за плечи заревевшую. – Лучше рассказывай, что случилось.

– Он… он меня бросил! И женился на другой! – пуще прежнего разревелась.

Я убрала в сторону пшеничную прядь, ловя взгляд загнанных глаз, мягко улыбнулась и спросила:

– Ты хочешь об этом поговорить?

И даже не удивилась, когда аура воспитанницы окрасилась цветом золотого пшеничного моря – цветом дикой, ничем не обоснованной надежды. Я еще не догадывалась, что ночь не закончилась, и не все сюрпризы еще мне были преподнесены.

Просветленная Ареса, так звали спасенную, умчалась в свой корпус, она поверила мне и в мои слова всем сердцем. Я сама, ощутив волну новой вялости и апатии, уговаривала, себя, что будет неплохо подняться с земли.

На траве уже выступили капли росы, из низины, где бежал ручей, поднимался стылый туман. Утренний прохладный ветер запутался в ветвях розмарина, качал ранние астры и кусты сирени.

Тишина была мягкой и убаюкивающей. Мне хотелось закрыть глаза, широко раскинуть руки и отдаться во власть сна. Не такое уж и плохое решение.

Ночь исчезала, уступая свою власть дню, и засыпала ведьма в глубине души, выпуская аристократку. И напоминая, хотя честнее будет сказать, что талдыча себе: «Леди не положено» – я оторвалась от травы.

Мир вокруг затих, лёг под ноги и неожиданно помчался, полетел куда-то прочь!

Порыв ветра стегнул меня по лицу, срывая капюшон, дёрнул за пряди, жарко шепнув: «Беги!»

Земля дрогнула и затаилась, будто боясь чего-то.

Магическое зрение пришло на помощь неохотно. В глазах тут же появилась резь, потекли слёзы, но я увидела!

Четырёх мужчин, которые появились вокруг меня. Не люди. Не монстры. Не призраки.

Природа их была не электрическая, они были скорее сотканы из преломленного света, что-то вроде миражей. Но было очевидным, что меня опять пришли убивать.

А еще, было очевидно, что вот с этой компанией ни целиком, ни по одному я не справлюсь.

Арбалет на правой руке щелкнул, раскрывая свои хищные крылья. Но стрела, пролетевшая сквозь левый глаз одного из напавших, не принесла ему никакого вреда. Зато, прежде чем я успела уклониться от удара другого, кончик меча одного из четвёртки прочертил на моей шее алую полосу.

Правильно, чего церемониться. У выражения «голова с плеч» для меня появился новый смысл, буквальный!

Ещё немного. Ещё немного и меня убьют.

Эти четверо были словно единый боевой механизм. Они двигались так синхронно, что только чудо пока ещё спасало меня.

Сколько я проживу? Ещё секунду? Две? Может, три? Или ни одной?

Нога подвернулась, попав в выбоину. Сразу два меча устремились к моему горлу, и понимая всё, конец, я отчаянно зажмурилась.

Но удара не последовало.

Я услышала какой-то резкий звук.

А потом я ничего не могла рассмотреть. Кто-то нежданно пришедший мне на помощь накинул на мою голову плащ. Вокруг что-то происходило, я слышала звон сталкивающихся мечей, слышала какие-то слова, заклинания? Но… ничего не осознавала, ничего не понимала, не чувствовала вообще под этим плащом!

Магические фокусы мне тоже не помогли, а потом до моего носа донёсся запах чего-то горелого, и плащ исчез.

Вокруг был снова густой туман. Но не светло-серый, не утренний природный, а чёрный, насыщенный, жирный, пожалуй, что, даже. Магия. Вода? Воздух? Тьма?! – недоумевала я.

Немного в стороне лежали четыре трупа, уже тающих под узким солнечным лучом, прорвавшим пелену утренних предрассветных туч.

Но луч исчез, тучи стянулись, сжав друг друга в потасовке, загрохотал гром, ударила молния, и пошёл настоящий ливень. Я мгновенно вымокла до нитки, от грома закладывало уши. А от росчерка молнии я ослепла!

Зажмурившись, растерянная, оглушенная, я ощутила, как моих губ коснулись чужие: мягко, осторожно, властно. А потом спаситель пропал, так и не сказав ни слова. И всё, что осталось мне от этого «приключения» было знание о том, что в следующий раз стражи статуй могут оказаться ещё сильнее…

Глава 16. Леди с говорящим именем.

Следующий день я встретила в полном раздрае чувств, а ещё злющая как… тот самый Ёжик, которым меня дразнили в детстве. Я была в полной ярости от того, что случилось вчера, и в то же время я не могла сама себе объяснить, что было первичным, что именно вызвало такую бурю чувств.

Амелис, покосившись на явно мало вменяемую меня, благоразумно предпочла держаться подальше. Умница, хвалю, очень правильный поступок.

Толстый щен Солнышко радостно вилял хвостом, поднимая мне настроение и разгоняя хмарь, но это было, увы, недостаточно. Эмоции то чуть успокаивались, давая мне передышку, то снова поднимались ураганом.

Впереди был завтрак, обед, свободное время. Но, что самое неприятное, оказывается, сегодня нас ждало ещё одно мероприятие – официальное знакомство с курсом. Уточнить у Киры, что это, и с чем едят, я не успела, а сама Кира смогла мне только шепнуть, чтобы я стояла смирно, пока куратор не назовёт моя имя.

На церемонию я надела не излишне дорогое, но всё же и не учебное платье, в дополнение к нему тот самый гарнитур с ореховыми топазами, и не прогадала.

Дальше началось знакомство. На курсе нас было двадцать человек, и когда, стоя около доски, я осторожно косила взглядом по сторонам, я даже не догадывалась, что последует дальше. Находились мы в учебном общем классе. В достаточно широком помещении стулья были составлены по краям у стены, в центре стояла высокая конторка, а за ней – Лэ’Аль.

Что представляло собой это самое торжественное представление? Ритуальные пляски. И когда они начались, ощущение у меня было самое что ни на есть неприятное, и это я еще не знала, насколько всё плохо!

В соответствии с этикетом и вертикалью власти, шестнадцать девушек, в числе которых была и Кира, вызывались в центр зала, присаживались в книксене и двигались на своё место, образовывая живой коридор. Интуиция насмешливо подсказывала, что спокойствием надо запасаться, оно мне сейчас очень понадобится. Лучше бы я ошиблась, чем увидела и поучаствовала, в том, что случилось дальше.

– Софиэль фон Дайн! – вызвал наш куратор баронессу.

Миловидная брюнетка присела в реверансе сначала перед нами – оставшимися, приветствуя тех, кто выше её по положению, а потом уже перед ней девушки в живом коридоре дружно сделали реверанс. Поднялись обе шеренги сразу же после того, как Софиэль благосклонно кивнула и прошла в конец шеренги.

Второй эльф-куратор вызвал Мириам де Соон, маркизу, я удостоилась от неё индивидуального книксена, меня приветствовали как равную, а вот стоящая рядом со мной соседка – уже реверанса.

А вот дальше… Мириам спустилась в общий зал, и синхронно каждая пара девушек присаживалась в реверансе. Леди Соон кивала, кому-то что-то говорила, поднимая девушек, а потом прошла в конец шеренги и остановилась там. Следом была моя очередь.

– Леди Вероника де Лили, маркиза, – сообщил Лэ’Аль, и я спустилась вниз. На лица память у меня, безусловно, была не очень, но зато я запомнила, в каком порядке девушки вызывались, так что, когда поднимала их из реверанса, я посчитала нужным, необходимым даже, что-то сказать каждой. Похвалила улыбку, имя, цвет лица, прическу, покрой платья, драгоценности – в ход шло всё. И мои сокурсницы поднимаясь, смотрели на меня перепугано-ошалело. Это было не принято! А у меня от злости вот-вот обещали стереться зубы.

В происходящем была нота унижения. Вот эта необходимость соблюдать строй. Соблюдать очередность. Нарочитость наряду с демонстративным освещением того, кто выше всех по положению.

Отвратительно.

Встав в конец, я повернула голову, разглядывая Шейлу дель Оро. Мне было очень интересно, что собой представляет невеста Дайре, поэтому взгляда от неё я не отводила ни на мгновение. Поэтому увидела и то, как она себя держала, с каким высокомерием несла себя по ступеням и каким презрением обладала девушек, которые ещё не получили титул.

Знаете, если тут принцессы должны быть вот такими, то я лучше останусь простой ведьмой…

Шейла спустилась вниз, глядя с торжествующим превосходством на то, как девушки опускаются перед ней одна за другой в реверансе. Графиня не сочла нужным говорить им что-то, она хмыкала, окидывая таким взглядом, за который мне очень хотелось эту лахудру крашеную или как следует ударить, или взять за космы и личиком об стенку!

В общем, ощущение от неё было такое же, как и от статуй. Эстетически красиво, а в душе коктейль яда и ярости. Мимо Киры эта самая Шейла прошла как мимо пустого места. И пока графиня дель Оро шла по живому коридору, Кира так и осталась в неустойчивом положении реверанса. Вслед за ней ещё одна девушка и ещё. А Шейла дошла до титулованных. Покровительственно кивнула маркизе Соон, оставила в реверансе баронессу фон Дайн и воззрилась на меня.

Ярость к этому моменту меня уже не просто переполнила, она перелилась через край. Я так и осталась стоять, даже не подумав делать реверанса. Более того, это я ей кивнула, как нижестоящей.

– Деревенщина, – презрительно фыркнула Шейла. – Я не желаю учиться в одной группе с этим. Пусть её вышвырнут отсюда. «Это» воняет навозом, в котором ещё недавно ковырялось.

Лэ’Аль, чья аура полыхала багровыми нитями ярости, соглашаться с ней и не подумал:

– Леди Шейла, леди де Лили поступила в пансионат по протекции короля. Она не может быть отчислена.

– А, – потеряла Шейла ко мне всякий интерес, – подстилка лиц королевского дома, Ты, – ткнула она пальцем в маркизу де Соон и ещё в одну из учениц, носящую приставку «сен», но которая должна была позднее стать графиней. – Войдёте в мою свиту. Ты, – остановилась она около Киры, – будешь моей горничной.

Всё… Амплуа принцессы пискнуло и жалобно смылось куда-то в глубины души. Ведьма в моей душе бушевала и требовала крови. Тормоза только что попрощались со сцеплением, и меня понесло. Да ещё как! Со свистом и уханьем.

– Это моя фрейлина, – сообщила я флегматично, проходя мимо и одновременно поднимая Киру. – А горничных, графиня-недоделка, ищи-ка в другом месте.

– Вымой сначала рот с мылом, а потом уже обращайся ко мне, тля! – презрением Шейла сочилась, как гнилью червивое яблоко.

Но не была она в России! Там и не такое услышать во дворах можно, поэтому я хмыкнула и кивнула:

– Весьма необычное желание для графини, но если вы так настаиваете, леди, конечно, я не могу отказать. Я буду называть тебя тлёй, раз тебе так хочется. И даже для этого вымою рот с мылом.

И пока Шейла наливалась яростным цветом грозящего апоплексического удара, повернулась к куратору.

– Лорд Аль, если это цирковое представление закончено, мы пойдём?

– Да, леди Вероника, леди Кира, можете идти.

Кира шла за моей спиной, пока я, кипя от ярости, топала вперед бронированным ежиком. Кира не сказала ни слова, когда нас перехватил лакей и сообщил, что нас ожидают у леди Раш в кабинете. И только когда за нами закрылась дверь кабинета мамы Киры, моя подруга сползла по стенке, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Я, плюнув на юбку и перспективу её помять, плюхнулась рядом и обняла её за плечи.

– Ну, и мразь эта девка, – выплюнула я, прежде чем леди Раш успела сказать хоть слово.

Рыдания Киры стали горше, Элис укоризненно покачала головой:

– Ника, леди не выражаются, это раз. А два – ты сегодня заполучила врага, в силах которого стереть тебя с лица Альтана! Она влиятельная графиня по бабке, в будущем может получить даже титул герцогини от родителей! Её старший брат ведёт не самый безопасный образ жизни. Добавь сюда, что она невеста принца, и когда станет его женой…

Сказанное мне не понравилось.

– Нет уж! Нет, нет, нет. Какая жена?! Как будто я дам Дайре жениться вот на этом! Да мне плевать, если даже она просто высокомерная овца, не укомплектованная интеллектом, и на этом её недостатки исчерпываются. Такое Таирсскому дому и даром не надо! К тому же, ну, сами подумайте. Встретимся мы в конце обучения, и что? Она вспомнит, как я ей кланялась, и нос задерёт на недосягаемую высоту. Нет уж, такую гниль побоку. Хотя… – мой горячечный монолог стих. – Что это я не подумала, может её Оэрлису подкинуть? Получится два в одном. И за этой присмотрит, и ему самому отомщу… Кира, – взглянула я на подругу, которая от изумления даже перестала рыдать. – Очень тебя прошу, вытри слёзы и не смотри с таким испугом. Никто из нас не сошёл с ума.

– Вы о чём сейчас говорите?!

– А… это, дай клятву, что никому не скажешь вольно или невольно то, что сейчас здесь услышишь и узнаешь от меня впредь.

Элис ободряюще кивнула дочери, а когда магическая клятва отзвучала, я пояснила ситуацию для Киры, наблюдая за тем, как показывается из-под ложного герба мой герб настоящий. Единорог подмигнул мне лукаво, встал на дыбы и пропал, а ощущение было такое, словно меня только что похвалили. Мол, всё правильно делаю, в правильном направлении иду!

– Я принцесса Таирсского дома, – сообщила я буднично. – А ты моя подруга, и никакая крашеная швабра не будет тянуть к тебе свои лапы!

Кира лишилась дара речи.

Элис покачала головой, не одобряя то ли мои слова, то ли выбранный курс:

– Ника, спасибо тебе за дочь, но всё же Шейла дель Оро куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд.

– Ну, да, – согласилась я, – пиранья на вид искриста и красива, а отодрать может кусок мяса начисто. Леди Элис, я очень горда тем, что вы переживаете за меня, но, – я позволила себе ухмылку, которая, кажется, моих собеседниц только перепугала. – Я вас уверяю, что там, откуда я родом, в ходу было разное, и мне приходилось на практике познать, как можно навредить и нагадить ближнему своему. Объявит мне войну – сама за это и поплатится.

– Ника, Ника! Да боги с леди Шейлой, но ещё есть статуи! Тебя одурманят, туда кинут, и ты больше никогда не вернёшься. Об этом ты подумала?!

– Ну, это спорно. Хотя говоря о статуях, леди Элис, а какие-нибудь наблюдения велись за это время? Известно, когда эти … создания особо активничают? Может, мёртвых девушек в один и тот же день находили или были какие-то особые случаи?

– Я не уверена, Ника. Возможно, такая информация есть в архиве…

– Взгляните, пожалуйста, – попросила я. – Это может быть очень важно. Передайте мне копии, я хочу лично взглянуть на них.

И леди Элис, словно ощущая, что сейчас с ней говорит принцесса, склонила передо мной голову. Это что же, я учусь отдавать приказы? Ой, ой, ой! Верните меня обратно! И… кстати, есть хочется! Я голодный организм, и я хочу мяса! Много мяса!

Так что, дёрнув на себя Киру со словами: «Мы опаздываем на ужин», я потащила её прочь. Торжественный ужин прошёл тихо и спокойно, Шейла на меня не смотрела, а я клевала носом над тарелкой, так и не проглотив ни кусочка, хотя ещё пару минут назад казалось, что съесть могу целого зажаренного кабана…

Вернувшись в комнату, я с благодарностью приняла помощь Амелис и рухнула в кровать. Зова в эту ночь не было, мне ничего не снилось, разве что от кинжала, с которым я спала, остался отпечаток на ноге. Ну, не синяк и то ладно, а под юбкой всё равно видно ничего не будет.

Сегодня начинался учебный год, и день предстоял насыщенный.

Во-первых, нас ждала математика, во-вторых, литература и высокие искусства, а бывают низкие, кстати? Как-то они так разделили интересно. Третьей парой у нас в расписании стояла музыка, а последними две были основы магического искусства.

Математика меня не особо пугала, вряд ли благородных девиц потянут в дебри матана или теории вероятности и относительности, которыми меня в своё время стращал Димка. И вот что странно… То, что он мне говорил – помню, а вот он сам остался только строчкой обезличенной информации…

Не пугала меня и грозящая литература, феномен «понимания» распространялся не только на общий язык, которым расы пользовались для общения, но и на их собственные языки. Я могла и читать, и понимать, и говорить, и даже писать! Правда, почерк… не изменился, а красивым его назвать даже на моём родном языке никому бы в голову не пришло! Одним из сюрпризов для меня стало то, что я понимала язык, считающийся на Альтане мёртвым, в котором я узнала родную и привычную латынь. Интересно, откуда она тут появилась?

Музыка с точки зрения подумать и обсудить страшной не была. Зато, если придётся играть, то мне понадобятся индивидуальные занятия. Слуха, как и голоса, я не имела. И хоть по моим ушам потоптался совсем не медведь, козёл, как минимум, там попрыгал.

Самыми интересными для меня среди сегодняшних пар были основы магии. Апатия пропала сегодня утром, вялость осталась той ночью рядом с типами, что пытались меня убить. Я была на третьем этапе пробуждения и понятия не имела, чего мне от себя ждать.

Завтрак прошёл быстро, математика оказалась полной скукотищей, если я правильно помню, подобные примеры мы решали в средней школе. В том смысле, что квадратные уравнения я могла решить, даже не прилагая к этому особых усилий. И более того, без всяких проблем вспомнила формулы дискриминанта и полного, и частичного, и все прочие радости.

Дородная леди, ведущая у нас математику, в конце пары меня упрекнула… Догадываетесь? Точно, в том, что леди такой умной быть не положено! И считать квадраты в уме тоже не положено!

На литературе мы начали читать какой-то жутко скучный роман, над которым я зевала всю пару, что не помешало мне добраться до трети книги и получить очередной упрек. На этот раз – леди не положено быстро читать!

К третьей паре я уже подошла с абсолютным равнодушием. Чтобы я ни делала, результат был один и тот же. Так что пошли бы они! Далеко и надолго. Надолго, более желательно.

Музыкальное искусство, впрочем, прошло мирно и без эксцессов, а вот на основах магии небольшой казус случился.

На первые пары в кабинет входила первой я. И на основы магии я собиралась прийти первой, выбрать себе какое-нибудь удобное место, желательно на галёрке. Пришла, ткнулась в дверь, а она ни туды и ни сюды. Времени у нас было много, так что я махнула на неё рукой и ушла в парк. Задумалась, пропустила звонок и к кабинету опоздала.

Первым в класс вошёл Лэ’Аль. Как оказалось, в кабинете нашего куратора ждал сюрприз! Как только дверь начала открываться, сверху на эльфа рухнуло ведро с ледяной водой. Правда, не долетело, жестяной снаряд застыл в воздухе в перевёрнутом виде, и ни одна капля из него не вылилась.

– Удивительное дело, – нахмурился эльф, – я думал благородным леди – аристократкам – такие шутки не положены.

– Лорд Аль! У нас есть в группе и неблагородные леди, и вообще не леди. Может, это их рук дело!

– Леди Мириам, поостерегитесь повторять за своей леди слова, смысла которых вы не понимаете. И сразу, раз уж ведро так удачно тут оказалось, уделим время практике. В школе базовой стихии воздуха есть одно очень интересное заклинание, после использования которого, подарок отправляется отправителю, а не исполнителю. Давайте-ка взглянем…

Ведро спустилось ещё немного, прямо под руку эльфа, и тот начал читать заклинание. На своём родном языке, что интересно. Слова превращались в искры и, шипя падали, в воду. А когда заклинание было окончено, ведро улетело от Лэ’Аля, покружилось по классу и опрокинулось над головой Шейлы.

Стоящие рядом девушки с визгом кинулись прочь, но графиня прищёлкнула пальцами, и вода исчезла, как будто никогда и не было. Ведро вернулось туда, откуда его взяли.

Присев в реверансе, девушка хлопнула ресницами, смущённо улыбнулась и попросила:

– Простите меня, пожалуйста, лорд Аль. Я хотела выяснить вашу ведущую стихию, но боюсь, моя шутка зашла слишком далеко, и я готова понести любое наказание.

– Леди Шейла, на этом будем считать инцидент исчерпанным, но, надеюсь, таких шуток вы больше повторять не будете.

– Конечно, лорд Аль.

В общем, дальше, как ни в чём не бывало, мы расселились по местам, а я на мгновение провалилось в нечто странное.

Будто стою я в огромной и совершенно пустой библиотеке, разделенной на четыре сектора. В моих руках два самолётика и я запускаю их в воздух, чтобы спустя краткий полёт, на полках бесконечной библиотеки появились первые две книги. И хоть обложка у них разная, я знала сейчас совершенно точно, что внутри одно и то же заклинание, и я могла… его повторить?!

– Прежде чем мы начнём занятие по основам, я хотел бы, что вы положили ладони на хрустальный шар на столе перед вами. Вглядывайтесь в его матовые глубины, смотрите внимательно или скользите взглядом, ни на чём не задерживаясь, перебирайте облака, погладьте радугу и раскачайте звёзды, – голос эльфа стал гипнотическим, очень глубоким, пробирающим до костей. То тут, то там девушки засыпали прямо на партах.

А когда эльф закончил уже словами хорошо мне известными из курса психологии гипноза: «А теперь вы спите», я уже сползла со стула и тихо, чтобы никому не помешать, давилась смехом.

Мой собственный шар остался абсолютно белым, никакого тумана, ни образов – пустышка, одним словам.

Подойдя к моей парте, Лэ’Аль вытащил меня наружу, потом спросил:

– Свою силу знаешь?

Я отрицательно покачала головой. Я не знала даже, есть ли она у меня сейчас вообще!

– Хорошо, пояснения дам, а там будешь уже смотреть, пригодится или нет. То, что я использовал, называется сила разума и подчинения. Из твоих однокурсниц всех учениц, кроме Киры Раш, можно зачаровать таким образом.

– Что вы сделали?

– Наложил ментальный щит, который не позволит им выйти в парк к статуям.

– А почему на Киру нельзя?

– Подобный щит она держит сама, её сила, её специализация в магии это позволяет. А вот, например, леди фон Дайн, де Соон и дель Оро такой щит имеют тоже, но не собственный. У них за чистоту разума отвечает какой-то артефакт.

– А я почему не уснула?

– Защита сильная, внутренняя.

«Вот, слышишь! Даже твой преподаватель сказал, что я – сильная!» – обрадовался внутренний голос.

«Кыш», – велела я, – «не до тебя. Лучше подумай, откуда у эльфа может быть ментальная сила?»

«А что тут думать? У него в предках иномирянин затесался».

«Это использовать как-то можно?»

«Держись лучше от него подальше, а то как бы он не подумал, можно ли использовать тебя».

Отмахиваться от слов внутреннего голоса я не стала, а на эльфа воззрилась преданно, думая, чем он меня сейчас еще порадует. Порадовал многим. Заклинанием сна, например, а ещё заклинанием лёгкого размывания памяти.

И рассказал о том, как проявлять дар.

К тому моменту, как все девушки пришли в себя, я уже знала, что они собой представляют. А потом Лэ’Аль подтвердил мои выкладки, озвучив их вслух.

Так выяснилось, что из девятнадцати студенток были у четырнадцати одностихийная основа, у четырех двухстихийная основа, а у последней – целых три стихии. Угадали? Правильно, этой последней оказалась Шейла, раздувшая от гордости как жабка. Повод, правда, был. Мало того, что у неё были универсальные стихии воды и воздуха, графиня дель Оро оказалась носительницей чисто человеческой стихии смерти.

Что же касается меня… Я попросила куратора озвучить, что у меня есть сила предвидения. Бездоказательно, нервы не треплет, никому по мозолям не протопчусь.

Моя Кира была двухстихийной, помимо человеческой земли, у нее оказалась стихия природы, которая по перечислениям Дайре была эльфийской. Отец Киры был или чистокровным эльфом или полукровкой.

В общем итоге у нас на двадцать человек наличествовали: все стихии универсальные, чисто человеческие расы были представлены минимум по одной, хотя стихия предвидения «была» только у меня, и помимо этого две орочьих стихии: руны и зелья.

Дальше нас порадовали рассказами о видах медитаций, об их назначениях, где и как они применяются, а вот потом меня ка-а-ак огорошили!

Выяснилось, что на Альтане есть такая фишка в магии, как откат. То есть, время, которое должно пройти между двумя заклинаниями. Каждое заклинание имело своё время отката. Так, например, банальный дождик требовал времени «передышки» в несколько секунд, а что-то вроде кровавого геноцида у эльфов – до нескольких лет! Ведьмам, и это было причиной, по которых их истребили, явление отката было незнакомо. Они колдовали, как дышали, за что в результате и пострадали.

По итогам пары нас осчастливили домашним заданием и первым магическим заклинанием, универсальными светлячками. Хотя, конечно, стихия зелий светлячков не имела, но девушка, которая ей владела, на втором курсе могла стать выдающимся алхимиком. С такими знаниями потом ей была прямая дорогая в маги-лекари, а на первом курсе её ждал просто теоретический базис, чтобы знать, чего можно ожидать от возможного противника.

Обед после занятий прошёл в «тёплой» и исключительно «дружественной» обстановке. Кира рядом со мной сидела бледная как мел и тряслась. Боялась за меня. Что мне тут жизнь поломают! Ну, пусть рискнут здоровьем.

В моей ауре уже переливалось и блестело то плетение, которое нам показал Лэ’Аль, то самое замечательное чудо, которое отправляло «подарок» любого рода обратно отправителю. Более того, подобное плетение я успела до вечера настроить и на своих комнатах, на Амелис и на щенке.

Попробовала поэкспериментировать со вторым плетением, повесить одновременно светлячок, и провалилась. Держать одновременно я могла только одно плетение, а любое заклинание в словесной форме в моих устах работать и не думало.

Ну, не страшно, о том, что я буду долго «фокусничать» мне ещё Кайзер с Юэналем говорили. Просто не пришло время для настоящей магии, а я и не тороплюсь никуда.

До вечера я занималась домашними заданиями. Потом сделала гимнастику, полежала, посидела, постояла, погуляла с Солнышком. Сходила на ужин, а потом рухнула спать.

Когда я проснулась ночью, по моим внутренним часам было без нескольких минут полуночи. Переодевшись в охотничий костюм, меня так и подмывало назвать его «спортивным», я подошла к окну, распахнула створки и присвистнула.

Каникулы закончились, у сигнализации начались будни. На окнах стояло мощное плетение, достаточно, чтобы леди никуда не сбегали. Ну, в том случае, если их морали недостаточно, чтобы понять всю разумность этих чудесных «не положено».

Фыркнув, я подобрала волосы, перевязав их лентой, вытащила из ножен кинжал, который, как оказалось, был с приятным сюрпризом. Утром Амелис рассказала, что мое оружие может оперировать с чужой магией, не уничтожая её, а просто немного корректируя плетение. Сдвинув несколько нитей в сторону, делая себе окошко, я подтянулась и выпрыгнула на улицу. Легкие кусты смягчили падение, да, и в общем, лететь тут было не так уж высоко. Первый этаж же!

Поправив капюшон, я побежала по дорожкам, присматриваясь к тому, не выманил ли парк сегодня кого-то на «свидание», но всё было тихо, как в склепе.

Добежав до арок входа, я уже привычно вывернула курку, сняла один кроссовок и помчалась по дорожкам. И уже, устроившись в корнях огромного дерева, поняла, что воздух в центре лабиринта стал чище, в нём больше не пахло прелыми листьями, да и запаха гнили больше не ощущалось. С поляны пропали обломки суков и ветвей, недавно обломанные, свежие, ещё были, а вот сухостоя уже не стало.

Не было слышно и плача.

Потершись щекой о шершавую теплую кору, я закрыла глаза, настраиваясь, а спустя мгновение мое бедное сердце замерло, а потом забилось часто-часто.

В кресле у камина меня ждал улыбающийся Рауль.

– Леди Ника.

– Лорд Рауль, – вернула я ему церемонный наклон головы.

Глаза принца расширились, потом он одобрительно засмеялся.

– Ты быстро учишься.

Опустив ресницы, чтобы спрятать поглупевший мгновенно взгляд, я смущенно улыбнулась. Леди неприлично громко смеяться!

– У меня здесь очень хорошие учителя, да и место чудесное.

– Расскажи?

– Только в обмен! – отозвалась я, не покривив душой. – Я тебе о пансионате, а ты о себе и нашей семье.

– Договорились, – кивнул Рауль и засмеялся, а я вслед за ним.

В ту ночь мы проговорили до утра, не в силах расстаться, разойтись, но о парке и его опасных обитателях Раулю я не сказала ни слова…

Глава 17. Первый семестр.

Первый семестр, он же первое полугодие, прошёл тихо-мирно и, большей степенью, мимо меня. В том смысле, что никто меня убить больше не пытался. То ли руки были коротки до меня дотянуться, то ли я пойманная в ловушку пансионата была уже никому не опасна, то ли планы поменялись. Одним словом, я не дергалась, сидела и зубрила генеалогию и политику, всё глубже и глубже влезая в этот кошмар. Днём портила настроение Шейле одним фактом своего существования, ночью не менее активно вставляла палки в колёса статуй.