Текст книги "Таверна на прокачку 6 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16
Разговор со смертью

– Не советую делать резких движений, – спокойно произнёс Айвен.

Зеон, уже собравший тело в пружину, замер.

Он не понял, почему замер. Разумом он видел перед собой второранговое ничтожество в чёрном плаще. Пятнадцать шагов он преодолеет в один прыжок. И даже с дырой в груди, он одним ударом сорвёт голову этому человеку, раньше чем тот успеет моргнуть.

Тварь же, что жила теперь у Зеона в позвоночнике, та самая, что гнала его через лес и не давала остановиться, вдруг сжалась, прижала уши и тихо, унизительно заскулила. Она чуяла то, чего не видели глаза.

– Чтобы избавить тебя от терзаний, – продолжил Айвен, – давай сразу договоримся. Считай, что ты уже мёртв. Но у тебя есть редкая возможность: поговорить со своей смертью и попробовать убедить её оставить тебя в живых. Но если мне что-то не понравится, ты перестанешь существовать.

Айвен помолчал.

– Кивни, если понял.

И Зеон кивнул.

Он сам не поверил, что кивнул. Тело сделало это раньше, чем он решил.

– Хорошо, – Айвен слегка склонил голову. – Как я понимаю, Калаган мёртв?

И вот тут Зеона прорвало.

– Не мёртв! – выпалил он, и голос из обугленной глотки вышел хриплый, ломкий, чужой. – Калаган не мёртв, я его не убил! Не надо наговаривать, я честный! Он сам на меня напал, я оборонялся! Я жертва обстоятельств, я…

Он услышал себя со стороны и осёкся.

Бессмертный четвёртого ранга, практик, который утром рвал людей надвое, стоит по колено в ручье и торопливо оправдывается перед канцелярским чиновником, как мальчишка, пойманный в чужом саду.

– Честный? – сказал Айвен. – Я уже слышал твои сказки. Я тогда не поверил, а сейчас и подавно. Тем более что ты стоишь здесь, а Калагана я не вижу.

– Я светлых инквизиторов не убиваю, – глухо сказал Зеон.

– Светлых инквизиторов, – Айвен усмехнулся, и усмешка вышла сардоническая. – Меня всегда забавлял этот оксюморон. Ну да ладно.

Он оглядел Зеона с ног до головы, неторопливо и подробно, как оглядывают лошадь на торгу.

– Сильно он тебя потрепал, – заключил советник. – Дыра сквозная, бок выжжен, лицо, как кусок мяса… И добрался ты сюда очень уж быстро, а значит убегал. Значит, он и правда жив.

Айвен покачал головой.

– Жаль, что ты его не убил, кстати. Я ведь на тебя такие надежды возлагал.

Зеон растерялся окончательно.

Это был не тот разговор, которого он ожидал. Он готовился к любому развитию событий: к бою, к угрозам, к попытке взять его живым, к предложению сдаться. К обвинениям, наконец. Но не к тому, что его будут упрекать в том, что он недостаточно хорошо поработал.

– Извините… – вырвалось у него. – Я исправлюсь. Если скажете, то я готов его искать и довести до конца начатое.

Айвен улыбнулся, и от этого Зеона пробрало холодом сильнее, чем от воды в ручье. Охотник замолчал.

– Остальные мертвы, – сказал советник, констатируя.

Зеон промолчал.

– Ясно, – заключил Айвен.

Он подошёл к поваленному стволу, аккуратно, ребром ладони, стряхнул с него пыль и труху и уселся, вытянув ноги.

– А теперь, – сказал он, – расскажи-ка мне всё толком. Что ты здесь вообще делаешь? Почему от тебя несёт такой чудной энергией, что мне сюда, через ручей, тянет? И что с тобой вообще не так?

Он сложил руки на коленях.

– И не рекомендую обманывать. Ложь я почую, а тогда у тебя не останется шанса избежать смерти. Тебе ведь и этот шанс даден не по заслугам, а из любопытства.

Зеон думал недолго.

Он прикинул расклад. Этот человек явно допрашивал Тараса и Волка. Он ведь слышал причитания инквизитора. Что бы Зеон сейчас ни сказал, этому серому человеку будет с чем сверить.

Значит, врать нельзя. Значит, надо говорить правду, но так, чтобы правда работала на него.

И Зеон заговорил.

Он рассказал всё.

Начал издалека, с того, как тридцать лет ходил охотником и брал заказы, которые другие брать боялись. Как копил на старость и не скопил. Как в позапрошлом году застрял на переходе на третий ранг и понял, что дальше не пройдёт: возраст, дурная кровь, отсутствие наставника, не важно. Просто стена и всё. И как обидно было смотреть на юнцов с родителями, деньгами и учителями, с меньшим потенциалом, которые уже прошли эту стену.

И пускай таких единицы, но он, Зеон, достоин большего за свои старания.

А потом пришёл посланник.

– Ночью, – рассказывал Зеон, глядя в воду. – Из-под деревьев вышел. Он всегда так: будто тень, закутанная в ткань. Смотришь на него, а глаз не цепляется, будто и нет никого.

Айвен покивал чему-то своему, потом спросил:

– Оттуда? – советник качнул подбородком куда-то за спину, на юг.

– Оттуда. Из-за барьера.

– Дальше рассказывай.

– Сказал: могу дать то, что ты хочешь. И силу, и знания… Причём не третий ранг, а четвёртый, и не через двадцать лет, а сейчас. И бессмертие. – Зеон криво усмехнулся, и на обугленном лице это вышло страшно. – Он говорил красиво. Он говорил, что я всю жизнь работал на людей, которые меня презирали. Что я так и буду таскать каштаны для баронов, а потом подохну под забором. И что хватит уже. И ведь то были мои слова, те что вертелись в моей голове не один год.

– И ты согласился.

– Не сразу, – Зеон дёрнул плечом. – Он приходил трижды. На третий раз я согласился.

Дальше пошли ритуалы.

О них он рассказывал скупо, отрывками, и Айвен не торопил. Круги на земле. Слова, которых нельзя записывать. Кровь…: сперва звериная, потом другая. Посланник объяснял, что это очищение, что сила должна во что-то войти, а войти ей проще всего туда, где освободилось место.

Про то, чьё именно место освобождалось, посланник не уточнял. А Зеон не спрашивал.

– И потом он велел взять своих людей, – сказал охотник. – Тех, кто со мной ходил. Проверенных. Он сказал: им тоже перепадёт. Они станут сильнее, быстрее, не будут знать усталости и страха.

– И они стали, – заметил Айвен.

– Они стали.

Он замолчал надолго. Айвен ждал.

– Я сам их… подготовил. По его наставлению. Они пошли добровольно, слышишь? Они сами хотели. А потом… – он сглотнул. – Потом они уже ничего не хотели. Они только жрали. Я думал, это переходное. И он говорил, что переходное.

– Не переходное, – сказал Айвен.

– Я это уже понял.

Он рассказал и об амулете. Как посланник бросил ему под ноги камень на верёвке и велел не снимать даже в бане. Как этот камень скрывал ранг, и как благодаря ему инквизитор двое суток ехал рядом и не чуял тьмы.

И о задании.

– В первую очередь, мне нужно было разрушить барьер. Расшатать его, ослабить, найти слабые места. Он мешает им пройти. Ну там… – Зеон замялся, подбирая чужие слова, которые сам до конца не понимал. – Сила какая-то у них непонятная, барьер её не пускает. А земли эти, они говорят, исконно их. Будто когда-то давно у них это отобрали. И правитель ихний хочет вернуть, а барьер стоит поперёк, вот и торопятся его пробить.

– А ты, стало быть, помогаешь вернуть исконное, – заметил Айвен.

– Мне обещали должность, – огрызнулся Зеон. – Хорошую должность при новых хозяевах. Наместником, может, поставить.

Он сказал это и сам услышал, как жалко оно прозвучало.

– И барона убить, – добавил он глухо. – Грегора. Это второе, но тоже важное. Он тут узел держит, на нём завязана оборона.

Айвен слушал.

Лицо у него было спокойное, только пальцы медленно постукивали по колену: раз-два-три. Причём он не переспрашивал и не уточнял, но запоминал. Даже не записывал. Такие истории давно стали для него обыденностью.

– Ты ведь и сам уже понимаешь, что с тобой сделали, – сказал наконец советник. – Верно?

– Меня обманули, – тяжело выговорил Зеон. – Силы дали, но она… – он поискал слово, – грязная и чуждая. И она исчезает, когда её жгут светом.

– Не поэтому.

Айвен подался вперёд, поставив локти на колени.

– Слушай меня внимательно, потому что второй раз объяснять не буду. Никакой должности тебе не дадут. И наместником тебя никто не поставит. Не потому, что они лгуны, хотя они, конечно, лгуны, а потому, что ты для этого не годишься. Технически.

– Это как?

– А вот так. Ты сейчас ещё не полностью обратился. Соображаешь, говоришь, помнишь имена. Даже совестью, гляжу, мучаешься, вон как ты про своих замолчал. – Айвен покачал головой. – Но ты уже чуешь, что не всё гладко. Обычные раны заживают, а эти не заживают. На мясо тебя уже тянет, и не на варёное, да и не на звериное. По ночам, поди, слышишь то, чего люди не слышат?

Зеон промолчал. Про запахи, которые стали слишком яркими, и про то, как позавчера, стоя над мёртвым помощником, он на мгновение почувствовал голод.

– Твоё превращение в безмозглую тварь – это вопрос времени, – буднично сказал Айвен. – И его у тебя немного.

– Что?..

– Скоро ты станешь существом, которое хочет только одного: жрать человеческое мясо. Ни памяти, ни речи, ни планов. Только голод и всё.

Зеон смотрел на него во все глаза.

– А чего ты удивляешься? – Айвен даже слегка развёл руками. – Ты же сам таких делал. Это ведь твои упыри напали на Дубовый Яр. Ты видел, во что они превратились. Ты своими глазами видел, чем они кончили. Вот таким ты скоро и станешь. С той разницей, что ты будешь чуть посильнее и потому помучаешься подольше.

Зеон судорожно вздохнул.

Он вдруг покачнулся, будто ноги перестали держать.

Зеон всё это время думал, что он избранный. ЧТо он вытянул счастливую соломинку. А выходило, что он такой же упырь.

– Так они… – прохрипел он. – Они меня тоже?..

– Разумеется, – Айвен пожал плечами. – Ты пойми простую вещь. Зачем им делать сильных союзников? Сильный союзник однажды захочет большего. А ты – инструмент. Удобный, дешёвый, а главное – безопасный. Тебе дали силу, а вместе с силой определили твой конец. Выйдет срок или станешь неудобен и подохнешь сам. Причём, без всяких усилий с их стороны. Ни платить, ни убирать не придётся.

Он посмотрел на Зеона почти сочувственно.

– Вы для них не воины. Вы расходный материал. Задача простая: сделать дело и сдохнуть. Больше вы ни на что и не годитесь, потому что вы неполноценны по устройству. Не конкуренты.

Зеон опустился прямо в воду. Сел, как стоял, среди камней, и ручей потёк вокруг него, шипя и испаряясь там, где касался ожогов.

– Неужели… – выговорил он. – Неужели нет никаких вариантов? Как это переиграть? Что-то же можно сделать?

– Я знаю такие варианты, – буднично сказал Айвен.

Голова Зеона дёрнулась вверх.

– Ты не первый, кто с этим столкнулся, – продолжил советник. – И даже, признаться, не десятый. Скажу больше: некоторые из тех, кто вовремя покаялся и попросил помощи, сейчас служат в канцелярии. Лояльные бессмертные, знаешь ли, на дороге не валяются, – Он усмехнулся. – Власти тебе никто обещать не станет, и наместником ты не будешь. А вот человеческую жизнь вернёшь. Останешься человеком, а не упырём. Будешь есть кашу и спать по ночам. Но для этого придётся верно служить нашей организации.

Зеон облизал потрескавшиеся губы.

– Служить… культу Солнца? – от этой мысли у Зеона мурашки пробежали по спине.

Айвен чуть не расхохотался. Он фыркнул, отвернулся, покашлял в кулак и лишь потом снова посмотрел на сидящего в ручье.

– Культ Солнца, – сказал он, – никогда не славился гуманностью. Порой мне кажется, что садист Калаган один из самых милосердных братьев, а он даже упырей жёг с удовольствием. Нет, охотник. Я предлагаю службу в Тайной канцелярии.

– В тёмной канцелярии, – глухо поправил Зеон. Так её звали в народе.

– Вот-вот, – Айвен кивнул. – Знаешь, мне порой кажется, что тёмная… вернее, тайная канцелярия есть один из самых светлых органов управления в Североземье. А то и во всём этом мире.

Он подчеркнул оговорку нарочно, и с явным удовольствием.

Айвен развёл руками.

– У нас служат хорошие люди, охотник. Мы те, кто в первую очередь думает о безопасности народа, а не о соответствии людей культу. Разница, если вдуматься, огромная.

Зеон долго молчал.

– Но мои наниматели, – сказал он наконец. – Они из-за барьера. Они поймут. Они всегда всё знают.

– Что именно они знают? – уточнил Айвен.

– Они… – Зеон запнулся. – Они чувствуют. Где я. Что со мной.

– Вот именно, – советник кивнул. – Где ты и что с тобой. Они могут определять твоё положение. Могут, полагаю, ощущать твоё состояние: жив, мёртв, обращаешься. Настроение, может быть, и то грубо. А вот твои мысли им недоступны, иначе они бы давно тебя убили. – Он усмехнулся. – Так что если ты будешь двигаться в нужном направлении и делать то, что тебе поручено, никто ничего и не поймёт. Ты ведь направишься в крепость Грегора.

Зеон вздрогнул.

– Что нужно делать? – спросил он, сглотнув.

– Вот видишь, как всё складывается. Несколько минут назад, ты был считай мёртв. А теперь у нас уже деловой разговор, – иронично приподнял бровь Айвен.

Он поднялся с бревна, перешёл ручей, при этом не запачкав плаща и сапог, и остановился в двух шагах от сидящего.

– Условия простые. Ты работаешь на меня. Взамен получаешь отсрочку и лечение, – Он поднял палец и добавил. – Не полное излечение, сразу говорю, чтобы потом не было обид.

Из-за пазухи он достал вещь.

Это был тёмный камень с матовой поверхностью, размером с голубиное яйцо. Внутри него, если приглядеться, что-то медленно переливалось, будто масло в воде.

– Он стабилизирует твоё состояние, – сказал Айвен. – Оттянет обращение и заберёт часть той дряни, которая тебя ест. Тебе станет легче: раны начнут заживать, голова прояснится. Но учти сразу и запомни накрепко: это не только спасение. Это ещё и моя гарантия твоей службы. Если ты станешь мне неудобен, то умрёшь. Одно обещаю: это будет быстро и безболезненно. Я в этом отношении человек аккуратный.

Зеон посмотрел на камень.

Он сидел в холодной воде, чувствовал, как в груди ноет у него дыра, которая не зарастает, и вспоминал глаза Волка, перед тем как его убить.

– Я готов, господин, – сказал он.

– Хозяин, – мягко поправил Айвен. – Теперь ты будешь называть меня так. Не из моего тщеславия, а потому что обряд требует точных слов. У этой формы есть особая сила.

– Я готов, хозяин.

– Тогда встань.

Зеон поднялся.

Дальше были слова.

Айвен произносил их негромко, на языке, которого Зеон не знал, и одновременно понимал каждое слово, точно их вкладывали ему прямо в череп. Он повторял. Клятва была короткая и на удивление простая: он отдаёт свою жизнь, срок этой жизни и волю в распоряжение человека, стоящего перед ним; он не поднимет на него руку ни делом, ни умыслом; он будет служить, пока тот не отпустит или пока не остановится сердце.

На последних словах камень в руке Айвена вспыхнул изнутри.

Советник шагнул вперёд и просто прижал его к груди Зеона. Туда, где зияла обугленная дыра. И камень вошёл в тело.

Внутри, где-то за рёбрами, разлился жар. Дрянь, которая жила в нём последние дни, метнулась, попыталась уйти вглубь, но там её встретили. Он ощутил, как поселившуюся внутри него тварь поймали, будто крысу за хвост.

А потом Зеону стало спокойно и хорошо.

Ради одного этого чувства он готов был бы пойти на любую службу.

Впервые за много часов боль отступила. Края раны в груди дрогнули и начали стягиваться, пусть медленно, но начали! Ожог на боку перестал приносить страдания. В голове прояснилось так, что Зеон едва не рассмеялся от облегчения.

И вот в этот самый миг, пока чужая сила текла через него, Зеон увидел. Личина Айвена на миг приоткрылась. Перед ним стоял тот же худой человек в чёрном плаще. Но вместе с тем, это было нечто древнее и очень могущественное. Айвен тоже был бессмертным. Только силы в нём было столько, что Зеон сам себе показался слабым котёнком, по сравнению с этой глыбой. А под внешним спокойствием Айвена ощущалась ленивая и чуть насмешливая готовность, с которой взрослый смотрит на замахнувшегося ребёнка.

Он сломал бы меня одним ударом, понял Зеон. Просто протянул бы руку и всё…

Личина вернулась. Перед ним снова стоял неприметный чиновник второго ранга с усталым лицом.

– Дыши глубже, – посоветовал Айвен. – Первые минуты бывает мутно.

Зеон дышал, молчал и очень старательно делал вид, что ничего не видел.

По лёгкой усмешке советника было понятно, что усилия эти напрасны.

– Теперь о деле, – сказал Айвен, отряхивая ладони.

– Меня видел Калаган, – глухо сказал Зеон. – И выглядеть я стал… сами видите как. С такой мордой я и до ближайшей деревни не дойду, меня вилами встретят.

– Вот именно.

Айвен снова полез за пазуху и достал второй предмет.

Ещё один амулет, отдалённо похожий на тот, что дал ему посланник из-за барьера. Камень в оплётке из тёмного металла на прочном шнуре. Но у этого металл был светлее, а сам камень тускло отсвечивал изнутри.

– Он скроет силу, как и тот, что у тебя был, – пояснил советник, протягивая амулет. – Но этот умеет больше: он даёт личину. Люди будут видеть человека, которого ты сам себе представишь: обычного, неприметного, целого. Не увлекайся, кстати. Не делай себя красавцем и не привлекай лишнего внимания. Самое важное: он прикроет твои намерения от тех, кто смотрит из-за барьера. Они по-прежнему будут видеть, где ты. Но не будут понимать, зачем ты там. Однако, он не скроет ничего от меня.

Зеон взял амулет двумя пальцами. Тот был тёплый.

– Вы… – он поднял глаза. – Вы это заранее приготовили?

– Я много чего готовлю заранее, – Айвен пожал плечами. – У меня, знаешь ли, работа такая: быть готовым к самым неожиданным случаям.

Зеон надел шнур на шею.

Кожа на лице стянулась, словно её умыли ледяной водой. Он глянул на своё отражение в ручье и увидел незнакомого мужика лет сорока с невыразительным лицом, каких на любом тракте по десятку.

– Теперь слушай задание, – сказал Айвен. – Ты пойдёшь в баронство к Грегору, и передашь письмо.

– В баронство?

– Именно. Смотри, как это выглядит со стороны забарьерных: их человек, потрёпанный в стычке с инквизитором, но живой, отступает к людям, залечивает раны и внедряется в баронство под чужой личиной. Ровно то, чего они от тебя хотят. Ты будешь честно, прилежно выполнять их задание. – Айвен усмехнулся. – Просто заодно выполнишь и моё.

– А письмо?

Айвен протянул аккуратно сложенный листок.

– Найдёшь связного. Или он найдёт тебя, что вероятнее. Передашь – и дальше всё станет ясно. Не вздумай читать, кстати, понимаешь почему.

– Там какой-то секрет? – спросил Зеон.

– Нет, – по-доброму улыбнулся Айвен. – ПРосто не хочу чтобы ты так глупо умер.

Зеон опасливо поглядел на листок, будто это ядовитая змея.

– Не бойся, пока не раскроешь его, он безопасен.

– А забарьерные, они ведь увидят, что я пришёл в баронство.

– Пусть видят. Они увидят перемещение, но слушать твои разговоры они не умеют. Мы с ними играем уже не первый год.

Глава 17
Место силы

Проснулся я раньше петухов и без всякого будильника. Причём, с таким чувством, будто сегодня Новый год. Вот что значит отдохнул и провёл вечер за книжкой.

Странное дело: за прошлую жизнь я, кажется, ни разу не вскакивал с постели с предвкушением. Там утро означало будильник, кофе через силу и список задач, который не кончался никогда. А здесь я лежал в полутёмной каморке, слушал, как за стеной кто-то гремит ведром, и прикидывал, что приподнесёт мне новый день.

Николай обещал показать, как соединиться с камнем и «вести» его будто управляемый снаряд с самонаведением. Да и Анатолий вчера перед сном очень уж хитро на меня смотрел. Явно что-то задумал. Он о своей стихии никогда и не говорил, и мне уже было любопытно, чему он может меня научить. А ещё способность Павла, совершать резкий рывок вперёд. Получится ли освоить? Елена тоже пообещала меня чему-то научить, но меня её силы немного пугают.

Я оделся, сбегал во двор, плеснул в лицо холодной воды из бадьи и направился за таверну, разминая плечи.

А там меня уже ждала Елена и вид у неё был решительный.

Обычно наша знахарка ходила в простом платье, с косой, перекинутой через плечо, и с корзинкой. А сейчас на ней была плотная тёмная одежда без единой лишней складки, рукава подвязаны, волосы убраны под платок. На шее висели три шнурка с амулетами, на поясе ещё два, и когда она шевелилась, всё это тихонько позвякивало. Через плечо висела набитая под завязку сумка, из которой торчали пучки трав и горлышко какой-то склянки.

А в глазах была решимость, не сулящая ничего хорошего.

Рядом с ней топтался Павел, и на лице у него было написано такое уважение, что впору вешать на стену.

– Что-то случилось? – спросил я сглотнув.

– Иди готовься, Макс, – сказала Елена. – Сегодня будем пробовать.

Я моргнул.

– Что будем пробовать? Я ещё ничего не готовил. У меня даже тесто не подошло.

– Да будем тебя пробовать на другой ранг переводить! – не выдержал Павел.

Внутри пробежал холодок.

Вот так. Без предупреждения, без подготовки, без «Макс, посиди, нам надо серьёзно поговорить». Просто спустился к тренировке, а тебя уже, оказывается, ждут, чтобы попробовать сломать твой потолок.

– А это безопасно? – спросил я.

– Безопаснее чем что? – Елена приподняла бровь. – Чем то, что ты через полторы недели умрёшь?

Крыть было нечем.

– Может, подождём? Тут советник в деревне. Он ходит везде, всё видит, вопросы задаёт. А если он что-то почувствует?

– Он вчера вечером куда-то умчался, как ошпаренный. Люди говорят, до сих пор не возвращался. – покачал головой Павел.

– Вот и хорошо, – Елена поправила сумку. – Другого окна может не быть. Да и, скажу честно, я не жду, что получится с первого раза. Сегодня главное не пробить, а посмотреть. Мне нужно нащупать твои пределы. Понять, сколько тебе вообще нужно силы, чтобы шагнуть.

– Так вы же сами говорили, что это опасно! Что одних разрывает, других выжигает, третьи умом трогаются!

– Говорили, – согласилась Елена. – И повторю. Именно поэтому измерять будем осторожно, а не переть напролом. – Она посмотрела на меня в упор. – Я знаю, что делаю, Макс. Не первый год за… кхм. В общем разберёмся. Так что молчи и слушай, что делать.

Я закрыл рот.

Есть личности, с которыми спорить себе дороже, и Елена в этом списке шла первым номером сразу после моей системы.

Николай выслушал новость молча и тут же полез за курткой.

– Я с вами.

– Не надо тебе с ними, – мягко сказал Анатолий, беря его за плечо.

– Это почему ещё?

– Потому что ты излишне волнуешься, – Анатолий кивнул на его руки. Николай, сам того не замечая, мял в кулаке край собственной куртки. – Ты сейчас как отец у роженицы: пользы никакой, а нервов на всех хватит. А это дело такое. Твоё волнение может и Максу передаться.

Николай посопел, но руку убрал.

– Давай лучше займёмся подготовкой к завтраку, – продолжил Анатолий. – Скоро народ повалит, а у нас тесто на подходе и мясо не готово. Мужики после вчерашнего вечера будут хотеть есть, как молотилки.

– Ладно, – буркнул Николай.

Потом посмотрел на меня и добавил уже другим тоном:

– Макс. Ты это… Не геройствуй там. Ладно?

– Не буду, – сказал я.

Соврал, конечно.

Тут по лестнице простучали коготки, и на плечо мне взлетела рыжая молния. Ника устроилась поудобнее, обвила хвостом мою шею и заинтересованно пискнула прямо в ухо.

«Куда идём? Пахнет травами и волнением», – расшифровал я.

– Идём меня чинить, – вздохнул я.

«Отлично. Я главная и буду руководить».

Маленкое рыжее облачко вытянулось в струнку на моём плече.

Павел тем временем возился у двери, приторачивая к спине лук.

Елена обернулась и посмотрела на него с искренним недоумением.

– Ты может тоже останешься? – спросила она.

– Нет, конечно! Да и я не буду мешаться. Я вообще просто… мимо шёл. Вернее, я с Максом. Мы с Максом договаривались. Давно, еще месяц назад.

– Мы договаривались? – уточнил я.

– Помолчи, – не поворачиваясь, уголком губ прошипел Павел.

Елена смиренно вздохнула.

– Ладно, – сказала она. – Пойдёшь с нами. Заодно поможешь. Мне надо проверить, как у Макса дела с природой, а ты её тоже чувствуешь. Посмотришь со стороны, да расскажешь, что заметил.

Павел просиял так, что во дворе стало светлее.

– А лук тебе зачем? – Елена наконец разглядела, что он там прилаживает. – У тебя же рука почти не рабочая.

– Ещё какая рабочая!

– Ага, – сказала Елена. – Я вчера видела, ты этой рукой и кружку удержать не можешь.

– Так, лук, это совсем другое. Да и безопаснее с ним, – закончил он, и проверил легко ли вынимается меч.

Елена только махнула рукой.

* * *

Мы углублялись в лес, причём двигались в сторону, куда я раньше и не забредал.

– А куда мы, кстати? – спохватился я.

– К месту силы, – Елена шагала быстро, привычно обходя корни. – Не в чистом же поле такие вещи делать. Есть в этом лесу подходящее местечко, не так далеко. Я туда часто хожу.

Утро было такое, что хотелось остановиться и просто постоять. Роса лежала на паутине между кустами, солнце пробивалось косыми полосами сквозь листву, и в этих полосах медленно плавала мошкара. Пахло влажной землёй, хвоей и грибами. Птицы устроили в кронах полную неразбериху.

Ника с моего плеча сползла, унеслась вперёд и принялась исследовать каждый пень по дороге.

– Я вот думал, – сказал вдруг Павел.

Он шёл слева, чуть отстав, придерживая лук здоровой рукой.

– Опасное занятие, – заметил я, с улыбкой.

– Да ну тебя. Я серьёзно, – он помолчал. – Я вот думал, почему система выбрала именно тебя? Ну, не в обиду. Просто по логике: если миру нужен кто-то с голосом в голове и с чудесными умениями, то это обычно великий воин. Так почему эти твои надписи, появились не у воина? Взяла бы какого-нибудь мечника: дала ему рангов, силы, и пусть рубит.

– Может, случайность, – пожал я плечами.

– Может, – согласился Павел. – Но я в такие случайности не очень верю. Знаешь, что я думаю?

Он приостановился, чтобы отвести ветку, и продолжил уже на ходу:

– Я думаю, этому миру уже достаточно великих воинов. Они и порушили тоже достаточно. Теперь миру нужно нечто такое, что делает его лучше, а людей счастливее. Великих воинов всегда хватает, они как грибы после дождя. Только вот от них мир почему-то лучше не становится.

Он помолчал.

– Возможно, сейчас этому миру требуются другие люди. Те, кто строит, а не разрушает.

Я не нашёлся что ответить.

Мы прошли шагов двадцать в тишине, и я всё это время таскал эту мысль по кругу, как горячую картошку.

Я ведь никогда не думал, почему именно я. И уж тем более о том, что избран для чего-то. Я ведь в начале думал, что система это и вовсе проклятье. Я думал о многом. О таверне, о меню, о том, где взять мяса и как не сдохнуть. А мыслей из серии «зачем я здесь» в голове не появлялось. Не до них было.

А теперь получалось, что Павел, простой воин, ответил на этот вопрос раньше меня. И ответил так, что я, честно говоря, растерялся.

Попаданец не с мечом, а с поварёшкой. Ну, посмотрим, к чему это приведёт. Я, признаться, и сам стал относиться к своей жизни, как к приключенческой истории.

– Стойте, – тихо сказала Елена.

Она замерла на полушаге, вскинув руку.

– Ты чего? – начал было Павел.

– Тихо, – прошипела Елена так, что он мгновенно заткнулся.

Я замер тоже, и через пару секунд услышал.

До нас донёсся хруст и тяжёлая поступь. Кто-то неторопливый двигался в зарослях, шагах в сорока справа.

Сквозь листву шевельнулось что-то большое. Я разглядел могучий светло-серый бок, с играющими под шкурой мышцами. Потом качнувшуюся ветку, которая находилась очень уж высоко от земли. Потом ещё выше могучие ветвистые рога.

– Это олень, – одними губами сказала Елена.

Павел очень медленно, очень осторожно потянул лук из-за плеча.

Елена обернулась к нему и зашипела, как рассерженная кошка:

– Ты с ума сошёл⁈ Ты своей стрелой его только разозлишь! Ты что, не видишь? Он почти четвёртого ранга. Он пострашнее броненосов будет. Благо олени мяса не едят, а то бы мы тут все и остались.

Павел замер с рукой на тетиве.

А зверь тем временем вышел на открытое место.

Я много чего повидал за эти две недели. Броненоса вблизи, крысоволка, Болотня. Но вот тут у меня перехватило дыхание, не хуже, чем от вида древнего монстра.

Олень был огромный. В холке выше меня почти на голову, с грудью как бочка, с длинными жилистыми ногами, которые несли эту массу совершенно бесшумно. Шкура серебристо-серая, с тёмной полосой вдоль хребта.

А рога отливали тёплым золотом там, где на них падало солнце, и корона из этих рогов была такая, что на притолоку могли и не поместиться.

Зверь царственно повёл головой. Посмотрел на нас.

Это было страшно и красиво одновременно. В его взгляде не было ни страха, ни агрессии, ни любопытства, а безразличие существа совсем другого уровня. Царственное безразличие существа, которое посмотрело на трёх человек и одну панду и сочло, что это не стоит его внимания.

Потом он неторопливо развернулся и ушёл в заросли. Ветки сомкнулись за ним беззвучно.

Мы простояли ещё секунд десять.

– Вот это махина, – выдохнул я.

– И вот представь, что бы он с тобой сделал, – бросила Елена Павлу, – вздумай ты в него стрелу пустить.

Павел молча убрал лук за спину.

Ника, которая всё это время просидела, вжавшись в мох за моей ногой, осторожно выглянула и очень тихо, для порядка, пискнула вслед.

Ещё через четверть часа лес расступился.

Мы вышли на поляну и остановились.

В центре стоял невероятный дуб. По-другому и не скажешь.

Толстенный, такой, что обхватить его смогли бы человек шесть, взявшись за руки. И то, это не точно. Кора была испещрена глубокими бороздами, в которых можно было спрятать кулак. Ветви начинались низко и уходили в стороны, изгибаясь так, что каждая из них сама по себе сошла бы за приличное дерево.

Складывалось впечатление, что солнце освещало его отдельно.

Вокруг был обычный утренний лес с пятнами света и тени. А здесь, над поляной, солнце нашло себе окошко в кронах и проливало свет ровным золотым столбом, и в этом столбе стояло это чудесное дерево, в клубах медленной плывущей по воздуху пыльцы.

Это Дуб выглядел как остров посреди леса. Абсолютно самостоятельный, со своей жизнью: у корней разными цветами разлёгся мох, каких я в округе не видел, по стволу карабкался плющ, в ветвях кто-то возился и щёлкал, а трава под кроной росла гуще и ярче, чем в трёх шагах от неё.

– Место силы, – кивнув, сказала Елена.

Голос у неё немного изменился. Всю дорогу она была деловитой и резкой, а тут заговорила тихо и с придыханием.

– Я сюда часто хожу, – она подошла ближе, постояла в нерешительности, а затем приблизилась и коснулась коры ладонью. – Благодаря ему и я когда-то получила ранг. Правда, у меня на это ушло много времени, а у тебя, Макс, времени нет. Но зато я знаю короткую дорожку, я ей уже ходила. Глядишь, и получится что-то.

Павел стоял, задрав голову, и смотрел на крону.

И я видел, как у него меняется лицо.

– Я… – он сглотнул. – Я что-то чувствую. Вот прямо тут, – он приложил кулак к груди. – Как будто гудит.

– Значит, не врал, что природу чуешь, – Елена глянула на него уже иначе. – Иногда сюда приходят одарённые природники, когда чувствуют зов. Может, и тебе будет полезно.

– Так я тоже… – Павел даже подался вперёд. – Я тоже мог бы через него ранг перешагнуть? Я и не знал, что такие места существуют! Про одарённых зверей слышал, а про одарённые деревья ни разу.