Текст книги "Падение Диссы (СИ)"

Автор книги: Олег Ткач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 19

– Простите нам наше нетерпение, милорд, но в свете неожиданного ареста одного из первых лиц страны мы обеспокоены статусом торговли в Даворе. Складывается весьма запутанная и неоднозначная ситуация. Возможно, стоит несколько перенести нашу беседу, чтобы мы могли известить наше начальство об этих изменениях.

Витиеватые фразы лились из уст барона Куна Оттофэ, посла Басуга в Даворе, словно ручей. Этот неспешный поток мог запутать и сбить с толку кого угодно, но не Долимара.

Курсорус снова сидел за своим столом и украдкой разглядывал визитеров. Вторым дипломатом, напросившимся на обед, был герцог Лам Тори Дисмиаль, радэнский посол. Лам еще не сказал ни слова, предпочитая, чтобы барон высказался о причинах общей аудиенции сам. В отличие от посла Басуга, герцог был прямолинеен и немногословен, как истинный радэнец. Внешнее отличие было еще более ярким. Долимар, словно невзначай, скользил взглядом то по блестящей от пота лысине Оттофэ, то по роскошным, гораздо ниже плеч, длинным волосам Лама, местами заплетенным в тонкие косички. Их расположение, длина и цвет тонких вплетенных лент показывали немногим, знающим радэнские порядки, род и положение их носителя. Толстое, дородное лицо барона, лоснящееся от роскошной жизни, или резкое, словно высеченное из гранита, худое лицо скромно живущего дворянина, не знающее другой растительности, кроме волос и тонких бровей. Хитрый, плутоватый взгляд купца или прямой и бесстрашный взгляд воина.

Тем не менее, общие цели свели вместе этих, во многом противоположных людей, в кабинете Долимара. Курсорус нарочито глубоко вздохнул и поднял ладонь, прерывая поток слов барона. Из всего сказанного он не расслышал ни слова, всецело уйдя в размышления о сложившейся ситуации. Оттофэ немедленно замолчал, Лам слегка улыбнулся краешком рта.

– Канцлер сознался в измене и был арестован, – сразу обозначил черту Долимар. – Участь изменника решит король. Разумеется, как только здоровье позволит ему заниматься столь серьезными вопросами.

– Прошу простить, милорд, но не кажется ли вам, что подобный арест негативно скажется на внутренней ситуации в стране, подошедшей к черте войны? – сделал еще одну осторожную попытку посол Басуга, внимательно следя за реакцией курсоруса.

– Простите, барон, но мне некогда соревноваться с вами в словесных противостояниях, – голос Долимара оставался тверд. – Я знаю, что привело вас ко мне. Война войной, а торговля торговлей, не так ли? Я согласен с этим.

Послы одновременно кивнули.

– Я знаю, что крупные торговые представители и дипломаты решали свои дела с канцлером лично. Но вы оказались первыми свидетелями неприятного происшествия. И, разумеется, теперь вас волнует только одно – имею ли я разногласия в вопросах торговли с Оквусом. – Курсорус выждал небольшую паузу и продолжил. – Вы прекрасно понимаете, что последует ряд серьезных перемен. И они, так или иначе, затронут все торговые союзы. Но, смею заверить, ваши договоренности в торговле будут соблюдены в течение небольшого промежутка времени полностью, без ущерба вам.

– Хорошие слова, Долимар, – одобрительно улыбнулся герцог. Он не терпел в общении никаких титулов, кроме «его величество», считая, что только монарх мог быть выше по статусу радэнского посла. Поэтому ко всем остальным он обращался без лишних слов, изредка упоминая титул или должность, предпочитая называть собеседника по имени. Это многих раздражало, но статус высокопоставленного чиновника из Радэна заставлял мириться с этой особенностью общения герцога Лама. – Если вы поручаетесь своим словом, что арест не отразится на торговле и все договоренности останутся в силе, то у меня к вам остается только один вопрос. Сколько времени это продлится?

– Две недели. Это максимальный срок, который я вам могу гарантировать. После этого все договоренности будут пересмотрены человеком, которого поставит король Трэйдор на место канцлера. В этом я даю слово, – сказал Долимар, не моргнув и глазом. Он, как никто другой, понимал истинную важность торговли для страны. – Небольших трудностей нам не избежать, но самое большее через месяц все вернется к привычному для вас объему. Сами понимаете, последует ряд отставок, чистка, одним словом. Что касается военного противостояния с Кразором – могу лишь пообещать, что торговые интересы будут соблюдаться так долго, как это будет в наших силах.

– Благодарю, Долимар! – герцог Лам встал и слегка наклонил голову. По его взгляду Долимар понял, что намек был услышан. Он хотел сказать, чтобы послы подчистили следы по незаконным сделкам и привели дела в порядок, и это ему удалось. – На вашем месте я бы поступил так же. Честь имею.

Лам вышел из кабинета под растерянный взгляд Оттофэ, явно не ожидающего, что он так легко и быстро окажется без поддержки торгового партнера.

– Не расстраивайтесь, барон! – толика злобного удовлетворения все же проскочила в интонации курсоруса. – Радэнцам нет дела до происходящего в мире, вы это знаете не хуже меня. Они презирают всех, но вынуждены это тщательно скрывать, дабы не страдала торговля. Лишь крайняя необходимость заставила их прислать нам своего представителя, герцога Лама. А этот человек, лишь пожив весьма продолжительное время в даворском высшем обществе, сменил презрение на снисхождение.

– Вы правы, как всегда, милорд, – легко согласился барон, быстро подхватывая предложенную линию, как истинный дипломат. – Но торговля с ними слишком выгодна всем нам. В погоне за прибылью мы оставили большинство рынков юга. Там нам больше не рады, и случись так, что Подай-Еды… Прошу прощения, я хотел сказать, Королевский Торговый Тракт закроется или пострадает, мы понесем колоссальные убытки.

Долимар почувствовал горечь во рту. Он знал, что это было чистой правдой, хватило одной истории с караванами Счастья. Торговля с Радэном была слишком выгодна многим. И потеря такого налаженного рынка даже на несколько лет могла обернуться куда большими неприятностями, чем банальная война с соседом, пусть и смертельно опасным.

– Мы готовы дать достойный отпор Кразору, барон. Вам не стоит опасаться этого, если, конечно, вы не на их стороне.

– Дархум побери такие мысли, милорд! – вскрикнул Оттофэ, всплеснув руками. – Какие общие интересы могут быть у нас и этих палачей?! Вамут растоптан, а с ним и самый короткий сухопутный путь к вашим границам для наших товаров! Нам приходится платить таможенные сборы Шеридану за проезд по их территории! Это большие убытки – погорские прихвостни дерут с честных купцов втрое больше скромных жителей Вамута! А время? Три дня лишнего пути для многих товаров просто губительны!

– Барон! – Долимар грубо оборвал причитания Оттофэ, которые могли продолжаться еще нескончаемо долго. – Я знаю о ваших трудностях! Передайте мои слова союзам, а особенно Жемчужной гильдии: помогите нам, вступите с нами в военный союз против Кразора, усильте нашу армию своими наемниками – и, я даю слово, подтвержденное королевской волей, налог с провоза ваших товаров убавится втрое на пять лет!

– Я передам ваши слова, милорд! – барон порывисто встал, слишком ловко для огромного живота, скрытого ворохом дорогой одежды, и поклонился. – Думаю, ответ вы получите завтра утром.

Долимар проводил спину Оттофэ грустной улыбкой, полной разочарования. Он уже знал, что Басуг не поможет Давору, но попытаться был обязан. С подобным предложением к Басугу уже обращались и канцлер, и сам Виамар, но всегда получали вежливый отказ. Торговцы не желали воевать, но всячески поощряли чужие войны. Ведь только на войне можно было заработать огромные деньги в кратчайшие сроки. А их наемники, жалкие головорезы, ушедшие на пенсию, были способны одолеть лишь таких же, как они сами, засевших с ножом в засаде в поисках наживы. В ратном бою такие люди не только бесполезны, но и опасны. Конечно, и среди них хватало искусных воинов, но они тонули в основной массе вчерашних разбойников и убийц. Хотя сейчас Долимар с радостью принял бы несколько сотен таких людей, а генерал Флэймдор сумел бы выковать из них сносных солдат.

– Позволите, Долимар?

– Герцог Лам? – курсорус оторвался от своих невеселых мыслей и удивленно поднял брови, когда увидел посетителя. – Думаю, после сегодняшних визитов мне нужно уволить секретаря и охрану. Вы входите сюда, словно к себе домой.

– У вас превосходные люди, не серчайте на них, Долимар! – герцог сел на прежнее место и закинул ногу на ногу. – Не их вина, что сильные люди, обладающие достаточной магической поддержкой, могут оставить их в дураках. Но на вашем месте я бы всерьез подумал о магической защите кабинета – покушения бывают и на великих мира сего. Особенно в последнее время.

Долимар не стал говорить Ламу, что прекрасно был осведомлен обо всех «незапланированных» визитах заранее благодаря тонкой магической защите. Слишком тонкой и искусной, чтобы ее мог распознать даже опытный маг. Кроме того, мощное охранное заклинание было готово испепелить любого в этом кабинете за долю секунды, пожелай этого курсорус.

Ну и, конечно, сам Долимар, одна рука которого время от времени ложилась на приклад зачарованного погорного арбалета, приделанного к нижней части широкой крышки стола, скрывающей от посторонних глаз ворох секретов. Ужасное оружие, способное пробить крепкую магическую защиту, не говоря о толстой броне, было запрещено под страхом смерти почти во всем мире из-за своей мощности. Такие арбалеты называли Убийцами Королей, так как противопоставить им что-то было весьма затруднительно, а вкупе с зачарованным болтом с погорским железом так и вовсе не реально. Но для этого и существовали службы разведки и шпионажа при каждом дворе, наподобие курсоров, считавшихся лучшими в мире, одной из функций которых было предотвращать такие покушения.

Курсорус аккуратно погладил маленький приклад под столом, пробежавшись пальцами по выгравированным рунам, и вытащил руку из-под стола. Лам с понимающей улыбкой кивнул и продолжил:

– Вы мне симпатичны, Долимар, не стану этого скрывать. Ваша преданность стране и Короне достойна уважения. Я хочу оказать вам маленькую услугу. Это только моя инициатива, интересы Радэна тут ни при чем.

Долимар едва заметно напрягся, жадно ловя каждое слово и жест герцога.

– Знаете ли. Я прямолинеен, и иногда это мне вредит. Вы не дождетесь помощи от Басуга. Скажу вам больше, эти беспринципные купцы направили часть торгового потока обратно в Вамут. Вы, конечно же, слышали об этом? Отчаянные торговцы, неспособные оплатить грабительские налоги Шеридана, идут старым маршрутом по границе Вамута. Большая их часть гибнет под мечами паладинов, но кто-то прорывается.

– Я слышал об этом, граф, – сдержанно кивнул Долимар. – Значит, это ложь, и часть продовольствия, столь необходимого армии Кразора, оседает у них.

– И даже больше. Басуг просто начал снабжать церковников провиантом, как только те смогли предложить более выгодную цену, чем мы. Долимар, дела ваши, честно говоря, плачевны. Вам стоит надеяться лишь на собственные силы. Ходят слухи, что Басуг заключил с Кразором договор, дающий им возможность беспрепятственно торговать с нами. Планируется разрушение Подай-Еды и возведение нового тракта, напрямую связующего Форт Стрелы и побережье Вамута. Лутер и Дисса должны быть уничтожены как порты. Тогда весь торговый поток южных стран будет вынужден пойти через Пряное море, а значит, будет целиком контролироваться Басугом. Свою выгоду, правда, не знаю, какую, получат и солханские маги, помогающие кразорцам. Я не свидетельствую, но знаю, что Оквус был в курсе этого, он пытался минимизировать, как мог, ущерб для страны, которая обречена на поражение в войне. Канцлер искал контакты с Кразором и, говорят, нашел их. Человек, повязанный слишком многими обязательствами, с легкостью примет еще, даже совершенно невероятные, на первый взгляд. А вот их выполнение – совсем другая история. Насколько я знаю, правящая верхушка церковников была близка к панике из-за самоуправства армии, растоптавшей Вамут. Безумство и одержимость паладинов сыграла с ними весьма дурную шутку, как только враги вокруг неожиданно кончились. Огромная армия на пепелище, далеко впереди новые враги, путь домой далек, а провианта нет. Говорят, были случаи каннибализма. Кразорцы были готовы к любым предложениям, лишь бы найти выход из ситуации. И многие поспешили этим воспользоваться. Но повторяю, на вашем месте я поступил бы так же. Предатель, даже с самыми благими намерениями, всегда предатель.

– Вы оказали мне неоценимую услугу, Лам, – кивнул головой Долимар. – Я не могу не спросить вас, какую ответную услугу я могу оказать вам.

– Я буду вам признателен, – медленно произнес радэнский посол, – если ваши люди не обратят внимание…

– На караван с контрабандой сфер силы? – закончил за Лама курсорус.

– Кое-кто, не слишком отличающийся умом, решил, что сможет скрытно провести этот запретный груз под самым носом курсоров. – Лам заерзал на стуле. Было видно, что ему не доставляло удовольствие говорить с Долимаром на такую щекотливую тему. – Ближайшее окружение нашего короля попросило меня присмотреть за этим грузом. Это моя единственная просьба, Долимар.

– Караван не тронут, – ответил курсорус. – Могу предложить вам даже нечто большее. Корона готова открыть для вас торговлю сферами силами и артефактами, если…

– Нет, – Лам грубо перебил курсоруса. – Наш ответ – нет. Мы не будем помогать ни вам, ни им. Это позиция нашего правителя, которую мне приказали донести. И торг тут не поможет. Радэну нет дела до ваших войн и стычек. Нам не важно, какая рука принесет нам еду в обмен на золото. Пусть это прозвучит грубо, но это правда.

– Благодарю за честность, герцог, – сухо сказал курсорус после недолго молчания. – Кстати, вы не думали о том, что после этой войны может получиться так, что никто не придет меняться с вами едой на золото. Или придут те, кто просто захочет вашего золота без всякого обмена?

– Думали, Долимар, – кивнул герцог без тени веселости и ничуть не обидевшись на резкость собеседника. – Вы могли бы и сами подсчитать, хотя уверен, уже сделали, иначе не оттягивали бы просьбу о помощи до последнего. Тот объем товаров, закупаемых нами за несколько последних лет, несопоставим с количеством наших подданных. В хранилищах, расположенных высоко во льдах гор, нами собран запас, по самым средним оценкам, на десяток лет жизни без голода. И это без учета нашего собственного производства – развод скота и рыболовство, которые мы неплохо подняли за последние десятилетия. Мы можем оборвать торговлю в любой момент и ждать, пока жизнь по эту сторону Пояса Великанов не придет к нормальному состоянию. Ваше желание запретить наши караваны Счастья тому пример. Но это сущие мелочи. В летописях Радэна есть весьма мрачные страницы. В одном из древнейших манускриптов описывался страшный катаклизм, уничтоживший практически все население северных стран. Но мы пережили это. Только мы и погорцы. Не буду утомлять вас своей религией, уверен, вы бегло знакомы с ней. Да, мы верим, что подобное однажды повторится, и готовимся к этому. А что касательно возможной войны, то к этому мы были готовы всегда. Ведь вам до сих пор не удалось заслать в нашу страну ни одного лазутчика? А те, кто оказывался в нашей прекрасной стране, легко отказывались от обязательств. С многотысячной армией будет проще – тоннель, даже если враг его отыщет, легко обвалить, может, даже на головы непрошеных гостей, а система горных перевалов такова, что группе людей слишком часто приходится выстраиваться в цепочку по трое, а то и по двое. В таких местах оборону может держать и десяток подготовленных людей.

Долимар не отвечал, он знал, что Лам прав во всем. Слова герцога больно ударили самолюбие курсоруса, но он выдержал удар. Конечно, Радэн отказывался от участия, но герцог поделился с ним очень ценной информацией, которая позволила наконец-то получить полную картину происходящего. Это все требовало долгих часов осмысления, но времени до вечернего Верховного Совета Короны еще было предостаточно. Что сказать ему на Совете? Вытягивать свою роль до конца или обличить изменников, арестовать и казнить всех без разбору? Пока он не был готов к этому. Для начала стоило немедленно сообщить все Виамару, и уже с королем принимать решения, которые сыграют решающую роль в их жизни и в жизни страны уже сегодня вечером.

Долимар молча встал и протянул руку Ламу для простого рукопожатия. Герцог, не колеблясь ни секунды, встал и крепко пожал протянутую руку.

– Вам лучше выйти из башни в город, а не во внутренний двор дворца, господин посол, – все же не сдержался курсорус.

– Благодарю, я именно так и хотел поступить! – с легкой улыбкой, которая совершенно не шла к его аскетичному лицу, кивнул головой Лам и вышел, оставив Долимара наедине с его тяжелыми мыслями.

Глава 20

Ранним утром наемники из Волчьей Глотки приехали в Диссу порознь, с небольшой разницей во времени, чтобы не привлекать лишнего внимания, и моментально затерялись в Верхних Трущобах. Немного поплутав по вонючим улочкам, все наемники шли в место общего сбора, которым служила грязная таверна «Под Юбкой Милли», расположенная на отшибе, практически на невидимой границе Трущоб и Крысиного Городка.

Волков в таверне отлично знали, всякий раз принимая с радушием. Хоть за ними и ходила дурная слава отчаянных головорезов, и ни одна их попойка не обходилась без драки и поножовщины с последующим разбирательством со стражниками. Но хозяин таверны, Жирный Алан, смотрел на это сквозь пальцы, ведь внушительная часть заработка наемников неизменно оседала в его карманах. К тому же, то, что с недавних пор в этой банде главарем с подачи Руотиса стал Хмурый Кэрик, хорошо влияло на убийц, уважающих свой кодекс и внутреннюю иерархию. Большинство конфликтов теперь решалось не кинжалом в печень, а парой выбитых зубов и несколькими переломами. Наверху за ними были постоянно заняты три маленькие комнаты, а дальний угол общего зала с двумя столами быстро опустел, стоило только первому из Волков, Шакалу, оказаться на пороге.

Ночной окинул притихший зал быстрым угрюмым взглядом и молча поплелся в их угол, следом вошли Лекарь и Шэйла. Режь-Руби, Кость и Рубака зашли в таверну минутой позже. Последними были Зверь и Монетка Лу. Не хватало только Эрридана, который пошел вместе с Кэриком в Поземье, ну и самого нелюдимого главаря, редко составляющего компанию своей банде.

Навстречу Шакалу с радостным визгом бросилась одна из местных шлюх, его любимица, принцесса Лала. Шакал не глядя сунул ей кулаком в лицо, с хрустом ломая нос, отчего деваха полетела кувырком и смела пивные кружки с ближайшего стола. Мужчины за столом сделали вид, что ничего не произошло. Никто не хотел связываться с Волчьей Глоткой, тем более из-за какой-то шлюхи и пары разбитых кружек.

Шакал спокойно пошел дальше, даже не взглянув в сторону всхлипывающей и утирающей кровавые сопли женщины. Вся банда расселась за сдвинутыми столами, сохраняя молчание. Только Шэйла отошла к стойке, у которой замер осторожный трактирщик, сразу смекнувший, что подходить первым не стоило.

– Обрубок умер, да и Висельник отплясался, – сказала она в полголоса вместо приветствия. – Так что, Жирный, дай выпить и не мельтеши, расплатимся после, честь по чести.

– Еда? – понятливо кивнул хозяин.

– Угу, тащи горячее, с дороги все-таки, – согласилась Шэйла и вернулась за стол.

Зловещая тишина, повисшая в углу Ночных, перекинулась на весь трактир. Люди быстро поняли, что можно легко заработать неприятности, и поспешили перебраться в более гостеприимные места. Шлюхи, видя участь любимицы Шакала, попрятались на втором этаже по грязным чуланам.

Молчание держалось, пока хозяин и две служанки не принесли за стол выпивку. Волки разобрали кружки, полные местной ядреной сивухи – гордости Жирного Алана, держащего в тайне список ингредиентов. Хозяева соседних трактиров упорно распускали слухи, что главной составляющей была перебродившая ослиная моча. Хозяин «Под Юбкой Милли» смеялся над такими россказнями и утверждал, что моча на самом деле была лошадиная.

– За Обрубка! – рявкнул Шакал, салютуя кружкой к прокопченному потолку, и добавил: – Чтоб у поросячьего выродка на том свете все заново отросло!

Волки одобрительно загудели и выпили. Напряженность постепенно стала спадать. Все почувствовали заметное облегчение. Следующий тост был за Висельника, а потом пошло-поехало. Шэйла, помня наказ Хмурого не напиваться, быстро поняла тщетность этого приказа. Шакал, словно действуя наперекор главарю, целенаправленно упивался и не позволял никому отставать от него. На замечание Шэйлы убийца махнул рукой, заметив, что тому, кто откажется поминать с ним покойников, бывших напарниками по оружию всех присутствующих за столом, он это припомнит. Желающих поддержать помощницу главаря после этих слов не осталось.

В конце концов, тяжелое дело, в успехе которого она очень сомневалась, закончилось хорошо, пусть и с потерями. Женщина махнула рукой и расслабилась, да и выпить хотелось после того, что им удалось провернуть. Кто бы мог подумать, что вчерашние убийцы из подворотен способны перебить кучу мэйров, да еще и потопить солханский корабль. А самой странной в этих разительных переменах с бандой ей казалась их уверенность в собственных силах. Кэрик заразил их этой уверенностью и заставлял их верить в него до последнего вздоха. Дархум побери, она понятия не имела, как у него это получалось, но результат был впечатляющим. Они потопили солханский, мать его, корабль! Разжились огромным куском погорного железа, цена которого даже на Черном Рынке у перекупщиков была бы заоблачной! Сивонна Бачча, за это стоило выпить!..

Когда спустя несколько часов в таверну зашел Хмурый Кэрик в сопровождении молчаливого Эрридана, который сменил шарф на глубокий капюшон, вся компания была полностью не боеспособна. Кэрик подошел к столу, за которым спала Шэйла, уронив голову на грубую крышку среди многочисленных мисок и горшков с едой. Главарь бесцеремонно взял ее за волосы и приподнял голову. Девушка была в полной отключке, а воняло от нее, как от бочки с сивухой. Кэрик, не переносящий выпивки и пьяниц, с брезгливостью вернул голову на место и отошел к Эрридану.

– Если Шэйла так нажралась, то с других толку еще меньше, – заметил маг, разглядывая последствия трехчасовой попойки на уничтожение.

Кэрик лишь махнул рукой. Стоило только оставить их без должного присмотра, и его хваленые головорезы тут же напились. Конечно, сказалось напряжение от дела, которое они провернули, но ослушаться прямого приказа? За это он спросит с них вдвойне. А с Шакала и Шэйлы – впятеро, как со старших.

Лекарь громко храпел тут же, под столом. Его штаны впитали почти всю лужицу мочи пустившего под себя Кости, лежащего на лавке с развязанными штанами и вывалившимся достоинством. Зверь нашелся под барной стойкой, где он лежал на полу, обнимая сапог хозяина таверны. Сам трактирщик щеголял в одном сапоге, а вторую ногу обвязал тряпицей. Всякий раз он аккуратно переступал торчащие из-под стола ноги спящего Зверя, боясь случайно задеть и разбудить его, и лишиться второго сапога. Монетка Лу спала в обнимку с Рубакой, и их позы и внешний вид ясно говорили о том, чем они спьяну все же решили заняться, но не хватило выдержки. Зато у старой гвардии она была. Шакал со своим закадычным дружком еще не спали. Их пьяные крики и смех доносились со второго этажа, перемешиваясь с истошными женскими криками, где Шакал вовсю мирился со старой подругой, а Режь-Руби ему помогал.

– От этих тоже проку не будет, – вздохнул Эрридан, озвучивая мысль Кэрика.

Главарь Глотки раздраженно махнул рукой. Он прекрасно понимал, что теперь все зависит только от него, а прикрыть сможет лишь Эрридан. Впрочем, к такому он был готов сразу. Ночные нужны были на запасной случай, если что-то с мэйрами при обмене могло пойти не по его плану. И все же Кэрику не понравилось то, что даже Шэйла наплевала на его приказ, наверняка посчитав, что дело уже было сделано. Конечно, знай его люди все подробности сделки, они бы не напивались при первом подвернувшемся случае. Доводить дело до конца было святым законом Глотки, за нарушение которого сурово наказывали свои же напарники. Сделал дело – хоть убейся, но до того времени стой плечом к плечу с подельником. Однако Кэрик не мог, да и не хотел быть до конца откровенным со своими людьми. Ночные есть Ночные, сколько бы бед они ни прошли вместе.

– Пойдем вдвоем, – прервал свои размышления Хмурый. – Справимся.

Эффи только пожал плечами, он привык не обсуждать планов главаря. Раз Кэрик сказал, что справятся – значит, справятся.

– Алан! – громко позвал Кэрик, а когда добродушный толстячок с поросячьими глазками возник перед ним, подобострастно согнувшись в поклоне, продолжил: – Распихай всю пьянь по комнатам, но бережно! Эту, – он указал рукой на Шэйлу, – пусть твои шлюхи положат в отдельную.

Он на мгновение замолчал и добавил:

– Пусть свяжут и положат ее без штанов голой жопой кверху. Будет, о чем ей подумать, когда в себя придет.

Эрридан закашлял, сдерживая смех, но, как всегда, промолчал. Жирный Алан поклонился, но не сдвинулся с места.

– Две недели. Тройная цена за все дни, – коротко бросил Хмурый Кэрик и направился к двери. Эрридан устремился следом. За его спиной воодушевленный обещанной платой трактирщик уже вовсю кричал на служанок и шлюх, отдавая приказы.

Мужчины вышли из душного помещения на улицу, окутанную вонью Ямы, ветер дул в их сторону. Оба поморщились и, не сговариваясь, поспешили прочь, стараясь как можно быстрее ступить за высокие городские стены. Меньше чем через час они стояли на небольшой площади на северной окраине Кварталов Бедняков, прямо перед заброшенной башней маяка. Это было тихое и безлюдное место. Когда-то давно этот маяк работал. Но из-за близости Ямы и исходящей оттуда вони, которая как раз прекрасно ощущалась на верхних уровнях башни, желающих работать там было мало. Обычно сюда ссылали на дежурства провинившихся стражников и мелких преступников. Их запирали на верхних этажах, а караульные следили, чтобы свет не гас всю ночь. И вроде бы, казалось, что могло быть сложного, перетерпеть смрад одну ночь, поддерживая огонь? Но была еще одна странность, послужившая причиной дурной славы этому месту. Кто-то бросался из башни с высоты на скалы, кто-то вешался на собственном поясе. Самоубийством заканчивалось, в среднем, одно из пяти ночных дежурств. Люди из оставшихся четырех были на грани истерики. Все говорили о странном и жутком шепоте, обволакивающем разум и пытающемся сломить волю. Что именно шептал голос в голове, никто не смог вспомнить, а сама идея провести еще одну ночь в маяке вызывала панику и ужас. Маги лишь разводили руками – в основании маяка было крупное пересечение энергетических потоков, грэнов, и что-либо разобрать на фоне мощнейшего источника было невозможно – магам просто не хватало знаний и сил. Кто-то предлагал сравнять башню с землей, но идея оказалась провальной. Строение было окутано слишком прочной цепью защитных заклинаний; уйди весь город под землю от какого-нибудь катаклизма, маяк стоял бы, как ни в чем не бывало. Власть махнула рукой, не желая тратить ресурсы и время для разрешения этой проблемы. Чуть позже торговые гильдии сами возвели новый маяк на территории Нового Порта, а о старом просто забыли. Люди инстинктивно сторонились мрачной башни, даже ближайшие дома были на приличном удалении. Площадь перед маяком, как правило, пустовала, лишь редкие прохожие, наслушавшись городских небылиц в тавернах о способности башни забирать неудачи и горе, приходили посмотреть своими глазами на мрачное сооружение и дотрагивались рукой до холодной каменной кладки. С участком стены, проходящей возле башни, было нечто похожее. Облако смрада от Ямы приходилось как раз вровень с верхушкой стены. Патрули видели с одной стороны заброшенную башню с дурной славой, а с другой не видели ничего из-за нависшего тумана, источающего к тому же ужасную вонь. Стражники настолько сильно противились дежурствам на этой части стены, что начальство, взвесив все факты, пошло на уступки. Регулярные патрули заходили туда только дважды за смену.

Кэрик не был удивлен, что мэйры выбрали именно это место для завершения сделки. Минимум посторонних глаз и ушей. Даже использование магии внутри башни могло остаться незамеченным для следящих эффи из Башни Ока. В самом маяке Хмурый бывал не раз, знал о ходе в подвале башни, ведущей в Поземье. Однажды он даже на спор с Костью провел там ночь. Они выкупили за солидную сумму одноразовый слепок ключа, завалявшийся у крупнейшего подпольного перекупщика, Филина, проникли внутрь, едва не лишившись глаз от защитного заклинания, и сидели вдвоем в темноте, пока кто-то первым не сдастся и не сбежит. Шулер и пройдоха продержался несколько часов, а потом стрелой вылетел на улицу, оглашая окрестности страшной руганью. Он клялся, что слышал шепот в своей голове, постепенно становившийся все громче. Помня о сотне жутких историй, произошедших в маяке, Кость плюнул на спор и сбежал. Кэрик, проведя в маяке всю ночь, на это лишь пожимал плечами и говорил, что ничего не слышал. Во второй раз он шел сюда днем, когда маяк считался относительно безопасным. Демон, обитающий там, как гласила людская молва, днем отсыпался, чтобы ночью проникать в головы случайно оказавшихся внутри людей. Сам Кэрик в это не верил, считая, что причина всему – какое-то древнее заклинание мэйров, оставшееся с незапамятных времен. Ведь недаром мэйры до того, как их выгнали из Давора, крутились вокруг маяка. И, как рассказывал Лекарь, худо-бедно успевший отучиться почти год в Семистолповом университете, все пытались выкупить башню у короля Мерга и сделать ее своей резиденцией.

Двое мужчин потоптались вокруг башни и, убедившись, что никто за ними не следит, зашли внутрь. Ключ от внушительного замка и слово-пароль от охранного заклинания Кэрик взял у самого Руотиса, главы Ночных, к которому и ходил на встречу, в то время как остальные Волки поминали павших в таверне. Разговор и торг дались Хмурому нелегко. Он всегда с неохотой общался с главой Ночных, лишь когда необходимость заставляла. Руотис же, напротив, словно сам всегда искал с ним встречи. Старый вор и бывший наемный убийца, основавший свою гильдию еще до правления Мерга, вел себя с Кэриком так, словно давно был с ним знаком и знал о нем что-то такое, о чем главарь Глотки и не догадывался. Это его сбивало, мешая привычным сухим рассуждениям, но виду он не показывал. В конце концов, глава Ночных мог вести себя так, как ему заблагорассудится, лишь бы помогал. А помогать Руотис умел, не бесплатно, разумеется. Это он помог Хмурому Кэрику стать главарем Глотки, разглядев в странном оборванце, пытающемся стать наемником в караване за кусок хлеба, как он выразился – потенциал. Это Руотис назвал ему имена солханских мэйров, когда Кэрик рассказал ему о своих обрывочных воспоминаниях про Солх и попытался описать лица, врезавшиеся ему в память. Именно Руотис намекнул ему, что один из его возможных мучителей тайно посещает Вамут, а затем помог ему попасть в эту страну, охваченную всепожирающим пламенем войны, и выбраться обратно живым. Хмурый допускал, что глава Ночных действовал в своих, понятных лишь ему интересах, но пока их интересы совпадали, не задавал лишних вопросов. Тем более что отлично понимал, ответов на них он не получит.