Текст книги "Падение Диссы (СИ)"

Автор книги: Олег Ткач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 18

Огромная карта была аккуратно расстелена на столе, с которого Долимар бережно переложил стопки бумаг с разными отчетами и документами прямо на пол, вокруг стола. Он внимательно разглядывал изгибы реки Криллы, служившей границей между Давором и Вамутом. Долимар не был искусным военным стратегом и всецело доверялся в этом вопросе командующему армией генералу Флэймдору, но все равно пытался спрогнозировать все возможные варианты развития событий на границе. Рассуждал, как поступил бы на месте кразорцев, мотивируя тем или иным допущением. И какие теории ни выдвигал курсорус, все сходилось к одному – удар был неизбежен. В глубине души Долимар уже давно понимал это, но не хотел мириться. Выход должен был быть, несмотря ни на что. Вот только найти его казалось невозможным.

Давно, еще во времена своей службы в армии, Долимар проходил жесткие тренировки, как и все солдаты. Он сам настоял на этом, хотя офицерские чины были значительно выше подобной жесткой муштры. Ему было интересно узнать на собственной шкуре все прелести солдатской жизни, и он узнал. Одно из упражнений было на реакцию. Солдат стоял на бревне, перекинутом через глубокую яму, заполненную грязью и тухлой водой. Рядом находилось хитроумное устройство, выкидывающее вперед увесистую дубину. Солдат должен был предугадать или успеть заметить направление удара и увернуться от него, сохранив при этом равновесие на бревне. Увернулся и удержался – молодец, свободен. Увернулся, но упал – молодец, идешь в караул. Не увернулся, больно получил по ребрам и свалился – плохо, лезь заново. После трех неудачных попыток солдата отправляли на самую черновую работу до утра. А на следующий день все повторялось. Усатый сержант, командующий этим тренажером, рассказывал, что больше четырех раз подряд никто под ребра не получал. Отбывающие наказания до утра потом первыми спешили пройти дархумово устройство и завалиться отсыпаться.

Сам Долимар прозевал первый удар – опытный сержант, цепко следящий за испытуемым, умел давить на рычаг, приводящий устройство в движение, именно тогда, когда человек на долю секунды отвлекался. Юный офицер свалился в вонючую жижу под общий одобрительный смех, вылез, отплевываясь и морщась от удара, и как ни в чем не бывало снова залез на бревно.

– Стоит ли, ваше высокоблагородие? – добродушно пробасил сержант, не упустив возможности поддеть офицера. – Опять ведь свалитесь в это…

– Давай! – азартно крикнул Долимар и замер в ожидании.

Во второй раз он увернулся, но снова упал в яму под хохот. В третий раз увернулся и устоял. Он не слазил с бревна, пока не увернулся от пяти выпадов сержанта, тоже вошедшего в раж и старающегося зацепить его изо всех сил. С бревна он сошел под одобрительный гул и свист зрителей. Тогда он понял это и ощутил на себе – ожидание удара гораздо страшнее самого удара. И вот теперь, спустя годы, он снова чувствовал себя тем же задиристым юнцом, пытающимся угадать неизбежное.

– И снова я по уши в дерьме, а ноги разъезжаются, – вздохнул Долимар и оторвался от карты. Хватало более важных дел, чем подобная зарядка для ума. Для командования армией был Флэймдор, достойный и преданный военный. Ему, человеку стальной чести, курсорус доверял полностью. Генерал был идеалистом до мозга костей, и при этом был отменным стратегом и гибким тактиком. Сегодня он спешно прибыл в город по указу канцлера. Вечером должен был состояться Верховный Совет Короны, а сразу после него – открытое подписание указа, делающего законными наследниками канцлера, курсоруса и генерала. Именно в таком порядке, как сказал ему Виамар. Долимара сильно смущало то, что Оквус был первым в списке, но надо было быть честным с самим собой – Оквус был самым логичным вариантом, несмотря на все подозрения Долимара. Каких бы взглядов не придерживался втайне лорд Трэйдорг, в случае мирной смены власти его выбор как регента был лучшим для Короны из имеющихся. За ним пойдут люди и поддержит большинство знати Давора.

Курсорус провел пальцами по крышке ящика, в котором лежал злосчастный донос, но открывать не стал. Время неумолимо подходило к полудню. Скоро у него должен был состояться обед, на который к нему неожиданно напросились два высокопоставленных посла при дворе – из Басуга и Радэна. Долимар считал, что они будут пытаться прощупать почву относительно торговли, когда начнется война. Он уже знал, что послы вчера поочередно посещали канцлера, с которым и обговорили все щекотливые моменты, а к нему они идут лишь для того, чтобы убедиться в том, что курсорус не пойдет противоположным от канцлера курсом.

«Торгаш всегда думает о прибыли», – усмехнулся про себя курсорус, вспоминая их каждодневные нападки, когда он едва не прикрыл караваны Счастья. Раздался тихий стук в дверь. Это секретарь подавал ему знак о прибытии гостей. Долимар позволил себе еще две минуты посидеть в любимом кресле, собираясь с мыслями, затем порывисто встал и вышел из кабинета. Небольшой коридор окончился светлой приемной, где на удобных лавках его уже ждали приснопамятные дипломаты.

– Доброго дня, господа, – слегка кивнул Долимар в знак приветствия. – Не угодно ли будет пройти в трапезную?

Послы уже собирались подняться и рассыпаться в ответных приветствиях, когда в приемную спокойным и размеренным шагом вошел канцлер Оквус собственной персоной. Долимар почувствовал, что его ноги невольно начинали подкашиваться.

«Неужели что-то с Виамаром? – была его первая мысль, когда он увидел всегда невозмутимого канцлера. – Сивонна Бачча!» – грязное погорское ругательство было второй.

– Прошу прощения, господа, что вынужден вас прервать, но у меня срочный разговор с господином Долимаром! – с легким поклоном обратился Оквус к послам, не сводя глаз с лица Долимара. Не дожидаясь ответа и не обращая внимания на слабо сопротивляющегося курсоруса, канцлер с улыбкой подхватил его под руку и увлек обратно в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В кабинете Оквус, совсем не стесняясь, указал Долимару на его кресло, а сам сел в одно из гостевых и стал молча ждать. Уже взявшему себя в руки Долимару ничего не оставалось, как пройти обратно за стол и занять свое место. Он с минуту изучал безучастное лицо канцлера, полное благородства и аристократичности, и, помня о выдержке своего наставника, предпочел не затягивать и сдался первым.

– Не угодно ли будет объясниться, канцлер Трэйдорг? Чем обязан вам такой честью? Полагаю, это что-то действительно заслуживающие внимания, если вы решили прийти ко мне лично, попутно отмахиваясь от весьма важных в нашем положении послов?

Оквус промолчал, но в его глазах блеснула искра интереса. И тут же погасла. Своими эмоциями канцлер умел владеть бесподобно. Долимар, сам поживший в замке канцлера, помнил, как вышколенные слуги безошибочно ориентировались по таким мелким знакам, как легкий изгиб брови Оквуса.

Но сейчас это состязание эмоциями было неуместно и даже злило курсоруса.

– Всегда восхищала ваша манера общения, канцлер! Распорядись Всеединый и его проведение иначе, вы могли бы сделать головокружительную карьеру в палачах. Признаться, я бы и сам с огромной радостью завербовал в курсоры человека с такими талантами. Одной выдержкой развязывать языки преступникам – бесценное умение! – Долимар уже с трудом сдерживал раздражение, но продолжал подыгрывать Оквусу. – Надеюсь, ваш визит не связан со здоровьем его Величества?

– Виамар Трэйдор в полном порядке, – невозмутимо спокойным голосом ответил лорд. – Жив и быстро идет на поправку, как и во время вашей с ним ночной беседы. Я только что был у него.

– Слава Всеединому! – облегченно выдохнул Долимар, даже и не думая расслабляться. – Тогда, господин канцлер, чем обязан вашему визиту?

Канцлер задумался. Долимар, заметив, что это было именно раздумье, а не обычное молчание, не стал торопить. Плохие предчувствия и тревога снова пробудились в его голове. Оквус выждал еще несколько минут, но, видимо, понимая, что молчание становится слишком затянутым, все же заговорил, и сказанное не очень понравилось Долимару. Точнее, не понравилось вообще.

– Думаю, нам давно пора поговорить, господин курсорус. По возможности, начистоту.

Рука Долимара в который раз за этот день безотчетно погладила крышку ящика. Сердце в груди забилось быстрее. Курсорус полностью сосредоточился на собеседнике, боясь пропустить в его жестах, интонациях или словах что-то важное.

– Что ж, господин канцлер, буду рад такому разговору.

– Но есть одна маленькая проблема. Признаться, раз уж мы решили говорить откровенно, я совершенно не знаю, с чего начать.

Мужчины неотрывно смотрели друг другу в глаза. Каждый понимал цену сказанному слову и не торопился облекать свои рассуждения в речь. В голове Долимара кружился бешеный хоровод мыслей. Он безотчетно выхватил самую безумную и, проклиная себя, выпалил ее вслух.

– Не могли бы вы, господин канцлер, начать наш разговор с того, что озвучите причину, из-за которой вы решились отравить правящего короля Давора?

Канцлер с интересом смотрел прямо на курсоруса. Он поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу. Долимар решил пойти дальше.

– Возможно, вам также стоило бы поведать мне обстоятельства, подтолкнувшие вас на заговор с целью…

– Мне всегда нравилось разговаривать с вами, господин курсорус, – канцлер расправил невидимые складки на своей одежде. – Но, признаться вам, начинать наш разговор с этих двух пунктов мне не хочется.

– Вот как? – Долимар уперся локтями в столешницу, а подбородок положил на скрещенные пальцы рук. Он уже надавил скрытую пружину под столом, которая передала сигнал его помощнику. Через несколько мгновений в его приемной уже будет стоять десяток вооруженных курсоров, а еще десяток будет скручивать всех посторонних, кто оказался в этот момент в Башне Правосудия. Если канцлер пришел к нему с телохранителями, он их мог больше не увидеть. – Ну так начните с того, что считаете более подходящим к нашей ситуации, а к этим двум вопросам мы можем вернуться чуть позже.

Оквус тонко улыбнулся и подмигнул племяннику.

Такое пренебрежение больно задело курсоруса. Долимар с трудом сдержал порыв злости, не давая ему вылиться в поспешные слова, а еще хуже – в действия. Сомнения исчезли, он четко понял, что главный заговорщик и отравитель сидит прямо напротив него, пытаясь разыграть какое-то пока непонятное представление. И его не тревожили последствия содеянного. Оквус снова задумался, разглядывая что-то на стойке с доспехами в углу. Курсорус уже хотел одернуть его, а еще лучше – влепить крепкую затрещину, но мужчина неожиданно заговорил сам.

– Если вы мне позволите, господин курсорус, я начну немного издалека. Представьте, что вы служите идее, а у начала этой идеи стоит сильный лидер, – канцлер широко развел руки в стороны, словно желая показать масштабность этой идеи. – Ваша цель прекрасна, а лидер восхитителен.

– Легко, господин канцлер, – кивнул курсорус, радуясь уже тому, что дархумов молчун изволил заговорить, и теперь жадно ловил каждое его слово, которое потом можно будет использовать при допросах и обвинениях. Он пожалел, что не активировал сферу с заклинанием, позволявшим сохранить голос говорившего, чтобы потом была возможность пару раз заставить его прозвучать снова, но уже в присутствии необходимых свидетелей. Но потянуться под крышку стола второй раз, когда руки курсоруса лежали на поверхности стола, было бы слишком подозрительно. Как знать, вдруг такой жест мог насторожить канцлера и оборвать его повествование? В такой момент рисковать Долимар не хотел.

– И вот в один прекрасный день ваш лидер сходит с ума, – продолжал канцлер рассказ в восторженных, явно притворных интонациях. – Что же вы сделаете? Неужели и дальше будете служить во имя идеи безумцу? Или все же, руководствуясь здравомыслием и рациональностью, устраните сломанное звено?

– Разумеется, я буду продолжать служить! – в голосе Долимара зазвенел металл. Другого ответа быть не могло. – Ведь есть еще идея.

– Безумец обречет вас завтра на смерть? – прошептал Оквус и снова улыбнулся. Только в этот раз улыбка вышла откровенно зловещей. – Скажет вам – идите, Долимар Трэйдорг, и умрите, потому что я так захотел.

– Я приносил клятву не только безумцу, но и идее, как и вы, господин канцлер! – голос курсоруса становился жёстче с каждым словом. – Я понимаю, что вы хотели бы нарушения моей клятвы в угоду общего блага и собственной жизни, но я этого не сделаю.

– Всеединый, господин курсорус! Вы же не хуже меня понимаете, что его политика и решения загнали нас в пропасть! – голос канцлера стал подобен голосу курсоруса, вмиг сделав его тем, кем он и был – человеком, наделенным огромной властью. – И вы уже не можете повлиять на него! Поправить там, где это необходимо. Советом или тайным указом. Но наш лидер допустил и продолжает допускать слишком много ошибок! Теша свое самолюбие, он отказывается идти на компромиссы! Тысячи людей погибнут лишь из-за одной неуступчивости!

Лорд медленно встал, подошел к столу Долимара и навис над ним. На его лице проявился румянец, а в глазах появился блеск. Это говорило о том, что канцлер пребывал в большом волнении. Курсорус не сменил позы, несмотря на такую близость с Оквусом.

– Почему Виамар не хочет перемирия с Кразором? Почему ты этого не хочешь? Всеединый, вы же оба отлично все видите и понимаете, что мир вокруг изменился. Но вы продолжаете топтаться на месте, восхваляя свою честь и принципы, до которых никому нет дела. Вы оба знаете, что Церковники пройдут по нам кровавым плугом, превратив Давор во второй Вамут. И избежать этого можно, объединившись с сильным соседом, выискивая способы заключения союза, а не воевать с ним!

– Довольно! – Долимар со всей силы ударил ладонью по столу и резко встал напротив лорда, который был выше него больше, чем на голову. – Довольно! Давор никогда не вступит в союз с палачами и убийцами, покуда у Короны Виамар, а я за его спиной!

В кабинете повисла зловещая тишина.

– Я слишком эмоционален, когда речь заходит о судьбе нашей страны, – канцлер виновато развел руками и вернулся на место, мгновенно придав своему лицу спокойное выражение. От вспышки эмоций не осталось и следа. – Ничего не могу с собой поделать.

«Что же ты задумал? – размышлял Долимар. Курсорус терялся в догадках, не понимая, зачем Оквус пошел на откровения. – Пришел ко мне и признался в измене. Ты знал, что за этим последует. Так зачем? Уже вечером ты бы стал полноправным преемником Короны. Зачем ты пришел и отдал себя в мои руки? Не может быть, чтобы ты заговорил со мной об этом просто так!»

Курсорус ловко скрывал эмоции на своем лице, ничем не выдавая свое волнение. Он был сама непоколебимость.

– Господин курсорус, я знаю, что вас не прельщает власть в чистом виде. Она инструмент в ваших руках, не более. Поэтому я не буду предлагать вам занять место Виамара. Подождите! – Оквус жестом руки остановил курсоруса, уже открывшего рот для ругательств и проклятий. – Дайте мне договорить мое предложение. Предложение, которое поддержали все мои сторонники. Присоединитесь к нам, или уйдите с дороги. Вам уже ничего не исправить, даже убив меня прямо сейчас, в глубине души вы это прекрасно понимаете! Подумайте о стране, которую мы оба любим и которой преданы. Давору не нужна эта война. Заключим мир с Кразором и поддержим их в походе на Шеридан. Развернем их армию в другую, от наших границ, сторону! Если вы не можете пожертвовать сводным братом ради спасения Короны и ее подданных, то отступите. Уезжайте в южные земли. Вы не будете стеснены в средствах.

– Это все? – сухо спросил Долимар, чувствуя поднимающуюся жаркую волну в груди.

– В писании Старого Креста говорится: «Если пастух ведет стадо к пропасти, то стадо вправе не идти за ним».

– И это все, что вы можете сказать и предложить мне? – с нескрываемым презрением усмехнулся курсорус. – Признаюсь, я ожидал большей интриги от своего наставника.

– Мои сторонники просто желали вашей смерти, а не союза, – канцлер еще раз виновато развел руками. – Извините, что не допустил этого. Пока.

– Вздор! – отмахнулся Долимар. – Вы знаете об инструкциях курсоров! Знаете, что будет, если убить короля, канцлера или курсоруса – вы же сами помогали мне составлять их. И вы знаете, что в таком случае половина людей, даже подозреваемых в этом косвенно, будет убита в первые же дни. А вторая половина будет жить в бегах и в вечном страхе всю оставшуюся жизнь в ожидании арбалетного болта между глаз или острого кинжала под лопатку, где бы они ни спрятались.

Лорд хранил молчание, но Долимар понял, что попал в точку.

– И что вы мне предложили? Предать брата, пусть и сводного, но брата, кроме которого у меня нет родных, не считая вас, конечно. Отдать судьбу страны в руки церковников. О, я уверен, у вас превосходные договоренности с епископом Кламионом касательно наших земель, которые превратятся в продовольственный обоз для кразорской армии. И это в лучшем случае! В худшем – вас обманут, и церковные паладины пройдутся косой по Давору, как это было с Вамутом, форсировав Криллу без сопротивления.

Канцлер молча наблюдал, как заводился его племянник. Кровь прилилась к его щекам, ноздри затрепетали, в зрачках появился лихорадочный блеск. Он знал от своих людей, что пережил Долимар, когда оказался в Вамуте во второй раз, но все равно считал себя правым. Кразорцы – бесчеловечные убийцы и палачи? Да. И это глупо отрицать. Но Давор был гораздо слабее. Им нужен этот союз, о котором оба его племянника не хотели и слушать.

– Ты был там, дядюшка? – голос Долимара упал до зловещего шепота. Он неосознанно перешел на «ты». – В Вамуте? Нет? А я был! Был с отрядом разведки, вытаскивающей из убежища в горах остатки царской семьи. Их придворный маг, один из сильнейших в своем деле, сумел связаться со мной и умолял о спасении. Мы пришли так быстро, как только смогли. Шли по пепелищу и растерзанным трупам. О, я на всю жизнь запомню эти видения и этот запах! Все, что осталось после того, как прошли дархумовы паладины! Мы опоздали, неприступный замок в горах был сровнен с землей, а его обитатели и защитники были распяты и убиты. Все – от мала до велика, – не пощадили никого, даже младенцев! Столбы под распятия стояли вокруг дымящихся развалин замка сплошным частоколом, просто упираясь друг в друга на всем свободном пространстве от стен до гор, потому что их нельзя было вбить в камень. Знаешь, сколько их там было? А хочешь, я расскажу тебе, как мы налетели по пути назад на отряд кразорской разведки? Знаешь, чем занимались эти твари, которых я и людьми назвать не могу, на привале? Один громко молился, а потом со всей силы подбрасывал в воздух младенца. Второй пытался попасть по орущему ребенку из арбалета. Третий и четвертый хладнокровно перерезали глотки связанным вамутцам. Отец и сын, которым не повезло попасться им на пути. А вот еще трое поочередно насиловали двух женщин, мать и дочь. Славься, ублюдочный Лорх, Сивонна Бачча!

Оквус сидел молча, снова положа ногу на ногу, и, казалось, не слушал Долимара, у которого вновь вставали жуткие картины перед глазами. Кровавые образы, что он тогда увидел и так и не смог забыть. Один страшнее другого. Из Вамута Долимар вернулся другим человеком.

– А что вы предлагаете мне в награду за такое предательство? – скорбь в голосе курсоруса уступила место сарказму. – Служить предателям или бежать трусом? Какой же ответ вы от меня ждете, господин канцлер?

– Я знал, что вы так ответите, курсорус. Не сомневался ни мгновения, но должен был попытаться донести до вас свои мотивы. Я не хочу, чтобы то, что случилось в Вамуте, было в Даворе. Не хочу обрекать на страшную смерть своих людей.

– Для этого есть армия, охраняющая наши границы!

– Вы знаете не хуже меня, господин курсорус, что наша армия не устоит против кразорцев. Все наше преимущество – это позиция, которое нивелируется, как только Крилла покроется льдом. Как знать, может, это случится через три недели, а может, через четыре. Но это все равно произойдет. И что тогда?

– Зачем вы отравили Виамара? – спокойно спросил Долимар. Он уже понял, что ему не переубедить лорда, как и лорду его. Они разделяли опасения, но не принимали доводы друг друга, выбрав взаимоисключающие пути. – Как вы смогли опуститься до подлого удара в спину, не достойного человека вашего положения и чести?

Лорд замер, а его взгляд снова стал пустым. Откровения кончились, понял Долимар, наступала пора действий. Что ж, Оквус знал, что его ждет в случае неудачи в переговорах.

– Охрана! – крик Долимар больше был похож на хрип. В кабинет тут же вошли двое курсоров, словно только и ожидающие приказа. – В кандалы изменника Короны! Заприте в подземелье в самой большой и чистой камере! Следить, не спуская глаз!

– Если позволишь, я все же хотел бы ответить на твой вопрос, – Оквус, который уже стоял спиной к Долимару, удерживаемый по обе руки крепкими курсорами, неожиданно повернул голову и прервал свое молчание.

– Выйти! – коротко бросил Долимар курсорам, которые тут же исчезли, будто их и не было.

– Неужели ты сам еще не понял, почему? Это месть за Грэю, мой дорогой племянничек, – с нескрываемой издевкой произнес канцлер, на ястребиное лицо которого легла тень печали. – Ты помнишь? Когда она все же понесла в последний раз от Виамара, кстати, мальчика, будущего наследника престола, наш пьяный король накричал на нее в очередной раз и ударил. Я знаю, они оба считали, что это было случайностью, но… Грэя упала, ударившись животом. Ребенок родился раньше срока мертвым, а король еще больше возненавидел ее, неспособную подарить долгожданного наследника. Тогда он окончательно отлучил ее и дочь от себя, с новыми силами ударившись в разврат со своими фаворитками. Достоин ли такой человек подлого удара? Я посчитал, что достоин. Это все. Можешь позвать свою охрану.

– Курсоры! – крикнул Долимар, с немалым трудом справляясь с потрясением. – Увести!

– Я узнал это от Зендора, его эффи пытались спасти уже мертвого ребенка, – обронил канцлер на прощание. – Как символично, ты не находишь, Долли? Всегда и во всех бедах первопричина лишь одна – женщина.

Долимар вышел вслед за Оквусом, которого уводили крепкие курсоры под растерянные взгляды уже связанной охраны – двоих рослых Черных Хранителей, как назвал их сам канцлер. Долимар называл их проще, как все остальные – Чехранами. Притихшие послы, по бокам от которых стояли курсоры, с изумлением проводили арестованного канцлера взглядами. Следом потащили не сопротивляющихся Чехранов. Когда дверь в приемную закрывалась за процессией, Долимару почему-то показалось, что Оквус усмехался.

«Все, кто знал об этой истории, высланы из столицы в глушь под страхом смерти. Все же кто-то из эффи проболтался, – лихорадочно соображал Долимар. – Хотя этого и стоило ожидать. Оквус открылся – тем лучше для всех нас. Посидит под охраной, пока король не решит его участь».

От следующей мысли по спине курсоруса пробежал холодок.

Началось! Маски сброшены!

Наконец он обратил внимание на двух послов, с выжиданием смотревших на него.

– Не знаю, как у вас, господа, но у меня аппетит пропал совершенно, – извиняющимся тоном обратился курсорус к ожидающим его аудиенции людям, одновременно с этим делая незаметный знак секретарю. – Да и вы, сдается мне, искали разговора, а не еды в моем обществе. У меня найдется несколько минут для вас. Пройдемте в мой кабинет, даю вам слово, в кандалах оттуда выходят не каждый день.

Курсорусу не терпелось приступить к перетряске всего дворца в поисках сторонников Оквуса, чтобы тем самым обезопасить короля, но важный разговор он не мог отложить на потом. Особенно его интересовала реакция посла Басуга, который был по уши повязан мутными и очень темными делишками с канцлером. Стоило воспользоваться такой возможностью и прощупать послов, пока они еще были под впечатлением от ареста второго лица страны. Да и сам разговор не мог занять много времени, а прекрасно обученный секретарь, тихо выскользнувший в казармы, стоило только Долимару едва заметно кивнуть, отвечая на его немой вопрос, знал, что нужно предпринять в первую очередь. В том, что в ближайшие минуты дворец закроют и не будут никого впускать и выпускать без приказа курсоруса, а его люди займут все ключевые точки во дворце и, конечно, усилят и без того крепкую защиту королевских покоев, Долимар даже не сомневался. Отлаженная система прекрасно работала и без него, чем он был весьма доволен и даже втайне горд.