Текст книги "Драконий брак, где всё не так (СИ)"

Автор книги: Оксана Октябрьская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб

лапами воздух. – Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты

одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... –

испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

– Пушок? Малыш... Что с тобой?! – от ужаса у меня голос задрожал, но стоило

протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати,

верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

– Это ещё что? – взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали

огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. – Про это старик говорил?

Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

– Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

– Пушок! – заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное

пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. – Пушок...

Ноги подкосились, горло будто чья-то рука сжала, лишив меня воздуха, перед

глазами прыгали кровавые пятна.

– Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! – в рычащем хрипе я не сразу узнала

собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.

Глава 2

– Киприан, как ты вовремя! – Карола рванула навстречу мужчине, а я с трудом

встала с пола, взгляд, как приклеенный, не отрывался от чёрного пятна. – Эта

дрянь натравила на меня свою заразную крысу! – заявила она. – А я к ней

вошла, потому что мы искали Вико, и мне послышался его голос за дверью. Ты

представь мой ужас! Только сюда пришли, как бедному Ганну стало плохо, а

ведь эта часть замка мне не знакома, вокруг никого. Но я так волновалась за

малыша, что взяла ключи, открыла дверь, а крыса кинулась на меня. Это было

кошмарно, Киприан! Я едва успела испепелить эту гадость! Даже сейчас руки

дрожат!

Рыжая тварь продемонстрировала трясущуюся конечность, и просто упала на широкую

грудь жениха, стиснув его в объятиях.

– Я так боюсь насекомых и грызунов, а тут больная, грязная крыса, Киприан!

Только вообрази моё состояние!

– Врёшь! – мой крик перекрыл стенания актриски. – Ты ворвалась сюда, чтобы на

меня посмотреть! И убила моего питомца! – в горле встал ком, по щекам

покатились слёзы, и Карола воспользовалась этой паузой.

– Ты смеешь на меня клеветать, человечка?! – она настолько натурально

изобразила возмущение, что даже я почти поверила. – Киприан, неужели я

должна выслушивать такое в твоём доме? И как она со мной разговаривает?

Тыкает фрейлине королевы? Да кто она такая?! И ради Творящего света, почему

она без юбки? А ведь в замке ребёнок! Мальчик!

– Прекрати, Карола, – сухо оборвал её жених. – Эта девушка из другого мира,

может, там такова обычная одежда? Уж на нижнее бельё она совсем не похожа,

даже мой маленький сын это заметил. И, откровенно говоря, крыса, хоть и

облысела на моих глазах, больной не выглядела. Может быть, ты погорячилась,

убив её?

Я надрывно всхлипнула, не сдержавшись, и в этот момент Ганн, которого приводили

в себя прибежавшие служанки, застонал и с их помощью сел. Он потёр ладонью

лоб, и казалось, не понимал, где находится, озирался и хмурил брови, а я

уцепилась за возможность доказать свои слова.

– Пушок не заразный! И он просто хотел напугать её, чтобы из ревности не

прибила меня, как твоего управляющего. Ему не стало плохо! Это она сделала,

сам его спроси! – мой голос звенел от бессильной ярости. Я хотела в клочья

порвать рыжую, и понимала, что ничего не могу поделать.

– Я? Прибила чужого слугу? – оскорбилась Карола и гордо вскинула голову. – Ну,

это уж слишком! Киприан, почему ты молчишь? Неужели сомневаешься в моих

словах? Нет, это решительно невыносимо!

Однако жених молчал и переводил взгляд с невесты на меня, на пятно на полу...

Управляющий встал, шатаясь, и хозяин, отойдя от льнувшей к нему невестушки,

сжал его плечи и с тревогой заглянул в бледное лицо.

– Ганн, как ты?

– Жить буду, господин, – ответил тот слабым голосом, – только что-то голова

болит. Скажите, мастер Вико нашёлся? Мы с леди Лихс весь замок обыскали, его

нигде не было, а тут, вроде голос его услышали, но мне стало дурно, а потом

я и вовсе отключился. Простите, милорд! Я вас подвёл, – старик виновато

опустил голову.

– Вот! И кто же из нас лгал? – высокомерно усмехнулась Карола, глядя на меня, а

потом снова вцепилась в рукав жениха и испуганно проговорила: – Киприан, но

где же Вико? Я так волнуюсь!

И снова короткий насмешливый взгляд на меня, пока дракон отвернулся к слуге.

Она торжествовала победу, а я растерянно хлопала мокрыми ресницами, не веря

своим ушам. Почему управляющий врёт?..

– Да, надо найти молодого господина, – старик засуетился, одёргивая одежду, но

хозяин его остановил.

– Всё в порядке, Ганн. Вико встретил меня на лестнице замка, а тебе сейчас надо

отдохнуть. Мы сами тут справимся, иди, – он кивнул служанкам, чтобы увели

управляющего, а у меня, наконец-то прорезался голос.

– Но всё было не так... Они оба врут!

– Хватит! С тобой потом разберусь, – оборвал меня дракон и повернулся к девице:

– Карола, идём наверх. И пожалуйста, вытри слёзы, я их не выношу, – без

всякого сочувствия проворчал он, но глянул на меня, плачущую на самом деле,

а не красиво-показательно, и быстро отвёл взгляд, без упрёков.

Меня на этот раз не заперли, наверное, забыли, но это не имело значения. Я

легла на холодный пол и прижала ладонь к выжженному пятну.

– Прости, малыш. Ты пытался меня спасти и... – разрыдавшись, я потерялась в

своей боли. Одна. Неизвестно где.

– Почему ты её не прогнал? – донёсся из коридора дрожащий голос Вико. – Она

убила лысика, а ты чаем её поил! Как ты мог, папа? – раздались торопливые

шаги, ручка дёрнулась, дверь открылась, и мальчик буквально влетел в комнату

и застыл, глядя на меня, лежащую на полу. – Яна... Твой крысёнок... Эта

корова, она такая злая! Она всех ненавидит!

Малыш прислонился спиной к косяку и сполз на корточки, размазывая слёзы,

бежавшие из-под очков, а в дверях появился его мрачный отец.

Он подошёл, рывком поднял меня за талию, будто куклу, и усадил на кровать.

– Пол холодный, простынешь. И это, думаю, уже не нужно, – проговорил он глухо,

сняв с меня свой перстень, и повернулся к сыну: – Вико, сходи с Санде, скажи

принести сюда горячий успокаивающий чай и какой-нибудь еды.

– Я не голодна, – во рту так пересохло, что язык с трудом ворочался, а тело

казалось свинцовым, неповоротливым.

Конечно, этот человек не был виноват в том, что сделала рыжая тварь, и его

сынишка не был тем более, но всё в этом мире мне опротивело. Не хотелось

никого видеть и слышать, так что я застыла статуей, глядя в одну точку,

туда, где погиб Пушок.

– Тебе надо поесть, это придаст сил, – не посоветовал, а скорее приказал

дракон.

– Сил для чего? – я посмотрела ему в лицо, и он неожиданно отвернулся, будто

чувствовал за собой вину. – Ты отправишь меня домой? Для этого нужны силы?

Хватит вежливости, все мне тыкают, и я буду. Тор-милорд недовольно поджал губы,

но не возмутился, как проклятая самка страуса.

– Это невозможно, – он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

О, закрытая поза, неловко тебе со мной, да? Защищаешься?

– Почему? – я едва не брякнула, что его сын сказал к нему обратиться, но

вовремя прикусила язык, чтобы не выдать пацанёнка.

– Потому что очень трудно найти твой мир, – на удивление терпеливо принялся

объяснять брюнет. – Даже если ты представишь его в малейших деталях, то

похожих миров много, нет гарантий, что попадёшь именно домой. Обычно,

артефакт помнит путь, но Вико его не настраивал, всё вышло случайно, так что

браслет нам не поможет. Забросить тебя одну куда попало, мне совесть не

позволит, а отправиться на поиски с тобой... В разных мирах время течёт

по-разному, может случиться так, что там пройдут несколько минут, а тут пара

веков. У меня сын, люди, которых надо охранять. Я не могу уйти, и не могу

просить о подобном ни одного другого дракона. Тебе придётся остаться, – он

отвернулся и хмуро уставился на обгорелое пятно на полу.

От его слов у меня внутри что-то оборвалось. Остаться... И что дальше? Что в

другом чужом мире, что тут, – я одна.

– Кто у тебя дома остался? – спросил он, и это стало последней каплей.

– Никого, – прошептала я, снова подошла к пятну и погладила, глотая слёзы.

Никого у меня нет. Ни там, ни тут. Однако конкретно эти люди, ну, или

драконы, меня почти не обижают, а что ждёт в другом чужом мире?

– Мне жаль твоего питомца...

Судорожный вздох прервал Тор-милорда. Мы переглянулись, а вздох повторился,

потом тихий стон.

– Там! – я кинулась к комоду у двери, и заглянула под него.

Уже сгустились сумерки, ничего не было видно, но раздался еле слышный знакомый

голос:

– Янка-а, помоги...

– Пушок?!

Сунув руку под комод, я нащупала тёплое тельце, крысёнок тяжело дышал, но

уцепился лапкой за мой палец.

– Жив?! Ты жив, дуралей! – я вытащила его и зацеловала, рыдая, прижала к себе,

несмотря на пыль и какие-то красные полосы. – И зачем только ты к этой дуре

полез?! Едва не погиб!..

На эмоциях я прижала малыша сильнее, и он пронзительно взвизгнул от боли.

– Что?! – испугавшись, я его осмотрела, и охнула.

Бок, передняя лапа и край уха были ярко розово-красными, в волдырях.

– Она тебя обожгла! Надо срочно лечить! Но как? – я растерянно огляделась,

мысли метались.

– Дай сюда свою крысу! Хватит с меня проблем! – дракон требовательно протянул

руку, и тон был такой, будто он убить Пушка хочет. Я отвернулась, прижав к

себе малыша, сердце пропустило удар...

– Не бойся. Его обожгло драконье пламя, целители плохо справляются с такими

ожогами, а я могу вылечить, – устало объяснил Киприан. Его же так зовут,

да?..

– Папа может, правда, – Вико влетел в комнату и во все глаза смотрел на Пушка.

– Отдай, не бойся.

Мальчик погладил меня по руке, подбадривая, и я подумала, что уж при сыне этот

тип вряд ли навредит моему крысику, так что осторожно переложила

пострадавшего на большую мужскую ладонь. Промелькнула нелепая мысль, что у

Тор-милорда красивые руки с длинными пальцами...

Пушок испуганно сжался, задышал ещё чаще, а дракон расположил над его больным

боком вторую руку, нахмурился, а может, сосредоточился, и из его ладоней

полился золотой свет с красноватыми бликами.

Я застыла от страха, раскрыв рот, но крысёнок задышал ровнее, тельце

расслабилось, а волдыри прямо на глазах исчезали, кожа выравнивалась,

краснота уходила. Малыш уснул.

– Держи, пусть поспит, потом покорми его хорошенько и дай воды, – дракон вернул

мне любимчика. – А в чём это он? И с чего Карола решила, что он заразный?..

– дракон снял с маленького тельца несколько красных волокон. – Что это?

Я присмотрелась к цвету и вспомнила малюсенький клубок в корзинке, который

остался от какого-то заказа. Пошла смотреть – клубок был изгрызен, в

корзинке лежала кучка таких же волокон.

– Это нитки. Он нагрыз и извалялся, чтобы выглядеть странно и неприятно, – я

уложила Пушка в корзинку, прикрыла одеялом сверху, оставив отверстие для

воздуха, и повернулась к семейству. – Хотел меня от этой рыжей защитить,

напугать её, вот и сказал, что заразный и умирает. Она пошла на меня с

кулаками, Пушок бросился наперерез, а эта дрянь его... – голос сорвался,

жуткая картина снова встала перед глазами.

– Леди Лихс фрейлина и родственница королевы, не распускай язык, – холодно

предупредил дракон. – И она рассказала другую историю, которую подтвердил

мой слуга.

– А мои слова подтвердит Пушок!

– Подозрительная незнакомка и её крыса против доверенного слуги и

драконицы-аристократки? Дай подумать, кому же верить? – он сделал вид, что

задумался, а мне стало противно.

– Да верь, кому хочешь! Я знаю, что тут было, и знаю, что слышала из-за двери.

Нравится ходить в дураках? Не смею препятствовать. А за лечение спасибо, –

благодарность вышла неискренней, и мне стало стыдно. – Прости... Я очень

тебе благодарна за помощь малышу.

Дракон кивнул с таким видом, будто процедил: «Вот то-то же!». Конечно, я могла

бы сказать, что если бы из-за его браслета не попала сюда, если бы он меня

вот так не запер, то и беды бы не случилось, но промолчала. Он ещё может

пригодиться, так что не стоить злить этого ящера голубых кровей.

– Папа, а я верю Яне! – вступился за меня Вико. – Эта глупая корова, пока тебя

ждала, назвала меня отродьем, думая, что никто не слышит. Но я прятался за

шторой и слышал...

– Спрятался? – с досадой поморщился отец. – Сын, ты дракон, а не заяц, чтобы

прятаться! И тем более, да простит меня Творящий свет, подслушивать!

– А драконам тоже надо знать, что задумал враг, вот я и наблюдал, – насупился

мальчик, – И твоя Карола снова сказала, что когда поженитесь, не станет

терпеть меня рядом ни дня. Наверное, она бы и меня поджарила, как лысика,

если бы не боялась, что ты тогда жениться откажешься, – Тор-милорд тяжело

вздохнул и закатил глаза, а Вико обиделся. – Не делай так, папа. Я не

глупый, всё вижу! Она так мне улыбается, будто хочет укусить.

– Хватит, Вико. Я уже сказал тебе, что не женюсь на ней, успокойся, –

рассердился отец, но осёкся и зажмурился, стараясь взять себя в руки.

Большой и маленький Тор-милорды умолкли, а в комнату вошла худенькая старушка с

подносом. Она сочувственно глянула на меня грустными круглыми глазами, потом

с жалостью посмотрела на мальчика и, бросив печальный взгляд на господина,

вздохнула, ставя свою ношу на комод.

– Ох, не знаю, хозяин. Эта ваша леди письмо от королевы привезла, хвастала,

мол, её величество советует вам двоим поторопиться и вступить в брак. А уж

если королева такое советует, да речь идёт о её родне, боюсь, дела ваши

плохи, – она достала из кармана огарок свечи в железном подсвечнике, и

зажгла спичкой.

– Что? – выдохнул Тор-милорд, будто получил кулаком в живот.

– А что? – старушка развела руками, чувствовалось, что она совершенно не робеет

перед драконом и работодателем. – Не верите, так сами письмо прочтите, оно в

гостиной на каминной полке лежит. Может статься, я по глупости старческой

что-то поняла не так, да сомневаюсь. Ваша леди при мне и Ганне письмо

пересказала, не терпелось ей показать, что скоро тут хозяйкой станет. Женить

вас хочет королева на своей распутной, завалящей родственнице. А сами и

виноваты, ваша крылатость! – старушка погрозила дракону узловатым пальцем. –

Не стоило шашни крутить. Сразу было видно, не подходящая она пара.

Предупреждала ведь я вас, да кто послушал!

– Забываешься, Санда, – прорычал хозяин, но старушка спокойно пошла к дверям.

– Ай, не рычите, – она махнула рукой на дракона, будто на комара надоедливого.

– Нашли, чем пугать на краю могилки. Я вас в детских кудряшках помню, чуть

старше чем мастер Вико сейчас, неужто сможете обидеть меня?

– Где это письмо?! – рявкнул дракон и рванул в коридор.

Служанка хихикнула ему вслед и подмигнула мне:

– И это он ещё не знает, что королева завтра лично прилетит для разговора...

Дикий рёв сотряс стены замка. Я вздрогнула, Вико переводил растерянный, убитый

взгляд с меня на старуху и чуть не плакал.

– О, теперь знает, – Санда хмыкнула и шустро ушла, оставив нас с мальчиком.

В наступившей тишине я слышала, как сопит малыш, стараясь сдержать слёзы, надо

было что-то сказать, утешить. Но чем? Мне ничего не известно об этом мире,

однако у нас короли и королевы вполне могли заставить вступить в брак. Пусть

сам Тор-брахс, я наконец-то выучила имя, не хочет жениться, но оставят ли

ему выбор?

Кстати, а зачем он связался с этой дрянью, если жениться не хотел? Красивый

мужик, статусный, неужели никого лучше не нашёл? Или хотел именно

родственницу королевы? А тогда чего не женится?

Мальчик шмыгнул носом и отошёл к кровати, где спал Пушок, меня удивило, что

драконёнок не убегает, а остаётся со мной, с чужим человеком. Возникло

ощущение, что ему просто больше не к кому идти, не с кем разделить боль и

страх, но и со мной он не знает, как заговорить.

– Когда мой папа задумался о браке, мне тоже было страшно, – начала я

осторожно, надеясь так подтолкнуть, чтобы выговорился. – Думала, он потом

бросит меня, отправит в такую школу, где ученики живут почти всё время,

кроме каникул и выходных дней.

– Почему он хотел жениться? – мальчик заинтересовался. – Твоя мама тоже нашла

себе истинную пару?

– Нет. Она умерла, когда мне было примерно столько же, как тебе сейчас.

– Как мне? – удивился Вико. – Мне шестнадцать, люди в таком возрасте уже почти

взрослые. Почему же ты боялась, что он женится? Или в вашем мире люди живут

как драконы, по триста лет?

– Сколько тебе?! – я тронула подбородок и вернула челюсть на место. – А папе

твоему сколько лет?

– Сто один год, он молодой ещё, – спокойно ответил мальчик, а я придержала

челюсть на месте.

– Нет, у нас люди столько не живут...

– У нас тоже. Так сколько тебе было, когда мама умерла? – малыш присел на край

кровати и смотрел на меня не по-детски серьёзно.

– Чуть больше шести лет. А что такое истинная пара? – я вспомнила, что уже

слышала эти слова в разговоре отца и сына.

– Это ты лучше у папы спроси, я пока не очень понимаю. Вроде как любовь,

которой ты не в силах сопротивляться. Влюбился, и всё, – Вико обречённо

вздохнул, – голова соображать перестала. И больше никого не любишь, кроме

своей пары... Так нас мама и бросила, – еле слышно прошептал он. – Папа

говорит, что она нас любит, но это неправда. Когда кого-то любишь, то

скучаешь. А если скучаешь, как же можно не прилетать несколько лет? Так не

бывает. Я бы каждый день к ней прилетал, и папа тоже, но нам нельзя, у неё

теперь другая семья. Да у меня пока и крыльев нет... – тяжело вздохнул

мальчик, худенькие плечи вздрогнули, он резко вытер рукавом глаза и

отвернулся, пробурчав: – Так твой папа женился?

– Нет. Он понял, что я против, и остался со мной. Мы жили вдвоём до его смерти

в прошлом году.

– Как ты ему объяснила? Почему мой папа не понимает? – Вико резко повернулся ко

мне и смотрел с такой отчаянной надеждой, что я растерялась.

– Слушай, по-моему, он всё понимает. Просто отношения между взрослыми людьми,

они сложные. Наверное, есть причины, почему он не может запретить этой рыжей

приезжать сюда.

– Прилетать, – мрачно поправил он. – Драконы не ездят, а летают.

– Вико, ты же сам видел, как он расстроился, узнав о письме королевы, – я

присела и заглянула в глаза малышу. – Он не хочет жениться, но иногда,

приходится делать то, что не нравится. Не расстраивайся раньше времени. И в

любом случае, я уверена, что папа не даст тебя в обиду этой корове.

Я действительно не могла поверить, что Тор-брахс позволит кому-то обидеть сына,

и всё равно не понимала, что связывает эту парочку.

– Кароле, а не корове, – неохотно уточнил Вико.

– Уверен? – я хмыкнула, выгнув бровь.

Мальчик удивлённо посмотрел на меня, понял шутку и хихикнул. Неожиданно он взял

меня за руку и слегка встряхнул.

– Хорошо, что ты к нам попала. Теперь у меня тоже немножко есть питомец.

Он заглянул под одеяло, из-под которого выглядывал розовый нос Пушка и

улыбнулся, очень осторожно погладив одеяло сверху.

– Наш лысик...

– Кстати, Вико, а почему крысёнок облысел? Я никогда такого не видела в своём

мире.

– Пути магии подёрнуты дымкой тайны... – мальчик развёл руки и, пока говорил,

смотрел перед собой в пространство, а потом хихикнул, увидев мою обалделую

физиономию. – Так мой учитель говорит. Ох и влетит же мне, когда папа

нажалуется, что я снова магию практиковал один... Не жизнь, а одни

неприятности. Кстати, пока королева у нас будет, ты лучше тут сиди тихо. А

то ещё решат, что ты какая-нибудь шпионка, и испепелят для всеобщего блага.

За мальчиком пришла служанка, позвала на ужин, а меня так впечатлила

перспектива испепеления, что аппетит пропал, и, несмотря на усталость, сон,

как рукой сняло!

«Хорошо, что ты к нам попала»... Да уж, так хорошо, что нарадоваться не могу!

Я ходила из угла в угол, обряженная в платье из тонкой голубой шерсти. Пышная

юбка в пол путалась под ногами и бесила, узкие и длинные рукава сковывали

движения, а из-за довольно глубокой, отороченной кружевом горловины,

приоткрывавшей ключицы, было холодновато и неуютно. Ещё панталоны эти и

чулки на подвязках над коленками... Хорошо, хоть в этот раз Санда принесла

мне куда более симпатичные вещи. Бельё было тонкое, кремовое с нежной

вышивкой, чулки целые и довольно тонкие. Из всего мне разрешили оставить

только свою обувь, потому что всё остальное было велико на мой тридцать

пятый, с гордой половиной, размер.

И зачем про меня вообще вспомнили?! Утром, только уснула, как Санда меня

разбудила.

– Вставай, девочка. Искупайся, оденься, и причешись, – строго велела мне она, –

я в ванной тебе всё приготовила, а одежду сюда принесу.

– А можно мне кофе? – без особой надежды спросила я, утро и в лучшие-то дни не

было моим любимым временем суток.

– Можно. Но потом. Сейчас иди, – сухие пальцы вцепились в моё запястье,

вытащили из кровати и подтолкнули к двери. – Ишь, и спала-то одетая. Ну,

Ганн, индюк худосочный. Сразу видно, ни жены, ни дочек! Позаботился,

называется. Ой, срам какой... – вздохнула она, заметив тот ворох тряпок, что

принёс мне управляющий. – Мужчины. Уже и морщинами покроются, а всё как дети

глупые.

Она вытолкала меня из комнаты, Пушок рванул следом, да так, что старушка

взвизгнула, но рассмеялась.

– Гляди-ка, крыса, а при наряде! Вправду слуги болтали, что странная незнакомка

появилась, у нас-то крыс травят только.

– Янка! – заорал крысик. – Стоять! Я там один не останусь!

Пока я плескалась в горячей воде, налитой в большую медную ванну, и вытиралась,

крыс сидел строго спиной ко мне и недовольно ворчал.

– Ну, скоро ты? Вот спрашивается, что я там не видел? Как дома в одних труселях

с сердечками бегала, так ничего, а тут сразу «отвернись-не-смотри»!

– Дома ты молчал, и был простым домашним любимцем, а теперь... Короче, молчи и

не подглядывай.

– Да больно было надо! Просто я есть хочу... Чем ты там звякаешь? Хватит

склянки обнюхивать, шевелись, и марш завтракать!

– Но интересно же. Тут есть мыло с травами, щёточка и зубной порошок, масло для

кожи. Ммм... Как пахнет! Роза и что-то ещё...

– Роза и чабрец, шевелись, а! Нет, серьёзно? – взвыл он. – Она ещё мазаться

будет, а у меня уже живот подводит, ужин-то я, бедняга, проспал! Ну что за

бессердечие?

Тяжело вздохнув, я закрыла пузырёк, едва успев намазать руки, надела мягкий

шерстяной халат, вязаные носки и большие тапки с узкими носами, и пошла в

комнату, дорогу уже запомнила.

Наконец, пока мои волосы сохли, нас покормили – пшенная каша с кусочком масла и

мёдом, свежий хлеб, варенье, сыр, кофе, яблоко.

– Чудесно! – выдохнул Пушок. – Как в тех отелях из твоих фильмов про

путешествия. Отныне буду считать, что я на курорте. Вот когда бы мы с тобой

куда-то поехали, а Янка? Может, свезло, как считаешь?

Он вернулся в корзинку и развалился среди клубков, мордочка источала довольство

и блаженство, лысое брюшко заметно округлилось.

– Ещё недавно ты твердил, что нам крышка.

– Гибкость – мать выживания! – заявил этот философ, почесав пузико, и уснул.

А мне ещё пришлось одеваться под бдительным надзором Санды, что было крайне

неловко. Правда, когда она ушла, я поняла, что лучше краснеть от смущения,

чем трястись в одиночестве от страха. Замок гудел, как осиное гнездо, все

ждали королеву...

* * *

– Летят! – раздался взвинченный крик в коридоре, мимо моей закрытой двери

пробежали несколько человек и всё стихло.

Я выглянула в окно, в надежде увидеть хоть что-то, и не прогадала. В небе

летели несколько крупных драконов, а в центре их кольца один более изящный,

светло серый с черными крыльями. Королева?..

Моя дверь распахнулась, на пороге стоял Тор-брахс. По горящим глазам, плотно

стиснутым губам и сжатым кулакам я сразу поняла – зол, почти в бешенстве, и

сдерживается с большим трудом.

– Для твоего же блага, – начал он командным голосом, – молчи, веди себя

скромно, и покажи хотя бы видимость, что почитаешь драконов, если королева

захочет тебя увидеть, а она, скорее всего, захочет. На вопросы отвечай

кратко, без подробностей, если она сама не велит что-то уточнить. Ясно? – я

кивнула. – Как бы ты ни относилась к Кароле, при её величестве даже с ней

будь кроткой.

– После того, что она хотела сделать? – мой страх сменился злостью. Это же

несправедливо!

– И даже несмотря на всё, что ещё может сделать! – отрезал он. – Если хочешь

жить, конечно. И ради Творящего света, сделай так, чтобы и крыса твоя не

болтала.

Он вышел, захлопнув дверь, а у меня подкосились колени.

– Всё-таки крышка, да? Так и знал, плотно покормили в последний раз... –

пропищал Пушок, нервно дёрнул глазом и залез ко мне на руки. Маленькое

тельце дрожало, и эта дрожь передалась мне.