Текст книги "Драконий брак, где всё не так (СИ)"

Автор книги: Оксана Октябрьская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

В замке стало невозможно дышать. Дни тянулись, атмосфера давила, комнаты

казались холодными и тёмными, и главное, Брахсхели будто уменьшился в

размерах – куда бы я ни пошла, везде натыкалась на дракона. Он порывался

поговорить, но встречал мой взгляд и передумывал.

Слуги тоже чувствовали, что погода в доме испортилась, они сновали тенями,

стараясь не попадаться нам на глаза, и даже Санда, обычно деятельная и

говорливая, притихла. Все ждали, что же дальше.

Вико в день ссоры ушёл из моей спальни, пока я была в парке, и прихватил с

собой Пушка. Завтрак и обед я тогда пропустила, есть не хотелось, а ужин

попросила принести в комнату, однако сидеть голодной взаперти и дальше было

невозможно.

В общем, на следующее утро я всё же вышла к народу. Поговорила с Синди насчёт

еды на день, к счастью, повариха, уже знавшая о размолвке, проявила такт и

не упоминала прошлое утро. Потом обсудила с Ганном перестановку в малой

гостиной. Я хотела убрать от камина оттоманку, перегораживавшую комнату.

Управляющий теперь был со мной вежлив, смотрел виновато, и даже неуклюже

извинился за прошлое поведение, как и Айда. Тор-брахс сказал, что только мне

решать, останутся эти двое в замке или нет, и я решила не наказывать людей

за чужое преступление. В конце концов, когда я тут появилась, Ганн, хоть и

был грубоват, а пытался не пустить ко мне Каролу, и Айда до чар ничего

дурного мне не делала.

– Как скажете, миледи, – кивнул управляющий, услышав моё предложение. – Только

на ней, вы уж простите, прежняя хозяйка замка любила отдыхать, когда тут

жила. Да и потом, когда прилетала, это было её любимое место. Может, сначала

поговорить с господином?

– Да, конечно, поговорите. Если не разрешит, то и забудьте о моей просьбе.

Это упоминание Исольды лишний раз напомнило, кто я здесь, что-то улучшать и

переделывать расхотелось. И нитки закончились... Пушок, в этот раз даже не

читавший мне нотации, пропадал где-то с Вико, эта парочка затихорилась,

мрачно поглядывала на нас с драконом, когда ели все вместе, а мы делали вид,

что не знакомы. Ну, я делала. Чем занимался он, не знаю, я на него не

смотрела.

Вот так и прошли несколько дней...

В очередное утро встала я, как всегда поздно по местным меркам, крыс мой

ночевал у Вико, так что позавтракала я в обществе Синди на кухне. Мы снова

обсудили меню на обед и ужин, и на этом мои дела закончились, а повариха

была занята, так что я ушла, чтобы не мешать. Синди предпочитала работать в

одиночестве.

– Даже поговорить не с кем, – проворчала я и отправилась в библиотеку. Книгу

возьму, попытаюсь почитать. Только бы дракона там не встретить...

Мне повезло. Библиотека была пуста, и я тщательно выбрала книги, однако везенье

не может длиться вечно. Дверь открылась.

– Ты звала меня? – вошёл Тор-брахс, мрачный, и красивый, как последняя сволочь.

– Нет.

Я собралась уйти. Ишь, придумал! Звала я его! Найди не такой древний и нелепый

способ завести разговор. А ещё лучше, слетай куда-нибудь, годика на

два-три... Может, встретишь свою треклятую пару, чтоб у неё чешуя

отвалилась, и оставишь меня в покое.

В коридоре что-то затрещало и грохнулось. Дракон рванул туда, но дверь

оказалась заперта снаружи.

Тор-брахс размахнулся, его кисть пылала, как в нашу первую встречу, но из-за

двери донёсся голос Вико.

– Папа, дверь ты, конечно, можешь разнести, но тогда сломаешь мой подарок.

Помнишь, я тебе в прошлом году глиняную статуэтку сделал?

– При чём тут статуэтка? Что там творится? Вико, ты цел? – взревел дракон,

дёргая ручку. – Отойди, дверь заклинило.

– Я цел, и Пушок тоже, правда, у дедулиного портрета рама треснула, и он

свалился, но всё равно же был уродливый, ты сам говорил, – невозмутимо

заявил мальчик. – А дверь я закрыл магическим замком. Снести его тебе, как

чихнуть, но на этих чарах ещё подвешен кирпич. Мы вчера на уроке изучали

магию двойных заклинаний, и я сегодня попрактиковался. Не очень получилось,

раму жалко, но кирпич хорошо висит. А если он упадёт, то прямо на мою

фигурку. Ты же этого не хочешь, да? Сам говорил, что это самый дорогой

подарок.

– Вико, – рявкнул отец, – открой эту вивернову дверь! Я тебе уши надеру!

– Ага, теперь мне сразу захотелось открыть, – хихикнул драконёнок, и его

поддержал крыс.

– Пушок, – прикрикнула я, – а ну, кончайте этот цирк! Не то модные штаны отниму

и отправлю с местными сородичами знакомиться!

– Ой, как я испугался, – нахально зевнул мелкий. – Можно подумать, я не знаю,

что ты никогда так не сделаешь...

– Вико! – опять рявкнул дракон, но сын перебил сердито.

– Миритесь! Вы же взрослые, а сами хуже глупых детей. Или будете сидеть там,

пока чары не исчезнут. Но тогда статуэтка сломается, а ты, папа, будешь

сожалеть.

В коридоре раздались шаги. Вико ушёл.

– Сделай что-нибудь! – я выплеснула раздражение на дракона. – В конце концов,

это твой сын, и у тебя есть магия. Что за проблема, справиться с чарами

ребёнка?

– Он же сказал, что там его подарок. Как думаешь, как он будет себя

чувствовать, если я его сломаю? Ты сейчас ведёшь себя, как Соль, –

огрызнулся Тор-брахс.

– Ну, где уж мне с моими убогими чувствами до драконицы! – зло усмехнулась я.

Мы умолкли. Напряжение росло, вот только в нём были не горячие искры, как

раньше, а завывала вьюга. Я ушла к окну и принялась читать книгу, однако

чувствовала, что Тор-брахс смотрит на меня. Это раздражало. Минуты тянулись,

а я никак не могла уловить, что такое читаю. Слова не имели смысла, и не мои

тяжкие думы мешали его уловить, а присутствие дракона. Помимо воли всё моё

внимание было сконцентрировано на нём.

– Прости, – неожиданно проговорил он и виновато посмотрел на меня. – Зря я

тогда так сказал...

Серьёзно? Зря сказал?

Я взорвалась от злости, отшвырнула книгу на подоконник и вскочила.

– Проблема не в том, что ты это сказал, а в том, что ты такое вообще подумал! И

извинения тут не помогут. Я для тебя существо второго сорта, и это никогда

не изменится. Ты не другой, понимаешь? Как бы тебе не хотелось думать о себе

лучше, ты такой же, как остальные драконы – заносчивый, высокомерный,

бестактный! Очень тебя прошу, ищи свою пару и улетай! Оставь меня в покое!

Я подхватила пару выбранных книг и пошла к двери, за которой раздавались шорохи

и шепот.

– Вико, открой дверь сейчас же! – холодно и строго потребовала я, вспомнив тон

любимой учительницы, миниатюрной женщины, умевшей парой слов и взглядом

ставить на место зарвавшихся здоровенных старшеклассников.

– Вот сейчас открой лучше, – раздался голос Пушка. – Дальше её лучше не злить,

потом не простит. Я только раз у неё такой голос слышал, когда она с

подругой ругалась. Подруга потом исчезла...

Шорохи усилились. Что он там возится?

Я кипела внутри, а спиной чувствовала взгляд дракона, но оглядываться не

собиралась. Хватит с меня этой иллюзии счастливой семьи.

Дверь распахнулась, я вышла, не глядя на пасынка и питомца, но если Вико рванул

к отцу, то крыс припустил за мной.

– Янка, ну прости. Ну, мы же как лучше хотели. Кто ж знал, что у вас уже не

трещинка во взаимопонимании, а целый каньон?.. Янусичка, ну не злись. Ну,

брось...

Я захлопнула дверь, не пустив предателя в комнату.

Киприан

Я летел в столицу, а в голове крутились воспоминания – ссора, бессонная ночь в

одной комнате, утро на кухне, поцелуй и снова ссора, а потом несколько

невыносимых дней и опять... Сам виноват. Девушка дала понять, как относится

к сближению, а я не отступал. Понимал, что она во всём права, но не мог

выкинуть из головы тот первый поцелуй в столовой. Сам обещал фиктивный брак,

а теперь неожиданно захотел большего.

Но ведь и она хороша! Зачем дразнила голыми ногами? И дразнила намеренно! На

поцелуй ответила так, что у меня чуть сердце не остановилось, ещё надо

разобраться, кто из нас на кого накинулся...

У меня никогда ничего не было с человеческими женщинами, и казалось, настоящая

страсть с ними невозможна, это же не драконицы, придётся сдерживать себя,

чтобы не напугать. Но Яна разнесла в клочья эти представления. Хотя она и на

девиц из нашего мира не похожа. Те драконов побаиваются, приучены нас

почитать, воспринимать наше внимание, как великую милость, как дар, а эта

девушка дар не оценила – либо отношения на равных, либо никак.

Она королевы не испугалась. Что ей какой-то фиктивный муж? И это тоже заводило,

бросало мне вызов, заставляло добиться своего, победить дерзкую человечку.

Не смей ко мне подходить... Эта фраза и взгляд жены, не холодный, а ледяной,

полный не обиды, а достоинства, не шёл из головы. Не каждая драконица так

посмотрит, одним взглядом возведёт стену и поставит на место.

Даже Вико дверь открыл, когда велела, а меня-то не послушал.

Вико... Удивительно, но сын, до этого боявшийся моего брака, принял девушку,

как мачеху. Более того, он очень хочет, чтобы мы влюбились друг в друга, так

и сказал мне, когда она ушла.

– Ты без неё не радостный, пап. Зачем тебе эта истинная? Лучше влюбись в Яну, и

она пусть в тебя влюбится... Мы с Пушком поможем, только скажи, что делать?

Пока у нас что-о не очень получается...

Если бы было всё так просто! Но любовь не решит многих проблем. Эта искра

истинности, которая и не гаснет, и не усиливается, хотя я уже несколько раз

практиковал ритуал, который посоветовал мне старый профессор, она не даст

мне покоя. Яна хочет определённости, уверенности в отношениях, и я это

понимаю, но обещать не могу. Она хочет детей, и я согласился, да и сам бы

хотел ещё наследников, но полукровки... Какая жизнь их ждёт?

Всё, что я мог, это дать Яне – кров, сытую жизнь и деньги, и был уверен, что

для человечки из другого мира, не имевшей тут ничего и никого, этого будет

довольно сверх меры, что она будет благодарна и рада... Но оказалось, что

для настоящего брака ей этого мало.

Не в силах сидеть дома, я решил слетать в столицу, узнать новости, обдумать

всё, и дать жене немного успокоиться. Девушка отходчива, хотя в этот раз

особой надежды на это не было, решать проблему и говорить нам ещё придётся.

После её слов у меня промелькнула мысль о разводе – отпустить Яну, дать

возможность найти своё счастье. Но, во-первых, я очень сомневался, что ей

подойдёт кто-то из местных мужчин, она же совсем иначе мыслит, рассуждает, а

во-вторых, Вико нужна мать, если я всё же встречу пару. Ведь изначально в

этом и был план. Но главное, я сам не мог представить, что девушка уйдёт,

что я больше не увижу её, или того хуже, увижу с другим мужчиной. Выходит,

жена права, я эгоист, как все драконы.

Ты такой же, как остальные... Эти слова, звенящие разочарованием, въелись в

мозг и сверлили его. Неужели она права и в этом? Неужели драконье

высокомерие по отношению к людям, коснулось и меня? Я был снисходителен к их

слабостям, заботился, был добр, но не более.

Считал ли я жену равной себе? Ответ был таким явным, что стало противно. Мне

было стыдно за свои слова, но не за мысли, и Яна поняла это. Я хотел её

нежности, да что там, хотел и любви, но сам же отказывал ей в способности

глубоко чувствовать, и слишком поздно понял это... Я бы такое простил?

Эти мысли были невыносимыми, я почти ненавидел себя, костерил за то, что улетел

вместо того, чтобы улаживать дома проблему, и только беготня в столице

помогла отвлечься.

Бронри на месте я не застал, а другой следователь, тоже бывший на допросе,

сообщил, что Карола призналась, что перстень получила от бывшего любовника,

но вор не он, и сейчас ищут главного преступника. Так же Лихс не признала

вины в похищении Яны, она сама узнала о её «смерти» от придворных

сплетников, так что поиски похитителя тоже продолжаются.

Дальше я отправился к профессору, одиноко жившему в особняке у озера. Старый

дракон мне не обрадовался.

– Так и знал, что стоит раз принять страждущего, и начнётся хождение... –

проворчал он, пуская меня в дом.

– Простите за беспокойство, господин Веллхр, но мне необходимо с вами

поговорить. Ритуал не помогает, я совсем не чувствую улучшений.

Мы прошли в заваленный книгами кабинет, и профессор сел в высокое кресло, а мне

предложил шаткий стул, с которого ещё пришлось убрать высоченную стопку

книг.

– Не помогает? А кто сказал, что поможет быстро? – вскинулся он. – Нужна

регулярная практика, упорство и вера. Вы, молодые, вечно спешите. Напомню,

мы не знаем, что повредило вашу связь с искрой, а значит, надо пробовать

разные способы, скажем так, лечения, и на каждый нужно время, а не день-два!

Да и в целом, к чему вам это? Я слышал, жена у вас из людского рода и

красавица, и что вы с неё пылинки сдуваете. Ну так и живите счастливо. Или

знакомые своими драконьими предрассудками замучили?

– Нет у меня предрассудков насчёт человеческих женщин, – буркнул я, а самого

задело это предположение, попавшее прямо в свежую рану. – И вообще, странный

вопрос. Что значит, зачем? Это же истинность! Любовь, которая никогда не

пройдёт. Духовная связь, верность, уверенность друг в друге. Как можно от

такого отказаться?

Казалось, старик издевается. Сам дракон, а не понимает, что ли?

– Переоценено! Всё это переоценено, милорд! – рассмеялся старик. – Любовь,

которая никогда не пройдёт? Начнём с того, что в первое время любви нет, а

есть влечение, неудержимое, жгучее. И нужно это для продолжения рода. А уже

дальше, через постель пара обретает и единение душ. Вот так, а не наоборот.

Когда драконов было мало, искра помогала им находить идеальных партнёров для

быстрого получения сильного потомства. Это было важно, помогало сохранять

вид. Но когда мы размножились, стали жить не в пещерах, а рядом с людьми, то

начали неплохо плодиться и без истинности, хватило простой страсти, а то и

любви, и искра потеряла своё значение. Это просто наша особенность,

помогающая роду выжить. Что касается «никогда не пройдёт», так это тоже не

такое уж счастье. Половинка может умереть, и оставшемуся будет очень больно,

невыносимо! И хорошо, если такое случится в старости, а если рано? А

верность, уверенность и прочее, знаете, вот люди, каким бы их ни считали мы,

драконы, обходятся без магии в этих вопросах. Сами умеют быть верными,

заботливыми, поддерживать и защищать друг друга всю жизнь. И держит их

вместе та самая любовь, которую мы так обесцениваем в погоне за истинностью.

Я уже не говорю о том, что если у дракона есть дети в обычном браке, то он

их бросит, обретя свою половину. Эти дети будут казаться хуже, не такими

идеальными, как те, что рождены от истинной пары.

– И все драконы такие? – я впервые слышал подобные разговоры, в моём окружении

истинных пар не было, не считая Исольды и её нового мужа, но все мечтали

найти такую пару, и рассуждения профессора Веллхра казались дикостью.

– Все. Я всю жизнь изучал этот вопрос, и знаю, что говорю. У вас ведь есть сын,

милорд? Не думайте, что ваши чувства к нему не изменятся, если обретёте

пару, – уверенно заявил старик. – Ваша бывшая жена разве не изменилась к

мальчику? – я раскрыл рот от удивления, а он удовлетворённо кивнул. – Мой

вам совет, хотите остаться хорошим отцом для него, забудьте об искре и

считайте, что вам повезло. Дайте долголетие жене, любите её, и пусть в ответ

она покажет вам настоящую человеческую любовь. Знаете, ведь именно такие

пары, о которых ещё слагали легенды, помогли открыть магию передачи

долголетия. Драконы так дорожили любовью своих человеческих дев, что

придумали способ, как продлить жизнь любимым, – он вдруг насупился и

проворчал, вставая: – А не хотите, тогда делайте ритуал каждый день,

наблюдайте и приходите через полгода. Посмотрим, что там с вашей искрой. Я

пока ещё поищу, в чём может быть причина такого надрыва связи. Вы интересный

экземпляр для изучения, лорд страж.

Он бесцеремонно пригласил меня на выход, закрыл дверь и даже не попрощался.

Я всё ещё не верил, что кто-то из драконов может вот так говорить о самом

священном, об истинности, но в словах профессора была своя правда. И всё же,

дракон без искры истинности, это... вроде как и не дракон, а так, экземпляр

для изучения.

В столице был холодный вечер, накрапывал противный дождь, и мне невыносимо

захотелось домой. К своим.

На ужин я не ходила, и даже не открыла, когда Вико и Пушок несколько раз

приходили, сказала, что хочу спать, а сама сидела на кровати, одетая, и

смотрела в окно, правда, так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила,

как стемнело. Вскоре замок затих, в камине потрескивал огонь, но вместо уюта

и тепла мне было очень одиноко под эти звуки. Казалось, все меня бросили.

Жалость к себе мерзкое чувство, но уж если накатит, то лучше его выплакать, так

что я забралась под одеяло прямо в платье, залила слезами подушку, и не

заметила, как уснула.

Слуги уже знали, что я люблю поспать, и обычно меня не будили, но тут пришла

Санда.

– Госпожа, проснитесь! Там госпожа Исольда прилетела. Хочет забрать мастера

Вико на прогулку, а тот не знает, как быть. Не хочет оставлять вашу крысу

одну.

– Пусть за Пушком присмотрит милорд, – пробурчала я, перевернувшись на другой

бок.

– Так нет его, он ещё вчера улетел в столицу. Как сына спать отправил, так и

улетел.

Я открыла глаза.

– Мне что-то просил передать? – и сжалась, уже зная ответ.

– Нет, миледи. Сказал только, что вернётся через пару дней, – тихо ответила

старушка. – Так что вы, заберёте своего любимца? Слугам он не очень

нравится, боятся они. Крыса... И лысая, и говорит ещё...

– Да. Санда, передайте, пожалуйста, Вико, что я сейчас спущусь за Пушком.

* * *

Мне хватило десяти минут, чтобы привести себя в порядок, годы в институте,

когда спала до последнего, а потом бегом собиралась на учёбу, не прошли зря.

Исольда, недовольная и взвинченная, мерила шагами малую гостиную, ту самую,

откуда, как я заметила, убрали оттоманку. Вико сидел с Пушком на руках в

кресле, выглядели оба хмуро.

– Что, переделываешь замок под свой вкус? Ганн рассказал, что это тебе

оттоманка помешала, – вместо приветствия накинулась она.

– Мешала она всем, потому что стояла посреди комнаты, а я просто предложила её

убрать. И тебе доброе утро, – холодно ответила я и забрала у Вико своего

предательского крыса, мелкий сидел, притихший, и не сводил с меня глазёнок.

– Спасибо, что присмотрел за ним, Вико.

– Яна, прости за вчерашнее, – прошептал мальчик, глядя на меня виновато. – Мы

просто хотели вас помирить...

Исольда услышала его слова и ядовито рассмеялась.

– Что, проблемы в идеальной семье? Я предупреждала тебя – человечка дракону не

пара. То ли ещё будет!

– Перестань, мама! – неожиданно вскочил Вико. – Если тебе Яна не нравится, это

не значит, что она не нравится папе. Нам вот с ним твой новый муж тоже не

нравится, но мы ему гадости не говорим.

– Ты дерзишь матери, которая бросила ради тебя все свои дела и прилетела так

далеко? И при этом защищаешь человечку? Вико Тор-брахс, ты в своём уме? Эта

девица дурно на тебя влияет, я уже не узнаю своего доброго, послушного

мальчика.

– Я не сумасшедший. Но не только тебе нужно счастье. Я хочу, чтобы и папа

улыбался тоже. Ты его бросила, а с Яной ему хорошо.

– Не смей так со мной говорить! – заорала Исольда, идеальная кожа пошла

красными пятнами, от злости красивое лицо перекосило. – Отец забил тебе

голову ерундой, и сам в ней же увяз. Не может быть дракону хорошо с

человечкой. Люди не ровня нам! Запомни это, если не хочешь проблем. Твоему

отцу надо искать истинную пару, если он хочет счастья, а не тратить время на

эту служанку, решившую, что она подходящая жена для дракона.

– Ты стала злая, мама, – глухо ответил мальчик, подбородок его дрожал, и меня

испугало разочарование, которое легко читалось на его лице. – Папа сам

решит, что ему нужно. И я сам решу.

– Ах так? Прекрасно! Забудь, что у тебя есть мать. Ноги моей больше тут не

будет. Ты мне гадок!

Исольда рванула из комнаты, промчалась по коридору, вопя и требуя плащ, и

шарахнула входной дверью. Только тут Вико, судорожно всхлипнув, кинулся за

ней.

– Мама, постой! Прости меня! Мама!

Он кричал, а у меня разрывалось сердце. У меня. А эта тварь, я видела её в

окно, улетела, даже не оглянувшись на него. Вико плакал, махал ей руками, а

когда она улетела, бросился в парк. Я как раз отнесла Пушка в спальню, и

выбежала из замка, чтобы как-то успокоить мальчика.

Погода была промозглая, начинался дождь, задувал ледяной ветер, будто осень

быстро превращалась в зиму, а малыш убежал в одной домашней курточке и

тонких ботинках. Заболеет же!

Я бежала по дорожке, звала Вико, но слышала только ветер в кронах и шуршание

капель по жёлтым листьям и веткам. Дождь усилился, а мальчик как испарился.

– Вико! Вико, отзовись! – кричала я уже севшим голосом. – Вико, пожалуйста!

С плаща текло, в ботинках чавкало, чулки промокли до колен, и о ледяные ноги

бились мокрые юбки, а по спине градом тёк пот. Я металась по парку, орала, и

наконец, нашла!

Мальчик сидел на лавке под раскидистым дубом. Густая бурая листва защищала его

от дождя, а толстый ствол дерева от пронизывающего ветра, но всё равно было

очень холодно, а драконёнок горько плакал, словно и не замечая этого.

– Вико! – я кинулась к нему, прижала к себе и поцеловала в лоб, в макушку, в

ледяную щёку. – Солнышко, идём домой. Ты дрожишь от холода. Нельзя же так,

дорогой! Идём, пожалуйста.

Я сама уже обливалась слезами, стащила с себя плащ и закутала мальчика, к

счастью, внутри ткань ещё не успела промокнуть. Мы взялись за руки и

помчались домой, где нас встретили встревоженные слуги.

Вико быстро искупали в горячей ванне, растёрли мазью от простуды и укутали в

несколько одеял. Я испекла ему несколько блинчиков, Синди заварила особый

укрепляющий чай с мёдом, и мне удалось уговорить ребёнка поесть. Я долго

сидела с ним, держала за руку, рассказывала сказки своего мира, чтобы уснул,

чтобы хоть ненадолго забыл о своей чокнутой мамаше...

В доме витала тревога, и когда Вико всё же уснул, я понесла на кухню поднос с

его кружкой, и услышала слова Санды:

– Может и не простынет, – тяжко вздохнула она, – но душа-то болеть будет долго.

Что она за мать такая? Чужая девочка о нём переживает, а эта улетела,

бросила в таком состоянии... И как орала-то, чтобы забыл, что у него мать

есть! Да такой мамаши, уж простят меня высшие силы, лучше бы и не было! –

старушка сплюнула, и всхлипнула, когда я вошла в кухню.

– Вот, Вико уснул. Санда, вы не побудете с ним, пока я переоденусь. Платье ещё

не высохло, так сильно промокла. И можно мне тоже чаю? Что-то голова тяжёлая

после этих переживаний...

Я приняла ванну, переоделась, но уже чувствовала, что простыла, а ночью стало

совсем плохо, начался жар, и я, то приходила в себя, то проваливалась в

забытьё, которое нельзя было назвать сном. Пушок был рядом.

Киприан

– Состояние крайне тяжелое, милорд, – Хилш за которым я слетал, как только

вернулся домой и узнал, что случилось, вышел из спальни Яны непривычно

мрачный. – Слугам стоило послать за мной сразу, как только она заболела,

время упущено, миледи с трудом дышит, бредит, и даже магия жар снимает на

короткое время. Я хотел бы вас обнадёжить, но не могу. Человеческая жизнь

куда более хрупкая, чем драконья. У Вико лёгкая простуда, а миледи... Будьте

рядом, пока можете, и верьте в чудо. Я останусь в замке, буду проверять

обоих.

– Спасибо, скажу слугам, чтобы приготовили вам комнату.

Я отдал распоряжения, зашёл к сыну, спящему после целебного отвара, поговорил с

Ганном, всё ли в порядке в замке и поместье. Написал письмо Исольде,

высказал всё, что думаю о её выходке, и запретил прилетать в Брахсхели. Нет

у Вико матери? Значит, нет. Он поплачет и смирится, зато у ребёнка нервы

будут в порядке. А она пусть возится со своим не гадким, любимым отпрыском и

сдувает пылинки с изнеженного муженька.

Потом был разговор со слугами.

– Уволю любого, кто посмеет ослушаться, – прорычал я, – запомните, особенно ты,

Ганн, что двери этого дома и само поместье закрыты для бывшей леди

Тор-брахс. Не смейте пускать её в дом, если увидите где-то на моих землях,

немедленно сообщайте мне. И ни при каких обстоятельствах она больше не

должна нарушать покой моего сына.

Хотелось крушить и ломать, но я понимал, что это не поможет. И вся моя бурная

деятельность не поможет ни отвлечься, ни успокоиться, пока Яна... при

смерти.

Даже мысленно это произнести было невыносимо, я отказывался верить. Вот только

что оставил её совершенно здоровую, пары дней не прошло, как вернулся, а

тут... Хилш сказал быть с ней, пока могу, но я не мог. Потому что это

значило бы смириться, принять такое будущее. Я не принимал. Она сильная, она

должна выжить!

Но внезапная мысль отрезвила. А ради чего ей жить? Цепляться за жизнь, где есть

сытость, но нет надежды на счастье? Бороться ради чужого ребёнка и мужа, так

её обидевшего? Что она нашла в этом мире, в этом доме, кроме оскорблений,

неуверенности в завтрашнем дне и одиночества?

Я почти бегом бросился к жене, с ужасом осознав, что она умирает, а я ничего не

успел сделать для неё, только требовал что-то и принимал как должное то, что

давала она. Я же дракон, а она всего лишь человечка... стало мерзко от себя

самого. Яна уже спасала моего Вико, и спасла снова, ведь он мог вот так же

лежать в горячке, если бы провёл больше времени в парке. Мой сын мог

умереть, если бы не эта неравнодушная девушка. Она злилась на него и на

меня, но не осталась в стороне, когда была нужна ребёнку, и сделала это не

из личной выгоды, а потому что любит Вико. Как сказал профессор? Люди

способны на такую любовь, какой не знают драконы? Может он и прав...

* * *

Яна лежала на спине, тонкие руки раскинулись поверх одеяла, бледная кожа

покрылась испариной, девушка снова горела и что-то невнятно бормотала,

вскрикивая время от времени.

– Тише, милая, тише, – я погладил спутанные, влажные волосы, намочил губку и

обтёр лицо жены. – Яночка, потерпи, скоро станет легче. Ты поправишься, и я

всё исправлю, обещаю. Что угодно сделаю, чтобы ты меня простила, только

живи. Не уходи, слышишь?!

Горло сжал ком, мне было всё равно, что рядом с подушкой Яны сидит её крыс и

смотрит на меня с укором, я хотел одного, чтобы она услышала меня и

вернулась. Пушок, будто понял, что он тут лишний, спрыгнул с кровати и ушёл

в своё гнездо, которое связала хозяйка.

Я огляделся, и будто прозрел, дышать стало нечем. Эти маленькие вязаные

вещички, остатки клубков в вязальной корзинке, блины с вареньем из огнёвки,

которые она пекла для Вико, а он их ещё не съел, букеты, собранные её

руками, всё это, маленькое и незаметное, стало вдруг важнее любых богатств.

Яна согрела этот дом, старалась создать для нас с Вико такое же уютное

гнездо, как для своего питомца, пока я, как последний дурак, страдал по

никчёмной искре, ждал какую-то там пару, которая, к тому же, превратит меня

в копию Исольды, отвратит от родного сына.

– Только вернись, и всё будет иначе, – прошептал я, целуя горячую руку жены.

Тонкие пальцы дрогнули, показалось, на миг сжали мои.

В комнату вошёл лекарь. Занял моё место, долго водил руками над телом девушки,

бормотал заклинания, и всё больше мрачнел.

– Скажите, что есть хоть капля надежды. Умоляю, Хилш! – я с трудом вытолкнул

слова, цепенея от страха.

– Надежда, она в душе, милорд, её ничто не отнимет. Вы всё делаете правильно.

Говорите с женой, иногда любовь близких творит чудеса почище магии, –

уклончиво ответил лекарь. – Но сейчас поешьте. Мне тут третий больной не

нужен. Вико идёт на поправку уже, не подведите сына, ему и так будет тяжело.

Кажется, он очень привязался к мачехе. Идёмте, я как раз собирался ужинать.

И не спорьте! – строго добавил он, заметив моё нежелание. – Быстро

перекусите и вернётесь. И крысёнка покормить надо, он всё это время от

хозяйки не отходил, не ел ничего, может, хоть от вас еду возьмёт.

Я глянул на Пушка – зверёныш понуро лежал в гнезде, безучастный ко всему.

Мы с лекарем сидели вдвоём в столовой, казавшейся гротескно большой и холодной.

Оба молчали, и еда была какая-то резиновая, и время тянулось невыносимо, а

мне хотелось быть в другом месте!

– Хилш, я никогда не спрашивал, почему вы выбрали нашу глушь, – надо было

поговорить, как-то отвлечься. – Столько лет знаем друг друга, а по сути –

незнакомцы. Меня сразу привлекло в вас необычное отношение к людям, доброе,

уважительное даже, не много таких драконов найдётся. Но откуда это в вас?

Я подумал, что у лекаря-то это настоящее, а вот я сильно переоценил свою

доброту и широкие взгляды. Стало стыдно и противно. Во всём сам виноват. Во

всём.

– Тут нет никакой загадки, милорд, – улыбнулся лекарь своей мягкой, немного

грустной улыбкой. – Я выбрал ваши края потому, что тут мало драконов и много

людей, здесь я был нужен и не чувствовал себя чужим, как в столице с её

спесью и высокомерием. И я действительно уважаю и люблю людей, потому что во

мне есть их кровь.

– Вы полукровка? – чуть не подавился я, не понимая, как это возможно. Неужели

они совсем не отличаются от драконов?

– Не совсем. Я сын полукровки и драконицы. Мой дед был женат на человеческой

девушке, они прожили долгую, счастливую жизнь, родили двоих сыновей,

дождались пятерых внуков, и дед ни разу не пожалел, что не искал свою

истинную пару. Наоборот, он жил очень уединённо, избегал новых знакомств,

чтобы магия не разрушила его счастливый брак. А вот моя мать нашла в отце

свою пару, правда, у него искры не было вообще, так что это была, скажем

так, односторонняя истинность, но это не помешало им быть очень счастливыми

до самой маминой смерти. Моя семья веками жила среди людей и мало общалась с

драконами. Много их я увидел только в академии, когда изучал целительство, и

знаете, драконы мне не понравились. Тогда я и решил искать место, где их

будет как можно меньше. После десятка лет поисков нашёл. Устроился. И сейчас

подумываю найти жену, и сомневаюсь, что это будет драконица.

– Но крылья! Вы же можете оборачиваться и летать, у вас сильная магия, а я

думал, что если в роду были люди, это всё невозможно.

– Мой отец не имел никакой магии, кроме долголетия и оборота. Я долго думал,

что не смогу летать, а когда обернулся, понял, что мне это совсем и не

нравится. Для вас полёт, это счастье, свобода, а для меня вечный страх и

просто насущная необходимость – на крыльях быстрее, чем пешком или на

лошади, а в моей профессии время бывает безжалостно. Зато моя магия

оказалась довольно сильной. Мне кажется, это вообще не предсказуемо, каким

будут дети, внуки и правнуки таких пар. Нас очень мало, мы держимся тихо,

живём, в основном, среди людей или улетаем в другие страны, где живут маги,

и там совсем не упоминаем свою драконью природу.

– Никогда бы не подумал... Вы умеете удивить, Хилш.

– Не все удивляются, милорд, многие сразу меняют хорошее отношение на