Текст книги "Драконий брак, где всё не так (СИ)"

Автор книги: Оксана Октябрьская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

противоположное, поэтому я и не рассказываю о себе, когда не спрашивают. Да

и когда спрашивают, говорю не всё. Но у вас жена не драконица, я понимаю,

что вам это интересно, потому и рассказал честно.

Мы ещё немного поговорили, и я вернулся к Яне. Тихо открыл дверь и замер,

прислушиваясь. В комнате был Вико.

Сын сидел в одной пижаме на кровати, держал девушку за руку и всхлипывал.

– Яночка, ты только не умирай. Я слышал, как старая Санда с лекарем говорила,

когда думала, что сплю, что ты совсем плоха. Но это же не правда, да? И

зачем я в парк побежал? Прости! Это всё из-за того, что я такой глупый.

Прости! Только не умирай! Я обещаю, что буду слушаться тебя. Обещаю хорошо

учиться, и книги магические не воровать у папы, и опыты опасные не делать,

чтобы тебя не пугать. Только не умирай, ладно?.. Пожалуйста... – он обнял

Яну и расплакался. – У меня же никого нет кроме вас с папой. Я так хочу,

чтобы мы стали нормальной семьёй... И папа хочет, но он упрямый и ещё глупее

меня, потому что никак не скажет тебе это. Ты нам очень нужна, слышишь? Как

же мы без тебя? А Пушок? И бусики твои мы ещё не собрали... Но я соберу их,

вот сейчас сопли пройдут, и соберу! Ты очнись только, ладно?..

Сын отрывисто всхлипывал, пока не закашлялся, и я больше не мог это вынести.

– Вико, малыш, идём в постель. Ты сам ещё не слишком здоров, а мне одному не

справиться тут. Поправляйся скорее, хорошо? И будем вместе ждать, когда Яна

очнётся. Да, сын?

Я взял его на руки и понёс в детскую, а у двери услышал голос жены. Она снова

металась по подушке, но отчётливо назвала моё имя и что-то сказала на своём

языке. Даже не зная его, по интонации я понял, что она звала меня.

Дышать стало нечем.

Творящий свет, спаси её! Сын прав, я дурак, что не понял раньше, чего хочу...

Я проснулась от солнечных лучей. Так показалось, а на самом деле надо мной

стоял лекарь, и от его рук струился свет, пронизывал меня, проникал будто в

самые кости, согревал и возвращал к жизни, изгоняя холод и мрак. Больше не

было кошмарных видений, где я плутала в горах под порывами ветра, а в небе

кружили виверны, и всё звала и звала мужа, а он не появлялся. Однажды,

правда, он прилетел, обернулся, смотрел на меня долго-долго, но как бы я ни

шла, как бы ни бежала, расстояние между нами не сокращалось. А потом Киприан

развернулся и пошёл прочь, и я кричала, чтобы он не уходил...

– Ваша леди упрямая, лорд страж, – свет погас, но тепло осталось, и я узнала

голос целителя Хилша, – она справилась, и теперь выживет. Самый опасный

момент миновал. Хотя понадобится время, чтобы её силы полностью

восстановились.

– Выживет?! – выдохнул голос от которого моё сердце сжалось. И сколько в нём

было надежды и страха! Неужели он так переживал?..

– Она так часто бормотала ваше имя в бреду, милорд, что мне кажется, и выжила

ради вас, – с улыбкой ответил лекарь.

Я осторожно открыла глаза, в комнате был полумрак, но мой взгляд сразу

встретился со взглядом Тор-брахса.

– Милая... – сдавленно прошептал он и с трудом сглотнул. Только теперь я

почувствовала, что он держит меня за руку. Лекарь тихо вышел, оставив нас, и

сразу стало неловко.

– Как Вико? Где Пушок? – спросила я, голос казался чужим, язык еле двигался.

– Они оба в детской, спят. С Вико давно всё в порядке, простыл тогда в парке

немного, а вот ты... Яночка... – дракон выдохнул и уткнулся лбом в моё

плечо, от него просто волнами шло облегчение с примесью отчаяния. – Как же

ты напугала!

От его тона, от боли в голосе, я ослабела больше, чем от болезни. На языке

вертелось одно – если ты так боишься меня потерять, почему хочешь искать

какую-то там пару? Почему говоришь, что это только симпатия? Мне живо

вспомнились наши последние разговоры, сумасшедший поцелуй, и снова вернулась

обида, а Киприан будто почувствовал это.

– Прости меня за те слова о чувствах, и за то, что и тебя хотел, и от

истинности не отказывался. Я запутался в собственных желаниях, вёл себя

эгоистично, и ты была права, мои широкие взгляды оказались не такими уж

широкими, а предрассудки так и сидели в голове, как у прочих драконов. Мне

стыдно, милая. К счастью, старый профессор оказался лучше меня, умнее и

честнее, и заставил задуматься. Что ценнее, чувства, навязанные магией, или

любовь, идущая от сердца, и решение быть вместе, как выбор, который вы,

люди, делаете осознанно? После ухода Исольды я разочаровался в обычной

любви, очень боялся новой боли и вцепился в истинность, как в щит, хотел

гарантий, что меня снова не разлюбят, не бросят, как ненужную игрушку... Я

не верил никому, пока не появилась ты. С самого начала с тобой было всё

иначе, ты ни на кого не похожа, и это настораживало, удивляло и притягивало,

но я старательно не замечал этого. Терзался из-за угасшей искры, думал,

найду ту самую, и всё пройдёт, и не понял, что уже нашёл...

– Киприан... – он говорил и говорил, словно боялся не успеть что-то сказать, и

от его слов сердце замирало, сумасшедшей птицей поднималось до небес и

камнем падало в пропасть. Неужели он понял? Неужели у него не «просто

симпатия»?

– Нет, милая, дай мне выговориться, я и так молчал слишком долго. Когда ты была

в беспамятстве, Вико приходил. Я слышал, как он назвал меня глупым, потому

что не понимаю, как ты мне нужна... И сын был прав, а я слеп. Не нужна мне

никакая истинная пара, не нужна эта искра, у меня уже есть семья, которую я

хочу.

Он погладил меня по щеке костяшками пальцев, и показалось, я растаю под его

ласковым взглядом, и так хотелось во всё это верить... Но было безумно

страшно. Может, это просто чувство вины? Может...

Дракон прижался лбом к моему лбу и прошептал:

– Ты моя пара, другой мне не нужно.

Сердце рухнуло и замерло. Я боялась даже дышать, чтобы это наваждение не

исчезло, и всё отчётливее понимала, как жаждала этих слов и не смела

надеяться. Я поняла, что влюбилась в своего фиктивного мужа, оттого и было

так больно и обидно от его слов.

Мы обнялись, и долго лежали молча, не зная, что ещё сказать, и не в силах друг

от друга оторваться, пока я не заволновалась. Больная, жар был, вся

грязная...

– Мне нужно в ванную, освежиться. Как долго я болела?

– Почти пять дней, но Санда хорошо о тебе заботилась. Выгоняла нас с Вико, и

даже Пушка из комнаты, обтирала, расчёсывала волосы. Болезнь не победила, ты

всё ещё красавица, – он нежно поцеловал меня в висок и тихо попросил,

заглянув в глаза: – Скажи, что примешь долголетие. Прошу. Я не могу тебя

потерять.

Киприан отошёл, хотя по глазам я видела, как он ждёт ответа, но Вико и Пушок,

прибежавшие неожиданно, не дали нам закончить разговор.

– Яночка! – завопили они в один голос и облепили меня с двух сторон. Вико

хлюпнул носом и положил мне в ладонь что-то прохладное. – Это бусики, мы с

папой их собрали, они ещё пахнут. Понюхай! Папа, конечно, такой неловкий!

Вот бы ты посмеялась, как он с бусинками воевал. Они то падали, то убегали

от его пальцев, то иголка с ниткой в отверстие не попадала, то колола папу.

Мы с Пушком хихикали, а он злился и сопел, – затараторил мальчик. – Я знал,

что если мы их соберём, ты поправишься. И лекарь Хилш мне сказал, что

главное любовь и вера. А я тебя люблю... Очень. И по блинчикам соскучился

сильно.

Это было так трогательно, что я тоже всхлипнула, сжала подарок и понюхала,

чтобы скрыть накатившие эмоции, Киприан отвернулся к стене, он тоже пытался

справиться с собой.

– И я тебя люблю, малыш... Блинчики будут, обещаю.

– Идём, оденешься, поедатель блинов, – грубовато усмехнулся отец, подхватив его

на руки. – Кто же перед дамой появляется в спальной рубахе? И Яне надо

отдыхать больше, чтобы скорее на ноги встать. Так что веди себя тихо,

никаких погромов.

– Пап, я же обещал, что больше дурить не буду, – драконёнок тяжело вздохнул. –

Оставлю опыты для школы.

Я спрятала улыбку. Муж ушёл с Вико, велев мне поспать, а взглядом сказал, как

хочет остаться. И я хотела, но...

– Как ты, Пушок? Прости, что разозлилась на тебя тогда.

Крысик сидел, прижавшись ко мне всем тельцем, и смотрел с обожанием.

– Мелочи это, Янка! Главное, что ты жива, а я уже и не чаял... Этот Хилш всё

твердил, что дело плохо, что мы тебя теряем. Жуткий тип, такому бы в

похоронном бюро работать, а не лекарем! – крыс сердито фыркнул на дверь.

– Он просто не хотел обнадёживать, видя, что дело плохо. Не сердись.

– А мне, может, была нужна надежда? – вскинулся мелкий. – Я, может, чуть не

усох от горя? Нельзя же так нервы мотать! Крысы, между прочим, крайне

эмоциональные и легко возбудимые существа! Яночка, – всхлипнул он, – да на

кого же ты нас, а? Едва ж не померла!

– Ну-ну, не хорони раньше времени, я, может, ещё буду долгожителем, как дракон.

– Как так? – не понял Пушок.

– А так. Муж предлагает через магию поделиться со мной долголетием.

– Не понял... И чего ты раздумываешь? Соглашайся сейчас же! Я требую! Быстро

позови дракона сюда, я сам за тебя отвечу!

Угомонить разбушевавшегося питомца я не успела, Киприан пришёл сам.

– Яна, там письмо принесли из столицы. Бронри нашёл того, кто на тебя

покушался, но я должен опознать запах. Надо лететь. Пожалуйста, обещай, что

с тобой всё будет в порядке, когда вернусь. И что ты подумаешь...

Я поняла, что он говорит о долголетии, а вот его идея с отлётом мне не

нравилась. Ещё придушит этого гада, и потом сам окажется в тюрьме!

– А мне с тобой можно? Хочу в глаза посмотреть этому уроду. Или лететь надо

прямо вот сейчас? – я понимала, что пока не способна на путешествие.

– Вообще, просили быстрее прилететь... Пушок, – Киприан посмотрел на крысёнка,

– а ты сможешь по запаху того дракона опознать?

– Смогу. Чего же нет? Я этот смрад запомнил, учую эту гнилую тварь, –

мстительно протянул крысик и прищурился.

– Тогда мы можем дважды опознать преступника, и это будет даже надёжнее.

Напишу, чтобы сюда его привели, – решил Киприан, чмокнул меня в висок и ушёл

отвечать на письмо.

– А он тебя любит, – хмыкнул Пушок, когда за драконом закрылась дверь. – Так

переживал, когда ты болела, сам на себя был не похож, каждую минуту, если не

был с Вико, так тут сидел. Ты, может, прости его, а?

– Да я, вроде, уже... – ком в горле мешал говорить, всё ещё не верилось, что

этот странный брак теперь настоящий. Ну, во всяком случае, кажется, мы оба

этого хотим. Только получится ли?..

* * *

Лекарь всё ещё работал со мной, а муж заставлял много спать, не позволяя никому

меня тревожить, и сам тоже старался не утомлять, избегал серьёзных

разговоров, и я уже даже немного нервничала. Вдруг он передумал? Вдруг те

слова были просто под влиянием момента?..

В общем, когда через пару дней прилетели «гости» из столицы, я уже была

достаточно сильна, чтобы встретить их в приличном виде, стоя рядом с мужем.

– А кто этот представительный дракон? – шепнула я, отвешивая поклон визитёрам,

из которых узнала только следователей и королеву.

– Король, – прошептал муж, и я озадачилась.

– Правителя так взволновало похищение человечки, пусть и жены дракона?

Странно...

Глава 14

Его Величество Куад Трестон Тохелисский, правитель Пятиземелья, оказазался

действительно величественным. Всё в этом драконе говорило о его положении –

властный взгляд, голос, манера речи...

– Тор-брахс, разместите нас, чтобы можно было провести опознание, раз уж мы

вынуждены были прилететь сюда, – приказал он.

– Прошу прощения, ваше величество, – муж снова поклонился. – Моя жена не

здорова, лекарь запретил ей пока путешествовать, иначе мы бы, разумеется,

прилетели сами. Я мог прилететь и один, но счёл, что она имеет право увидеть

того подонка, который оставил её на той скале у гнезда виверны.

– В этом есть смысл, – проворчал король. – Ну, давайте быстро покончим с

сомнениями. Это дело у меня уже как кость в горле.

Мы прошли в большую гостиную, слуги принесли кресла для королевской четы,

остальные встали по сторонам, а в центр вывели подозреваемого. Бронри успел

шепнуть нам, что это и есть бывший любовник Каролы, который дал ей перстень,

а потом бросил, узнав о романах с Киприаном и вторым драконом.

Я посмотрела на этого лорда Ххарана, как назвал его следователь, и не поняла,

как вот это можно было предпочесть Киприану. Впрочем, щуплый, изнеженный

лордик вполне подходил ей. Гармонично омерзительная парочка была бы...

– Итак, лорд Ххаран, – Бронри строго посмотрел на смазливого пленника,

бледного, но всё ещё дерзко кривящего капризные губы, – поскольку вас

недавно допрашивали с помощью магии по поводу украденных артефактов,

переданных вами леди Лихс, то повторно провести такой допрос нельзя. Нужно

ждать ещё около двух месяцев, чтобы вы умом не тронулись, а его величество

желает закончить это дело, как можно скорее. Поэтому мы тут. Я занимался

кражей украшений и похищением леди Тор-брахс, и никак не ожидал, что эти

дела связаны, однако выяснилось любопытное. Я узнал, кто сказал леди Лихс о

«смерти» жены лорда стража. Этот человек указал на свой источник лживой

информации, тот на свой, и так далее. Постепенно переходя по цепочке,

довольно длинной надо сказать, я вышел на вас, единственного, кто не мог

объяснить, от кого узнал эту сплетню. И тут я вспомнил, что один из ваших

слуг упоминал на допросе по делу об артефактах, что вы куда-то улетали как

раз незадолго до похищения леди Тор-брахс, и вернулись вечером того дня,

когда оно случилось.

– Я мог быть где угодно! Сейчас даже не вспомню, – усмехнулся наглый хлыщ.

– Могли быть. Вот только лорд страж нашёл свидетеля, который описал, как

дракон, подозрительно похожий на вас, пролетал в то утро от Брахсхели к

горам, и нёс в лапе женщину.

– Да какой мне интерес похищать девицу, которую я в глаза не видел? Мотив, мой

молодой друг-ищейка, где мотив?! – хмыкнул Ххаран, казалось, он непрошибаем.

– Хороший вопрос, – спокойно кивнул Бронри, и меня удивила выдержка этого

молодого дракона, даже я, еле на ногах стояла, а была готова врезать по роже

столичному аристократишке. – Мотив не очевиден. Однако известно, что в

домах, где много прислуги, удержать секрет трудно. Служанка леди Лихс

слышала ваш с ней разговор после разрыва, когда вы выяснили, что фрейлина

крутит роман не только с вами, а ещё и с лордами Аххесом и Тор-брахсом. Так

вот, эта служанка утверждает, что вы угрожали разрушить жизнь леди Лихс,

если она не вернёт вам перстень. О каком перстне речь, думаю, догадаться не

сложно. Она не вернула. И вы не были уверены, что ваша затея не выйдет

наружу, потому решили удалить девушку от двора, чтобы не болтала лишнее.

Убить её вы не могли, всё же речь шла о родне нашей королевы, и, как я

полагаю, решили подстроить всё так, чтобы она вынуждена была уехать. Вы

решили разрушить её жизнь, как и обещали. Весь двор знал, что леди Лихс уже

довольно испытывала терпение её величества, и получила предупреждение – или

выходит замуж за Аххеса, или отправляется к отцу, который, несомненно, запер

бы её на долгие годы, чтобы образумилась. Вы тоже это знали.

– Как знал ты, подлец, и то, что Карола, – подала ледяной голос Греттель, – не

желает этой партии, и сделает что угодно, чтобы вернуть тебя или Тор-брахса,

раз уж остальные держатся подальше от неё из-за моего гнева. И Аххес, когда

они с Каролой ругались в день разрыва, примчался во дворец, потому что узнал

от кого-то, что жена лорда стража мертва, а у Каролы снова есть надежда. Он

хотел убедиться, что помолвка в силе, а кончилось всё разрывом. После этого

Карола летала сюда, узнала правду, но Аххес её уже не принял, конечно. И

когда Бронри рассказал мне свою мысль о мотиве, я вызвала лорда к себе, мы

поговорили, и выяснилось, что именно ты, Ххаран, насмехался над ним в тот

день. Ты знал, как он мечтает об этом браке, и понимал, что если напугать

его, то он помчится к невесте. Знал ты и характер Каролы, что она лишена

осторожности, резка на язык, особенно когда чего-то хочет или злится.

– Но это только домыслы сопляка-ищейки! Что он может знать? У него нет

доказательств! – подонок перебил Греттель, словно вызов бросил.

Ого, интересно, с чего это такая борзость?

– Ххаран, – негромко проговорил король, и даже мне стало не по себе, – ты увяз

по уши. И если лорд страж узнает твой запах, я не буду больше выслушивать

предположения. Мне всё равно, что станет с твоими мозгами после магического

допроса, ты через него пройдёшь, и сам выложишь мотивы. Тор-брахс, подойди.

Это он? Только держи себя в руках! – предупредил правитель, и вот тут хлыщ

задрожал.

Киприан отцепил от своего рукава мои застывшие пальцы, сделал несколько шагов к

подозреваемому и втянул воздух. Раздался утробный рык, я затаила дыхание от

ужаса.

На коже мужа проступила чешуя, ногти стали когтями...

– Тор-брахс, остановись! – взревел Куад. – Ты замок разнесёшь!

Но мужа трясло всё сильнее, и я кинулась к нему, споткнулась и повисла на руке.

– Киприан, нет! Пусть им займётся закон! – я забежала вперёд, встала перед

своим драконом и обняла, не пуская пройти дальше. – Нет! Подумай о Вико, о

нас...

Наши глаза встретились, меня испугали длинные зрачки и взгляд голодного

хищника, но я выдержала. Обхватила ладонями лицо мужа, и чешуйки медленно

исчезли, потянула к себе и поцеловала. Потом снова, и снова, и не заметила,

как он стал отвечать со всей страстью, а вокруг раздавались неловкие

покашливания и смешки.

– Милорд, миледи, – голос королевы донёсся будто издалека, – вспомните о

приличиях...

– Дайте им время, дорогая супруга, – хохотнул король. – Уж лучше это, чем руины

замка и погибшие под ними люди и драконы.

Муж оторвался от моих губ и прошептал:

– Спасибо...

А у меня дрожали ноги и руки от слабости и страха, а голова не соображала от

совсем других эмоций.

– Простите, ваше величество, – сдержанно поклонился Киприан, затолкав меня за

спину. – Этот подонок хотел убить мою жену. Отнёс на растерзание вивернам! Я

требую его крови. Поединок!

– Не горячись, милорд, – устало вздохнул король. – Узнаешь, что он хотел

провернуть в моей семье, поймёшь, что и я хочу его разорвать. Как делить

будем, а?

– И кто докажет, что Тор-брахс не ошибся? – взвился Ххаран. – А если он мстит

мне за то, что спал с Лихс, пока он тут по горам носился? Вот у него-то есть

мотив! Или все поверили, что он вот так влюбился в человечку, что готов за

неё убить? – он нагло рассмеялся, и Киприан всё же врезал ему по зубам.

– Закрой рот, выродок! Не смей даже упоминать мою жену своим грязным языком,

пока я его тебе не вырвал!

– Тор-брахс, что там у тебя за второй свидетель? Приведи... Ну, или принеси, –

нетерпеливо приказал правитель.

Бронри сделал знак, пленник и ещё несколько человек отвернулись к стене, со

спины было невозможно сказать, кто из них в оковах. Вошёл Ганн, в корзинке

он нёс Пушка, и как только крысёнок оказался в комнате, потянул

подрагивающим носом воздух, сразу соскочил на пол и помчался к Ххарану.

Мгновение, и подонок взвыл, а мой геройский крыс кидался на него снова и снова,

карабкался по штанам и кусал за голени и ляжки.

Ххаран отбивался, но со связанными руками это было трудно, крысёнок оказался

юрким.

– Ах ты огрызок гнилой! Мусорный бак вонючий! – грозно визжал он. – Это ты её

похитил! Ты! Я вот тебе сейчас кровь попорчу! Заражу! Крысы же заразные, а?!

– Пушок! – испуганно воскликнула я, протягивая руки к мелкому, чтобы спрятать.

В памяти встала вспышка и обугленное пятно на полу.

Муж сделал какой-то жест, и мой питомец прилетел ему в ладонь, хотя оторвался

от штанин с большим трудом.

– Молодец, парень! – похвалил Киприан. – Хоть ты ему кровь пустил, раз мне не

дают.

Пушок воинственно фыркнул и распушил усы:

– Да я бы его порвал! Ты чего помешал-то? У! Глист костлявый!

– И правда, лысая говорящая крыса... Ещё и ругается как! – усмехнулся король,

пока остальные приходили в себя.

– Мне нужно противоядие! – заорал Ххаран. – Он заразный? Заразный?!

– Ничего тебе не надо, – усмешка исчезла с лица его величества. – Добытчики

соли всё равно долго не живут...

– Нет! Крыса не может быть свидетелем! Это тупое животное! – заверещал

преступник.

– Это ты бешеное животное, – сказал, как выплюнул Киприан. – Человек не оставил

бы девушку на растерзание вивернам.

– Я и не оставлял! На край положил, чтобы сама свалилась... – заорал хлыщ, и

ахнул, поняв, что проговорился. – Нет... пожалуйста, пощадите! Ваше

величество, я просто был напуган... Не понимал, что творю. Казалось, план

надёжный! Я всего лишь хотел, чтобы леди Лихс уехала и не болтала, пока не

уговорю её вернуть перстень. Умоляю! – взвыл он, когда король встал.

Один из солдат рывком поставил Ххарана на колени.

– Вот и магический допрос не понадобился, – удовлетворённо кивнул правитель

Пятиземелья. – Клайн Ххаран, я признаю тебя виновным в сокрытии опасных

украденных артефактов, в злом умысле против королевской семьи и королевской

четы, в похищении леди Тор-брахс и в покушении на её жизнь. И приговариваю

тебя к пожизненным работам на соляных копях. Надеюсь, ты промучаешься в этом

кошмаре долго... – мстительно прошипел король. – Вся твоя семья, дед,

родители и брат с женой и детьми, будет лишена собственности, денег и всех

привилегий и титулов. За одного платят все, таков закон. Уберите эту падаль

с глаз моих! – велел он. – Закрывай дело, Бронри. Летим домой.

Он ушёл, а королева немного задержалась.

– Я рада, милорд, что ваш брак оказался в итоге удачным, хотя мне жаль, что не

удалось породниться.

Гости отбыли так же внезапно, как нагрянули.

– Его величество домосед, его бы воля, он бы из своей оранжереи с цитрусами

носа не показывал, но всякие дела государственные жить мешают, – шепнул мне

муж, пока мы провожали взглядами стройно летящих драконов.

Один из них нёс в лапе бесчувственное тело Ххарана, который рухнул в обморок,

как девица, услыхав приговор.

– Странно, я столько думала, что почувствую, увидев похитителя, а не ощутила

ничего, кроме отвращения и гадливости.

– Зато я ощутил! – потряс кулачком Пушок, и прошипел: – Кровь врага...

– Завидую, – в тон ему кровожадно ответил мой муж, подхватил меня на руки и

понёс в замок, где ждал Бронри с какими-то бумагами. Дело закрыто, а

бумажная волокита осталась.

Усадив меня в кресло и велев принести нам чай, Киприан отошёл к столу, за

которым расположился следователь.

– Поздравляю, Бронри. Такие дела двигают карьеру. И спасибо, теперь я спокоен.

Подонок получит по заслугам, – они пожали друг другу руки. – Что ещё от меня

требуется?

– Мне нужно записать показания, милорд, ваши и, эээ... Второго свидетеля,

смутился молодой дракон.

– В смысле «эээ»? – возмутился Пушок, сидевший у меня на руках. – Так и говори,

записать показания крыса. И я всё покажу, уж будь уверен.

Мы с Киприаном переглянулись и спрятали улыбки, а Бронри, которого не смог

довести и Ххаран, растерянно моргнул.

Пока муж давал показания, потом подписывал какие-то бумаги, крысик нервно бегал

по моим коленям.

– Слушай, – прошептал он, – надо имя какое-то посолиднее. Показания всё-таки,

документ, между прочим! И вдруг, Пушок... Ну что за фамильярщина?

– И какое же имя ты хочешь? – хихикнула я, после напряжения последних часов

было так хорошо посидеть у камина, в тишине, слушая негромкие голоса мужчин

и потягивая ароматный чай.

– Не знаю... Что-то звучное, на иностранный манер... – из-за мозгового штурма

мой любимчик даже про печенье не вспомнил, хотя его мне к чаю принесли.

– Ты и так весь из себя иноземец, даже иномирец. Куда уж манернее?

– Вес, Янка! Надо обретать вес в этом мире. Головой думай, не для шапки дана! –

он постучал себе кулачком по лбу, и принялся бегать по мне шустрее, бормоча

что-то, видимо, варианты имени.

Настала его очередь, Киприан отнёс «эээ» на стол к следователю, а сам отошёл.

– Назов-витесь, – неуверенно попросил Бронри, и добавил с сомнением: –

Пожалуйста?.. Как вас записать? Крыса Пушок?..

– Ну, начнём с того, что я самец, – гордо выдал мой рыцарь, встав на задние

лапки и поправив комбинезон с клубничками и зелёными листочками. – Крыс

будет куда брутальнее, – он приосанился. – Во-вторых, Пушок, это домашнее

имя, только для своих, особо приближённых, так сказать. Пиши: показания даёт

иномирный крыс, высокодекоративный, породистый, отмеченный магией, по имени

Пушкенсо́н... Пиши-пиши, чего смотришь? Всё должно быть по правилам,

официально. Это документ же!

Мы с мужем кусали губы, чтобы не рассмеяться, а товарищ Пушкенсон величественно

вышагивал по столу, сложив лапки на пузике, и показывал всё, что мог.

* * *

Когда с бумагами было покончено, я предложила Бронри выпить чаю, а Киприан

спросил его:

– А что там за история, из-за которой его величество мечтал своими руками

растерзать Ххарана? Или об это запрещено говорить?

– Говорить без необходимости, действительно, запрещено, чтобы не подавать

ненужных идей другим, но вы тоже участник этого дела, к тому же страж

Холмистых земель, так что... Если вкратце, то Ххаран и Лихс давно хотели

пожениться, но король не спешил породниться с этим типом. Для королевской

семье брак леди Лихс с вами, милорд, или с лордом Аххесом был куда

предпочтительнее. Старинные, благородные семьи, ни разу не запятнавшие свою

честь и имя, а у Ххаранов то один проиграется, то второй на дуэли кого-то

убьёт, что ни поколение, то скандал, сами понимаете... А потом Ххаран

выиграл в каком-то притоне тот перстень-артефакт, и предложил фрейлине

опробовать его на королеве, убедить её уговорить мужа согласиться на их

брак. Однако привести план в исполнение не вышло, лорд узнал о вас и Аххесе,

и порвал помолвку с леди Лихс. Тогда-то и состоялся их разговор, который

слышала служанка. Ххаран потребовал вернуть перстень, боясь, как бы Лихс не

начала болтать или не использовала бы артефакт, всё же у неё именно

предметная магия особенно сильная, но леди отказалась, сказав, что это

компенсация ей за позор и скандал. Тогда он и решил, видимо, выдавить леди

из столицы, но вернулся создатель перстня, узнал о краже, поднялся скандал.

Дальше вы знаете. Как я понял, Ххаран известный интриган, он отлично

разбирается в людях, так что ему не составило труда выстроить этот план, и

если бы не пара свидетельств, он бы вышел чистеньким из истории с покушением

на вашу жену. Хотя и злого умысла против королевы хватило бы для ссылки на

соляные копи.

– Невероятная глупость и наглость, – усмехнулся Киприан. – Они думали, им такое

сойдёт с рук? Никто не заметит воздействия на волю и разум королевы? Да

здешний лекарь сразу его увидел и на слугах, и на моей жене! Карола сама

загубила свою жизнь. Слишком высоко взлетела.

– Что её ждёт? – зачем-то спросила я, хотя поймала себя на мысли, что как-то и

не делаю этой идиотке зла, она уже и так всё потеряла.

– Её величество отвернулась от родственницы, чтобы не ругаться с мужем. Отец

леди Лихс, как только мы её арестовали, отказался от неё и сделал

наследником своего двоюродного племянника, чтобы не пострадать, как родители

Ххарана, так что леди лишилась и поддержки семьи, и всех своих привилегий и

денег... Казнить её, не казнят, но отправят на полвека в ссылку в замок

Караншех. Будет там мастерить простенькие артефакты для детских приютов,

людских школ, лечебниц.

– Караншех... – повторил Киприан задумчиво. – На берегу Ледяного моря, серость,

холод, сырость, грубые камни, атмосфера отчаяния и витающие разбитые мечты.

– И никакого будущего, – добавил Бронри. – Леди Лихс запрещено вступать в брак,

если только она не встретит истинную пару. А вы знаете, как это сложно,

милорд, и уж тем более, сидя в замке на краю мира.

– Разве что её парой окажется такой же заключённый, – усмехнулся муж.

Бронри допил чай и улетел, пожелав нам счастья, а мы отправились в парк,

прогуляться. Я взяла на руки иноземца Пушкенсона, а муж подхватил меня,

сказав, что подышать воздухом нужно, а вот напрягаться и ходить мне пока

вредно.

Я не стала спорить. В конце концов, он знает лучше, он же мужчина в доме, а мне

на ручках так хорошо...

Прогулка оказалась короткой. Пока разговаривали с Бронри, ветер нагнал тучи, и

теперь, только вышли, как начался дождь.

– Подышали, и будет. Домой, меня там печенье ждёт, – скомандовал крыс.

– Есть, ваша высокодекоративность! – усмехнулся Киприан. – Кто я такой, чтобы

спорить с вами?

– Ну, вот то-то, – проворчал лорд Пушкенсон.

Хотя, лорд – это как-то мелковато для персоны такого масштаба...

В замке Вико уже закончил учёбу и пил чай, крыскин быстро присоединился к нему,

а Киприан отнёс меня в мою комнату.

– Устала? – спросил он, помогая мне устроиться на кровати среди подушек.

– Есть немного, – честно призналась я. – Силёнок пока маловато, ну и день был

нервный.

– Прости, что напугал. Хотелось разорвать этого выродка, – муж сжал кулаки, а я

взяла его руку в свои, провела пальцами по крупным венам, поглаживала,

успокаивая, пока он не выдохнул с облегчением. – Спасибо, – прошептал снова

и склонился к моим губам, прося поцелуй.

Я тоже потянулась к нему, тая от нежности. Киприан обхватил ладонями мои щёки и

целовал мягко, бережно, сладко до полуобморока. Он осыпал мелкими поцелуями

моё лицо и прижался лбом ко лбу.

– Когда ты была в горячке, то звала меня, но я разобрал только имя, потом ты

перешла на родной язык, наверное. Что это значит?.. – он повторил на

неуверенном русском то, что запомнил, а я покраснела.

– Глупости, забудь. Это же было в бреду.

– Не глупости, раз ты смутилась. Скажи. Я чувствую, что это было что-то важное,

ты так это сказала... У меня сердце замерло, – он заглянул мне в глаза. –

Пожалуйста, – прошептал еле слышно и ещё тише добавил: – Я люблю тебя...

Его губы снова накрыли мои, рассказывая о глубине его чувств, и желаниях и

страхах.

– Люблю тебя, – повторила я эхом, и он снова поймал мой взгляд.

– Тогда скажи. Не знаю почему, но чувствую, что это важно.

Я потупилась и улыбнулась.

– Так уже сказала. Только что.

Киприан замер и вдруг улыбнулся светло, счастливо, как никогда прежде.

– Значит, ты позвала меня и призналась в любви?

Я кивнула, обняла его и зарылась пальцами в растрёпанные, пахнущие ветром

волосы.

– Ты уходил, я пыталась тебя догнать в своих видениях, звала, но ты не

останавливался, и я сказала это... Мне много раз эта сцена виделась. Я так

хотела тебя дозваться, так боялась потерять...

Как же много хотелось сказать, но слова не выразили бы ничего, поэтому я

обхватила лицо мужа, как это делал он со мной, и поцеловала, открывая всю

душу, приглашая его заглянуть туда. Что бы ни случилось дальше с нами, я

знала одно – хочу быть с ним, до самой смерти.

– Даже если ты встретишь пару, даже если позже твоя искра проснётся, я всё

равно хочу рискнуть. А потом отпущу, только не прилетай, как Исольда, я

этого не вынесу... – прошептала я сдавленно, и осознала, на что же