Текст книги "Страж (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Гронский тяжело поднялся на ноги и что было силы пнул обездвиженного генерала в живот, потом еще раз по ребрам. Сзади послышался шум. На развлечения времени не осталось.

Рисунки вставали один за другим, наполняясь силой.

– Я же сказал, что времени у меня хватит, – оскалился Гронский и ударил сгустком силы в генерала.

Тупой удар в плечо отбросил его от Архипова, сбил руку и энергия, которая должна была размазать врага по полу, ушла в сторону, выбила окно и раскрошила часть стены.

Георгий зло зарычал и начал создавать новый барьер, когда к нему подбежали охранники, повалили на пол, выкрутили руки назад. В плече отдалось острой болью. Щелкнули наручники. Вокруг генерала тоже суетились люди.

Гронского потащили на выход.

– Отставить, – донесся до него четкий приказ. – Я с ним еще не пообщался.

Архипову помогли встать на ноги. Выглядел он не очень. Георгий с удовольствием отметил, что его последний удар все же зацепил генерала и тот с трудом передвигал ноги, когда его довели до кушетки, на которой недавно лежал Георгий и помогли сесть.

– И что ты хочешь поведать миру, Гронский? Какую такую правду?

Ехидно поинтересовался Архипов, когда заключенного приковали наручниками к батарее под разбитым окном, так чтобы он не мог свободно двигаться и использовать способности.

Георгий скривил губы, но не ответил. Зверски болела шея. Кровоточило, простреленное плечо. И в отличие от генерала, которому вкололи несколько шприцов с обезболивающими ему никто не спешил оказывать медицинскую помощь.

Натужно закашлялся Архипов, положив руку на грудь.

– Ты меня и приложил! Давно я уже не чувствовал себя побитой собачонкой.

И Георгий почувствовал даже некое удовлетворение в его интонации.

Он же псих!

– Расскажешь про Руны, которые излучают незнакомую энергию? Или опять станешь говорить, как общался с Источником. О том, что к тебе в палату проник невидимый больше никому злодей и покалечил тебя? Что ты хочешь рассказать?

– Что тебе еще от меня надо? – устало спросил заключенный.

– У нас очень мало времени, Гронский. Сейчас за дверьми дежурили мои люди, но произошедшее трудно скрыть и скоро здесь будет гораздо больше народа. Ты видел этого альтхамца на суде?

Георгий неохотно кивнул. Общаться с Архиповым не было никаких моральных сил.

– Ты знаешь, кто он?

– Думаю, догадываюсь.

– И думаю правильно. Теперь Дранкур с Альтхамом союзники. И именно они стребовали твою голову, Гронский.

Георгий бросил ошарашенный взгляд на собеседника.

– Что-то я стал нарасхват в последнее время, – саркастически скривил он губы, – всем от меня чего-то нужно.

– Теперь, когда ты находился под прямым облучением Источника столько времени без защиты, смог взять Руны голыми руками и заявляешь, что можешь работать с другими Искрами также, как с основной, да. И альтхамцы теперь хотят не только твою голову. А всего целиком. Ты же знаешь их стремление быть везде первыми? Думаю, они очень хотят рассмотреть под микроскопом каждую твою клетку, чтобы понять из чего ты состоишь и почему у тебя такие способности.

– И этим перешли дорогу тебе, генерал, – зло фыркнул Георгий.

Но слова Архипова зацепили. Ведь что-то же хотел от него комендант Карьера. И вряд ли по своей воле разрешал своему подчиненному творить беспредел. За ним наблюдали, смотрели, что он может, изучали. Он и сам об этом не раз думал. А еще этот альтхамец в суде.

– Они очень ждут, Гронский, когда ты начнешь говорить. Про другие Руны и про Источник, в общем все то, что есть в протоколах твоих допросов. А потом объявят тебя невменяемым и отправят в закрытую лечебницу, приводить мозги в порядок. Где-нибудь в Альтхаме. Ведь не зря же сам будущий глава Комитета приехал на заседание. Понятно, что дело громкое и что в нем замешан его предшественник, но достаточно было бы и других влиятельных лордов, чтобы осчастливить своим присутствием. Как тебе такая перспектива? Провести остаток своей жизни в качестве материала для экспериментов?

Перед глазами возник образ Элфи Ноа, пристегнутого к узкой койке и стоящего рядом психопата, называющего себя ученым, со скальпелем в руках.

Альтхамцы. Они что-то знают обо мне. Шепот Рун. Мои проявившиеся способности. Татуировки. Сны. Это не последствия лекарств. И я не сумасшедший.

Георгий поднял глаза на напряженно сидящего генерала.

Что мне терять? Вряд ли я буду скучать по Карьеру. Архипов просто не понимает, то, что описал он ненамного хуже тех бетонных стен. А может и не хуже. Может у меня получится договориться с альтхамцами?

– Если ты просто признаешь свою вину и скажешь, что ты – агент Вестленда и по их заданию участвовал в нападении на Карьер, то тебе дадут срок и отправят назад. Когда шумиха уляжется, я найду способы его сократить.

– В обмен на мое сотрудничество. То есть препарировать меня будешь ты?

– Только на добровольной основе.

– Ты правда думаешь, что после всего, что ты сделал с моей жизнью, моей семьей, друзьями, я буду хоть как-то с тобой сотрудничать?!

От подступившей вновь ярости, Георгий рванул вперед. Плечо свело от боли. Он вернулся назад, чувствуя, как прилипшая к шее, спине рубаха дернулась, срывая успевшую засохнуть корку крови с раны. Он стиснул зубы.

– Никогда не зарекайся, Гронский. Ведь первую сделку я могу предложить тебе уже сейчас. Ты делаешь, то, о чем я тебе говорю, и Арсенин с Малешским не отправятся вслед за тобой.

Глава 36

Кристина тяжело опустилась на диван в холе своего дома. Идти на верх в свою комнату не было сил. Она скинула туфли и босиком дошла до бара. Плеснула себе виски в стакан и опустилась рядом в кресло. Час назад звонил адвокат и сказал, что отца отпустили под залог и он скоро будет дома.

Все рухнуло в одну минуту. Она до сих пор помнит свое состояние, когда ей позвонил секретарь отца и сказал, что его увезли в полицию. Потом адвокат подтвердил, что эрл Эрвиндэр был арестован. Что в его офис ввалились люди в форме международной полиции, одного из силовых подразделений Комитета в то время, как у него был гость из Дранкура Виктор Малешский и застали его при передаче какой-то там информации. Теперь якобы отец обвиняется в том, что он организовал и руководил преступной группировкой, которая устроила вооруженное нападение на Карьер. А вместе с ним и Вестленд в заговоре против Дранкура, чтобы расстроить их союз со Сверским королевством.

А чуть позже стали известны новости из судебного заседания, где проходило слушание по делу того самого офицера дранкурской Стражи. Как оказалось, тот признался в своем сотрудничестве с их королевством и что является их завербованным агентом.

Все случилось так, как она и говорила отцу. И теперь они все оказались в подвешенном состоянии. Их семья никогда не имела такой силы, власти и благосостояния, как при нынешнем эрле. Райан Эрвиндэр был умным и расчетливым политиком и бизнесменом, который из провинциальных аристократов в считанные годы привел их род к известности и благосклонности правящего Дома.

Что случилось в этот раз? Почему он так глупо оступился? Зачем полез играть на чужое поле? Расслабился удачами и потерял чутье? Или захотел подняться еще выше и не рассчитал сил?

Кристина поставила бокал на стол. Надо пойти поплавать, решила она, снять напряжение. Вечером еще предстоит разговор с отцом. Лечь спасть сегодня получится еще не скоро. Она спустилась на нижний этаж особняка, где располагался большой бассейн. Переоделась в купальник. Завязала высокого волосы, чтобы не намочить и вышла в купальный зал.

В помещении было довольно темно. Лишь несколько лампочек горели в той части, где стояли лежаки. Она включила свет и прошла к одному из шезлонгов, сбросив легкую накидку и положив смарт. И замерла.

На воде лицом вниз лежало тело эрла Эрвиндэра.

***

Виктор Малешский осторожно открыл дверь и вошел в палату. На больничной кровати лежал Олег Арсенин с подключенными к нему аппаратами для поддержания жизни. Рядом в кресле сидела миниатюрная женщина с очень короткой стрижкой на темных волосах. Она, наверное, дремала, но, когда он вошел встрепенулась, открыла глаза.

– Я думала пришел врач, – она устало провела руками по лицу.

– Меня зовут Виктор Малешский, – представился пришедший, – я хотел узнать, как дела у Олега.

Она криво улыбнулась.

– Пока дела не очень. Но вчера вечером его перевели из реанимации в обычную палату. Сказали, что состояние тяжелое, но стабильное. Взрыв был сильный, как сказали врачи, у него внутри все было всмятку. Не понятно, как он продержался до приезда скорой помощи. Но ногу уже не вернуть.

Виктор непроизвольно бросил взгляд на ноги пострадавшего, где под простыней чуть выше одного колена обозначалась пустота.

– Я могу вам как-то помочь?

– Не знаю, – Ирина бессильно пожала плечами. – Что вообще теперь можно сделать?

Малешский неопределенно дернул головой.

– Для начала давайте я здесь посижу, подменю вас. Вы езжайте домой, отдохните. С дочками пообщайтесь. Им сейчас тоже очень тяжело.

– Я оставила их у подруги, – Ирина осторожно провела ладонью по руке мужа, – я вам благодарна. Спасибо. Я должна хоть немного побыть с ними. Сказать, что с папой все будет хорошо.

Когда за женщиной закрылась дверь, Малешский сел в опустевшее кресло. Душу разъедал яд горького поражения. Столько усилий, работы, столько ужасных и как оказалось напрасных жертв. Теперь он сам подозреваемый, и вскоре окажется на скамье подсудимых. Олег – калека и с его будущим пока тоже все не ясно. А его клиент получил высшую меру наказания. В первый раз за всю его адвокатскую карьеру.

Однако сейчас его больше всего мучил вопрос почему все это произошло? Где он ошибся? Где упустил тот момент, когда все начало катиться с горы? Ведь дело-то по сути было не самым сложным. Куча сфабрикованных улик против клиента, которые распадались в прах стоило лишь ближе с ними ознакомиться…

– Здравствуйте, Виктор, – отвлек его от дальнейших мыслей тихий голос.

– Олег, рад вас снова видеть. Как вы себя чувствуете?

– Как будто рядом со мной взорвался эрдэ.

Малешский хмыкнул.

– Что с Герой? – задал самый главный вопрос Олег.

Виктор слегка помедлил. Почему-то бросил взгляд на аппарат, который контролировал работу сердца. И сейчас Малешский вообще жалел, что пришел.

– Пятнадцать лет первого круга.

Арсенин закрыл глаза, пытаясь справиться с ударом.

– Но ведь… но ведь это по сути смертный приговор, – совсем тихо проговорил он. То ли силы оставили, то ли не мог произнести этого вслух. – Растянутый во времени. Из осужденных на такой срок доживает в лучшем случае два процента. Да и те умирают, не прожив года, после освобождения.

– Изначально было год бункера, – глухо проговорил Малешский.

– То есть смертный?

– Да, но потом взяли в расчет такие смягчающие обстоятельства, как болезнь сына и хоть запоздалое, но все же признание.

– Почему вообще такой приговор? Ведь у вас получилось собрать столько доказательств его невиновности?!

– Нас кто-то сдал, – голос адвоката звучал слегка отстраненно и невыразительно, как будто подобными интонациями он пытался уменьшить отрицательные эмоции больного от полученного потрясения. – Правоохранительный отдел Комитета оказался в офисе Эрвиндэра именно в тот момент, когда там был я и передавал ему то, что нам удалось найти. Диск тут же забрали, как улику. Эрла и меня обвинили в преступном сговоре и арестовали. Через день мне сообщили, что на том диске, который я передал Эрвиндэру была подставная информация, которую якобы записали в Дранкурском Управлении, когда пытались выявить предателя.

– Бред какой.

– Возможно, – дернул бровью Малешский, – только этого хватило для нынешнего главы Комитета, чтобы признать Георгия агентом Вестленда, а вестлендское королевство виновным в организации нападения на Карьер, похищении Рун и в смерти нескольких тысяч человек.

– Почему все так случилось, Виктор?

Олег не договорил свою мысль. Было видно, как ему трудно вообще это делать, но адвокат и без дальнейших объяснений понял, что тот имел ввиду.

– Почему правоохранительный отдел Комитета оказался в ненужное время и в ненужном месте?

Олег прикрыл глаза в знак согласия. Малешский задумчиво скривил губы. За годы карьеры ему приходилось вести много разных дел и защищать людей, которые ухитрялись наживать могущественных врагов, имеющих обширные возможности. Все его линии связи, которыми он пользовался были защищены от прослушивания, компьютеры, планшеты были закрыты от взломов не меньше, чем правительственные базы данных. Он не имел право рисковать конфиденциальностью своих клиентов. К тому же частенько он со своими помощниками не брезговал такими простейшими способами, как одноразовые карты связи или общественные смарт-автоматы, чтобы невозможно было отследить звонок.

– Слили… инофрмацию, – опять вступил разговор Олег. – Кто?

– Пытаюсь сейчас это выяснить, – дал довольно расплывчатый ответ Малешский. Понять, кто это мог сделать было не так сложно. У него было не много людей в этом деле, которые знали о его встрече и которые имели доступ почти ко всей информации. Видимо, это и была его главная ошибка. Не правильный выбор человека, которому он доверился. Но вряд ли он сейчас имел право говорить все это Олегу.

– Меня обвинили в сговоре с моим клиентом и соответственно в шпионаже в пользу Вестленда.

– О том, что из базы данных хранилища Управления была взята информация они тоже наверняка знают?

– Да.

Арсенин усмехнулся.

– Я теперь тоже агент Вестленда?

– Уже нет.

Олег вопросительно дернул бровью.

– Обвинения в предумышленном шпионаже, расхищении государственных тайн и передаче их в чужие руки как с вас, так и с меня были недавно сняты.

Арсенин зацепил глазами взгляд адвоката, чтобы тот не смог от него ничего скрыть.

– Это он нас с вами прикрыл?

– Георгий сознался в преступлениях, в которых его обвинили. Что он работал на Вестленд и до самого оконца пытался передавать им ведения, которые у него были, и которые до сих пор оставались у него. А нас с вами он использовал втемную. Что ни вы, ни я ничего не знали.

Олег закрыл глаза. И лежал так довольно долго. Малешский даже сначала подумал, что тот отключился или заснул. Хотел даже вызвать врача, но в показаниях ни одного аппарата ничего не изменилось, и он решил дать больному необходимый ему отдых.

– И что теперь? Ему нужно помочь. Вытащить его оттуда или хотя бы уменьшить срок.

Глаза Олег так и не открыл, зато голос его звучал более уверенно и твердо, чем в начале разговора.

– Он признался и это очень сильно затруднит все дальнейшие действия защиты. Мой офис вскрыли и унесли все материалы по этому делу. У меня больше ничего нет. Да и самого меня ждет суд, где скорее всего меня лишат статуса адвоката и дальнейшую возможность работать. Наверняка дадут какой-нибудь срок.

Виктор видел, как сжимаются кулаки, лежащего перед ним Арсенина.

– Не может же все просто так закончиться.

– Сейчас вокруг этого дела поднялась еще большая шумиха. Вина Вестленда доказана. Секретари правителя королевства уже выступили с объявлением, что его величество Эттон VI пребывает в глубоком потрясении и невероятной ярости из-за случившегося. Что эрл Эрвиндэр проделывал свои делишки за его спиной, и он ничего даже не предполагал о коварности человека, которому так бесконечно верил. В итоге король лишил род Эрвиндэр всех ранее присвоенных им титулов и благ и грозится наказать преступника по всей строгости вестлендского и мирового закона. И даже согласен выдать его Комитету и так далее и тому подобное. Сегодня утром я прочитал в новостях, что Райан Эрвиндэр покончил жизнь самоубийством, утопившись в бассейне собственного дома.

Олег молчал.

– Стены, которые сейчас возведены вокруг этого дела и всех его участников не менее высоки и крепки, чем те стены, за которыми сейчас Георгий. И пока их никак не пробить. Нам остается только ждать.

***

– Карьер, приехали!

Георгий, не до конца вынырнув из дремы, в которую он погрузился уже к концу поездки, потянулся за ВИРСом и за защитой.

В запястья больно врезались наручники.

– … приговаривается к году заключения в бункерах…

Он резко раскрыл глаза, возвращаясь в реальность.

– …в связи со смягчающими обстоятельствами, приговор заменяется на пятнадцать лет первого круга Карьера.

Год провести в виде бездвижного куска мяса, в котором искусственно поддерживают жизнь, во благо людей и искупление своих грехов или пятнадцать лет быть тем же мясом, изображая из себя живого человека. Тем более Георгий видел во что превращаются заключенные уже после восьми-девяти лет проведенных за стенами. Даже если и получится дотянуть всю лямку до конца все человеческое тебе уже явно будет чуждо. Мир, оставшийся за бетонными стенами больше никогда не будет для тебя домом.

Перед тем как зайти за первую дверь, Георгий мимолетно обернулся. Позади осенний ветер перетаскивал с места на место тучи песка. Позади все еще ощущался легкий запах свободы.

И виднелась тень его непрожитой жизни.

С планами, которым никогда не суждено осуществиться. С мечтами, которые никогда не сбудутся. С лицами, которые он больше никогда не увидит. Она так и останется там за стенами. С ее не пройденными годами рука за руку с любимыми людьми. С ее не пробежавшими минутами, согретыми лучами солнца в полуденном голубом небе. С не промелькнувшими мгновениями обласканными нежными прикосновениями.

А он заживо погребенный в бетонной коробке сможет лишь бессильно слушать ее отдаляющиеся шаги.

Эпилог

Немолодой худощавый мужчина несколько нервно поправил очки, не отрывая взгляда от монитора. На большом экране, разделенном на две части были видны две одинаковые комнаты. С одинаковыми белыми стенами, блокирующими солнечный свет жалюзями на окнах, одинаковыми кроватями и тумбочками, стоящими рядом. И двумя объектами, которые он наблюдал уже целых сто дней. Он так и называл своих подопечных – объектами, номер один и номер два. Пока они не докажут, что могут быть не просто объектами, а достойными своих имен.

Мужчина видел, как объект номер один, проснулся, привычно обвел глазами помещение. Откинул одеяло и сначала осторожно опустил ноги на пол, потом, посидев так, словно привыкая к этой позе, медленно поднялся на ноги.

Из этого возможно и выйдет толк. Если не дай бог не случится никакого очередного рецидива. Правда после двух месяцев неудач он уже не верил, что его эксперимент может завершиться удачно. С самого начала объекты реагировали на его действия не так как он ожидал. Первые дни – полного бессилия и обездвиженности и почти два месяца нескончаемых криков. Он видел, как они корчились от боли, как выкручивались суставы, позвоночник, как бесконечно хлестала кровь из носа, глаз, ушей. Как не помогал ни один препарат. Только снотворное, которое им вводилось каждую ночь, чтобы хотя бы на это время суток не слышать их криков. Но от боли не помогали даже они, он видел, как беспокойно они метались во сне.

Потом вдруг стало тихо и спокойно. Организмы объектов не выдержали и впали в состояние комы. Объект номер один ушел первым и вернулся около двух недель назад. Он больше не кричал, не плакал, ни на что не жаловался. Через несколько дней он начал шевелить руками и ногами, смог самостоятельно питаться, садиться в постели и даже вставать. В отличие от второго объекта, который по-прежнему находился в коме.

Тем временем объект номер один дошел до угла комнаты, где висела камера, поднял глаза и в который раз задал один и тот же вопрос:

– Где мои мама и папа?

notes

Примечания

1

ВИРС – волновой излучатель рунной силы. Индивидуальное оружие стража. Элемент поражения – силовая волна или силовой луч, формирующийся из энергии Руны

2

МАГ – магнитный автомат Гравэ. Поражающий элемент – пуля, для придания скорости которой используется магнитное поле.

3

АРП – АнтиРунный пистолет, который может пробивать барьеры стражей.

4

«Нокс» – один из видов современного огнестрельного оружия. Основан на использовании рунного заряда, как главного источника энергии при выбросе пули.

5

РД (эрдэ) – рунный детонатор. Взрывное устройство, основанное на энергии Рун.