Текст книги "Зачарованный терем (СИ)"
Автор книги: Нюра Осинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)
Мы вошли в храм. Елисей в белом костюме стоял с родителями Ольха. По нему было видно, что он сильно волнуется.
Меня подвели к Елисею. Он взял меня за руку и подвёл к статуе Триединого. Нам подали подношение: хлеб, вино, мёд – которые мы поставили перед статуей с благодарственными словами Триединому и произнесли клятву в верности друг другу и нерушимому следованию Указу Лады. Богумир Волес передал мне такой же перстень, что у меня на руке. Я надела Елисею перстень на средний палец левой руки. Он снял обручальное кольцо с моей правой руки и надел на средний палец левой. Главный Хранитель произнёс несколько слов на древнейшем языке, завершив обращением «ОУМ!». Наши кольца вспыхнули синим светом, и в камне Елисея тоже появилась синяя звёздочка. Мы поцеловались.
Все стали нас поздравлять. Таня подошла к нам, обняла со словами «Поздравляю, сестрёнка! Счастья тебе!», поцеловала по русскому обычаю трижды. Потом ту же процедуру проделала с Елисеем и добавила: «Помни Елисей, что жена не рукавица, с белой ручки не смахнёшь да за пояс не заткнёшь! Не обижай её». Я, со словами: «Девочки, ловите!», повернулась спиной к группе наших девчат и бросила букетик. Букетик поймала Майя.
Мы вышли на широкое крыльцо Храма, держась за руки. Ольх громко произнёс: «Один, два, три!», и на крыльце стоят шесть Единорогов. Спустились с крыльца, начали расходиться. Таня попросила всех расступиться, освободить место для Ладонов. Оборачиваясь друг за другом, в небо взлетели десять Ладонов. Сделали круг над Храмом, пролетели к Терему, покружили над ним и опустились во дворе.
Гости отправились в Терем кто в колясках, кто верхом. Во дворе уже стояли накрытые столы, лавки. На крыльце расположились музыканты из Ильмери. Нас опять поздравляли.
Всем было весело. Особенно веселилась молодёжь. Девчата напридумывали множество игр, шуточных розыгрышей. И не заметить грустные лица Радима и Ольха было трудно. Я подошла к ним.
– Ну, и о чём грустим?
Ольх улыбнулся и поцеловал меня в щёку.
– Грустно, что сестрёнка выходит замуж так рано. Могла бы ещё погулять.
– Ничего! За меня Заринка погуляет. Её Единорог в двадцать пять появится. А ты, Радим, тоже не грусти. Ведь между нами всё равно ни чего не могло быть. Елисей мой Истинный. А ваши Истинные где-то ждут. И я помогу вам с ними встретиться. Надеюсь, Радим, что мы останемся навсегда самыми близкими друзьями.
– Значит, Ольх брат, а я только друг? Почему?
– А ты посмотри на нас внимательно магическим зрением, сравни.
Радим, слегка прищурившись, стал рассматривать наши ауры.
– Ничего себе! – с удивлением воскликнул он. – У вас близкородственная связь! Как такое могло получиться?
Ольх счастливо улыбался.
– Я чувствовал эту связь, но не думал, что она близкородственная. Если и есть родство, то оно должно быть настолько далёким, затерявшимся в тысячелетиях. А тут… как это понимать?
– Наверно, так угодно нашим богам. Они нас спаяли в родстве, видимо, во время перехода, – рассудила я. – И не надо грусти. Сегодня у меня праздник.
Парни пошли к друзьям с улыбками на лицах, такими разными. Ольх с весёлой, беззаботной, Радим с грустной.
Я обратила внимание, что Елисей о чём-то серьёзно разговаривает с Главным Хранителем, поглядывая на меня и кивая головой, в чём-то соглашаясь. Но тут же несколько отвлеклась от созерцания беседы мужа с Главным Хранителем, переключив внимание на веселье друзей и гостей.
– Чем это ты их развеселила? – передо мной встал Елисей, обняв двумя ладонями за талию и указывая на Ольха с Радимом.
– Истинных им пообещала, – улыбнулась я.
– И ты знаешь, где их взять? – целуя меня в нос, заглядывая в глаза, прикоснулся лбом к моему лбу.
– Я же почти богиня, – хитро улыбнулась и поцеловала Елисея в губы. – А ещё Ольх рад, что обнаружилась наша близкородственная связь.
– Близкородственная связь? И как это обнаружилось?
– По аурам. Радим удостоверился.
– Почему я не чувствую твоих мыслей? – нахмурился муж. – Одни эмоции. Не закрывайся от меня, пожалуйста, Анюта.
– Елисей, я не закрыта. Я так счастлива, что даже нет никаких мыслей, одни эмоции. Сплошной сумбур.
– Ну, так может пойдём начинать работать над детками? Пусть без нас веселятся, – плотно прижимая к себе, прошептал муж, дав почувствовать свою готовность.
– Я согласна. Думаю, они не обидятся.
И мы, по-тихому, двинулись в сторону моей спальни.
2. Сокол
После трёх бурных ночей любви Елисей исчез. Ребята сказали, что прямо на занятиях открыл портал, обернулся какой-то серой птицей и исчез.
Камень связи молчал.
Я не знала, что делать. Не находила себе места. Спасало только то, что нужно было продолжать встречать группы эльфов на медитацию к Граалю.
После медитации ребят ждал, обязательно, перекус. По себе знаю, что после посещения Грааля всегда хочется есть, причём сладкого. Требовалось восполнение затраченной энергии. На стол выставляли: арбузы, дыни, помидоры. Пирожки с ягодой, тыквой, морковью; пирожные, пряники. Горячий сбитень, морс, ягодный взвар с мёдом.
Для групп, которые шли вторыми, готовилась ещё и пшённая каша на молоке в цельной тыкве. Каша съедалась на «ура», оставались тонкие корки тыквы. Каша не приедалась, потому что ели раз в десять дней, в остальные дни питались в академической столовой.
Выяснилось, что ситуация с эльфами не так безнадёжна, как казалось. Молодёжь, общаясь с Оборотными, перенимала их образ жизни, сберегая себя до тридцати лет. А если учесть, что жизнь эльфов измеряется тысячелетием, то тридцать лет – возраст почти юношеский. Поэтому на медитацию приходило много. Ежедневно, кроме выходного, приходило в день четыре группы от двадцати пяти до тридцати человек.
***
На следующий день после исчезновения Елисея у нас произошло важное событие.
Сегодня с утра у нас праздничное настроение. У Лины День рождения, двадцатилетие, и мы ждали появления ещё одного Единорога. Других оборотов у неё не будет. Дриады вообще не имеют других обличий, как известно из других миров.
Я предупредила Миримиэля о предстоящем событии, которое явится причиной «выходного» для Теремного братства. Так нас называл Миримиэль. Ректор обещал – нам этот «выходной» обеспечит и сам придёт к нам.
С утра Лина пожаловалась на легкую тошноту и головокружение. Хотела отлежаться, но я ей не позволила, велев ни чего, кроме халата не надевать и отправляться вниз.
Повара пекли именинный торт.
За два часа до обеда я вызвала Миримиэля. Он прибыл в момент, когда девочки окружили Лину, прикрывая от парней. Лину окутал плотным коконом туман и, мгновенно рассеявшись, открыл нашим взорам прекрасного Единорога с серебристой чёлкой и глазами цвета свежей весенней зелени. Мы «ахнули» и расступились, предъявляя ребятам это чудо.
Имея возможность оборачиваться, не раздеваясь, ребята и я обернулись и направились на выход. Таня открыла нам двери. Первой шла Лина, за ней я, за мной Миримиэль и остальные Единороги, Пантера, Тигр и Кентавр. Процессию заключали девчата, шагавшие за нами в торжественном молчании. Во дворе нас ожидали наши работники: повара, конюхи и старик Торег.
И тут во двор начали входить махоткинцы, кто в человеческом, а кто в зверином обличии. Во главе шёл белый Тигр – Бус. Так как этот оборот у нас был «плановый», заранее известен, я сообщила об этом Бусу.
Мы, Единороги, стояли на крыльце, а перед нами, склонившись, стояли звери и люди. Я выступила вперёд, склонила в знак благодарности голову.
Мы начали спускаться с крыльца, все расступились. Сегодня в лес, сопровождать новоявленного Единорога, пойдет очень большая компания зверей. Махоткинцы ни когда не ходили в Великий Лес из-за боязни, не вернуться оттуда. Во дворе остались девчата, полтора десятка женщин и дети до двенадцати лет.
Через два часа мы вернулись. Махоткинцы ушли в деревню, а мы стали праздновать двойное рождение Лины – Дриады и Единорога. Миримиэля пригласили на праздничный обед.
Гордей уже свободно пользовался книгами по приготовлению пищи, привезёнными с Земли. Готовил нам вкусные и красиво оформленные блюда, заменяя некоторые земные приправы и продукты местными аналогами или подходящими по вкусу. Старался оформить блюдо в соответствии с представленными фото, или фантазировал сам. По моему совету он записывал рецепты всех приготовляемых блюд, потому что эти книги исчезнут с последним оборотом самой младшей Девы. То же самое случится и с журналами мод, которые копирует Лена.
***
Через две недели после исчезновения Елисея я поняла, что уже не одна. От подруг старалась скрыть своё состояние. Даже Таня не замечала. Но надолго ли? И от поваров тоже не скроешь, коли меня потянуло на солёные огурчики, помидорчики, капустку.
Вот за поеданием этих вкусностей меня и застали, вернувшиеся к ужину с занятий девчата. Я сидела в столовой, а передо мной на столе стояли плошки с соленьями. Девчата замерли, потом с возгласами: «Ай-я-яй!», «Как не стыдно!», «Мы же свои!» и «Почему скрыла?», окружили меня. Начали поздравлять, а я расплакалась. Девчата меня утешают, а у самих слеза в глазах блестит.
Лина заглянув в кухню, потребовала вина и кружку сбитеня. А ещё парочку мочёных арбузов с яблоками. Позвала Раду с Даной. И только это мы так хорошо сели дружной женской компанией, пришли ребята.
– И что это у нас тут происходит? – поинтересовался Имир. – Почему без нас?
Ребята всей толпой ввалились в столовую. Увидев заплаканную меня, ко мне подскочили Радим с Ольхом.
– Что произошло? Кто обидел? – заботливо спросил Радим.
Ольх, окинув взглядом стол, присвистнул:
– Мама, когда Заринку в животе носила, тоже яблочками мочёными увлекалась. А Анну Елисей обидел, когда исчез, сделав женой.
Все как-то жалостливо на меня посмотрели. А меня, вдруг, такое зло на себя взяло. Да что я? Не я первая, не я последняя. Солнце в себе гасить не буду! Жаль, оборачиваться нельзя, а то бы рванула в небо! Ладно, по земле походим. Обидно, крылья выпустить не могу. Унёс их Елисей с собой. Но им об этом знать не нужно, зажалеют меня совсем.
Но ужин получился тихим, разговаривали вполголоса, без обычной хохмы и взрывов хохота.
Три месяца – стожарень, овсень и студень – принимала я в Тереме студиозусов эльфов по четыре группы в день. Скучать не приходилось. Молодёжь она везде молодёжь, и у эльфов тоже. Беспокойные, любопытные и любознательные. Изучили наш сад-огород.
Я предложила Миримиэлю через полтора месяца поменять по времени группы. Тоесть первые группы (с утра и с обеда) стали приходить вторыми (перед обедом и перед ужином). Мы их кормили – одну группу обедом, другую – ужином, а они нам помогли убрать весь урожай, произвести пересадки под руководством Лины и Вернуэля. Должны же они делать добрые дела.
При встречах Миримиэль старался скрыть своё сочувствие мне, хотя у него это плохо получалось. Но тему эту не трогали. Договорились, что следующими пойдут студиозусы двадцати четырёх лет и те от двадцати пяти, кто не попал в первые группы.
Вернуэлю я посоветовала набрать группу эльфов, «подросших» до двадцатилетия и водить с собой в Арджунский Терем.
Третьего овсеня у нас появился ещё один Кентавр, точнее Кентавресса – Майя.
Вернувшись с Озера, она некоторое время ходила расстроенная, переживала, что не будет Лебедью. Я её успокаивала, как могла. Не все из нас станут Девами-Лебедями. И тут уж ничего не поделаешь. Такова воля Богов. Зато Волес сиял, как мельхиоровая монета. Усаживал Майю на диванчик, обнимал и что-то ласково нашёптывал, уговаривал.
Майя успокоилась, приняв неизбежное.
Лена смастерила для неё специальное одеяние – красивый свободный блузон, который закроет Майе грудь, с широким шлейфом-попоной.
Сегодня на занятия она пойти не смогла. Волес тоже остался. Ребята, наказав немедленно сообщить, ушли в Академию.
Через три дня мы отмечали двадцатилетие Рины и появление ещё одной Лебеди. К великому сожалению и не только моему, я не могла подняться в небо вместе с ней. Семь Дев Лебедей стали по утрам, когда позволяла погода, летать над обширной территорией Терема, а над ними, охраняя, кружил кто-нибудь из Ладонов.
Через месяц отметили двадцатилетие и обретение лебединых крыльев Лане, девятой Лебёдушке.
А ещё ко мне пришли двадцать взрослых эльфов от двадцати восьми до сорока лет – девять девушек и одиннадцать мужчин. Условие о сохранении целомудрия они знали, потому и пришли. Что ж, я только «за». Они стали приходить после обеда, когда схлынул основной поток молодёжи. Три месяца, каждый десятый день. Бересень, гомозулень и лютень. Потом купание в Озере и полгода ожидания. Только бы всё получилось. Я буду за вас молиться.
И вот ЭТО случилось! Ольх встретил свою Истинную!
Когда группа взрослых эльфов пришла на медитацию к Граалю в третий раз, одна из девушек привела с собой младшую сестру двадцати четырёх лет. Велинириэль. Она учится в Гардарийской Академии магических наук на пятом курсе. Почему она не попала в группы студентов, я вникать не стала. Они ещё были на медитации, когда Ольх с друзьями пришли из Академии.
Ольх внимательно посмотрел на меня.
– Анна, у нас что-то произошло?
– С чего это ты взял? У нас всё в полном порядке.
И тут послышались голоса выходящих от Грааля эльфов.
Ольх напрягся, побледнел и устремил свой взгляд на группу, выходящую из кабинета. Парни удивлённо переглянулись.
Она шла в середине группы рядом с сестрой. Платиновые волосы заплетены в косы и уложены в причудливую причёску. В модном брючном костюме жемчужно-серого цвета и белой блузке. На груди кулон-оберег «Слеза Лады-Майи», в правом ухе серьга с камнем связи.
Девушка резко остановилась и, встретившись взглядом с Ольхом, взволнованно метнулась к сестре.
Ольх не стал ждать, когда группа эльфов пройдёт через зал в прихожую, сам двинулся навстречу. Эльфы, понимающе улыбаясь, расступались перед ним, пропуская к девушке. Она стояла, вцепившись руками в руку сестры, и напряжённо глядела Ольху в глаза.
Ольх остановился перед девушками, улыбнулся и представился:
– Ольх Волес, выпускной год Миррейской Магической Академии.
– Велинириэль, – пискнула покрасневшая девушка, опуская глаза долу, и прошептала едва слышно, – Гардарийская Магическая Академия, пятый год обучения.
Друзья Ольха и эльфы вместе со мной наблюдали за происходящим.
Ольх, не обращая внимания на зрителей, приобнял девушку за плечи, легонько отцепил её от сестры и, со словами: «Нам надо поговорить», повёл к ближайшему диванчику. Усадив Велинириэль на диванчик, присел рядом, загородив её собой от созерцания наблюдателей.
Парни направились в свои апартаменты, эльфы прошли в столовую. Сестра Велинириэль растерянно посмотрела на парочку, потом на меня. Я же улыбалась, радуясь за брата.
– Не волнуйся за сестру. Истинные не так уж часто встречаются. Это удивительно. Ольх сейчас её уговаривает перевестись в МАМН, поддержи его.
– Ты откуда это знаешь? – удивилась эльфийка.
– Это мой брат, и я очень хорошо его знаю. А ещё он для меня не закрыт, поэтому мне известно, о чём они говорят, и я чувствую их эмоции. Пусть она переводится, а я возьму её в Терем. Проходи в столовую и не переживай. Всё будет очень хорошо.
Девушка, пристально посмотрев в сторону парочки, махнула рукой и прошла в столовую.
Ольх и Велинириэль встали с диванчика, подошли ко мне.
– Велин, знакомься – моя старшая сестра.
– Мы знакомы, – взмахнув длинными ресницами, проговорила девушка.
– Ты знакома с Анной, как с хозяйкой Терема, а я знакомлю тебя с ней как со своей сестрой. Ещё у меня есть младшая сестра Зарина. Ты с ней познакомишься попозже. Она ещё в Академии.
– Ольх, не задерживай девушку, ей нужно перекусить после посещения Грааля.
Ольх нехотя отпустил эльфиечку. Когда она скрылась за дверями столовой, широко улыбнулся, подхватил меня на руки и закружил, вальсируя, по прихожей.
– Я счастлив, Аннушка! Я счастлив!
Осторожно поставил меня на пол и расцеловал в обе щеки.
***
Месяц гомозулень. Самый ненастный месяц года, средний зимний месяц. Небо постоянно затянуто тяжёлыми тучами, поливающими землю холодными дождями. Кажется, Сурий и не пытается пробиться сквозь водные щиты. Не понятно, с какой стороны дуют ветра, срываясь откуда-то сверху. И это в нашей вотчине, где по всем достоверным источникам, самые благоприятные погодные условия. И ни кто не пытается разогнать тучи, очистить участок неба над нами. Запрещено глобальное магическое вмешательство в природные циклы. Это нам объяснил Ольх, конечно, несколько другими словами.
А на нас, Дев, навалилась «тоска зелёная» – ностальгия. Ночами мучили кошмары – странная мешанина из жизни прошлой и настоящей. Старались скрыть своё состояние, бодрясь из последних сил. Как же непросто и нелегко давалось нам привыкание к новой жизни. Там, на Земле, у нас остались дети и внуки. Только у троих не было семей. По утрам вставали с заплаканными глазами. Ольх сочувствующе смотрел на нас, но ни чем не мог помочь.
И какие у нас замечательные друзья и подруги! Заботливые, понимающие, сочувствующие. Все старались занять каждую нашу свободную минуту делом и безделицей. Девчата играли в волейбол, баскетбол, настольный теннис, истязали себя в спортзале на шведской стенке, брусьях, канатах, шестах и прочих спортивных снарядах. Нажаривали себя в бане, раза по три-четыре взбираясь на полок, а потом кидаясь в холодную купель. Я гоняла бильярдные шары, метала дротики дартса, бросала баскетбольные мячи в корзину. Устраивали танцевальные вечера: вальс, кадриль, краковяк, коробочка и другие, аналогичные земным, местные танцы.
Боролись с душевным ненастьем всеми силами и средствами.
А мне ещё стала сниться Этна. Она, смеясь, показывала на меня пальцем и, совсем по земному, крутила у виска. Я просыпалась с мыслью, что Елисей ушёл в другой мир к Этне.
С десятого по тридцатое гомозуленя у старших школьников и студиозусов зимние каникулы. Младшие школьники сидят по домам весь месяц. Компания Ольха закончила обучение в МАМН, сдав экстерном выпускные экзамены. Их дипломные работы в той или иной степени касались появления и пребывания дев из Пророчества.
Экзамены за шестой курс сдали Надей, Всеслав и Юроват. Сдачу экзаменов ребята отметили в Тереме, и каникулы решили провести здесь. Потом компания Ольха уйдёт в свою взрослую жизнь, полную забот.
Велинириэль перевелась в МАМН и поселилась в Тереме. За время каникул она освоится в нашем коллективе. И Ольх будет спокоен, когда придётся покинуть Терем.
На второй день каникул у нас появился ещё один Единорог – Олев. В лес его сопровождали без меня.
Сегодня нам большой сюрприз преподнёс Горат.
Дня четыре назад у него начались недомогания, появилась вялость. Он пытался скрыть от нас, но его выдал брат. Благо начались каникулы. Оборотов братьев мы ожидали не ранее, чем через год после посещения Озера, о то и того дольше.
Горат не выходил с утра из своей спальни. Ко мне подошёл Брагат и сообщил, что Горату совсем плохо. У него происходят частичные обращения в Змея. Появляется и исчезает хвост.
Я, Ольх и Радим пошли в спальню Гората. Парень обнажённый лежал на полу. Вместо ног у него судорожно извивался змеиный хвост. Ребята завернули его в накидку и понесли к башне. Горат очнулся и попросил его отпустить. Он может идти сам. И он, действительно пошёл на хвосте.
Стали подниматься по ступеням. Я шла впереди, за мной Горат, ухвативший меня за руку. Следом Радим с Ольхом. Так и поднимались. Горат крепко сжимал мою руку выше локтя, до боли, но я, молча, терпела. Ему хуже. Оглянулась на него. Уже всё тело парня покрывала змеиная кожа.
Поднялись на башню, уложили Гората на лежак.
По телу Гората проходили судорожные волны. Кожа, казалось, стремится отделиться от тела. Он уже по шею был покрыт змеиной кожей. Горат поднял голову, посмотрел на меня и прошептал:
– Нюра, помоги! Меня не отпускает Змей.
Я не знаю, что делать. «Тоже мне, Богиня! Дура ты бестолковая, а не Богиня! Помочь человеку не можешь!». В отчаянии я мысленно вскрикнула:
– «Елисей, где же ты? Ты так нам нужен!».
Вдруг мы услышали клёкот. К башне летел Сокол. Приземляясь, на ходу обернулся Елисеем. Бросив на меня беглый взгляд, обратился к ребятам.
– Что тут у вас происходит? Горат?! Быстро собирайте всех сюда! К Граалю уже поздно. Его Змей не отпускает.
Я мысленно позвала сестру и велела всем срочно подниматься на башню.
Собрались все быстро, встали в круг и начали читать древнюю молитву. Трижды отзвучала наша молитва.
Горат успокоился, змеиная кожа медленно исчезала, вместо хвоста появились ноги. Горат дышал ровно, спокойно и незаметно уснул. Девчата и парни спустились вниз. Остались Ольх и Радим. Я стояла у бордюра, не видя ничего перед собой. Елисей подошёл, встал рядом.
– А ты что? Не оборачиваешься? – спросил ровным равнодушным голосом.
– Нет, я не оборачиваюсь, – постаралась, как можно спокойней, ответить я.
Он не почувствовал во мне наших малышек. Чужой.
– Ну, бывайте, – не глядя ни на кого, сказал Елисей, и исчез в портале.
Подошёл Радим, развернув к себе, обнял:
– Не плачь. Он не стоит твоих слёз. Он чужой.
Рядом тяжело вздохнул Ольх:
– Что с ним произошло? Я его не почувствовал. Он какой-то пустой.
– Я ещё не знаю, как, но я его верну, – пообещала я.
За нашими спинами хрустнул лежак. Мы обернулись. Сладко потягиваясь, разворачивал крылья антрацитовый Ладон, с ярко-синей выпуклой полосой, слегка наметившей гребень.
– Выспался голубчик, – засмеялась я. – Ну, лети, сынок!
Ребята засмеялись. Ладон посмотрел на нас тёмно-карими глазами, потряс головой, и подошёл к бордюру. Заглянул вниз, потом в небо. Обернулся на нас, подмигнул, замахал, разминая, крыльями и прыгнул с башни. Полетел? По-ле-тел!
Тут Ольх задел мою руку, за которую держался Горат. Я охнула. Он стал осторожно поднимать мне рукав. От локтя вверх рука была чёрная, с редкими змеиными чешуйками.
– Ого! Когда это ты? – спросил Радим.
– Это Горат за меня держался и сдавил крепко, вот и синяк, – объяснила я парням.
– Синяки чешуёй не покрываются, – сказал Ольх. – Это, похоже, Змей тебя пометил.
– Ладно, ребята, вы летите, а я сейчас Веренею позову, – отправила я парней и пошла вниз.
За завтраком мы поздравили Гората с приобретением крыльев.
– Горат, – я посмотрела в счастливое лицо молодого хазрата, – сегодня у тебя ещё один день рождения, день обретения крыльев. Но, тебе нельзя на этом успокаиваться. Ты – Горат Змееборец. Чёрный Змей не уступит своего. Тебе нужно его перебороть. Только тогда ты сможешь стать настоящим Ладоном.
– Как я могу с ним бороться? Он же не в Яви.
– Бороться ты будешь за своего Ладона. Для этого в течение тридцати трёх дней ты будешь в полёте встречать восходы и провожать закаты Сурия. На каждый одиннадцатый день ты будешь спускаться к Граалю и медитировать. По окончании медитации ты будешь возносить благодарственную молитву Создателю. Не имеет значения, на каком языке ты будешь молиться, молитва твоя дойдёт до Создателя.
– Спасибо, Нюра! Я буду бороться за своего Ладона. Я хочу летать!
Какие настойчивые, эти хазраты! Как ни противься, а ты для них – Нюра.
Веренея определила мой «синяк», как «чёрную рожу». Ведунья мне её сняла, повозившись изрядно. Через три дня от «чёрной рожи» не осталось,… нет, осталась маленькая, в три сантиметра, чёрная змейка, словно тату. Метка Чёрного Змея.
На следующий день мы проводили в первый полёт Ладоницу Зарину. Ярко-синяя с фиолетовой спиной и наружной поверхности крыльев.
***
Прошло десять дней со дня оборота Гората. Он даже кожей немного посветлел. Каждый день, утром и вечером, чёрный Ладон, с синей выпуклой полосой вдоль спины и хвоста, описывал круги над Теремом, поднимаясь ввысь, исчезая за тучами.
Вслед за Зариной у нас появились ещё два Ладона – Гордей и Калина. Это стало большой неожиданностью. Ведь Калине, как и Зарине, ещё нет двадцати пяти лет! Видимо, Лада-Майя сама пошла на нарушение своего Указа. Количество Ладонов растёт. И не велика беда, что они не чистокровные, а полукровки. Боги сами их сотворили с возможностью создания смешанных семейных пар, способных к деторождению. Но Гордею с Калиной я всё-таки посоветовала пока воздерживаться и не спешить с заключением семейного договора (годика три), если хотят иметь крепкое потомство.
В библиотеке в очередной раз совершили открытие.
Обнаружили сказ о Соколе. Теперь мы все вместе собирались здесь по вечерам. Девчата после занятий в МАМН занимались «раскопками залежей» рукописей и находили настоящие шедевры.
В Тереме продолжали жить младшие наши друзья. В Академию уходили порталом все вместе, а возвращались отдельными группами, так как занимались на разных курсах.
Елисей к нам не заглядывал.
Мы сидели в библиотеке. Заринка в поисках какого-то очень редкого заклинания наткнулась на небольшую рукописную книгу «Сказки».
– Девочки, смотрите, я сказки нашла! – с восторгом сообщила нам. – Даже с рисунками. Здесь есть сказка о Деве-Лебеди. Анна, почитай нам. Ты так выразительно читаешь, а мы будем слушать и тихонечко копаться в книгах.
Я взяла книгу. Рукописный текст. Каждая буковка с любовью выведенными завитушками. Рисунки красочные, за сотни лет прекрасно сохранившиеся. Вот и нужная страница. «Сказ, как Дева-Лебедь Сокола победила».
Я начала читать. И чем дальше я вчитывалась в текст, тем яснее понимала, что эта сказка – подсказка мне.
В сказке говорилось о том, как Деву-Лебедь взял в любовный плен Ладон. Она любила его. Но плен её тяготил. И она, обернувшись Соколом, улетела. Все слушали, затаив дыхание. Все поняли, кто такой сейчас Елисей. Я читала дальше.
«Отринула от себя Дева-Лебедь свои ипостаси, обернулась Соколом…»
Я не дочитала, меня перебила Таина.
– Как могла обернуться Соколом, если она Дева-Лебедь? Разве есть такая ипостась?
– Каждый, кто сможет отринуть от себя постоянную заботу о своих ипостасях, может обернуться Соколом и улететь. – Объяснила я.
– Но вернуться-то можно? – спросила Варя.
– Конечно можно. Нужно желание вернуться. Нужна память Любви.
– А Елисей? Он может вернуться? – спросил Ярунок. – Он помог нам с оборотом Гората. Он снова в Академии.
– Но мы не чувствовали его, только видели. Словно он чужой, – сказал Надей.
– Да он и есть чужой. Вы не чувствовали его, потому что у него нет ипостасей, которые связывают вас друг с другом. Но он и не «чистокровный». Он Сокол. Он к нам прилетел по зову долга. И в Академии преподаёт, выполняя свой долг, – объясняла я друзьям, как понимаю сама.
– А к тебе он может вернуться? – спросила Таня.
– Ко мне? Это зависит от меня, – сказала я вполголоса.
Мне в этот момент пришла мысль, как вернуть Елисея, вернуть ему ипостаси. Он не чувствовал во мне детей, которые должны вот-вот зашевелиться.
– Извините, я должна кое-что сделать, – проговорила я, выбегая из библиотеки.
Вбежав в спальню, села в кресло, поставила перед собой стул, спинкой к себе и представила Елисея, сидящего на нём. Создала фантом. Для меня это не трудно.
Я привязала к себе все ипостаси Елисея. Ему стало слишком тяжело находиться на крепкой привязи. Нужна иногда свобода. Особо ощутимо давление привязи стало после заключения семейного договора, завершённого первой ночью. Он ушёл после трёх ночей страстной любви.
Он ушёл, открыв портал в аудитории во время занятий. Ушёл он не от меня, не от обязательств перед Академией. Он шёл для исполнения долга. Но уйти он решил, обернувшись Соколом, отринув свои ипостаси.
Вот коса, заплетённая мною в четыре пряди. Вот узлы, которые я завязала. Елисей, находясь в Академии, должен будет почувствовать возвращение ипостасей. Но сможет ли он освободиться от Сокола, чтобы принять их?
– Расплетаю косу любому,
Расплетаю косу сердечному.
Снимаю цепь серебряну,
Отпускаю Единорога-Еленя.
Ты беги Единорог-Елень,
Куда Долг велит.
Ты вернись Единорог-Елень,
Где твоё сердце лежит.
Расплетаю косу любому,
Расплетаю косу сердечному,
Снимаю канат корабельный,
Отпускаю Ладеня могучего.
Ты лети, Ладень могучий,
Куда Долг велит.
Ты вернись, Ладень могучий,
Где твоё сердце лежит.
Расплетаю косу любому,
Расплетаю косу сердечному.
Снимаю верёвку крепкую,
Отпускаю Волка сильного.
Ты беги сильный Волк,
Куда Долг велит.
Ты вернись сильный Волк,
Где твоё сердце лежит
Оставляю в косе любого
Ленту шёлкову, ленту мягкую.
Лентой сердце любого
К моему привязано.
Ты верни мне, Сокол,
Моего Любимого,
Не губи два сердца,
Вместе связанных.
Аминь!
Слёзы лились непрестанно, пока я причитала, расплетая косу Елисея. Причитала на своём, родном русском языке, который уже начинал забываться. Я знаю, теперь он вернётся совсем, весь, со всеми ипостасями.
– Отпусти, Сокол, милого,
Отпусти, Сокол, любого.
Верни мне Елисея,
Единорога-Еленя быстрого.
Верни мне, Сокол,
Елисея, Ладеня могучего.
Верни мне, Сокол,
Елисея, Волка сильного.
Верни мне, Сокол,
Елисея – мужа любимого,
Верни, Сокол, Елисея —
Отца детям неродившимся.
ОУМ!
Эту часть причёта я произнесла на местном языке.
Я отпустила фантом Елисея, и он исчез. Встала, сделала шаг в сторону кровати и потеряла сознание.
Очнувшись, обнаружила возле себя Таню.
– Что со мной? – посмотрела во встревоженные глаза сестры.
– Мне тоже интересно, что с тобой? – ответила Таня. – Ты чем тут занималась? Даже мы в библиотеке почувствовали, что с тобой что-то неладное. Испугались, что ты тоже в Сокола обратилась. Прибегаю, а ты в обмороке. У тебя явное нервное истощение. Извелась вся. Ты о ребёнке думаешь? Он же скоро зашевелится. Мы Веренею вызвали.
– А где все? – тихо спросила я.
– Девочки вон, за дверью сидят. Мужики в коридоре столпились. Ольх с Радимом примчались. Вообще, побелели от переживания, так твоё состояние чувствуют.
Пришла Веренея. Она вышла замуж за Вакулу и теперь тоже ждала маленького, но только на втором месяце.
Веренея посмотрела на меня, покачала головой. Положила ладонь на мой, слегка выпирающий, живот, прислушалась, улыбаясь.
– Ну, рассказывай! – велела. – Чем ты тут занималась, что сознания лишилась? – повторила она вопрос Тани.
– Я узлы развязала, Елисея отпустила, но не совсем.
– Не поздно ли ты, голубушка, хватилась? – с укором покачала головой Веренея. – Им Сокол владеет, цепко в когтях держит.
– Успела я. Должен появиться. Я его ипостасей отпустила, а сердце к своему привязала. Не могу совсем отпустить.
– Коли любишь, отпусти.
– Веренея, я крылья потеряю, если отпущу. У Девы-Лебеди крылья муж бережёт. А кто будет мои крылья беречь, если я мужа отпущу? Я и так их выпустить не могу, потому что Елисея нет рядом. А чтобы мои девочки тоже крылья обрели, мне свои выпускать нужно, летать. Кольцо-то не снимается. Он меня крепко окольцевал, сказал, что ни с кем делить не будет, и ни кому не отдаст. Значит, ему можно меня на привязи держать, как пленённую, а мне нет? Он сейчас здесь появится, вот и объяснимся, наконец. Сокол ему деток почувствовать не даёт.
