Текст книги "Танец тьмы. Хроники чародейки (СИ)"

Автор книги: Нова Старр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35, в которой к Томлике приходит незваный гость

—35.1—Томлика устала, а так как на неё не действовала магия, то не замечать этот факт она больше не могла. Слишком много информации, слишком всё неправдоподобно, будто это всё кто-то нарочно придумал, чтобы её удивить.– Я удивилась, – зевнула девушка. – Можно я пойду?

Конечно, далеко её не отпустили. Отвели те же покои, из которых она через зеркало бросилась в объятия Пьера. Неприятные, конечно, воспоминания, зато здесь никого не было и можно было разлечься на кровати в компании подноса с ужином. Ммммм... мечта! А ещё сбросить чужие одежды и накинуть легчайшую белоснежную сорочку. Она приятно холодило тело, которое, казалось, дышит с облегчением – наконец-то о нём будут заботиться и беречь. Взор девушки обратился к подносу.

На зеленоватом фарфоровом блюде лежали аккуратно уложенные кусочки нежного мяса. Каждый кусочек был пропитан ароматными специями и источал тонкий, пряный запах, от которого слегка кружилась голова. Как давно Томлика нормально не ела! Рядом лежал рассыпчатый рис, каждая крупинка которого блестела, словно россыпь драгоценных камней.

Девушка ела с энтузиазмом, но через мгновение будто забывала, что ест. Взгляд становился задумчивым и сосредоточенным. Невозможно выбросить из головы услышанное. Невозможно успокоиться после такого невероятного дня.

О пророчестве знали все, но не верили, как в сказку. Шутка ли, один ВирийЕдинственный просидел на троне не одно столетие, если не тысячелетие. До этого, ходили слухи, что трон передавался наследникам не после смерти короля, а до. Неужели, чтобы избежать пророчества? И хоть как-то проконтролировать будущее?

Но эта сказка была в сердце каждого жителя Тьму-Тараханских земель, ибо гласила она, что всё изменится, когда к власти придёт такой правитель – придёт свет и расцветут их земли. Подданные с нетерпением ждали любого исхода, потому что если наследника из пророчества не пустят на трон, то тьма всех поглотит без разбору: маг ты или не маг, богат или беден. Конечно, все с детства любят сказки, ведь в них всё хорошо заканчивается. Добро побеждает зло, а зло, конечно, наказано. Так и за это пророчество держались все бедные и обиженные, потому что сейчас-то плохо, но можно потерпеть, ради великого будущего, которое точно предсказано, или гореть всем в аду, а на это приятно посмотреть – как будут богатенькие маги жариться на сковородочке.

В общем, тут все уже давно ждут миссию. Одни со страхом, что он всё изменит, а другие с надеждой на это.

Томлика прикончила всю принесенную еду, даже не заметив. Голова разрывалась. Неужели, миссия это она? И она теперь что-то должна всем людям, живушим на этой земле?

Не то, что страшно, а дико страшно всё это! Просто так, что хочется визжать от ужаса и спрятаться в самые далёкие земли. Лучше всего бы вернуться на Тилуну и затаиться там, но теперь туда путь закрыт – без магии это нереально.

Томлика вздрогнула и вскочила, уронив поднос на пол. Тарелка звякнула и раскололась пополам. Дверь в комнату приоткрылась, и тёмная фигура проскользнула внутрь.

Мысли девушки метались – теперь она беззащитна. Эх, надо было боевые искусства осваивать, а не только книги по магии штудировать. Томлика схватила поднос – хоть какое-то оружие. Но она же слабее любого мужика!

И кто здесь слабый пол?

Мужчина вышел в полосу света – в окно светила почти полная луна.

– Пьер, – ахнула Томлика.

– Тия, – выдохнул он, – я не могу быть твоим названным братом, ибо не могу забыть твоё тело, твое дыхание, руки на моих плечах. Будь моей женой!

Томлика пятилась, а он на коленях очень шустро продвигался к ней. Вот уже стена загородила отступление, а Пьер приблизился вплотную и обхватил горячими ладонями её бедра.

– Я без ума от тебя, – он зарылся лицом туда...

Куда не следовало! Под ночнушкой ничего не было, а ткань полупрозрачная. Куда же делся Брут? Томлику пробрала дрожь, когда она поняла, что он-то бессилен против магии, которая теперь бесчинствовала во дворце. Пьер наглел. Его руки перебрались на ягодицы. Он становился смелее в уверенности, что раз она не кричит и не вырывается, то хочет,как в тот раз.

Но тело молчало, просто ужас пережитого дня сковал Томлику. Она так устала – бороться, решать, идти против всех. Обычная женщина, настолько слабая, что не может дать отпор мужчине, которого не любит. А Пьер не лапал её, а нежно ласкал, но очень настойчиво – с уверенностью умелого любовника, который знает, как разбудить женское тело. Он не хотел её принуждать насильно, он хотел её возбудить, чтобы она просила продолжения сама, чтобы упала на колени рядом с ним и стонала ему в ухо.

– Нет, – горло пропустило лишь шепот, больше похожий на стон, и Пьер перешёл к активным действиям.

Его руки уже гладили её не по ночнушке, а под ней – по голой коже, а она стояла также растерянно, будто молодая девчонка, будто за её спиной не было этих лет жизни. Вот и слёзы заструились по щекам, а тело пронзила дрожь. И опять Пьер не так понял. У Томлики не получалось ни оттолкнуть его, ни закричать. А он уже рвал её рубашку. Но она так не хочет!

На этот раз дверь распахнулась с шумом! Кто-то влетел в покои и оттащил обезумевшего Пьера от Томлики, а она рухнула на пол, чувствуя, как накрывает тьма и радуясь её приходу. Теперь можно ничего не решать. Наконец-то...

Глава 36, в которой Томлике раскрывает объятия тьма

—36.1—О, долгожданная темнота! Тьма окутала Томлику полностью и сжималась вокруг неё всё плотнее. Вот уже её объятия стали тесны. Они душили, смыкаясь вокруг Томлики чёрными змеями. А у неё опять не было сил, чтобы хоть что-то сделать. Вместо крика с губ слетал сдавленный стон. Вместо улепётывания лишь слабо шевелились пальцы. Вместо жизни обнимала смерть.

И Томлика не понимала, хочет ли она жить или лучше умереть. В последнем случае всё решали за неё, а ей лишь нужно будет расслабиться и принимать. В первом же варианте ей нужно будет всё делать самой, а главное, решать, решать, решать... за всех жителей этих чёртовых земель. И это бесило больше всего!Они что маленькие? Несосознательные? Почему она, а не Пьер? Тому власть нужна, как воздух. А ей также сильно нужна свобода, а не занудство управлением государства на ближайшие годы.

И какая же она дура, что думала, что муженёк может продлить её деньки. Никто не может. Магия теперь не доступна для неё. Как же она будет править? Её же тут же скрутят и уберут, а она и пикнуть не успеет. Вот как сейчас с Пьером. А другой придёт с ножом и всё – кирдык миссии. Тьфу! Тошно!

А тьма всё путала и сжимала Томлику – она тоже претендовала на девушку, имея на неё свои планы. Бывшая чародейка плакала, но уже без слёз – те закончились, как и силы. Томлике казалось, что она истончалась, становясь полупрозрачной, сначала отдавая часть себя тьме, а потом сливаясь с ней окончательно...Бульк. И тишина.

—36.2—Томлика открыла глаза и сощурилась от яркого света. Зачем она здесь? Она же уже привыкла к тьме, смирилась с ней.

А тут... много солнца, белая постель, куча людей кругом.

Всё прояснялось постепенно. Семь дней в бреду с жесточайшей температурой. Все уже думали, что потеряли её. Кто-то предвкушал с радостью, кто-то ожидал в ужасе. Лечить без магии давно перестали. С нею быстрее и надёжнее. Но на Томлику магия не действовала, пришлось вспоминать давно забытые средства, искать бабку-целительницу, помнившую, как можно обходиться своими силами.

Обошлись. Томлика выжила. Но радовалась ли она этому?

Выгнав всех лишних из покоев и оставив только Злота и Брута, она шепнула им, при этом её лицо исказила боль:

– В меня вошла тьма. ВирийЕдинственный был в её власти, а я не знаю, справлюсь ли с ней. Как я понесу свет с нею внутри?

Брут ободряюще сжал руку названной сестре:

– Я всегда буду рядом.

Злот присел на край кровати и заговорил:

– Слушай, я, пока ты отлёживалась, столько всего нашёл и изучил. От нас слишком многое скрывалось. Тьму-Тарахань процветает на трупах сильных ведьм, если можно верить записям Туесяка, которые я откопал. Продляют жизнь все маги не просто так, а за счёт. За счёт женщин – сильнейших в магии. И это стало первым договором с тьмой. Сильных женщин, владеющих магией, становилось всё меньше и меньше, а жить долго хотелось всем. И тогда тьма расширяла свои права. Магия отнимается в детском возрасте не для того, чтобы усилить нашу магию, то есть живущих здесь мужчин – это сливки, которые снимает и пьёт тьма. И... последние сто лет свою жизнь продлял только король, потому что нечем стало платить по счетам. С того момента только пришлые ведьмы могли восполнить образовавшийся дефицит.

Томлика выдохнула:

– Откуда они брались? – но она уже знала ответ на этот вопрос.

Из таких амбициозных дурочек, как она! Которым не сиделось на месте, которые хотели изменить мир. Да, и совершеннолетие, наверняка, специально отложили до ста лет, чтобы как можно больше не вытерпело, не смогло сидеть и просто ждать, а отправилось в эти земли за другими шансами. Шансами коров на заклание, которые служили кормом для тьмы, а та, в свою очередь, продлевала жизнь, которая давно должна была окончиться.

А что продлевало жизнь ведьмам на Тилуне? Или кто?

Томлика обмякла в кровати. Кажется, она знала ответ.

—36.3—Томлику оставили одну, чтобы отдыхала, а она думала.

Здесь в Тьму-Тараханских землях магия подвластна только мужчинам, так как всех женщин-чародеек скормили тьме. А на Тилуне напротив волшебничают только женщины и тоже живут долго. За счёт кого?

Вывод напрашивался сам собой – за счёт мужчин, владеющих магией. Сейчас их там нет, а жить долго продолжают. Где берут?

Ответ в голове вертелся только один – здесь. Но как? Как они это проворачивают?

РасспросыЗлота, тятьки Болотного и других важных персон ничего не дали. Никто не помнил ничего такого, и это наталкивало на мысль, что здесь не обошлось без вмешательства магии. Кто-то старательно уничтожил следы.

Но, если и так, то не без помощи чародейства.

А, значит, она найдёт! Ведь теперь от неё ничего не скроешь методами, привычными этому миру. У Томлики появилась цель, и ещё через семь дней она встала. Глаза горели жизнью, а руки покалывало от желания действовать. И у неё был стопроцентный козырь – она видела то, что больше не видел никто. Нити магии, их цвет, толщину, переплетения. Да, за это время во дворце очень и очень наследили другие маги, но королевские следы ни с чем спутать было нельзя – они горели тёмным цветом. И если раньше Томлика видела эту тьму очень расплывчато, словно та норовила ускользнуть, когда девушка присматривалась к ней, то теперь, после того как в Томлику вошла тьма, она видела эти нити даже лучше, чем золотистые. Другие цвета тоже встречались, но значительно реже.

Попросив Злота и Брута сопровождать её, Томлика вышла в коридоры дворца. Не императрицей, а всё той же простой девушкой, желающей докопаться до правды. Она даже отбросила ожидавший её королевский наряд, а Злот наполнил тот её образом, будто сидела Томлика в покоях и читала книгу. Если стучались в дверь, то магический манекен отвечал:

– Я занята. Позже.

Сама же Томлика надела чёрные штаны с попой, висящей у колен. О, как же она по таким соскучилась! Всё лучшим образом устроил Злот. Он нашёл швею, которая, пообещав сохранить всё в тайне, воплотила чаяния Томлики. Образ дополнила широкая тоже чёрная футболка, которая надёжно скрывала все женские прелести.

Брут, увидев названную сестру в таком виде, закатил глаза и вздохнул:

– Ужас!

Глава 37, в которой Томлика не хочет играть роль в чужой сказке

—37.1—Если что-то спрятано, то это можно найти. Томлика точно знала, что это так. Терпения ей было не занимать, а вот о времени нельзя было сказать того же.

Девушка притворялась хворающей, но всё чаще от неё что-то хотели. Королевство-то осталось без присмотра, и каждый норовил урвать собственный кусок. Что, между прочим, без стеснения уже многие и делали. На границах стало неспокойно. Королевство Пыжиков, империя Хю и страна Даиверов будто сговорились и начали массированное наступление. Сотни крупных вопросов и тысячи мелких, которые нужно было решать. На Томлику косились. Те, кто был против неё, собрали свой совет, который пока покрывал отсутствие главного в этих землях. Но те, кто был за неё, шептались по углам, что они только ускоряют гибель Тьму-Тараханских земель, и всё скоро поглотит тьма. Можно ли верить этому пророчеству Томлика до сих пор не понимала. Да, оно передавалось из поколения в поколение, как надежда, как свет в конце туннеля, как сказка. Но ведь это всё могло быть вымыслом.

Играть незавидную роль в чужой сказке Томлике не хотелось. Ведь при любых неудачах она станет козлом отпущения, виноватым во всём. Поэтому она с завидной настойчивостью выходила на поиски, а не ныряла с головой в вопросы государственной важности. Сегодня пошёл одиннадцатый день исследований. Благо по дворцу Томлика перемещалась совершенно свободно, заглядывая в закрытые покои и в помещения, где её не желали видеть, потому что теперь девушка ходила в сопровождении не только Брута и Злота. Тятька Болотный, который безоговорочно верил пророчеству и видел спасение лишь в ней, отрядил восемь своих ребят из магической охраны короля. И те открывали закрытые двери, обеспечивали безопасность, не давали зарезать Томлику какому-нибудь шальному претенденту на трон. А она лишь указывала пальчиком направление. Если надо было забраться на потолок, потому что нити вели туда, то они и забирались. Находили там тайный ход, а для Томлики строили лестницу. Если было надо спуститься под пол, то отковыривали дорогой паркет и долбили мраморные плиты, чтобы и там обнаружить потайной лаз.

Дворец был будто изъеден кротами – то тут, то там потайные ходы и переходы.Некоторые были узкими, извилистыми. Одни, как лабиринт, тянулись под самыми сводами величественного дворца. Тусклое мерцание факелов на стенах отбрасывало дрожащие тени, создавая зловещую и таинственную атмосферу. Факелы, конечно, зажигали для Томлики, потому что в магическом свете, который маги создавали щелчком пальцев, для неё была лишь тьма.

Воздух в этих скрытых проходах был затхлым и спёртым, пропитанным запахом сырости и древних камней. Каждый шаг отдавался гулким эхом, нарушая тишину, наполненную зловещими шорохами и скрипами.Низкие потолки нависали над головой, заставляя невольно пригибаться, словно ощущая на себе тяжесть всего дворцового комплекса. Узкие щели в стенах пропускали лишь тусклые лучи света, едва разгоняя густую тьму.Тяжёлые деревянные двери, обитые потемневшей кованой бронзой, таились в тенях, ведя в неизвестность. Скрип их петель и шорох открывающегося механизма заставляли насторожиться, ожидая появления неведомой опасности.

Но если дверь была и открывалась, то это был праздник. Иногда чёрные нити вели вперёд и упирались в стену или завал. Процессия останавливалась и начиналась рутина разбора преграждений, что очень замедляло поиски.Томлика в такие часы затишья раздумывала, кто же здесь ходил? Для чего были созданы все эти переплетения? Она озвучивала эти вопросы братьям. Злот хранил молчание, он вообще стал подозрительно молчалив в последнее время, а Брут басил какую-нибудь очевидность:

– По этим коридорам когда-то проходили тайные посланники, шпионы и убийцы, выполняя свои тёмные замыслы.

Но, что было несомненно так то, что здесь веками хранились секреты и плелись интриги, пропитывая каждый камень ощущением тревоги и предчувствием грядущих событий.

Даже сейчас, когда большая часть этих ходов была заброшена, они всё ещё хранили в себе ауру таинственности и опасности, словно в любой момент могли ожить и вновь стать свидетелями чего-то зловещего.

Злот, хоть и не помогал в разгребании завалов, в сооружении лестниц и прочем, тоже не сидел без дела. Он рисовал!

Подробную карту дворца, которого, как оказалось, он не знал. Точнее знал парадные комнаты и залы, а вот то, что здесь были другие пространства, скрытые от посторонних глаз, ведать не ведал.

—37.2—Было интересно. К тому же находили многое. Из-за этого через пару дней поисков к ним присоединился тятька Болотный и сопровождал их без перерыва. Как оказалось, о некоторых покоях он имел представление. И, судя по всему, хотел получить информацию об остальных.

Что же они находили?

Конечно, старинные рукописи и документы – пожелтевшие от времени свитки, дневники, карты и планы, хранящие секреты прошлых эпох. Это всё Томлика вручала Злоту, чтобы почитал на досуге. Тот ворчал:

– С того момента, как я познакомился с тобой, досуга у меня вообще нет.

– Девушек не хватает? – усмехалась Томлика.

Злот горестно вздыхал:

– Завязал я с любовной магией, а на нормальные отношения времени ты мне не выделяешь.

Томлика трепала его по плечу и сжимала широкую ладонь – она тоже устала и тоже хотела обычной жизни, пусть не в избушенции, а в обыкновенной избушке в лесу. Странно, иногда его ладонь казалась мягкой, не знавшей простого труда, а иногда мозолистой, натруженной за долгие годы.

Также после исследований то и дело пополнялась коллекция редких артефактов – древние статуэтки, драгоценные камни, старинные украшения, спрятанные от посторонних глаз столько лет, могли стоить бешеных денег.

Это всё отдавалось тятьке Болотному для учёта и пополнения королевской казны. Туда же шли массивные сундуки с сокровищами – наполненные золотыми монетами, драгоценностями и другими богатствами, накопленными неизвестно когда. В этом будут разбираться придворные учёные и историки.

Важным открытием стало обнаружение тайной лаборатории – здесь тьма просто клубилась в воздухе и не пустила никого, кроме Томлики, а она за полтора часа разглядывания ничего ценного для себя не обнаружила и ушла, отмечая, что сюда нужно наведаться ещё раз.

Куда заглядывать во второй раз совершенно не хотелось, так это в подземные темницы – мрачные каменные камеры, где когда-то содержались опасные преступники. Сейчас же здесь поблескивали костьми скелеты. От этого озноб шёл по коже. Томлику трясло. Мужчины воспринимали всё это спокойнее, но старались лишний раз не смотреть по сторонам.

От чего был в восторге Злот, так это от обнаружения секретной библиотеки. От посторонних глаз было скрыто книгохранилище с редчайшими манускриптами и запретными знаниями. Но здесь нужно было окопаться на годика два и ночами лучше не спать, чтобы изучить хотя бы десятую часть. «Ещё раз заглянуть», – Томлика отметила для себя и последовала дальше. Ей казалось, что она поймёт, когда нити приведут в нужное место. Она прямо кожей чувствовала, что её всеми силами уводят, стараясь заинтересовать другим и задержать по дороге.

Но Томлику так легко было не провести. И хоть магия покинула её, но мозги-то остались, поэтому она упрямо шла вперёд, подгоняя свою свиту и охрану. Кстати, та прекрасно справлялась с обезвреживанием всего, что хотело ликвидировать непрошенных гостей – ни одной раны, ни одного пострадавшего. Боевых магов не просто так холил и лелеял король. Так что, по большому счёту, Томлике были созданы все условия для спокойных поисков.

Но спокойствия не было. С границ поступали всё более тревожные известия, да и дворцовые стены не приносили радостных новостей – здесь тоже зрел конфликт. Недовольные множились. Тия кожей чувствовала, что вот-вот что-то произойдёт, но не могла оттянуть это. Она лишь убыстрялась по мере сил и возможностей. Ложилась с каждым днём позднее, а вставала с петухами. Вся компания на исследованиях ела только на бегу или в ожидании разбора завалов. Даже мылась Тия не регулярно, а только когда чувствовала, что уже воняет.

И ещё была одна вещь, о которой она никому не говорила, но тренировалась даже во сне.

Глава 38, в которой Томлика приглашает на вечернюю аудиенцию мужчину

—38.1—Томлика плела нити. Да-да, оказалось, что она их теперь не просто видела. С каждым днём, с каждым шагом по дворцу магические нити девушка видела всё чётче, а однажды прикоснулась... и почувствовала! Сначала не получалось, их взять, что-то с ними сделать, но Томлика пробовала снова и снова.

Почему? Потому что хотелось! Эти нити манили, как ребёнка конфетка. Невозможно было оторвать глаз, невозможно было заставить себя их не трогать. Это было приятно. Это успокаивало. Это дарило незабываемые ощущения, будто плывёшь в бескрайней глади воды, а она ласкает тебя – каждую клеточку тела. Тепло, уютно, спокойно. Так Томлика плавала у себя на Тилуне в любимом озере Шера. Если получалось, то каждое утро до занятий.

Казалось, из этих нитей можно соткать такое озеро спокойствия или покрывало умиротворения и набросить на всю эту страну – тогда все утихомирятся, оставят её в покое, и она поплывёт навстречу солнцу.

Странные мысли. Диковинные ощущения. Непостижимые переживания. И некого спросить. Не с кем поделиться. Некому рассказать. А вроде народа полно вокруг.

Взгляд Томлики то и дело задерживался на Злоте. Его будто подменили. Из жизнерадостного, иногда бурчащего, конечно, мужчины, он превратился в молчуна. Исчезли искорки веселья в глазах, на лбу пролегла морщина, а уголки глаз опустились вниз. Где вечно бегающий за юбками тип? Где его горящие глаза? И точное знание, что делать дальше? Где хотя бы его злость в глазах? Боевое неукротимый нрав? По крайней мере, у него всегда было много вариантов. А сейчас он даже редко мылся, как она, борода становилась всё длиннее. Также не хватало времени, как ей?

Томлика не выдержала и пригласила Злота на вечернюю аудиенцию. Одного. Тайно. После семнадцатого дня поисков. Она считала, сама не понимая зачем, но внутри росла уверенность, что часики тикают.

Только неизвестно, сколько осталось.

Злот не посмел отказать. Он ей ни в чём не отказывал.

– Что с тобой происходит? – воскликнула Томлика без приветствия. Здороваться было не обязательно – они практически не расставались, только на короткий сон, который сегодня станет ещё меньше, раз время уйдёт на разговоры.

Злот поднял хмурый взгляд. Тёмная борода на лице делала его злым. Томлика вспомнила, каким он злым показался в их первую встречу, когда она отрезвила его противопаразитарным сбором. Но потом же он подобрел. Его взгляд смягчилась, а губы окрашивала улыбка. Она мягко разглаживала все морщинки вокруг глаз. В уголках губ появлялись добродушные складочки, придавая ему дружелюбное и располагающее выражение. Даже радость то и дело мелькала в глазах, делая их чуть прищуренными и светящимися. Эта улыбка грела Тию, вызывая чувство умиротворения, следом вспыхивала вера, что всё будет хорошо. Сейчас её почему-то не было. Улыбка Злота, которую она успела полюбить, вселяла чувство уюта и безопасности, словно в её лучах можно было укрыться от невзгод и тревог. А теперь... где она теперь?

Томлика смотрела на угрюмо молчащего мужчину. Тот даже осунулся и похудел. Его теперь со спины ни за что не спутать с Брутом – тот цвёл по-прежнему. И... Томлика чуть улыбнулась... кажется, он влюбился. И слава Богам, не в неё. Хотя по-прежнему он спит перед дверью и охраняет её везде и всюду, но чувствовалась в этом забота старшего брата. Понятное дело, что он не сможет её защитить в королевстве, где правит магия, его в два счёта обезвредят. Но приятно было, что она не одна.

Что касается Пьера, то он исчез из поля зрения. И Томлика не стала выяснять, что с ним. Она сконцентрировалась на другом. Но это другое никак не давалось в руки. Каждый день она надеялась, что вот чёрные нити магии приведут её к разгадке и каждый день разочаровывалась. Да, они нашли многое, но на то, чтобы это всё понять и осмыслить, требовались годы, если не десятилетия. А теперь и Злот, казалось, ускользал.

—38.2—Злот смотрел непонимающе. Одет он был в чёрные рубаху и штаны. Он давно одевался, слишком похоже на стиль Томлики, только у штанов попа висела в нормальном месте – с неправильным смириться он не мог.Девушка с прищуром уставилась на него. Будто траур носит! По кому? Или почему? Последующий вопрос, проскочивший в голове, точно был лишним: а по кому носит траур она? Дело вообще не в одежде!

– Ты изменился.

Злот ровно ответил:

– Все люди меняются, – его голос звучал ровно и без эмоций. Он был монотонным, будто лишённым жизни.

Злот казался равнодушным и отстранённым, и это в присутствии Томлики! Ни заинтересованности в том, почему его позвали, ни энтузиазма, что он рядом с сестрой, ни раздражения, что сократили и без того короткий сон. Этот голос звучал так, будто говорящему было абсолютно всё безразлично.

– Что происходит? – не унималась Томлика.

– Всё, – безжизненно ответил Злот. – Ты не заметила?

И так, и сяк пробовала девушка разговорить названного брата, но он стоял словно истукан. Отвечал, да, но из ответов ничего было невозможно почерпнуть. Эх, как же ей не хватало в этот момент магии! Вокруг Злота нити вились, конечно. Они здесь вокруг всех вились.

Томлика подошла вплотную к мужчине и прищурилась:

– Тогда стой и не шевелись. Ясно?!

Злот хмыкнул:

– Так точно.

Искорка жизни в этом ответе и в ухмылке обрадовала Томлику, и она приступила с энтузиазмом к исполнению пришедшей идее.

Нити!На Злоте, таком безучастном, равнодушном, что-то скрывающем, она и попробует! Возьмёт нить и начнёт плести. Конечно, рукодельница из неё некудышная, опыта вообще никакого нет. Она иголку с нитками сроду в руках не держала – магия прекрасно со всем справлялась. Но хочется ведь попробовать... так руки и чешутся. Хуже не станет.

И Томлика подошла вплотную к мужчине. Раз... пальцы прикоснулись к шее. Нежно так, чтобы не порвать, а просто ухватить золотистую нить. Она будто лежала не в том месте, и Томлика перекинула её на одно плечо, повела вниз.

Мешалась рубашка...

Чуть замешкавшись, она приказала:

– Сними!

– Ого! – хохотнул Злот. От этого смеха повеяло прежним Злотом, и девушка обрадовалась.

Руки касались могучей мужской груди, накачанного торса, бицепсов, кистей, пальцев. Неумело и неловко Тия подхватывала нити, переплетала, перекладывала их в другое место.

Злот стоял, стиснув зубы. Наконец, он не выдержал – схватил за руки Томлику и воскликнул:

– Чего ты добиваешься, названная сестра? Ты переходишь грань моего терпения и моей выдержки. Я мужчина! Который давно без женщины. Таким темпом ты скоро станешь женщиной.

Тия отпрянула и жутко покраснела.