Текст книги "Романтичное сердце"

Автор книги: Норри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Что такое?

– Ужин. Они готовы к сервировке. Ты разве не идешь?

Он нахмурился, глядя на ворох корреспонденции перед собой.

– Скажи, чтобы принесли мне сандвич. У меня много работы.

– Но ты не можешь…

Он раздраженно ответил:

– Что ж, прекрасно. Если нельзя принести сандвич, я обойдусь без него. Я слишком долго отсутствовал – идиоты! – Он с ворчанием схватил верхнее письмо. – Идиоты! Разве можно на кого-нибудь положиться хотя бы на пять минут?

Вики подошла к нему и положила руку ему на плечо:

– Все не может быть так уж плохо, Мартин. Там Ричард и Николсон, и Бейнс. Ты доверяешь им, они знают бизнес изнутри. В любом случае, я уверена, что ты можешь поужинать, а затем продолжить чтение писем.

– Я бы не построил «Кеннеди», если бы откладывал дела или перекладывал их на плечи других. Я должен вернуться завтра. Нет, сегодня вечером. Здесь существует ночная служба, не так ли? Тогда завтра утром, в девять, я буду уже в офисе. В полдесятого я созову совещание. А в одиннадцать тридцать я смогу встретиться с людьми из Манчестера.

– Ты сошел с ума?

Он внезапно вскочил, скрипнув стулом.

– Я сошел с ума, когда оставил мой бизнес в руках некомпетентных людей. Позаботься о сандвичах, будь добра. Я должен спуститься вниз, чтобы заказать себе авиабилет.

Машинально Вики подняла разбросанную почту, расправила письма, аккуратно сложила на столе газеты. Ее вечер был испорчен, но – она скорчила гримаску и философски пожала плечами – она вышла замуж за бизнесмена и должна приспособиться. Она была готова разрыдаться от разочарования, но вместо этого отправилась извиняться перед официантами, умело соорудила сандвичи и стала паковать вещи. Она надела серый камвольный костюм и к моменту возвращения Мартина уже была готова – невозмутимая и деловая.

– Мне упаковать твои вещи?

Он откусил сандвич.

– Спасибо. Мне удалось достать билет на ночной рейс, я уезжаю через час.

Она порывисто обернулась к нему, обхватив руками груду его рубашек.

– Один билет? А как же я?

– Ты? Ах да. Послушай, Вики, мне жаль, что твой отдых испорчен. Я прослежу, чтобы ты не пострадала. Я приглашу твою сестру приехать сюда, и ты, разумеется, можешь остаться до конца месяца.

– Так, значит, ты не вернешься?

– Нет.

Он склонился над корреспонденцией, давая понять, что не желает, чтобы его отвлекали. Вики бросила рубашки в его чемодан. «Тебе кажется, что ты почти у цели, но дверь захлопывается прямо перед твоим носом. Он не человек, он монстр, все, о чем Ричард предупреждал меня, – правда. Но он мой муж, и я люблю его». Она твердо сказала:

– Ты очень мило придумал насчет Пэт. Ей бы это понравилось. И все же я не собираюсь проводить мой медовый месяц с сестрой, благодарю. Я возвращаюсь сегодня с тобой. Я спущусь в офис и попрошу, чтобы они зарезервировали еще один билет.

Мартин сердито взглянул на нее, сжав губы. Он уже находился от нее за сотни миль. Вики больше не существовала для него как человек, а была всего лишь препятствием между ним и бизнесом, досадным препятствием, которое нужно было смести с пути.

– Не будь смешной, Вики. Ты не нужна мне в Лондоне. Мне некуда тебя поместить, к тому же я буду слишком занят, чтобы возиться с тобой. Оставайся здесь. О боже, большинство девушек все бы отдали за такую возможность. – В его голосе закипал гнев.

Какое-то время Вики колебалась. Но, вспомнив о той роли, которую она сама выбрала для себя, она спокойно проговорила:

– Хорошо, Мартин.

Она продолжала укладывать его вещи, быстро и ловко, изо всех сил скрывая свое негодование. В одной из свежих газет она увидела громадную фотографию Стефани – ослепительной невесты, выходящей из церкви под руку со своим мужем.

Пит и Вики проходили вслед за остальными через турникет знаменитого Шиньонского замка. Стоял тихий, жаркий день. Озеро сверкало в солнечном свете, а небо было таким же голубым, как на рекламных плакатах.

У Вики не было настроения осматривать достопримечательности, но она приняла приглашение американцев присоединиться к их компании, потому что не хотела, чтобы они подумали, будто она расстроена или будто во внезапном отъезде ее мужа есть что-то особенное. К счастью, никто не заподозрил, что они проводят здесь свой медовый месяц.

Пит дотронулся до ее плеча:

– Может, мы не пойдем внутрь? Давайте мирно посидим в саду и полюбуемся на лебедей и ящериц. Сегодня слишком жарко для истории.

– Я и не знала, что здесь есть сад. Отведите меня туда. Это будет гораздо лучше, чем маршировать вокруг замка, пытаясь понять, о чем говорит гид.

Он повел ее в сад на берегу озера, окруженный древними стенами, где можно было посидеть и понаблюдать, как на фоне серых каменных башен проплывают вечные в своей красоте лебеди. Ящерицы, которые до их прихода грелись на камнях, при их приближении юркнули в более укромные уголки.

Пит расстелил газету на замшелой стене и пригласил Вики присесть, что она и сделала со вздохом облегчения.

– Здесь божественно.

– Я собираюсь вас сфотографировать. Принцесса, старинный замок и лебеди. Очень романтично. Ваш муж и не подозревал, какую услугу он нам оказал, когда оставил вас на наше попечение.

Вики ничего не ответила. Сделав несколько снимков, Пит отложил фотоаппарат и сел рядом с ней. Они непринужденно молчали, любуясь сверкающей водой, яркими лодками, привязанными к стенам замка, огромными бастионами из серого камня, под которыми находилась страшная подземная тюрьма. Вики указала на нее.

– Как, наверное, было бы ужасно сидеть в этой тюрьме и выглядывать из этих узких окон, особенно, когда прямо перед твоим носом проплывают лодки. Ведь в лодках всегда есть что-то свободное.

Какое-то мгновение он не отвечал, затем положил свою ладонь на ее руку и осторожно проговорил:

– Вики, дорогая, вы выглядели такой испуганной все это время до сегодняшнего дня. Я видел это в ваших глазах. Вы боитесь своего мужа, не правда ли?

– Разумеется, я не боюсь его, – с негодованием ответила Вики.

– Тогда почему вы не отрываете от него взгляда своих больших зеленых глаз? Вы такая очаровательная, моя дорогая. Вам следует быть королевой мужского сердца – и не надо все время ждать одобрения мужа, словно новая жена в гареме.

Его слова жалили в самое сердце. Вики гневно отбросила его руку, но при этом потеряла равновесие. Мгновенно его рука обхватила ее, и, чтобы не свалиться в озеро, ей пришлось прижаться к нему. Его лицо было совсем близко, и он, смеясь, все крепче прижимал ее к себе.

– Не вырывайтесь, а то мы оба окажемся в воде, малышка. – И он поцеловал ее в губы жестким, страстным поцелуем.

Вики высвободилась и вскочила на ноги. Она не сердилась. Это ее даже пугало, но она не могла сердиться на Пита. Она сердилась на себя, что не смогла предусмотреть подобную ситуацию, на Мартина, который бросил ее прошлой ночью. Но не на Пита.

– Не злитесь, Вики, – сказал он с подкупающей улыбкой. – Я не смог удержаться. Вы выглядели такой милой, и это было здорово, не так ли?

Она была в шоке, когда поняла, что невольно поддалась обаянию Пита. Любить одного мужчину и жадно отвечать на поцелуй другого казалось ей невозможным. Но все было именно так. Она сделала над собой усилие, чтобы невозмутимо ответить:

– Я совершенно не сержусь, Пит. Но нам пора присоединиться к остальным. К тому же я хочу купить открытки у привратника.

Он сказал с комическим отчаянием:

– В моем родном городке любая девушка отдала бы зуб в обмен на мой поцелуй – а она покупает открытки! Я унижен.

Вики засмеялась и взяла его под руку.

– Вовсе нет. Давайте забудем о том, что случилось. Мне следует накричать на вас, но сегодня слишком жарко, и я боюсь побеспокоить ящериц. Пойдемте, вы поможете мне выбрать открытки.

Они вернулись в Монтрё на трамвайчике с открытыми окнами, на которых развевались изящные занавески. Все молчали. Американские девушки были утомлены осмотром достопримечательностей в жару, Вики молчала, потому что была глубоко встревожена, а Пит – в силу своих собственных причин.

Ей следовало быть построже с Питом. На самом деле она чувствовала себя неуютно, так как боялась, что он может расценить ее поведение как ободряющее. Но, видит бог, это было не так! Она была так одинока и так нуждалась в спокойствии и нежности. Она просто не могла поссориться с самым дружелюбным мужчиной на свете, хотя его дружелюбие и завело его слишком далеко.

Сегодня вечером ей предстоял еще один бал – а что ждало ее завтра? Из этой ситуации существовал только один выход – с честью удалиться.

Вики заплатила за такси и позвонила в дверь квартиры Мартина. «Я здесь живу», – подумала она.

Наверное, было бы разумнее предупредить Мартина о своем возвращении. Прошлой ночью, перед отъездом из отеля, ей казалось, что будет проще поговорить с ним при встрече. Но теперь она жалела, что не позвонила ему или не отправила телеграмму.

Было совсем нелегко объяснить Мартину, почему она ослушалась его приказа. «Меня поцеловал Пит». Разумеется, такое объяснение вряд ли могло служить оправданием перед разгневанным мужем. Он сказал бы, что замужних женщин не целуют молодые люди, если только они сами каким-то образом не спровоцировали этот поцелуй.

На самом деле она бежала от самой себя. Когда твоя оборона ослабла, то такой мужчина, как Пит, – опасная компания. Ведь он так хорошо понимает женщин. Возможно, если бы у нее с Питом возник легкий флирт, Мартину это пошло бы на пользу. Но маленький язычок пламени так легко превращается в большой пожар.

Дверь открыл высокий, худой мужчина с ушами, как у летучей мыши. «Это, должно быть, Лестер, слуга Мартина», – решила Вики.

Она дружески улыбнулась ему:

– Доброе утро, Лестер, я миссис Кеннеди, – тут она вспомнила, что он присутствовал на свадьбе и должен был узнать ее.

Пергаментное лицо Лестера оставалось бесстрастным.

– Мистер Кеннеди уже уехал в универмаг. Его нет дома.

– А я здесь, Лестер. Я здесь живу. Позвольте мне войти и позаботьтесь о моем багаже, пожалуйста. – Мартин внушал ей почтительный страх, но она не собиралась терпеть глупость Лестера.

– Я не получал никаких инструкций от мистера Кеннеди…

Вики засмеялась:

– Конечно же нет. Он не знает, что я уже вернулась. – Этот человек либо был глуп, либо не пускал ее намеренно. Она прошла мимо него в холл, приказав ему забрать багаж из такси.

Так вот каким был Мартин у себя дома! Квартира очень напоминала универмаг: шикарная, строгая, безликая. Цветы тщательно подобраны, книги в хороших переплетах. Это было похоже на театральную декорацию, в ней совершенно не пахло жильем. С зловредной улыбкой Вики вытянула одну из книг, чтобы проверить, настоящая ли она. К ее облегчению, книга оказалась настоящей, и девушка осторожно вернула ее на место.

Она зашла в другую дверь и обнаружила, что та ведет в спальню Мартина. Аккуратную, прибранную, бездушную. Ее взгляд, осторожно скользивший по этой интимной территории, наткнулся на большую фотографию в рамке на столике рядом с кроватью. Стефани.

Вики быстро отвернулась и закрыла дверь. Как только она сделала это, то услышала, как звякнул телефон.

Молча вошел Лестер. Она подумала, что его лицо стало еще более чопорным, а уши топорщились еще агрессивнее.

– Мистер Кеннеди попросил меня зарезервировать для вас апартаменты в отеле – те самые, что вы занимали до свадьбы, мадам.

– Вы уже поговорили с ним? – Ее сердце упало. Она должна была первой побеседовать с Мартином, чтобы опередить его раздражение. Теперь он узнал о ее прибытии из вторых рук, что, разумеется, не упрощало ситуацию.

– А вы не подумали, что я хочу сама поговорить с ним?

Лестер едва заметно пожал плечами:

– Мне нужны были инструкции, мадам.

Вики не зря работала в кровожадном мире бизнеса – она научилась сразу распознавать врага. Лестер возненавидел ее – это читалось в его прозрачных глазах, в складке тонких губ. Этому человеку не нужна была здесь хозяйка.

– Мне отправить ваш багаж в отель немедленно, мадам?

Если он ожидал, что Вики выползет из квартиры, как нашкодивший ребенок, то он был разочарован.

– Разумеется, нет. Сначала я приму ванну и позавтракаю. Принесите мне мой несессер и покажите, где ванная.

Лестер колебался лишь долю секунды перед тем, как повиноваться. Он снова незаметно пожал плечами – видимо, это означало, что он снимает с себя всякую ответственность.

– Очень хорошо, мадам. Сюда, мадам.

Вики намазывала маслом последний тост, когда появился Мартин. Она не ожидала, что он заедет прямо в квартиру, и намеренно затягивала завтрак, боясь того момента, когда ей придется самой звонить ему и объявлять о своем приезде. Лестер стоял рядом, когда вошел Мартин, поэтому Вики непринужденно поприветствовала его:

– Здравствуй, дорогой. Прости, что приехала так неожиданно. Но разве это не божественно – снова завтракать по-английски?

Пока Лестер оставался в комнате, Мартин стоял спиной к жене и смотрел в окно. Затем он резко повернулся к ней:

– Что заставило тебя приехать? Я думал, в Монтрё ты в безопасности.

– В безопасности? – Ее глаза расширились, и она нервно рассмеялась. – Но это не так, Мартин. Мне стало страшно, когда я осталась одна.

– Ты никогда не производила на меня впечатление нервной особы.

– Обычно я не такая. Я думаю, что на меня так повлияло мое замужество. Я чувствую себя словно краб, меняющий один панцирь на другой. Я перестала быть мисс Лэдлоу в день свадьбы, но все еще не стала миссис Кеннеди, и в этот переходный период я чувствую себя довольно беспомощной и чувствительной.

– Понятно. Мне следует попросить прощения, ведь я бросил тебя так внезапно, но, я думаю, ты, как никто другой, знаешь, что значит для меня универмаг. Я не могу переложить ответственность на других, и я не терплю глупости. Мне пришлось вернуться. Но ведь я обещал, что отправлю к тебе Патрицию.

– Я знаю, но… – она быстро взглянула на него и улыбнулась, решив, что правда сослужит ей хорошую службу, – но мне нужен был ты.

Он подошел к камину и сел в глубокое кожаное кресло.

– Мне это льстит, Вики. Спасибо. Но ведь ты отдаешь себе отчет, в какое неловкое положение ты меня ставишь? Я источник информации для прессы. Ты тоже, так как ты моя жена. Поэтому когда ты приезжаешь и никто не встречает тебя или когда один из нас отправляется жить в гостиницу, так как эта квартирка слишком маленькая и здесь для тебя нет места, то это просто подарок для колонки светских сплетен. Вот чего я хотел избежать.

Его точка зрения было для нее новой. Впервые Вики осознала, что она перестала быть анонимной персоной.

– О, Мартин! – в раскаянии вскричала она. – Мне действительно жаль, теперь я вижу, что совершила самый глупый поступок. Пожалуйста, прости меня. – Она прижала руки к лицу, но не смогла удержать рыданий, которые рвались наружу.

«Я плачу, – подумала она, – а мужчины ненавидят женщин, которые плачут».

Он пересел на стул, стоявший напротив нее, и придвинулся ближе, отведя руки от ее лица.

– Не плачь, Вики. В конце концов, это все не так уж важно.

– Но… я только теперь поняла. Ведь я читала все эти ужасные вещи. И если…

Она вовремя остановилась. Она чуть было не сказала: «Если Стефани прочитает, что наши отношения дали трещину, она посмеется над тобой».

Он слегка потряс ее:

– Осуши свои слезы. Ты не причинила мне никакого серьезного вреда. На море и пострашнее бывает качка. Неужели ты думаешь, – мягко улыбнулся он, – что человек, которого называют Великим Мартином, не сможет справиться с такой ситуацией?

Она была так удивлена, что слезы мгновенно высохли сами по себе. У мужчины, который может посмеяться над собой, еще есть шанс измениться. Это была совершенно новая сторона характера ее мужа.

– Уверена, что так. Что ты собираешься сделать?

– Прежде всего я должен проследить, чтобы Лестер заказал апартаменты на нас двоих. Таким образом, номинально мы оба проживаем в отеле. На самом деле я останусь в своей квартире, потому что мне приходится работать допоздна, особенно сейчас. Так что здесь мне будет удобнее. Затем мы пообедаем вместе, шикарно, для публики, и затем – да, Лестер?

– Я заказал номер в гостинице, сэр. Одиночный номер для мадам. – Он улыбнулся своей особенной улыбкой, и Вики подумала, что у него самый маленький рот, который она когда-либо видела. – Мне вызвать такси для мадам?

– Вызови для меня. У меня совещание через двадцать минут, Вики, но к ленчу я освобожусь. Да, Лестер, измени заказ на двухместный номер для нас обоих.

– Очень хорошо, сэр.

– Этот мужчина ненавидит меня, – сказала Вики, когда Лестер бесшумно удалился.

– Лестер? Чепуха, просто порядок для него – все. Между прочим, Фэрроу собирался навестить тебя. Он снял для нас большую квартиру, и если ты дашь знать Льюису Ричардсу, в какой цвет ты бы хотела покрасить спальню, он позаботится об этом.

– Ричардс? Я его знаю?

– Ты должна его знать. Он глава дизайнерского отдела в универмаге. Он все сделает сам, тебе не нужно ни о чем беспокоиться. А теперь иди и припудри носик, а то он заблестел после всех этих слез.

Вики послушно удалилась и привела в порядок свой макияж. Мартин был совсем не так раздражен, как она рассчитывала, за это ей стоило только вознести благодарность Господу. И еще эта квартира. Характерно, что Мартин практически ничего не рассказал о квартире, но она сможет выудить всю информацию из Фэрроу.

Вики капризно сморщила носик, глядя на свое отражение в огромном круглом зеркале. Образцовая жена! Послушная, не задающая вопросов, прекрасная и бесстрастная, с очаровательной рыжей головкой и бестрепетными губами. Выбрав ее для этой роли, Мартин упустил из виду один факт – что она была живым человеком. Вики невольно рассмеялась. Ведь, может, под своей жесткой броней Мартин тоже был живым человеком.

Когда она вернулась, Мартин уже собирался уходить.

– Твой багаж у меня в спальне, – сказал он, – если ты захочешь переодеться к ленчу.

Когда после долгих восторженных переговоров по телефону с Пэт и Эдит Фэрроу Вики зашла в спальню Мартина, чтобы надеть свой самый элегантный костюм, она увидела, что портрет Стефани уже убрали. Его место пустовало.

Глава 4

Если первые несколько месяцев замужества и были для Вики непростыми, то это только потому, что ей нечем было заняться. Она привыкла зарабатывать себе на жизнь, поэтому ей трудно было примириться с потоком ленивых, бесцельных дней. Она попыталась пообедать со своими старыми подружками из универмага, но тут же оставила эти попытки. Она была женой Великого Мартина, босса, Дракона, и девушки – а не Вики – сами поставили ограничения в их общении. Она больше не могла быть с ними на равных.

Только Пэт и ее Колин, да чета Фэрроу остались с ней. Пэт была довольна своей новой работой; после того как она покинула универмаг, она нашла себе новое место в маленьком бутике изысканного женского белья под названием «Chez Madeleine». Madeleine на самом деле был маленьким евреем средних лет, его костюм сливового цвета был вечно в жирных пятнах, а его единственной страстью была поэзия восемнадцатого века, которую он декламировал таким красивым голосом, что поневоле забывалась его неряшливая, незначительная внешность. Вики стала почетным клиентом в этом заведении, и хозяин часто зазывал ее в офис и предлагал полухолодный, переслащенный чай, который ей приходилось пить, чтобы иметь возможность насладиться богатствами его ума.

К тому же у него была деловая хватка, так что его бутик процветал.

– Ваша сестра Пэт, – как-то сказал он Вики, – у нее мозги на месте. Она разбирается в бизнесе и может постоять за себя. Я сделаю ее своим менеджером, когда мисс Уилтшир уйдет на пенсию в следующем году.

Вики взглянула сквозь розовые прозрачные занавески на ужасающую мисс Уилтшир, восседающую в магазине.

– Она одета неплохо, но, мистер Рансиман, ей должно быть лет пятьдесят – пятьдесят пять?

– Ей шестьдесят.

– Именно это я и имею в виду. Не слишком ли Пэт молода для этого?

Мистер Рансиман мягко заколыхался от беззвучного смеха.

– Вовсе нет. Ведь я всегда могу прийти ей на помощь. Мисс Пэт получила хорошую школу у Кеннеди, и я тоже смогу многому научить ее.

Он похлопал Вики по руке. Его рука была слишком аристократичной и изящной для его внешности.

– С ней все будет в порядке, с вашей маленькой сестричкой.

Что касается ее визитов к чете Фэрроу, то Вики пришлось строго себя ограничивать. Эдит сама выполняла всю домашнюю работу, и приход гостей всегда повергал ее в ненужные хлопоты. Если раньше Вики и Пэт делили с ними их не всегда обильный обед, то теперь Вики замечала на столе дорогие пирожные, и ей никогда не разрешали больше мыть посуду. Ее протесты, казалось, только беспокоили добрую, гостеприимную Эдит, поэтому единственным выходом было пореже заходить к Фэрроу.

Эдит заметила это.

– Теперь ты становишься для нас слишком важной персоной, Вики, – полушутя сказала она однажды. – Мы тебя почти не видим.

Вики нежно обняла ее:

– Ну вот, ты же видишь меня сейчас. Надеюсь, мы выпьем в саду чай с домашними пирожными, я так устала жить в гостинице.

– Я тебя понимаю, девочка, – ответила Эдит, которая совершенно не одобряла образ жизни Вики. – Пойди и полюбуйся на мой цветочный бордюр. Это такое приятное зрелище для утомленных глаз.

Маленький цветочный бордюр Эдит действительно радовал глаз, а ярко-зеленая лужайка возле дома была аккуратной, словно носовой платок.

– Ричард разговаривает с цветами, – гордо заявила Эдит. – Клянусь, он садится с ними рядом и начинает вполголоса напевать или упрашивает их расти получше. Ведь в Лондоне не так-то легко расти. Когда Ричард уйдет на пенсию, мы, наверное, переберемся куда-нибудь подальше от города. Но, конечно, там должен быть водопровод и хорошее автобусное сообщение.

– Это было бы прекрасно. Но ведь Ричард еще не хочет удаляться от дел?

– Ему пятьдесят три года. Он говорит, что еще способен неплохо поработать; но иногда, Вики, мне кажется, что это не так. У него слабое сердце, ты ведь знаешь, и он слишком много работал последние годы.

– Я не знала о его сердце, – сказала Вики, наклонившись, чтобы отцепить от платья маленькую веточку крестовника, – но я знаю, он работает с утра до вечера, что совершенно напрасно.

– Ах, он думает, что «Кеннеди» рухнет без него. Я часто говорю ему, что он доработается до смерти, и единственной наградой ему будет красивый венок. Гораздо более красивый, чем у меня. Но у него такая натура и воспитание. Много работай и мало трать, в этом весь Ричард.

– Ах, моя дорогая, это старомодно и антиобщественно. – Вики поднялась, отряхивая запыленные руки. – Дурно, дурно, он не должен так думать.

– Старомодные вещи самые лучшие, – уверенно заявила Эдит.

– Вовсе нет, моя дорогая. – Вики обняла ее за талию. – Например, женщина без определенных занятий – как я. Давай-ка присядем в эти уютные шезлонги, и ты посоветуешь, что мне делать с самой собой. Я думаю, мне нужно заняться чем-то полезным, лучше всего какой-нибудь тяжелой работой.

Они довольно долго сидели среди приятных ароматов травы и цветов. Вики постаралась объяснить Эдит, как сильно ее беспокоит собственное безделье.

– Но, дорогая, как насчет твоей квартиры? Ричард сказал, что аренда оформлена и декораторы уже приступили к работе. Так что у тебя будет куча дел, если ты начнешь руководить этим процессом.

– Там заправляют дизайнеры по интерьеру, – вздохнула Вики. – Кроме того, что моя спальня будет отделана в персиковых, бледно-голубых и серебряных тонах, я ничего не знаю об этой квартире.

– И даже о кухне? – сказала Эдит.

– В любом случае мне не позволят вмешаться. Лестер занимается набором домашней прислуги и, я полагаю, справится с этой задачей.

Хозяйка попробовала выпрямиться, что было довольно сложно сделать в шезлонге, и уставилась на нее круглыми глазами:

– Тогда тебе ничего не остается!

– Именно это я и говорю.

– Я знаю, но я не понимала – о боже, ничего!

Теперь, когда проблема Вики была выставлена на свет, ее подвергли серьезному обсуждению.

– Но неужели Мартин… э-э… – Эдит неуклюже запнулась. – Женатый мужчина должен требовать какого-то внимания от своей жены, хотя бы штопанья своих носков.

– Ты знаешь, я понятия не имею, кто занимается его одеждой. Наверное, Лестер. – Даже Эдит не знала о том, что Мартин делит с Вики гостиничный номер только номинально. – Разумеется, – честно добавила Вики, – большинство его вещей осталось у него в квартире.

Все его вещи остались у него в квартире. Мартин не требовал от нее ничего, кроме создания впечатления счастливого замужества. Он выбрал ее так, как мог выбрать картину, вазу, редкую книгу, чтобы вызвать зависть у соперника-коллекционера. И теперь он хотел лишь одного – чтобы она показывалась на публике, когда ему это было нужно. С тех пор, как он вернулся в Лондон, универмаг поглощал все его время. Их брак был всего лишь частью бизнеса. Для Мартина в нем не было никакого эмоционального смысла – эмоции бы нарушили его деловую производительность. Вики начинала думать, что его чувства к ней были точно такими же, какие он испытывал к какому-нибудь менеджеру отдела.

Ну что ж, отлично. Ей придется принять это. Вики гордо выпрямила спину. Она станет управлять своим отделом жестко и деловито, поджидая своего часа. В ее памяти все еще сохранился тот чудесный день в Швейцарии, когда она увидела в Мартине обычного человека, почти мальчика. К тому же она была убеждена, что никто не может так загонять себя, как делает это Мартин, и при этом не навредить своему здоровью. Мартина предупреждали его доктора, но он отказался прислушиваться к их советам. И когда ему понадобится ее помощь, она сделает все, что от нее потребуется.

– Будет просто счастье, если этот Лестер свернет себе шею, – проворчала Эдит, но затем ее доброе сердце не выдержало, и она быстро поправилась: – Хотя, разумеется, я не желаю ему никаких серьезных неприятностей, ты же понимаешь. И все-таки это ненормально.

Вики обхватила пальцами голову, обнажив гладкие, красивые руки.

– Нет. Это я ненормальная. Я не вписываюсь в мир Мартина. Мне не следует тосковать по заправке кроватей и приготовлению вкусных ужинов. Мне следует чувствовать себя счастливой, когда день заполнен бессмысленными вещами, вроде покупки одежды, посещения всяких светских мероприятий, игры в бридж или канасту, в общем, всей этой светской рутиной. Она наводит на меня тоску, Эдит. Я словно рыба, вытащенная на берег.

Эдит довольно громко фыркнула:

– Мартин такой же. Ведь он никогда не воспитывался в подобном духе. Он просто большой мальчик, который пытается произвести впечатление, вот и все. Женщины вертятся около него, потому что у него куча денег, и он не дает себе труда быть с ними вежливым. А им это нравится, маленьким идиоткам. Но в глубине своего сердца Мартин всего лишь провинциальный мальчик.

«Именно на это я и рассчитываю», – подумала Вики. Но она не высказала эту мысль вслух.

В начале сентября последние декораторы и обивщики покинули квартиру, и Кеннеди въехали в нее. Спальня Вики выглядела очаровательно. Мебель преимущественно была встроенной, задекорированной светлыми деревянными панелями. Ковер был цвета слоновой кости, атласные занавеси, ниспадающие до самого пола, – бледно-голубыми, а стеганое покрывало – цвета спелого персика.

Вики и Пэт вместе осматривали квартиру. Сегодня Пэт закончила работу раньше и помогала Вики устраиваться на новом месте.

Младшая сестра расположилась на длинной низкой скамеечке, обитой такой же персиковой стеганой тканью, что и покрывало на кровати.

– Радио, телефон, электрические часы – все встроено в изголовье кровати. Может, они что-нибудь забыли, Вик? Да, а где туалетный столик? Малышка, у тебя должен быть туалетный столик. Ведь они не могли забыть о нем?

Одна стена была полностью занята высокими шкафами. Вики открыла все семь дверок, одну за другой.

– Место, куда развешивать крупные вещи, ящики, полки, подставки для обуви, – бормотала она, беззвучно открывая каждую дверцу. – О, Пэт, смотри!

За последней дверцей находился зеркальный туалетный столик со скрытым освещением, которое зажигалось, как только отворялась дверца, с бутылочками для духов, сделанными из персикового стекла.

Пэт была потрясена.

– Он неплохо позаботился о тебе, – наконец сказала она. – Вики, теперь я поверила в фей. Твоя крестная, должно быть, работала сверхурочно.

Вики присела перед фантастическим туалетным столиком и заглянула в зеркальные ящички. Ей пришлось спрятать заплаканные глаза от проницательной младшей сестры. Какое счастье было бы открыть Пэт свое сердце, признаться ей, что она боится своего мужа, боится даже бесшумного, учтивого Лестера. Что Мартин на самом деле любил Стефани, которая уже вернулась из свадебного путешествия и приступила к репетициям нового мюзикла. Что вся эта шикарная квартира – не более чем реклама его универмага, еще одна череда выставочных залов вместо дома.

– Вики, – внезапно спросила Пэт, – скажи, какой Мартин? Я знаю, что он мой зять, и я заставляю себя называть его Мартином, но я так же боюсь его, как и в те дни, когда работала в универмаге. Ведь у него есть человеческая сторона – расскажи мне о ней.

Вики вытаскивала пробки из бутылочек и засовывала их обратно, одну за другой.

– Его немного трудно понять, – осторожно ответила она.

– Но ты счастлива с ним? На самом деле счастлива?

После недолгой паузы Вики ответила:

– Вряд ли найдется такая женщина, которая в первый год замужества сможет сказать, что она на сто процентов счастлива. Требуется время, чтобы люди привыкли друг к другу.

– Разумеется, но ты готова идти на уступки?

– Вполне. Но, видишь ли, сейчас трудно сказать, в чем должны заключаться эти уступки. Это все равно что подниматься по скрипящей лестнице – ты еще не знаешь, какая ступенька скрипит.

Пэт сидела, задумавшись.

– Понятно. Это похоже на переезд в новый дом или, скорее, в старый. Тебе необходимо сначала выяснить, как работает отопление, и ждать зимы, когда станет ясно, из каких щелей дует.

– Когда ты выйдешь замуж за Колина…

– С чего это ты решила, что я собираюсь за Колина.

– А разве нет? Мне казалось, что ты влюблена в него.

– Так и есть. Но любит ли он меня – вот что действительно имеет значение. Иногда я наблюдаю в нем все признаки растущей огромной страсти. А иногда он так же равнодушен, как холодная грелка. И все же это не просто флирт – ведь он совсем не такой тип, бедняжка. Если бы он был просто бабник, я бы знала, что делать.

– Подожди немного. Вы оба так молоды – у вас куча времени.

Пэт подошла к окну и мрачно выглянула наружу.

– Из всех фраз, приводящих меня в бешенство, это самая плохая. Именно тогда, когда ты молод, ждать так тяжело. Послушай, давай не будем нагонять на себя тоску. Пойдем осматривать остальные комнаты.