Текст книги "Романтичное сердце"

Автор книги: Норри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Она судорожно вздохнула:

– А у него ее нет?

– Наверное, прошло не так много времени, чтобы он свыкся с мыслью о пенсии. Давай лучше присядем. Как твоя благотворительность?

– Все в порядке, Колин. Как долго они еще будут наверху?

– Не могу сказать. Пэт говорила мне, что ты теперь водишь фургон.

– Да, Колин. Я уже привыкаю. Но давай поговорим о чем-нибудь другом. Не обо мне. Давай поговорим о Пэт. Я так мало вижу ее в последнее время, да и тебя тоже.

Молодой доктор медленно начал краснеть. Его глаза под сдвинутыми бровями пристально смотрели на нее.

– У нас разный образ жизни, ты же знаешь. То, как мы развлекаемся, не похоже на то, как это делаешь ты.

Бледное лицо Вики казалось высеченным из мрамора. Колин не имел представления о том, что происходит в ее душе, но понимал, что, коль скоро он начал, должен сказать ей все.

– Я хочу жениться на Пэт, Вики. Но пройдут годы – если это вообще случится, – пока я смогу обеспечить ее такой же роскошью и богатством, какими пользуешься ты. Если она станет моей женой, то должна будет жить на то, что я заработаю. Неужели ты думаешь, что мне приятно будет смотреть, как она борется, пытаясь свести концы с концами, в то время как может рассчитывать на большее? Я попытался переступить через это, но не смог. Ведь я гордый, черт меня побери. Я не смогу позволить Пэт принимать от тебя хоть что-нибудь, но не смогу вытерпеть и то, чтобы она стала женой бедняка.

Вики молча созерцала вид за окном. Это был горький момент. Она не знала, будет ли когда-нибудь настолько счастлива, что сможет забыть горечь этого мгновения.

Наконец она посмотрела на него:

– Ты имеешь в виду, что, выйдя замуж, я лишила Пэт ее шанса на счастье с тобой?

Колин тоскливо взглянул в окно.

– Даже в своих мыслях, – мягко сказал он, – я не выражаюсь так жестоко, как ты. Если бы я был другим мужчиной…

Она яростно прервала его:

– Ты недооцениваешь Пэт, если считаешь, что деньги так заботят се. Она отказывается принять от меня хотя бы пенни; я признаюсь, что строила на ее счет разные планы, связанные с моим замужеством. Но ты же видишь – появился ты, и Пэт отвергла все мои предложения.

Она никогда не смогла бы признаться, что одним из мотивов ее свадьбы с Мартином была возможность позаботиться о будущем Пэт. Ее воздушные замки лежали в руинах, но Пэт не должна знать об этом. Ее младшая сестра крепко и устойчиво стояла на земле. Она знала, чего хочет – чтобы рядом с ней был простой и порядочный человек.

Колин вытаращил глаза:

– Так что же ей тогда нужно?

Вики улыбнулась ему. Было так легко сказать: «Ей нужно выйти за тебя», но Колин должен был сам понять это.

– Ты должен все выяснить сам, Колин. Позволь мне сказать тебе только одно – девушка не считает себя бедной, если у нее есть мужчина, которого она любит, и возможность работать для него и вместе с ним. Если Пэт выйдет за тебя замуж, пусть она сражается с жизнью рядом с тобой – не заставляй ее губить свое сердце бесконечным ожиданием.

– Тебе не кажется, что она слишком молода, чтобы выйти замуж? – Колин вытащил белоснежный носовой платок и промокнул лоб. – Разумеется, я надеюсь, что мои дела со временем пойдут неплохо. Она не всегда будет такой уж бедной – может, только поначалу. Ты думаешь… о боже, неужели ты думаешь, что она захочет выйти за меня прямо сейчас?

Вики сказала почти не дыша:

– Но ведь ты можешь спросить ее, не так ли?

– Но захочет ли она?

– Если ты не настолько любишь ее, чтобы спросить и узнать все самому, то тебе придется обойтись без нее.

Его добродушное лицо осветилось счастливой улыбкой.

– Спасибо, – хрипло сказал он. – Я заслужил этот удар под зад. Я спрошу ее завтра. А можно это спросить сегодня по телефону? – Он умоляюще посмотрел на нее. – Можно?

– Разумеется, нет. Это было бы крайне неромантично.

Он ухмыльнулся:

– Отлично. В четыре я ухожу на дежурство в госпиталь, так что придется это отложить на завтра. – Внезапно, неуклюже склонившись над ней, он чмокнул ее в щеку. – Ты самая лучшая, Вики. Если Пэт согласится за меня выйти, ты не будешь против?

– Я буду в восторге.

Лестница заскрипела, и в узком холле послышались голоса. Эдит провожала доктора. Через минуту она вошла в гостиную.

– Специалист приедет сегодня к девяти, Колин. О, Вики, ты здесь!

Девушка обняла пожилую женщину своими сильными молодыми руками.

– Я приехала сразу, как только узнала, дорогая. Как он?

– Он лежит наверху. Он даже не узнает меня – у него что-то вроде забытья. Я ничего не могу поделать и чувствую себя такой беспомощной, что не в силах больше выносить этого.

– Вы справитесь. Вы чудесно со всем справитесь. – Колин отвел ее к потрепанной софе и уселся рядом с ней. – Не огорчайтесь, если специалист скажет, что нужно просто ждать. Может, пройдет несколько дней, прежде чем самый опытный врач скажет вам нечто большее. Есть случаи, когда мы можем помочь, а иногда приходится полагаться только на Бога. Вы можете это сделать, миссис Фэрроу?

– Если это все, что мне остается. – Ее глаза не отрывались от Вики. – Это случилось после семи сегодня утром, – зашептала она. – Он встал, чтобы приготовить чашку чаю. Он всегда так поступает по утрам, и…

Вики вопросительно посмотрела поверх Эдит на Колина, который торопливо кивнул. Девушка опустилась на колени перед Эдит.

– Расскажи поподробнее, – ласково проговорила она.

– Мне пора идти, – вмешался Колин. – Я ведь рабочий человек, вы знаете. Я зайду завтра утром, миссис Фэрроу, к тому времени уже появится сиделка. Вики сказала, что останется с вами, пока не придет сиделка. Постарайтесь не беспокоиться.

– Попробовали бы вы не беспокоиться, – проговорила Эдит своим обычным тоном, – окажись вы на моем месте.

Вики стыдилась того, что была так напугана. Раньше ей не приходилось общаться с тяжелобольными, и она боялась, что ее неопытность заденет чувства Эдит. А еще опасалась затронуть в разговоре с Эдит какое-нибудь больное место, но понимала, что со стороны кажется совершенно спокойной. А правда состояла в том, что она переживала слишком сильно и не хотела показывать даже отдаленно, как она несчастна.

Вики остро ощущала некоторую двусмысленность своего положения. Эдит Фэрроу должна была винить Мартина в случившемся, но не выказывала перед Вики своих подлинных чувств.

«Если Ричард умрет, значит, его убил Мартин». Она все время повторяла про себя эти слова. Снова и снова ее взгляд останавливался на сером лице на подушке. Кожа туго натянулась на скулах Ричарда, его закрытые веки были свинцового цвета. Он слегка хрипел, и этот звук, раздававшийся в безмолвной комнате, казался пугающим. Эдит сидела рядом с ним, не отрывая глаз от неподвижного лица.

Она постаралась съесть немного супа, приготовленного Вики, но, извинившись, отставила его в сторону.

– Не сейчас, дорогая. У меня пропал аппетит. Универмаг был всей его жизнью, – прошептала она после длительной паузы, – Ричард все отдал ему. Казалось, он потерял всякий интерес к жизни после… после того, как ушел. Это не из-за денег. Его так ранило чувство ненужности.

– Это не так. Он нужен тебе, дорогая. Если он очнется, Мартин возьмет его назад. – Вики сжала кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони. – Я заставлю его это сделать.

Наконец появилась сиделка. От нее веяло уверенностью и спокойствием. У нее была чистая гладкая кожа и довольно чопорный вид.

Проверив содержимое своей сумки и нацепив передник, она сказала:

– А теперь я прошу вас, леди, оставить комнату больного хотя бы на час. Миссис Фэрроу, вы должны хорошо пообедать и полежать. Не думаю, что вы завтракали, а сейчас уже половина третьего.

Взгляд Вики тут же перелетел на будильник, деловито тикающий на кухонной полке.

Она забыла – совершенно и полностью забыла – о званом обеде Мартина. Ее гости должны были приехать полтора часа назад. Как Мартин объяснил ее отсутствие? Что он должен был подумать?

Она быстро распрощалась с Эдит, обещая вернуться как можно скорее. Затем, задыхаясь, побежала к будке в конце улицы и вызвала такси. Но спешка уже не могла ей помочь, хотя она и чувствовала себя обязанной спешить. Мартин уже, наверное, вернулся в универмаг, и в квартире остался только Лестер. Лестер с его хитрым, победоносным взглядом бледно-желтых глаз.

Когда она вбежала в квартиру, то увидела вокруг кипы цветов и почувствовала тонкий, изысканный аромат еды, вина и сигар. Но в квартире стояла полная тишина.

Дверь в столовую была открыта, и там бесшумно сновал туда-сюда Лестер. Он занимался уборкой. Вики на цыпочках прошла мимо, не желая встречаться с его холодным взглядом и видеть, как его тонкие губы складываются в почти незаметную улыбку.

Она толкнула дверь в гостиную и оказалась лицом к лицу с группой из трех человек, двигающихся ей навстречу. Все они остановились, замолчав от неожиданности. Мартин, Стефани и ее муж, лорд Линмут. Выражение удивления, застывшее на их лицах, было почти комичным, так что Вики с трудом удержалась, чтобы не захихикать.

– Где ты была? – Мартин выдвинулся вперед, в его голосе одновременно звучали и облегчение, и гнев.

Стефани переливчато рассмеялась:

– Плохо рассчитала время, Вики. Ты пришла ровно на пять минут раньше, чем следовало. Я не слишком поверила в эту историю с мигренью, Мартин, хотя ты старался изо всех сил, бедняжка. – Она говорила насмешливым, музыкальным голоском.

Лорд Линмут быстро сказал:

– Успокойся. Это нас не касается. Это личное дело мистера и миссис Кеннеди, и мы оставляем их наедине.

Актриса снова рассмеялась и взяла мужа под руку.

– Отлично, моя крошка, я замолкаю, – ее взгляд скользил от одного мужчины к другому, – ради Мартина. Ведь он вряд ли захочет, чтобы весь город оказался в курсе, что его жена была так увлечена Питом Манфредом, что совершенно забыла о званом обеде. Я все время знала, что она была с Питом Манфредом.

Вики стояла неподвижно. Она чувствовала себя так, словно внезапно умерла. Только ее глаза были живыми и неотрывно глядели на Мартина. Неужели он тоже поверил этому? Как он мог?

Ярость загорелась в ней, словно пламя, лизнувшее сухой хворост костра. Она шагнула вперед и дала Стефани звонкую пощечину. Актриса медленно подняла руку к своей нарумяненной щеке, на которой горела красная отметина. Вики стояла словно во сне – ей казалось, что кто-то другой сделал за нее эту ужасную вещь.

– Немедленно извинись перед Стефани, Вики! – взревел Мартин.

Но вперед выступил лорд Линмут.

– Ерунда, Кеннеди. Стефани сама напрашивалась на это. Эта пощечина давно ее поджидала, и, надеюсь, она приведет ее в чувство. Стефани тоже должна извиниться перед вашей женой, так что давайте просто все забудем. – Он схватил Стефани за руку и бесцеремонно потащил ее к выходу.

Вики прижала руки к лицу. Она дрожала.

– Прости меня, Мартин. И за то, что я ударила Стефани, и за то, что забыла про твой обед.

Он процедил сквозь сжатые губы:

– Не было никакой необходимости вести себя словно уличная торговка.

– Я знаю, – с раскаянием сказала она. – Но ее предположение было просто чудовищным. Ты должен знать, что я не могла уехать с Питом и оставить тебя в дураках. Я ужасно подвела тебя, но не поэтому, Мартин. Это невообразимо.

Сама мысль, что он мог поверить этой лжи, ранила ее так сильно, что она отвернулась от него.

К своему удивлению, Мартин почувствовал, что верит ей. Он снова взглянул на Вики и понял, что его жена глубоко взволнована, но по какой-то неизвестной ему причине. На ней была форма, что вряд ли было подходящим нарядом для свидания с любовником, с лица стерлась даже та скромная косметика, которой она обычно пользовалась, и выглядела она усталой.

– Ты просто маленькая глупышка, – сказал он подобревшим тоном. – Тебе не приходило в голову, что мы могли быть озабочены твоим отсутствием и уже собирались искать тебя?

– Озабочены? Нет, это мне не приходило в голову. На самом деле я даже и не вспомнила о вас.

– Так я и понял, – сухо ухмыльнулся он. – Но, видишь ли, я все-таки попытался разузнать, где ты. Лестер сказал, что тебя разыскивал Манфред и что он отправился за тобой в бюро. Мы позвонили туда, и нам сказали, что ты уехала около полудня с кем-то, кто явно был похож на Манфреда. Затем мы позвонили Питу в гостиницу.

– Но разве он не сказал тебе, что я…

– Нам сообщили, что он уехал в Саутгемптон и вернется только через несколько дней.

Вики с ужасом втянула в себя воздух. Она смотрела на него словно загнанное животное. Так вот как против нее собирались доказательства.

– Если я не прав, Вики – а я чувствую уверенность, что так и есть, – ты должна принять мои искренние извинения. Теперь ты видишь, что у меня были все основания поверить худшему.

– Да, вижу. – Девушка внезапно почувствовала невыразимую усталость и прижала руки к глазам. Затем подошла к софе и присела, опустив плечи и сложив руки на коленях. – Ричард серьезно болен, – ровным голосом сказала она. – Он может умереть. Эдит должна была остаться одна до прихода сиделки. Пэт не могла оставить магазин; она пыталась связаться со мной, но не смогла, поэтому позвонила Питу и попросила его заехать за мной и отвезти к Эдит. Он так и сделал, вот и все. Я все время провела у Эдит. – Она на мгновение закрыла глаза руками. – Он выглядел ужасно, Мартин. Это было невыносимо. Я забыла обо всем, кроме того, что Ричард и Эдит нуждаются во мне.

Воцарилась тишина. Вики подняла глаза. Мартин стоял к ней спиной, его плечи были слегка сгорблены.

«Как нелепо, – отстраненно думала она, – что в тот момент, когда я должна ненавидеть его за то, что он так мало доверяет мне, я чувствую, что люблю его особенно сильно». «Как ты мог подумать, что я так поступила, – хотелось ей прошептать, – если я так сильно люблю тебя». Но эти слова остались невысказанными.

Мартин стоял и разглядывал танцующие языки пламени, задумчиво перебирая монеты в кармане. В этот момент он забыл о жене, о своих недавних гостях, даже о своем величественном универмаге. Он снова вернулся в маленькую заднюю комнату своего первого магазина, с треснувшей раковиной в углу, краном, который постоянно капал, и ржавыми подтеками под ним. Тогда он все еще не оправился от смерти матери и находил поддержку в уверенности и надежности старшего товарища – Ричарда Фэрроу. С Ричардом он спорил, строил планы, работал – неловкий подросток с большими руками и в потертом костюме на размер меньше, чем нужно. И с огромным честолюбием, на несколько размеров больше, чем нужно такому подростку. Этот подросток обогнал Ричарда Фэрроу, оставил его позади и в конце концов убрал с пути.

Он сожалел о своем поступке. Конечно, он сожалел о нем. Но это было необходимо. Люди стареют и перестают справляться с работой. Тут уж ничего не поделаешь. И все же лучше бы Ричард не болел. Эти мысли выводили Мартина из себя, отвратительное чувство вины закрадывалось в душу, и его трудно было сбросить со счетов.

– Но почему Пит? – наконец спросил он. – Почему Пэт не позвонила мне?

– Ей бы это никогда не пришло в голову, – просто сказала Вики.

Только через мгновение Мартин почувствовал разрушительную силу этого непроизвольного ответа и быстро взглянул на легкую фигурку на софе. Вики так явно не осознавала, что ее слова прозвучали как последний приговор ему в роли мужа, что он понял – за ними не кроются скрытые мотивы.

Он чувствовал глубокий стыд оттого, что его жена и свояченица принимают помощь от постороннего мужчины. А о возможности обратиться к нему они даже не думают.

Он нетерпеливо отогнал от себя эту мысль. В конце концов, это можно легко объяснить. Он деловой человек, находится в самой гуще огромного бизнеса. А Пит Манфред отдыхает в Лондоне, ему нечего делать, и, как и все американцы, он умудрился раздобыть мощную машину. Пэт – разумная девушка, она явно приняла все это во внимание.

Но эти рассуждения не успокоили его.

– Я думаю, – сказала Вики, – что уход из универмага разбил сердце Ричарда, да и Эдит тоже. Она внезапно так состарилась, Мартин, сделай что-нибудь для них, пожалуйста, пожалуйста.

Он резко обернулся:

– Разумеется, я сделаю для них что нужно. Санаторий, врачи – все, что им понадобится. Он может отправиться в круиз. Скажи им, когда поедешь, чтобы они ни в чем не экономили.

Вики лишь слегка вздохнула сквозь сжатые губы. Мартин не понял. Он уже превратился в царя Мидаса, вместо сердца у него кусок чистого золота. Легенда гласила, что золотое сердце может снова превратиться в плоть и кровь, если на него упадет теплая слезинка.

Ее глаза беззвучно кричали ему об этом, но он продолжал молчать.

Наконец Вики сказала:

– Во всем мире не хватит денег, Мартин, чтобы помочь ему. Ты должен восстановить его. Для твоей же пользы, – настаивала она, – даже больше, чем ради него!

Он поднял густые брови:

– Ради меня самого? Но ведь эта внезапная болезнь лишь подтвердила, что я был прав. Ричард не может выполнять свою работу – он уже старик. Мы сейчас в середине большого пути. Я не могу позволить себе стариканов.

Она встала и приблизилась к нему, прямая как струна. Ее голос вибрировал от интенсивности чувств.

– Если ты не вернешь Ричарда, это будет означать, что твой успех, твои деньги и твой большой бизнес будут стоить тебе твоей души. А это слишком высокая цена за успех, цена, которую ты не можешь себе позволить. В Библии есть место, где говорится, что дьявол бродит вокруг нас, как ревущий лев, но это не всегда так, Мартин. В наше время он может носить хорошо скроенные костюмы, возможно, у него отличное произношение выпускника престижной школы, он курит дорогие сигары и совершенно не отличается от остальных людей, так что он успеет сожрать нас до того, как мы поймем, с кем имеем дело.

Он был более испуган и обеспокоен, чем хотел показать ей. В этой девушке, на которой он женился и о которой так мало знал, чувствовались страстность и искренность, отличавшие ее от остальных знакомых ему женщин. Кроме разве его матери. Эта мысль заставила его губы скривиться в странной улыбке. Его мать никогда бы не сделала того, что сделала эта девушка – не вышла бы замуж ради денег. Он не должен позволять себе забыть, что Вики всего лишь охотница за легкой добычей.

– Ради бога, – сказал он строго, – не надо драматизировать. Эта история с Ричардом для тебя словно красная тряпка. Ты относишься ко всему на уровне истерики.

– Я совершенно серьезна. Более серьезна, чем когда-либо в своей жизни. Борьба между добром и злом происходит внутри нас постоянно, она похожа на перетягивание каната, и если середина этого каната находится на нашей стороне, это лучшее, что может сделать большинство из нас. Но нужны огромные усилия, чтобы окончательно перетянуть его на свою сторону. И я действительно полагаю, что эта история с Ричардом и есть та битва, которая должна решить для тебя все.

– Если я снова поставлю Ричарда во главе переговоров, то упущу сделку с северянами. У него слишком узкий кругозор. Он хороший человек, но ему недостает широты.

– Это ты видишь слишком узко.

– Чепуха!

– Ну что ж, отлично! – Она смотрела на него, бледная как мел. – До тех пор, пока ты не восстановишь Ричарда, Мартин, я не вернусь к тебе.

В его лице читалось недоверие.

– Ты не осмелишься!

– Ты собираешься испытать меня?

– Я просто проигнорирую такую нелепую угрозу. Я сказал тебе, что Ричард и Эдит могут позволить себе все, что хотят, любую прихоть, которая может быть полезной. Ты можешь передать им это от моего имени.

– Пойдем со мной к Эдит – скажешь ей сам. Это прозвучит совсем по-другому.

Долю секунды он колебался. Она озабоченно наблюдала за ним.

Но тут вошел Лестер с букетом красно-золотых хризантем. К ним прилагалась карточка, на которой было написано: «От мистера и миссис Резерфорд с пожеланиями быстрейшего выздоровления»

Мартин коротко рассмеялся:

– Твои гости, которыми ты пренебрегла. Ты должна отправить им очаровательную записку с извинениями и благодарностью.

Она прижала к себе цветы неосознанно драматическим жестом.

– Еще раз насчет Ричарда. Это твое последнее слово?

– Да, это мое последнее слово.

Он ушел. Вики отдала цветы Лестеру, затем, двигаясь словно во сне, подошла к столу и написала изящную благодарственную записку.

Затем она прошла в свою роскошную спальню, сняла форму и надела простой серый костюм.

Она вся дрожала от беспросветного отчаяния. Ее пальцы не слушались ее. Она вытащила из гардероба элегантный серый чемодан и начала укладывать вещи.

Глава 6

Когда Вики стояла в дверях квартиры с чемоданом в руке, у нее не было никакого плана. Она не «бросала» Мартина в формальном смысле этого слова. На самом деле она пообещала ему это в порыве гнева, но не в ее характере было убегать от трудных ситуаций.

Впрочем, она терпела так долго, как только могла. Ее измученный дух нуждался в передышке. Ей захотелось убежать из этой квартиры, убежать от всего, что было с ней связано, удалиться на время от властного мужа и от всепроникающего взгляда Лестера. Но она не отдавала себе в этом отчета. Ее душа была изранена, и Вики инстинктивно стремилась найти безопасное убежище.

Девушка услышала, как радио Лестера слабо пропищало шесть часов. В это время он обычно ускользал на полчасика, чтобы послушать новости. Ей надо было спешить, чтобы успеть приехать в крошечные новые апартаменты Пэт, получившие гордое название квартиры, так как в них имелась крошечная кухонька, втиснутая в глубокий проем. Скоро Пэт отправится на Лабурнум-авеню, чтобы побыть с Эдит. А на случай, если Пэт не окажется дома, у Вики были ключи, полученные ею от гордой юной квартировладелицы несколько месяцев назад.

Лестер услышал, как хлопнула входная дверь, и поспешил к окну, скрытому за занавесками. Чемодан, эге! Он значительно кивнул. Он слышал, как ссорились его хозяин и хозяйка, и слышал угрозу Вики уйти от Мартина. Он знал, что Мартин Кеннеди никогда не изменит своего решения под чужим давлением – он не изменит его, даже если оно будет угрожать его благополучию. Значит, предстоит любопытное развитие событий. Лучше воздержаться от вечернего похода в паб и остаться наблюдать за ситуацией.

Он скользнул в спальню Вики и, поджав губы, открыл дверцы гардероба. Да, она забрала с собой одежду и туалетные принадлежности. Какое-то время Лестер стоял в размышлении, что-то бормоча сквозь зубы. Затем, приняв решение, он подошел к телефону и набрал номер.

Вики как раз открывала своим ключом дверь квартиры Пэт, когда та, запыхавшись, догнала ее.

– Привет, дорогая! Как я рада тебя видеть. Ну разве не ужасно то, что случилось с беднягой Ричардом? Ты получила мое сообщение? Подожди минуту, я сниму пальто. Положи свое на кровать. Ты покушаешь со мной? Правда, это всего лишь бобы и чашка чаю, потому что я хочу приехать на Лабурнум-авеню как можно скорее.

Кружась по крошечной квартирке, Пэт не переставала болтать. Она наполнила чайник, метнулась в спальню, чтобы повесить свое рабочее платье на вешалку, и снова вышла на кухню в белой вискозной нижней юбке.

Вики сняла свою шляпку и пальто и предложила приготовить тосты.

– Я получила твое сообщение, тут же помчалась туда и оставалась с Эдит до тех пор, пока мне не пришлось уехать. Сколько тебе тостов?

– Один. Открывалка для консервов в кухонном ящике. – Голос Пэт звучал приглушенно, так как, говоря с Вики, она надевала через голову голубое шерстяное платье. Когда она вышла из спальни, то выглядела так, будто провела несколько часов за своим туалетом.

– Как он, Вики?

– Очень плохо. Он как будто в забытьи. Колин говорит…

– Колин? Ты видела Колина?

– Мы долго разговаривали. Вы не встречались сегодня?

Пэт, занятая перекладыванием содержимого банки с бобами в кастрюльку, покачала головой:

– Он дежурит до полуночи. Вытаскивает проглоченные английские булавки. Так что я не увижу его до завтра. А что?

В это время стены дома затряслись, так как рядом проехал поезд.

– Я просто спрашивала.

Пэт с любопытством посмотрела на нее:

– У тебя самодовольный и загадочный вид. Ты что-то скрываешь.

– Ничего подобного, моя радость. Мне нравится твой Колин. Когда ты собираешься выйти за него замуж?

Пэт слегка покраснела и подошла к буфету за чашками и блюдцами.

– Когда он сделает мне предложение, – натянуто сказала она и удивленно добавила: – Послушай-ка, ты принесла чемодан. Ты что, собираешься жить у Эдит?

– Я думала, что могу остаться здесь.

– Конечно, можешь. Спать будешь на кровати, а я расположусь на софе. Но, дорогая, в чем дело? Ты поссорилась с Мартином?

Вики кивнула:

– Была просто буря. Я думала… по крайней мере, я не верила, что так случится. Просто я… – Она села на стул и добавила слабым голосом: – Я думаю, что ушла от него.

Хорошенький ротик Пэт раскрылся от удивления.

– Не может быть! Я хотела сказать – ты не могла этого сделать!

Вики слабо улыбнулась:

– Получается, что смогла. Но не навсегда. Я пообещала, что вернусь, когда он восстановит Ричарда на работе.

Пэт присвистнула по своей мальчишеской привычке, от которой Вики тщетно пыталась ее отучить.

– Тебе следует вернуться, пока он не нашел твою записку или что ты там оставила.

– Глупая, я не оставляла никакой записки. Я просто собрала чемодан и ушла. Ох, тосты!

– Выбрось их в мусорное ведро. Лучше сделать новые. Если ты не оставила записки, значит, все не так страшно. Останься у меня на ночь, пусть он побеспокоится о тебе. Он не такой уж всемогущий, хотя и считает так. Это не очень хорошо, когда мужчина никогда не получает ни в чем отпора – это делает его слишком самонадеянным.

– Не соблазняй меня. Я только сейчас поняла, какой ужасный поступок совершила. Я должна вернуться немедленно.

Она смотрела на Пэт сквозь сверкающую радугу слез. Малышка выглядела такой близкой, доброй, любимой. Как было бы хорошо остаться с ней, поболтать за скудным ужином, выспаться в крошечной спаленке, где длинное вечернее платье висело на крюке для картины, так как не было места для настоящего гардероба. Разве в этом есть что-то нехорошее, если она останется здесь всего на одну ночь? Мартин выйдет из себя. Хотя он, вероятно, вернется за полночь.

Пэт, возясь со свежими тостами, спросила:

– А Мартин знает о болезни Ричарда?

– Да, он, разумеется, был расстроен.

– Ну, вот видишь. Если у него есть хоть какие-то чувства, он обязательно заедет к нему сегодня вечером, встретит тебя там и заберет домой. Все очень просто. Оставь здесь чемодан, возьмешь его позже.

Было бы правильнее и разумнее немедленно вернуться в квартиру, но невозможно быть разумной все время, а Вики чувствовала такую тоску по дому. Тоску по любимым вещам, по запаху тостов, по знакомой синей этикетке на банке с бобами. Она хотела заползти в свое уютное гнездо, свернуться калачиком и закрыть глаза. Она достигла такого уровня физического и умственного истощения, что была очень близка к нервному срыву. Но ей пришлось уступить разумным доводам Пэт.

– Да, так будет лучше всего, – ответила она, заглушая внутренний голос, который твердил ей, что Мартин никогда не делает ничего, что было бы очевидным или простым.

Вечер в доме у Фэрроу был напряженным. Вики, надев передник, приводила нижние комнаты в их обычное безупречное состояние, зная, что домовитая Эдит будет огорчена их неопрятным видом. Сестре Бикрофт удалось спустить Эдит вниз на час, оторвав ее от постоянного бдения у кровати больного, но она просидела на краешке стула все это время, чутко прислушиваясь к каждому звуку из спальни. Как только сиделка позволила ей, она тут же вновь скользнула в спальню, тихо и незаметно, словно малиновка в свое гнездо.

Сиделка приготовила себе чашку теплого молока и съела два печенья. Кот по кличке Мармелад смотрел на нее немигающими глазами, ожидая, что ему нальют немного молока в блюдечко.

– Одна из вас, леди, должна остаться с миссис Фэрроу. – Сестра Бикрофт любезно налила в блюдечко порцию молока и наблюдала, как Мармелад согнулся над ним, подвернув под себя белые лапки. – Она так и не отдохнула. Не думаю, что она ляжет в кровать, но она сможет хотя бы немного подремать в кресле, если будет знать, что кто-то есть рядом.

– Я могу остаться, – сказала Вики. – Пэт нужно идти на работу с утра. А завтра мы должны позаботиться о ночной сиделке. Я поговорю с доктором.

Сестра Бикрофт прервала попытки Мармелада устроить себе постельку на ее чистом накрахмаленном переднике.

– Да, ей нужна ночная сиделка, хотя бы на первое время. Но миссис Фэрроу, кажется, немного беспокоится по поводу лишних трат.

– Мой муж за все заплатит. Насчет денег не нужно волноваться. Пожалуй, я поднимусь наверх.

– Это очень любезно с вашей стороны, миссис Кеннеди. Ну, мне, пожалуй, пора. Я подготовила пациента ко сну, так что ничего делать не нужно. Если произойдет перемена в его состоянии, позвоните доктору и пошлите за мной. Но вы справитесь, я уверена. Надеюсь, у него будет спокойная ночь. Миссис Фэрроу выглядит такой измученной, бедняжка.

«Как она добра», – подумала Вики. Сиделка говорила спокойным, снисходительным тоном, каким матери разговаривают с хорошими детьми.

Пэт заявила, что ей пора идти.

– Тогда пойдемте вместе до автобусной остановки, мисс Лэдлоу, – сказала сестра Бикрофт. – Двое хорошо, а трое хуже, так я всегда говорю, когда хожу по этим темным улицам. В газетах пишут такие ужасные вещи, не правда ли?

– Не говорите мне, сестра, что вы боитесь этих уличных хулиганов.

– Когда я одна зимой на улице, то да, боюсь. Но я могу держать в повиновении целую гвардию таких молодчиков, когда они лежат в постели под моим присмотром. – Она задорно улыбнулась и отправилась на кухню, чтобы вымыть посуду после ужина.

Когда девушки остались одни, Пэт прошептала:

– Это прекрасный предлог для тебя, чтобы не приходить ночевать. Может, мне позвонить Мартину и сказать, что ты сидишь с Эдит?

Вики с радостью согласилась. Ей становилось все более и более стыдно за то, что она так поспешно ушла из квартиры. Телефонный звонок поможет ей вернуться утром как ни в чем не бывало. Если повезет, то ни у кого не возникнет подозрений. А чемодан она сможет забрать у Пэт в любое время.

Пэт осторожно и нежно обняла ее и быстро поцеловала тем легким поцелуем, каким женщины умудряются обмениваться, не портя свой макияж.

– Не беспокойся, – прошептала она, – я все расскажу убедительно.

Ей не понравились легкие голубые тени под глазами сестры, сутулость плеч и болезненная прозрачность нежной гладкой кожи.

– Вики, с тобой все в порядке? – спросила она, внезапно испугавшись.

Люди воспринимают как должное чье-то нормальное состояние здоровья и спокойный образ жизни до тех пор, пока явные признаки болезни или несчастья не проявляются со всей очевидностью. Пэт заволновалась. Она была так поглощена своей новой работой и Колином, что совсем не беспокоилась о Вики. Она тут же поняла, как одинока ее сестра в своей шикарной квартире, похожей на витрину их универмага, наедине с Великим Мартином, легендарным Драконом, наводящим на всех ужас.