Текст книги "Романтичное сердце"

Автор книги: Норри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Она остановила его:

– Но я люблю его, Пит.

– И все-таки ты несчастлива. В чем же дело? Ты можешь сказать мне? Иногда это полезно – все рассказать кому-нибудь.

Она взглянула на его доброе, озабоченное лицо. Возможно, это и есть решение всех ее проблем. Пит искренне любит ее. Одно лишь слово – и он увезет ее из Англии, от настоящего, которое так безжалостно, от будущего, которое выглядело таким безнадежным. Он стал бы чудесным мужем.

Вики махнула рукой:

– Очень трудно обсуждать неясные вещи. Здоровье Мартина, например. Он так много времени проводит за работой. Иногда мне кажется, что не он владеет универмагом, а универмаг владеет им.

– Мужчин обычно порабощают те игрушки, которые они создали. Ведь дело не в деньгах, Вики?

– Именно в деньгах. Мартин так озабочен деланием денег, что у него не остается времени на обычную жизнь. А почему ты задал этот вопрос?

Пит готов был дать себе шлепок. До него уже дошли слухи, что Кеннеди на грани разорения. Но Вики явно ничего не знала. Его намек она поняла по-своему. Он спросил с любопытством:

– Что ты будешь делать, если Мартин потеряет все свои деньги?

Быстро, как молния, с ее губ сорвался ответ:

– Я была бы в восторге. Это было бы спасением для него, если бы он, конечно, пережил первый шок. Но почему ты спросил?

Он взял ее руку и поцеловал ее.

– Просто чтобы понять, насколько сильно ты его любишь. Теперь мне ясно, что для меня нет надежды и никогда не будет. Позволь мне задать тебе еще один неприличный вопрос, и, если ты захочешь после этого двинуть мне в ухо, я спокойно снесу это, так как я вполне заслужил подобное обращение. Скажи мне, ты когда-нибудь ревновала к Стефани Джойс?

Он видел, что действительно причинил ей боль этим вопросом, и покорно склонил голову, ожидая удара, но его не последовало.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Только для того, чтобы сказать тебе, что этого делать не стоит. Видишь ли, дорогая, когда я впервые увидел ее, то понял, что этот тип нравится Мартину. Она ослепила его, хотя непонятно почему, ведь его собственная жена в тысячу раз очаровательнее. Поэтому я замыслил небольшой план. Я начал наступление на Стефани, не потому, что мечтал заполучить ее – хотя она была готова на это, – но для того, чтобы убрать ее с твоей дороги.

– О, Пит! – выдохнула Вики.

– Мне казалось, что ты можешь подумать, будто между Стефани и Мартином какие-то отношения. Но вскоре я понял, что никаких отношений нет. Мартин никогда ничего не просил от Стефани, даже мельчайших знаков внимания, типичных для легкой интрижки. Стефани сходила от этого с ума. Она хотела покорить его, полностью подчинить своим чарам, но он постоянно ускользал от нее. Для него всегда оставалась возможность отступления, и он каждый раз пользовался этой возможностью. Стефани нравилось думать, что Мартин полностью принадлежит ей, но это не так, Вик. Он интриговал ее, доводил до исступления, но она ничего не могла с ним поделать.

Бурная радость всколыхнулась в сердце Вики, ее захватил сумасшедший экстаз, от которого ей хотелось кричать и петь.

– Ты как-то сказала мне, – продолжал Пит, – что Мартин хочет иметь все самое лучшее, и, я думаю, ты права. У него слишком хороший вкус, чтобы соглашаться на что-либо иное.

– Ты едва знаешь его. Как ты можешь судить?

– Мужчина, которого видишь глазами двух влюбленных в него женщин, находится словно под мощным микроскопом.

– Почему ты все это говоришь мне?

– Потому что, моя крошка, я люблю тебя так сильно, что всегда ставлю твое счастье превыше собственного.

– Спасибо. Ты так хорошо это сказал, я всегда буду помнить эти слова. Ты такой милый.

– Но Мартин милее?

– Совсем наоборот. Мартин вовсе не милый. Он жестокий, эгоистичный, грубый, непоследовательный, снедаемый жаждой материального благополучия… но так получилось, что я люблю его.

Он положил свои теплые руки ей на плечи и прижал к себе, нежно, почти незаметно поцеловав ее в прямой пробор в волосах.

– Благослови тебя Бог, моя красавица.

Громко зазвенел колокольчик.

– Какая досада, Лестер ушел за покупками, – сказала Вики. – Придется мне открыть дверь.

Это оказалась мисс Пич. Она выглядела смущенной.

– О, доброе утро, миссис Кеннеди. Я подумала, что лучше мне принести эти письма на подпись прямо сюда. Мистер Кеннеди продиктовал их вчера, и некоторые из них очень срочные. Это займет всего одну минуту.

– Входите, мисс Пич. Но мужа нет дома. Вы уверены, что он не в универмаге?

Мисс Пич была оскорблена.

– О нет, миссис Кеннеди. Я совершенно убедилась в этом перед тем, как осмелиться побеспокоить его дома. Вы знаете, что он всегда смотрит на лампочку, а она горела у меня, наверное, целых полчаса.

– Значит, он отправился на совещание или еще куда-нибудь.

– Если так, то он никого не предупредил об этом и не воспользовался своей машиной. Я только что говорила с Эткинсом. Он не видел мистера Кеннеди со вчерашнего дня.

Вики провела мисс Пич в гостиную и коротко объяснила ситуацию Питу.

– Возможно, он отправился навестить Ричарда, – тут же сказал Пит. – Возьми письма, Вики, и залезай в мою машину. Я отвезу тебя туда.

– Но его там нет, – возразила мисс Пич. – Эткинсу были даны инструкции отвозить туда каждое утро деликатесы для больного. Он только что оттуда. Мистера Кеннеди там не было.

– Он не сказал, куда он направляется, когда утром уходил из дома? – спросил Пит.

Вики неловко покраснела.

– Меня не было дома. Я провела ночь у Пэт, – она вчера официально обручилась, Пит, у меня не было времени рассказать тебе об этом, – и мы праздновали это событие. Он хранит свою записную книжку на столе, но редко пользуется ею. Все-таки я пойду и посмотрю.

Она откинула крышку стола Мартина и стала изучать его содержимое в надежде обнаружить какую-то разгадку его исчезновения. В книжке, где он записывал назначенные встречи, она ничего не нашла. Один или два раза Мартин, работая за столом, просил ее подписать кое-какие бумаги. Это случалось не часто, но все же сейчас Вики, окинув стол наметанным секретарским взглядом, смутно почувствовала, что чего-то не хватает.

Она вернулась в гостиную.

– Там ничего нет. Все будет в порядке, мисс Пич. Взрослые мужчины не исчезают так просто.

– Я знаю, но… миссис Кеннеди, это, конечно, не мое дело, но мистер Кеннеди выглядел таким больным вчера. Он слишком много работал, и то, что северная сделка не состоялась, а банк так ужасно повел себя, было для него шоком. Мистер Кеннеди не любит, когда к нему придираются, и… – Она резко оборвала себя, так как ее глаза уже наполнились слезами. – О, прошу прощения, что вы подумаете обо мне?

Вики сжала ее руку.

– Не беспокойтесь, – произнесла она, раздумывая, не влюбилась ли эта девушка в Мартина. Вряд ли это ему понравится.

– Может быть, – предположил Пит, плавно растягивая слова, – Кеннеди уже вернулся и ищет вас и эти письма.

– О боже, да. Мне лучше вернуться. – Мисс Пич в панике бросилась прочь, бормоча извинения до тех пор, пока ее было слышно.

– Так вот почему ты спрашивал меня насчет денег! – воскликнула Вики. – Мартин в трудном положении.

– Я слышал. Но это ничего не значит. Возможно, это просто слухи.

Вики кивнула в ту сторону, куда только что удалилась мисс Пич.

– Ее слова – это не слухи. Она личный секретарь Мартина. Я не думаю, что она выдала тайну. Она вполне естественно предположила, что я все знаю. И она сказала, что Мартин вчера был болен.

– Ты что-нибудь придумала?

– Может быть, мне позвонить Хасбери, доктору Мартина, которого он так избегает? Он давным-давно говорил Мартину, что ему нельзя волноваться. Разумеется, Мартин не обратил на это внимания, объявив, что все это чепуха. У него были таблетки, когда… когда мы были в Швейцарии, и… – Ее голос оборвался, и она изумленно взглянула на Пита, который взирал на нее с тревогой.

– Моя дорогая девочка, ты что, увидела привидение?

– Нет, нет, это то, что я не увидела. Пойдем со мной, быстро. – Она снова поспешила к столу Мартина и открыла крышку стола.

– Видишь это отделение для бумаг? Мартин хранил здесь свой паспорт; когда он подзывал меня к этому столу, я всегда обращала на него внимание, так как он напоминал мне о моем медовом месяце. А теперь его нет.

Она вытащила наружу кипу бумаг и переворошила ее.

– Паспорта здесь нет. И я знаю, что он хранил его именно в этом месте.

– Может, он переложил его в сейф или взял с собой в банк.

– Но зачем? Постой, ты слышишь?

Кто-то открывал дверь ключами. Вики бросилась в холл, но это был всего лишь Лестер.

Лестер в ответ на ее вопрос сказал, что хозяин не ночевал дома прошлой ночью. В его голосе звучал легкий упрек, подразумевавший, что его не касается, где ночует его хозяин.

– Лестер, я обеспокоена, – откровенно сказала Вики, пытаясь преодолеть барьер его молчаливой враждебности. – Секретарша мужа говорит, что никто в универмаге не видел его со вчерашнего вечера, и он не пользовался машиной. Теперь выясняется, что он не ночевал дома. Так где же он в таком случае?

– Я не могу сказать. Вчера, как вы знаете, мадам, я работал только полдня, и меня не было до восьми часов, когда я зашел, чтобы послушать радиопостановку. Хозяина в доме не было. Вы не хотите, чтобы я обзвонил больницы?

– Осторожно, девушка. – Пит обнял Вики за плечи. – Давай ты пойдешь и сядешь к огню – ты вся дрожишь.

Вики отошла к большому камину и только тогда поняла, как она продрогла.

– А теперь, Лестер, – мрачно сказал Пит, – пойдите и посмотрите, все ли вещи мистера Кеннеди на месте. Когда больной человек не показывается дома в течение двадцати четырех часов, я думаю, у нас есть все основания, чтобы заглянуть в его шкаф.

Лестер повиновался, как и большинство мужчин, которые всегда признавали превосходство Пита Манфреда.

– Бритва и зубная щетка исчезли, сэр, – отрапортовал он почти немедленно.

Какое-то время Пит размышлял, не связано ли исчезновение Мартина с его финансовыми проблемами, но затем он отмел это подозрение. Если этот человек получил удар, то он будет сражаться. Он не из тех, кто убегает с поля битвы.

Третий телефонный звонок Пита принес тот результат, на который он рассчитывал. Он просунул голову в спальню, где Лестер пересчитывал рубашки:

– Это уже не важно. Я знаю, где он. Какое чудесное изобретение – телефон, – мягко сказал Пит, входя в комнату к Вики и глядя на ее блестящую головку. «Какая ирония судьбы, – подумал он, – единственная женщина, которую он мог бы полюбить, не только замужем, но к тому же искренне любит своего мужа».

– Ты нашел его?

– И да, и нет. Но я знаю, где он. Он вылетел в Швейцарию сегодня утром.

Удивление заставило ее вскочить.

– Но зачем?

– У него не было там назначено деловых встреч? Он не увлекался зимними видами спорта?

– Насколько я знаю, нет. Ни то, ни другое.

– Тогда я не знаю зачем. Мужчина в состоянии нервного срыва может почувствовать желание убежать от всех и от всего. Может, он бросился на поиски убежища, даже не осознавая, что делает. Я не хочу пугать тебя, моя красавица. Мне кажется, нет никакой необходимости тебе волноваться, но моя догадка заключается в том, что Мартин серьезно болен и кто-то должен находиться рядом с ним. Поэтому я поеду.

– Ты хочешь сказать, что отправишься в Швейцарию, найдешь там Мартина, где бы он ни был, и расскажешь ему, зачем ты приехал?

– Почему бы и нет?

– Так много беспокойства, Пит, из-за мужчины, которого ты едва знаешь.

Он взял Вики за руку и поцеловал ее пальцы.

– Из-за тебя, дорогая.

– Пит, пожалуйста, не надо. Я начинаю чувствовать себя виноватой. Я не могу пользоваться твоей добротой.

– Я уже заказал билет на завтра.

– Что?!

– Нет смысла обсуждать это. Сейчас напряженный период, разгар зимнего сезона, но на завтра остался один билет, поэтому я все решил за тебя.

– Ты просто настоящий странствующий рыцарь. Но если то, что сказала Пич, правда и «Кеннеди» в беде, Мартин сейчас… просто смертельно раненный зверь.

– Жаждущий где-нибудь затаиться?

– Да. И я знаю, куда он отправился! Я поеду за ним.

– Одна?

Почувствовав внезапный порыв дикого счастья, невыразимый, но и неоспоримый, она громко рассмеялась:

– Мне придется поехать одной, раз остался только один билет.

Глава 8

С самого начала своего длинного путешествия Вики была абсолютно уверена, что в конце его она найдет Мартина. Но что она будет делать, когда разыщет его, она еще не знала. Это будет зависеть от обстоятельств или от вдохновения. Он нуждался в ней; она разыщет его, и все будет хорошо.

Восторг сделал ее самоуверенной. Она была «вне себя», как говорила ее бабушка, и это помогло ей избавиться от Лестера. Она подробно расспросила его по поводу телефонного сообщения от Пэт, которое так и не дошло до Мартина, и хотя Вики не могла прямо обвинить в этом Лестера, она была абсолютно уверена, что он перехватил его по неизвестным ей причинам. Он никогда не любил ее и все время создавал ей проблемы в своем особом, ненавязчивом, стиле. Также она расспросила его о Стефани. Эта женщина никогда не устроилась бы в квартире с такой непринужденностью, если бы ей не намекнули, что хозяйка дома исчезла и, возможно, не вернется.

Как раз перед звонком Пита, который должен был отвезти ее в аэропорт, Вики вызвала Лестера и вручила ему чек с зарплатой за полгода, сказав ему, что в его услугах более не нуждаются.

Лестер бесстрастно взял чек, его плоское лицо ничего не выразило. Он слегка поклонился и вышел из комнаты, зажав чек между пальцами. Когда за ним закрылась дверь, она облегченно вздохнула, как обычно вздыхает тот, кто выходит на утренний воздух после ночи, проведенной в переполненном поезде. Тень исчезла. Ей хотелось петь и танцевать, как будто комнату внезапно залили потоки солнечного света.

В аэропорту Пит вложил ей в руки конверт:

– Американские доллары, милая. Тебе они там понадобятся. Возможно, это незаконно, но все-таки возьми их.

– Я не могу принять от тебя деньги, Пит.

Он выглядел серьезным, хотя его глаза смеялись.

– Разумеется, нет, мадам пуританка. Это долг, который ты должна будешь отдать во время моего следующего визита в Англию.

– Я немного беспокоилась насчет денег, поэтому принимаю их с благодарностью. Ты добрый и заботливый, благослови тебя Господь. Мы скоро увидимся снова? Чтобы я могла отдать тебе долг?

Он наклонился и слегка дотронулся губами до ее лба, его глаза больше не смеялись.

– Я постараюсь не приезжать как можно дольше, малышка.

И только на борту самолета Вики почувствовала, как она взволнована. Она чувствовала себя словно маленькая девочка, направляющаяся на праздник. Она страстно желала, чтобы праздник начался, и в то же время была напугана.

После самолета Вики пересела на автобус, а затем на электричку, такую же чистую, красивую и элегантную. После этого она оказалась на крошечной горной железной дороге, которая чудесным образом поднимала ее все выше и выше к снегам, и в конце концов она села в конскую упряжку с колокольчиками, так как уже не было той усыпанной цветами дорожки вдоль реки, ведущей от станции к деревне.

Она очутилась в сверкающем мире, похожем на рождественскую открытку, с ослепительно голубым небом. Пахнущие смолой ели, нагруженные снеговыми шапками, отбрасывали на снег глубокие синие тени. Красные остроконечные крыши теперь были спрятаны под толстыми белыми одеялами, которые сверкали в солнечном свете. Крепкие маленькие лошадки закидывали головы под дугами, увешанными маленькими колокольчиками, и живо перебирали копытами. Возница повернулся с ухмылкой, указывая на что-то своим кнутом. Как игрушка, как мечта, впереди лежала деревня. Вот и церковь, где Илья-пророк возносился на небо в швейцарской тачке; вот и маленькая гостиница, где она должна найти Мартина.

Внезапно ей стало плохо от волнения, и она задрожала под толстыми коврами.

Когда хозяин отеля, добродушный толстяк, сказал ей, что герра Кеннеди здесь нет, она ему не поверила. Он даже перестал жевать зубочистку и качал головой до тех пор, пока его подбородки не затряслись.

– Но он должен быть здесь! – настаивала Вики. Хозяин красноречиво развел руками:

– Мне так жаль, мадам.

Вики отвернулась, глядя на яркий плакат, рекламирующий швейцарские железные дороги, и быстро заморгала.

Если Мартин не приехал сюда, все ее расчеты оказались неправильными. Теперь она понятия не имела, куда он мог направиться. Ей придется переночевать здесь, а затем она попытается съездить в гостиницу в Монтрё. Затем она вдруг подумала, что начался зимний сезон и отель, возможно, переполнен. Она снова повернулась к стойке. Хозяин взирал на нее с сочувствием.

– Ну, разумеется, мадам, мы найдем для вас комнату на ночь. У нас здесь не такой модный курорт, сюда приезжают лишь те, кто нас знает.

Он позвонил в колокольчик. К ним подошел портье в зеленом суконном переднике, и хозяин заговорил с ним на местном диалекте. Портье нерешительно взглянул на Вики и стал что-то живо доказывать хозяину.

Мужчина потер свой тройной подбородок. Какая-то часть ее сознания размышляла о том, как он определяет, какой подбородок настоящий. Наконец он с сомнением заговорил:

– Якоб сказал мне, что у его тетушки остановился один англичанин. Он приехал вчера и попросился переночевать. Он выглядел очень больным. Сегодня он лежит в кровати, и они послали за доктором. Может, это ваш муж, мадам?

В ней вновь вспыхнула надежда.

– Вы сказали, что он приехал вчера? Где это место?

– У герра и фрау Стайгер. Пожилая пара, весьма почтенная. У них маленький магазинчик. – Он взял ее за руку и повел к выходу. – Вон там наверху, на углу, лавка, в которой продают – как это называется – чашки, сковородки, щетки…

Но Вики уже спешила туда, скользя и спотыкаясь на твердом насте. Интуиция не могла ее подвести. Она чуть-чуть не дошла, вот и все. Не дошла до того магазинчика, где Мартин купил колокольчик.

Пожилая пара была в восторге, когда увидела ее. Фрау Стайгер вытерла руки о передник и поспешила к ней, тараща выцветшие глаза. Ее розовое морщинистое лицо было похоже на уорчестерское яблоко, которое слишком долго хранили.

Ступеньки находились с другой стороны дома, над ними нависал карниз. Пространство под лестницей было заполнено аккуратно нарубленными поленьями. От них приятно пахло сосной. Воздух был холодным и бодрящим. Вики глубоко вздохнула и стала подниматься по лестнице, чувствуя себя словно школьница перед экзаменом. Фрау Стайгер открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Вики вперед.

Комната была безупречно чистой, с белыми накрахмаленными занавесками. Солнце, отражаясь от снега, ярко играло на потолке.

Кровать была старинная, высокая, с пуховиком, напоминающим гигантскую подушку. Каблуки Вики застучали по деревянному полу, поэтому Мартин услышал ее и повернул голову. Его пижама была расстегнута на груди, и гладкая шея цвета слоновой кости контрастировала с крепким подбородком, который был небрит и черен. Он всегда был сильным, властным, подтянутым. Увидев его в таком состоянии, небритого, с растрепанными и влажными волосами, обычно так тщательно уложенными, Вики почувствовала, что у нее защемило сердце. Она опустилась на колени перед кроватью и прижалась лицом к его руке.

– О, мой дорогой! Мой дорогой! – зашептала она.

Он поднял руку и положил ей на голову. Она была счастлива, так невыносимо счастлива. Нельзя было быть такой счастливой в то время как он выглядел таким измученным и усталым.

Спустя некоторое время она подняла голову и взглянула на него:

– Почему ты не подождал меня, дорогой? Мы могли бы отправиться в путешествие вместе.

В том, как спокойно он отреагировал на ее присутствие, было нечто пугающее. Ей показалось, что он не понимает, где находится.

– Вики? Не уходи.

– Разумеется, я не уйду. Мы останемся здесь вдвоем надолго, пока ты снова не поправишься.

Он закрыл глаза.

– Это было бы здорово. Я мог бы проспать целую неделю.

– Так и делай, мой милый. Нет никаких причин, почему бы тебе не поспать.

Он улыбнулся, словно ребенок, не открывая глаз. Она продолжала стоять на коленях до тех пор, пока не убедилась, что он заснул; потом неловко поднялась, чувствуя, как у нее покалывает в ступнях.

Опрятная комната напоминала иллюстрацию из книги о Гензеле и Гретель. Стены были обшиты натуральной сосной, стулья и комод украшали вырезанные из дерева птицы, животные, деревья и фрукты. Спокойная, простая комната, где можно стать счастливой.

Она на цыпочках спустилась вниз и попыталась объяснить старикам, что хочет поговорить с доктором, который посещал Мартина сегодня утром. Фрау Стайгер говорила только на местном диалекте, а английский герра Стайгера был приобретен им в Америке тридцать лет назад и изрядно заржавел. Но хотя Вики не понимала его, он быстро догадался, чего она хочет, и с живостью схватил свой потрепанный черный зонт, чтобы проводить ее к дому доктора. Зачем ему понадобился зонт, когда солнце так ярко отражалось на утоптанном снегу, она понять не могла.

Доктор прекрасно говорил по-английски. Он объяснил, что с Мартином ничего страшного не случилось и все, что ему было нужно, – это хороший отдых.

– Но, как вы понимаете, я имею в виду длительный отдых. Его нервы совершенно истрепаны. Он истощен умственно и физически. Честно говоря, вначале я был обеспокоен. – Он потер свою лысую голову круговыми, массирующими движениями. – Но теперь, когда вы здесь, я больше не волнуюсь. Он в хороших руках. Видите ли, здешние жители не страдают от нервных срывов. Сломанная нога, новорожденный, несчастный случай в горах – это да. Но когда я был моложе и учился в Женеве, я хотел специализироваться по этим видам болезней. Я справлюсь сам, но если возникнут затруднения, я всегда могу послать за моими коллегами из Женевы или Берна. Покой, покой, покой – и тогда мы посмотрим, как он будет себя чувствовать.

Вики с сомнением смотрела на него:

– Он никогда много не отдыхал. Он такой энергичный, нетерпеливый. Не знаю, захочет ли он так долго оставаться в бездействии.

Доктор надул губы, что сделало его похожим на бородатого младенца.

– Он будет отдыхать, мадам. Его мозг говорит: «Уфф! Довольно! Я устрою забастовку!»

– Его сознание не повреждено?

– Нет, нет, не волнуйтесь. Он в порядке. Он может встать, если захочет. Позволяйте ему. Выводите его на свежий воздух, пусть он загорит на нашем солнце, кормите его мясом и сливками, а самое главное – не позволяйте волноваться.

Таким образом, Вики устроилась в маленькой гостинице, но каждое утро спешила вниз, к Стайгерам, где она научилась говорить «Gruss Gott», пить кофе из кружки вместе с улыбающейся старой леди и с понимающим видом выслушивать цветистые рассказы герра Стайгера о его жизни в Америке. Эти люди были такими простыми, добрыми и хорошими, что ее сердце тянулось к ним, и Вики раздумывала, как хорошо жилось бы на свете, если бы все были столь же доброжелательными друг к другу и плохо понимали бы язык друг друга.

Вики написала Питу, мисс Пич и Пэт, объяснив, где находится Мартин и в каком он состоянии. Она также написала менеджеру банка; после этого она поняла, что ей нечего больше делать до выздоровления Мартина.

Целую неделю он лежал в полудреме, не задавая никаких вопросов, вполне довольный своим растительным существованием. Он воспринимал ее присутствие и помощь как нечто вполне естественное, как воспринял бы это ребенок. Фрау Стайгер была в восторге от того, что у нее появился привлекательный мужчина, о котором надо было заботиться и которого надо было кормить. Она готовила отличные супы и диетические блюда, и Мартин их послушно проглатывал, не давая себе труда отказываться, даже если он не хотел есть. Герр Стайгер однажды утром поспешно отправился куда-то и с триумфом возвратился, приведя с собой деревенского парикмахера, который быстро выбрил Мартина и после этого приходил каждое утро.

В конце недели Вики увидела, что ее муж встал и оделся.

– Ну вот, так-то лучше, – весело сказала она. – Давай выйдем на солнце. Мы должны купить тебе подходящие ботинки. Посмотри на мои!

Она перебирала ногами под длинной юбкой взад-вперед.

– У герра Стайгера есть внук, который научит нас кататься на лыжах. Я не могу дождаться, когда мы начнем.

Она старалась говорить веселым голосом, как будто это был обычный день, такой же, как и все другие. Но она знала, что это не так.

– Иди сюда. – Мартин протянул ей руку.

Она послушно подошла к нему, и он усадил ее на один из красивых резных стульев, стоявших у окна.

– А теперь расскажи мне, что все это значит, – приказал он.

– Ты был болен. А теперь, я думаю, ты начинаешь поправляться. Тебе нужен покой и отдых, так сказал доктор, поэтому мы собираемся остаться здесь до тех пор, пока тебе не будет лучше.

Мартин провел руками по лицу. Его четко очерченные губы были крепко сжаты.

– Кто так решил?

– Я.

Он сидел неподвижно, глядя перед собой так долго, что Вики подумала, будто он забыл о ней. Он унесся от нее в свой собственный мир.

– Последнее, что я помню, – наконец сказал он, медленно, как будто погрузившись в свои мысли, – это то, что я собирался увидеться с тобой. Ты исчезла. Я подумал, что ты бросила меня. Я не жаловался, потому что посмотрел на себя со стороны, и то, что увидел, было не очень привлекательно. Я думаю, что наконец понял это. – Он крепко вцепился пальцами в волосы. – Почва ушла у меня из-под ног, осталось только одно, что я хотел спасти. Потом я приехал сюда. Я же говорил тебе, что это одно из тех мест, где можно очистить свою душу. Я должен был приехать сюда, в противном случае что-то ужасное случилось бы со мной. Я отправился в магазин. Я помню один магазин, в который ходил мальчиком. Там продавали все на свете. Свечи, вешалки для одежды, спички, кукольные ванны, щетки. И яйца в желто-коричневых глиняных плошках. Я думал, как здорово было бы иметь такой магазин, только больше и лучше. И я бы продавал только хорошие вещи, которые не разбиваются и не портятся, чтобы бедные люди не тратили деньги впустую.

Ричард уже рассказывал Вики об этой мечте Мартина, но теперь она слышала о ней от самого Мартина. Теперь рассказ шел из самых глубин его сердца. Она подумала, станет ли он говорить о страданиях, которые ему пришлось пережить.

– Мама однажды так плакала из-за бельевой веревки. Она была почти новая, но порвалась, и все выстиранное белье упало на грязную землю. Она плакала, потому что мне приходилось разносить газеты, чтобы купить ей эту новую веревку. И я тоже плакал из-за того, что у нее болела спина, когда она стирала, склонившись над корытом. Она брала стирку домой, чтобы стирать для леди. – На его губах появилась горькая усмешка. – Это все были леди с парадного входа, но было несколько и с черного входа тоже. Я знаю. Обычно я разносил выстиранное белье по домам.

Она живо представила себе мальчика, разносящего корзинки с бельем после школы. Ей хотелось прижать его голову к своей груди и успокоить его.

– «Ну вот, – сказала мать, – мы наказаны за то, что купили не самую лучшую веревку». Она не жаловалась, но я поклялся, что, когда открою магазин, никто не станет плакать из-за некачественных товаров.

Он снова замолчал, так далеко погрузившись в прошлое, что Вики пришлось заговорить первой:

– Сколько тебе было лет?

– Десять. Моя мать умерла, когда мне исполнилось пятнадцать. Как раз в ту неделю я получил свое первое повышение, и ей не пришлось бы больше брать стирку на дом. Но было слишком поздно. Тогда начался кризис, и с работой было туго. Но я сумел получить работу.

– Уверена, что сумел. Как?

– Наврав с три короба. Магазину скобяных товаров был нужен крепкий парнишка, умеющий ездить на велосипеде.

– Ты умел?

– Нет. Но если другие могут, то и я смогу. Я взял этот велосипед в магазине, забрался на него и стал кататься, яростно нажимая на педали, руля изо всех сил. И я удержался в седле и поехал. Я завернул за первый же угол не потому, что хотел этого, а потому, что мне пришлось это сделать. И как только я исчез из поля зрения хозяина, я тут же упал и разбил колени. Но я научился кататься минут за пятнадцать.

– Молодец. Твоя мать была довольна твоей работой?

– Она оттрепала меня за уши. Она считала, что я заслуживаю большего. «Только встань за прилавок, и ты останешься за ним на всю жизнь!» – кричала она. У нее был крутой нрав, когда она выходила из себя. – Он потер ухо, вспоминая об этом. – Она гоняла меня по кухне, хотя я был уже взрослым. Но я не бросил работу, и видишь – она была права.

– Так и есть, Мартин. Мне бы очень хотелось увидеть твою мать. Кажется, у нее был необыкновенный характер. На кого она была похожа?

К ее удивлению, он коротко сказал:

– На тебя. Мы пойдем на прогулку?

Но они не смогли выйти, не выслушав восторженных поздравлений от Стайгеров, которые трясли Мартина за руки и хлопали его по плечам. Герр Стайгер неустанно твердил: «Вы покупать ботинки!»

В сопровождении важного герра Стайгера они зашагали по деревенской улице к магазину, которым владел его зять и где Мартину предстояло купить ботинки и штаны для катания на лыжах. Экспедиция постепенно обросла вереницей добровольных помощников, засыпающих их советами. Маленький магазинчик быстро заполнился мужчинами, распространявшими вокруг себя аромат чеснока и курившими короткие черные сигары, которые подозрительно пахли горелыми капустными листьями.

После экипировки они решили приступить к занятиям под руководством Ганса, внука Стайгеров. Из-за того что Мартин остановился у Стайгеров, которые, казалось, состояли в родстве со всей деревней, они с головой окунулись в деревенскую жизнь, что было бы невозможно, остановись Мартин в гостинице.

Для Вики наступили безмятежные дни; ее блаженство было еще более острым из-за того, что этих дней оставалось не так много. Она никогда не забывала слова доктора: «Как только его мозг будет готов, он приступит к работе».

Теперь они почти все время проводили в горах. Они без конца тренировались, падали, смеясь, и снова поднимались со стоном. Вечерами они сидели в местной пивнушке, тесно прижавшись друг к другу, на столе перед ними стояли высокие бокалы с пивом, и они, забывая о болях в суставах и мышцах, молча слушали песни и йодли. Один раз Вики подхватила песню своим высоким чистым голоском, и тут же зазвучал сильный приятный баритон Мартина. Это выступление имело огромный успех. Потом Мартин, еле волоча ноги от усталости, проводил Вики до гостиницы и церемонно пожелал ей спокойной ночи, после чего она отправилась наверх под бдительным взглядом герра Либескинда, который сидел за своей маленькой стойкой, теребя зубочистку.

Однажды утром на пути к Стайгерам Вики встретила маленького доктора. Он окликнул ее и бросился навстречу.

– Как поживает мой замечательный пациент? – требовательно спросил он, высовываясь из саней с колокольчиками, которые везла приземистая лошадка.