Текст книги "Романтичное сердце"

Автор книги: Норри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

Вики сдержала истеричный смех. Второй раз за последние двадцать четыре часа она входила в квартиру Пэт с элегантным серым чемоданом.

– В этот раз, – громко сказала она в пустой квартире, – все правильно. Наверное, со стороны это выглядит смешно, но мне так не кажется.

Ей очень хотелось спать. Она подумала, что, возможно, вздремнув часок, она придет в себя.

Как только она легла на узкую кровать Пэт, слезы холодными потоками поползли по щекам. Вики смахнула их пальцами. Если она сейчас начнет плакать, то потом долго не сможет остановиться. Она стала вяло размышлять о том, что она будет делать, перестав быть миссис Мартин Кеннеди.

Усталость, накопившаяся за последние дни, дала о себе знать, и вскоре девушка забылась тяжелым сном без сновидений.

Мартин испытал шок, когда поднялся в комнату Ричарда. Он не был готов увидеть его исхудавшее желто-серое лицо. Он резко повернулся к Эдит, которая шла следом за ним.

– Иди, – мягко подбодрила его Эдит. – Просто сядь на стул и спокойно поговори с ним. Со вчерашнего дня у него заметное улучшение. Он в сознании, просто отдыхает.

В сознании? Мартин даже не был уверен, что этот человек в постели жив. Как и большинство здоровых людей, он ненавидел болезни и сам их вид. Он на цыпочках прошел вперед, чувствуя себя слишком большим и неуклюжим для этой комнаты, и осторожно взял Ричарда за руку. Его кожа была сухой, а рука странно легкой.

– Ричард, дружище.

Спустя мгновение веки больного дрогнули, и на его губах появилось некое подобие улыбки.

– Он узнал тебя, – радостно сказала Эдит.

– Послушай, Ричард, старина. Я не хочу надоедать тебе, пока ты болеешь, но я совершенно зашиваюсь в универмаге. Мне нужна твоя помощь. Ты был прав, когда возражал против расширения, а я ошибался. Ты вернешься?

Ответом ему было слабое пожатие руки. Улыбка на лице Ричарда стала заметнее. Мартин был растроган.

– Смеешься надо мной, ты, старый солдат? Я ведь и раньше ошибался, но сейчас я впервые признаюсь в этом. Ну что ж, можешь посмеяться. Я на лопатках и знаю, что ты не станешь торжествовать.

Голос Ричарда был таким тихим, что Мартину пришлось нагнуться, чтобы расслышать, что он говорит.

– Я же предупреждал тебя, мальчик. Хорошо, я конечно же вернусь.

Эдит дернула Мартина за рукав:

– Сейчас тебе лучше уйти. Сиделка бы не позволила вообще с ним говорить, но я знаю, что это для него полезнее, чем все лекарства. Быстрее спускайся вниз, пока она не поймала нас с поличным.

Когда они оказались внизу, их голоса, казалось, звучали слишком громко.

– Где сиделка? – спросил Мартин.

– Вышла на свою десятиминутную прогулку. Она очень педантична.

– Мне нужно уйти до ее возвращения. У тебя на лице написано чувство вины, и у меня, наверное, тоже. Я не выдержу и десяти минут под ее орлиным взором. Она просто кошмар.

– Она замечательная. До свидания, Мартин. – Эдит непроизвольно схватила его за шею и, наклонив его голову, запечатлела звонкий поцелуй на его мускулистой щеке. – Я знала, что в глубине души ты добрый мальчик, дорогой мой. Ты всегда был для нас светом в окошке, хотя в последнее время появлялся совсем редко. Сколько лет уже прошло, как ты не заходил отведать мое ирландское рагу?

Он сердечно поцеловал ее в ответ.

– Целая вечность, Эдит. Я много потерял. Приду, как только Ричард снова встанет на ноги.

Она вцепилась в его лацканы:

– Мартин, он такой больной! Ты думаешь, он…

– Шш! А вот и сиделка входит в ворота. Не надо, чтобы она видела эти слезы, а то она не позволит мне снова прийти. Разумеется, со стариной Ричардом все будет в порядке. Сиделка сама сказала мне, что он держится прекрасно.

– Куда теперь, мистер Кеннеди, – в универмаг? – спросил Мартина шофер.

Мартин размышлял.

– Я бы хотел повидаться с мисс Лэдлоу, сестрой моей жены. Ты знаешь, где она работает, не так ли?

– Я отвозил туда миссис Кеннеди несколько раз, сэр.

– Отлично. Мы едем туда.

У него словно гора упала с плеч после того, как он посетил Фэрроу. Ему так и не удалось толком поговорить с Эдит, но можно съездить к ним еще раз, ведь первый шаг уже сделан. Мартин улыбнулся, вспомнив, как он наслаждался ирландским рагу Эдит, когда был подростком с непомерным аппетитом. В то время в семье Мартина было особенно туго с деньгами, и дома он не осмеливался съедать свою порцию.

Войдя в магазин, где работала Пэт, он вежливо поздоровался с хозяином и поинтересовался, может ли Пэт уделить ему несколько минут.

– Разумеется, мистер Кеннеди. Для меня ваш визит – огромная честь. Вы можете расположиться в моем офисе. А мне надо на склад, кое-что проверить. Мисс Лэдлоу придет к вам через минуту.

– Что-нибудь случилось, Мартин? – спросила Пэт, как только вошла в комнату.

– Я не совсем уверен в этом. Вики уехала из квартиры вчера около шести и все еще не возвращалась. Я не хочу преследовать ее, Пэт. Если она вернется домой, то только по своей воле. Но я, естественно, волнуюсь, потому что не знаю, куда она направилась. Может быть, она у тебя?

Пэт глубоко вздохнула:

– Я оставила сообщение вашему слуге вчера, около десяти часов вечера. Я сказала, что она остается с Эдит на ночь, так как не было ночной сиделки.

– Я ничего не получал.

– Тогда неудивительно, что ты волнуешься. Мне казалось, что я все ясно передала Лестеру. Но утром она собиралась вернуться домой, как только приедет дневная сиделка. Сейчас она, скорее всего, спит.

Мартин смотрел на рекламу шелковых чулок, ничего не видя.

– Я не так уверен в этом, как ты, Пэт. Мы… мы поссорились вчера.

– Вики мне немного рассказала.

– Ты говоришь мне правду – она не у тебя?

– Нет, Мартин, честно. Она приходила ко мне около шести вчера вечером…

– С чемоданом?

Пэт кивнула. Она облизала пересохшие губы и решила соврать ради пользы дела.

– Да, там были кое-какие вещи, которые она решила отдать мне. После этого она поехала к Эдит и собиралась вернуться домой сегодня утром. Она точно не у меня дома.

Он расправил плечи:

– Тогда все в порядке. Прости, что побеспокоил тебя, Пэт, но я волновался и не хотел вмешиваться, если… если…

Пэт ободряюще улыбнулась ему:

– Я бы не стала беспокоиться на твоем месте. Сейчас она сладко спит после ночного бдения. Но тебе следует расспросить этого твоего ползучего черного таракана и выяснить, почему ты не получил записки.

– Я, разумеется, выясню. До свидания, Пэт. О, между прочим, Ричарду немного лучше, и я попросил его вернуться назад в универмаг, как только он выздоровеет.

– Отлично. – Их взгляды встретились. – Вики будет довольна, – спокойно добавила Пэт.

Если Вики сейчас дома, то нет никакой необходимости будить ее. А с Лестером можно поговорить и позже.

– В универмаг, – сказал Мартин Эткинсу.

Мисс Пич поспешила за ним с ворохом бумаг.

– Послушайте, – раздраженно произнес он, – почему, как только я где-нибудь задерживаюсь, все тут же рассыпается на части?

Мартин подписал несколько бумаг, не читая их. Потом он продиктовал ответы на письма, скопившиеся на столе, и вдруг остановился, почувствовав, как у него резко сжалось сердце. В конце стопки лежало нераспечатанное письмо с пометкой «Лично». Это был ответ от северных партнеров. Они должны были написать сразу после совета директоров, без промедления. Мартину нравился такой подход к делу. Воспользовавшись ножом из слоновой кости, он разорвал конверт.

Мисс Пич сидела с карандашом наготове, глядя на него. Мартин не мог читать под ее внимательным надзором и отпустил ее.

Он быстро просмотрел текст письма, потом не спеша перечитал его. Он сидел совершенно неподвижно. Так неподвижно и тихо, что мог слышать тиканье своих часов.

Под ним гудел огромный магазин, напоминающий гигантского зверя, и только Мартин знал, что ему был нанесен смертельный удар.

Они извинялись. На полном собрании совета директоров было решено, что в настоящее время расширение невыгодно. Они тщательно проанализировали каждый аспект. Они упоминали растущие налоги, снижение оборота. И все это сводилось к одному короткому слову «нет!».

Мартин положил свои смуглые руки на стол, между пальцами белел листок письма. Он был капитаном тонущего корабля, и он сам посадил корабль на мель. Это был конец всей его работы, его планов, его мечтаний, его амбиций. В этот раз он зашел слишком далеко.

В его голове застучали молоточки, стальные обручи обхватили виски.

Он потонет, его прекрасный корабль, если он не откажется от единого командования. Корабль будет спасен, если он заставит себя это сделать. Банковский менеджер высказал это вполне недвусмысленно. Он все же останется генеральным директором, но он не будет хозяином, нет. Он будет подотчетен совету директоров. Это был горький момент.

Он мог все продать и начать сначала. Ему вдруг привиделся маленький магазинчик в зеленой деревушке, и какое-то время он забавлялся этой мыслью, как игрушкой. Он сможет обеспечивать несколько деревень и ферм на мили вокруг. Нет, это он уже проходил. Хватит с него расширений. Ему нужно место, где он мог бы стоять за прилавком и копаться в огороде после работы. Там будет пахнуть парафином и мылом.

Мартин прижал руку к закрытым глазам. Где в последний раз он вдыхал этот запах? В маленькой горной деревушке в Швейцарии, где они с Вики купили колокольчик для коровы.

Его сердце сжалось. Как там Вики – его жена?

Мисс Пич проговорила по селектору:

– Вас хочет видеть леди, мистер Кеннеди. Вопреки здравому смыслу он надеялся, что это была Вики. Но это оказалась Стефани. Она выглядела раздраженной. За секунду до того, как она заговорила, Мартин понял, что ее нежное лицо может быть жестоким.

– Мой дорогой Мартин! Неужели ты забыл, что ведешь меня обедать? Сегодня мой день рождения.

– Поздравляю. Прости, что не смог, Стефани. Я слишком занят.

Она надула губки:

– Но ты обещал.

– Я не могу.

Стефани надтреснуто рассмеялась.

– Ты насмотрелся крутых фильмов. Отлично, я принимаю правила игры. Почему ты не можешь?

Он прошел к своему любимому месту у высокого окна.

– Стефани, я разорен. Все кончено. Я банкрот.

– Но, – изящно взмахнула она руками, – как же весь этот магазин? Он набит людьми, которые тратят здесь деньги. Это не похоже на разорение.

– И тем не менее это так. Поэтому я не могу позволить себе ничего экстравагантного. Разве тебе не кажется, что это бесчестно – продолжать сорить деньгами, когда ты знаешь, что неплатежеспособен? Жить за счет кредиторов довольно предосудительно! Я в тисках, Стефани.

Между ее шелковыми бровями пролегла морщинка.

– Я сначала думала, что это шутка.

– Это не шутка, – резко сказал Мартин.

– В таком случае, – она взяла со стола свои перчатки и сумочку из кожи ящерицы, – тебе бы не хотелось, чтобы я осталась, не так ли? Я говорю «до свидания».

– Стефани!

Она была уже у двери и обернулась.

– Не затопчите друг друга, так стремительно убегая от меня. Я знаю, ты просто переступишь через меня. И большинство моих так называемых друзей сделают то же самое. Я думаю, это пойдет мне на пользу. – Ему казалось, что он видит ее впервые – расчетливое выражение лица, слишком тонкие губы. Он грубо рассмеялся. – Не надо так пугаться, маленькая глупышка. Ты даже сейчас не совсем уверена, что это не розыгрыш. Ты многим рискуешь, ведь, может, это все-таки неправда. Но это твои проблемы, не так ли?

И в самом деле, в голубых глазах Стефани было заметно колебание.

– Нет, ты можешь свободно катиться ко всем чертям. Это правда. «Кеннеди» перестал существовать.

К актрисе наконец вернулось самообладание.

– Вряд ли ты можешь упрекнуть меня в чем-нибудь, – жестко сказала она. – В конце концов, первой тебя бросила твоя жена. Ты ведь в курсе, что она бросила тебя, Мартин?

– Это ложь. По крайней мере, на двоих я могу положиться…

«Один из них лежит на смертном одре – из-за меня», – вдруг подумал он.

Стефани теперь было нечего терять. Она решила продолжать блефовать – в конце концов, ее догадка может оказаться правдой.

– Разве это ложь, Мартин? Попробуй позвонить и проверить.

Лицо Мартина было словно высечено из гранита. Он не двигался и не говорил. Слегка пожав плечами, Стефани вышла из офиса.

Мартин нерешительно взглянул на телефон. Письмо, которое он только что получил, на время вытеснило из головы все мысли о жене. Получив заверения Пэт, что Вики вернулась домой, он думал, что дело не такое уж срочное. Но теперь он не мог больше выносить неизвестности. Мартин схватил трубку.

– Лестер? – быстро произнес он, стараясь говорить спокойно. – Я хочу сказать кое-что жене. Она дома? Не беспокой ее, если она спит.

– Спит, сэр? – В голосе Лестера звучало удивление. – Мадам уехала в гости, вы сказали.

Его пальцы забарабанили по столу.

– Да, да, я знаю. Но так получилось, что она изменила свое решение и осталась ночевать с миссис Фэрроу, просидев всю ночь у постели ее больного мужа. После этого она отправилась домой спать.

Последовала небольшая пауза.

– Сэр, – осторожно сказал Лестер, – дверь в спальню мадам широко распахнута. Горничная там убиралась несколько минут назад. Я уверяю вас, что мадам нет в квартире.

– Понятно. Значит, она изменила свои планы. Не беспокойся, она свяжется со мной попозже.

Так, значит, Вики ушла. Он ни в коей мере не винил ее. «Кеннеди» будет уничтожен, если не нарушит своего абсолютного суверенитета. Стефани умчалась с почти неприличной поспешностью. Ричард Фэрроу лежит на смертном одре.

Но как Стефани узнала, что Вики бросила его? Он был так уверен в лживости ее слов, что даже не спросил, откуда она это знает. Мартин с трудом пытался нащупать истину. Две женщины где-то встретились, они поссорились, и Стефани наговорила Вики непростительные вещи. Вики – его губы сложились в странно нежную улыбку – тоже не была ангелом. О нее нельзя вытереть ноги – хотя он и пытался это сделать. Неудивительно, что она собрала вещи и ушла.

Но где она теперь? Беспокойство терзало его. Может, сейчас она на Лабурнум-авеню у Эдит? Она не сможет долго держать в неведении сестру или Эдит по поводу своего местопребывания. Если бы только кто-нибудь из них мог заверить его, что она в безопасности! Он не хотел давить на ее свободу, но… но если с ней что-нибудь случится?

Голова снова начала болеть. Он должен позвонить доктору и снова попросить те таблетки.

Мартин почти не мог думать. Когда мисс Пич вернулась с ленча, он сказал:

– Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали для меня, мисс Пич. Упакуйте коробку с деликатесами и цветами и сами отвезите мистеру Фэрроу. Можете воспользоваться моей машиной, Эткинс знает, где они живут. И кстати, мисс Пич, если вы там увидите мою жену, спросите ее, когда мне лучше заехать за ней.

– Хорошо, мистер Кеннеди. Как жаль бедного мистера Фэрроу.

– Да, но мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы помочь ему. Каждое утро первым делом отправляйте к нему Эткинса со свежими фруктами, яйцами и так далее. Не важно, если вы пошлете слишком много. Миссис Фэрроу съест все, что останется, ей это тоже пойдет на пользу.

– Да, мистер Кеннеди. Вам не нужна машина, чтобы поехать на совещание в банк?

– Нет. Я пройдусь пешком.

Мисс Пич сообщила менеджеру продуктового отдела, что старина Дракон выглядит как живой мертвец, и, если она встретит миссис Кеннеди у Фэрроу, она скажет ей то же самое. Следующим сляжет мистер Кеннеди, а это совсем не дело.

Вест организовал встречу Мартина с банковскими директорами, и он очень рассчитывал на эту встречу. Если он поговорит с этими людьми, то наверняка сможет их убедить. Только бы в его голове немного прояснилось! Он пытался сосредоточиться на работе, но вместо этого перед ним вставало лицо Вики. Мартин уверял себя, что у него нет никаких оснований для паники. Рано или поздно она появится у Фэрроу, может быть, она уже там. Ему приходилось делать над собой усилие, чтобы тотчас же не помчаться туда.

В течение тех нескольких месяцев, что прошли со дня их свадьбы, он воспринимал Вики как некую незначительную часть своего существования. А теперь она вдруг ушла от него, и Мартин удивлялся тому, как безмерно и отчаянно ему ее недостает. Ему хотелось громко рыдать, так страстно ему хотелось ее вернуть. Он жаждал склониться перед ней, положить голову ей на колени и открыть ей свое сердце. Не дойдя какую-то сотню ярдов до входа в банк, он развернулся и быстро зашагал назад, понимая, что, так как мисс Пич уже забрала его машину, ему придется сесть на автобус, чтобы через полчаса оказаться на Лабурнум-авеню. Но через несколько минут Мартин упрекнул себя в слабости и вновь направился к банку. Он не должен давить на Вики. Если она хочет освободиться от него, он должен держаться в стороне.

Совещание стало для него разочарованием. Хадоу, который председательствовал на встрече, явно желал быть ему полезным. Но остальные придирались и спорили с ним до тех пор, пока измученный Мартин не дошел до последней степени раздражения. Он остро ощущал свое одиночество – его стремления никто больше не разделял.

Он вдруг стал путаться в цифрах. Несколько раз он запинался и смущенно поправлял себя – а ведь несколько недель назад он бы атаковал уверенно, разрушительно сметая все препятствия в своем стремлении убедить окружающих. Он отдавал себе отчет в том, что выглядит жалко.

Когда Кроуи, явный лидер оппозиции, начал говорить, у Мартина потемнело в глазах. Он вцепился в ручки изящного, обитого синей кожей кресла. Голоса звучали как бы издалека, перед глазами появился черный туман, потом он стал красным и понемногу рассеялся. Кроуи все еще говорил, обращаясь к председателю. Казалось, никто не заметил, в каком состоянии находится Мартин.

Развязка была точно такой, как предсказывал Вест. Столь значительная сумма не могла быть предоставлена одному человеку. Вслед за этим последовали многочисленные комплименты.

Мартин резко оборвал их:

– Все сводится к следующему, джентльмены. Я скорее продам «Кеннеди», чем буду подотчетен совету директоров, кучке кляузных, нервных стариканов, которые будут всего бояться. – В его голосе и во взгляде, которым он обвел сверкающий махагоновый стол, было презрение.

– Где же вы найдете покупателя? – спросил кто-то.

– Без сомнения, – горько ответил он, – какой-нибудь из многочисленных универмагов заинтересуется моим предложением. Они смогут устроить в цоколе отдел распродаж, а на Рождество мастерить пещеру для Санта-Клауса.

Он резко развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

– Блестящий человек, – вымолвил Кроуи, сложив вместе кончики пальцев. – Но сумасброд, полный сумасброд. Мы все сделали правильно, джентльмены.

Пэт включила свет и закричала от испуга.

– Ой! Что ты делаешь в моей кровати?

– Сплю, – сказала Вики, жмурясь от яркого света. – Который час?

– Почти семь.

Вики резко спустила ноги с кровати.

– Я проспала несколько часов. Я собиралась вздремнуть полчасика и, должно быть, впала в забытье. Прости, я собиралась приготовить поесть к твоему приходу.

– Спасибо, дорогая. Я расцениваю это желание как поступок; мы сможем приготовить ужин вместе. Омлет с сыром и кофе.

Как говаривал мистер Рансиман, Пэт знала, что почем. Поэтому она мгновенно поняла – что-то случилось этим утром. Когда они прощались сегодня утром, Вики стремилась вернуться домой как можно скорее. И вот она снова видит Вики, бледную и измученную, с дрожащим голоском. Пэт продолжала говорить как ни в чем не бывало и ждала, когда сестра сама расскажет о причинах своего вторичного появления в ее квартире.

– Умойся и приведи себя в порядок. А я сама все сделаю. Я чувствую себя маленькой доброй Хэтти, сплошь состоящей из любви и сострадания. Колин попросил меня выйти за него. Он зашел сегодня утром в магазин и сделал предложение среди поясов для чулок и лифчиков.

– Какой он смелый. Многие мужчины испугались бы на его месте. Что же ты ответила?

Пэт улыбнулась:

– Я ответила – только попробуй не женись на мне. Он поцеловал меня за прилавком, а потом ввалился огромный носорог и все увидел. Колин пискнул и испарился, а я обнаружила, что носорогом была покупательница, которой потребовалось белье «Очарование молодости». Так что теперь я, похоже, обручена.

– Дорогая, я так рада за тебя! – воскликнула Вики, крепко обняв сестру.

Внезапно она начала плакать, задыхаясь от громких рыданий.

– Но, Вики, – пробормотала Пэт, – мне казалось, что тебе нравится Колин.

Вики потянулась за платком.

– Очень, очень нравится. Я в восторге.

– Очень похоже, – печально сказала Пэт. – Не важно, поплачь как следует. Вылей все до конца. Я приготовлю ужин, а затем ты все расскажешь тетушке Пэт. Давай-ка осуши свои слезы.

– Прости, – улыбнулась Вики.

– А теперь, – произнесла Пэт, когда с омлетом было покончено и они сели перед электрическим камином, держа в руках по чашке кофе с молоком, – рассказывай.

– Я бросила Мартина.

Пэт подавилась и со стуком отставила свою чашку.

– И тут пришла я. Это было вчера, дорогая. Ты вернулась к нему сегодня утром, разве ты не помнишь?

– Когда я вернулась сегодня утром, – низким голосом сказала Вики, – то обнаружила, что он ненавидел меня и всегда хотел от меня избавиться.

Пэт задумалась.

– И как ты это обнаружила?

– Мне сказали.

– Кто? Сам Мартин?

– Женщина, которую он любит на самом деле. Стефани.

– Вздор!

– Что?

– Я сказала – вздор, милая. Это та маленькая лживая актрисуля, сплошной писк и ноги от ушей. На твоем месте я бы выцарапала ей глаза.

Вики истерично рассмеялась:

– Я уже дала ей пощечину вчера. И должна сказать, что мне стыдно. Леди так не ведут себя.

– Почему ты снова не сделала это сегодня?

– То, что она сказала, похоже на правду. Все совпадает.

– Почему совпадает – и что?

Впервые Пэт услышала почти всю правду о замужестве Вики. Не все, разумеется, но достаточно для того, чтобы она могла понять, что слова Стефани могли быть правдой.

– Мне так стыдно, Вики, – тихо проговорила она, когда Вики наконец замолчала. – Моя влюбленность в Колина сделала меня эгоисткой. Это как раз тот случай, когда любовь ослепляет. Я никогда даже не подозревала, что твое замужество не было… настоящим. Конечно, я знала, что у вас раздельные спальни и тому подобное, но… но как он мог так с тобой обращаться?

– Я не жалуюсь. Ведь ему совсем не нужна была жена. Просто ему требовалось отомстить Стефани. А я была такой романтичной маленькой дурой. Я думала, что, окружив его заботой, смогу заставить его полюбить меня. Мартина! Кто угодно, только не он, мог клюнуть на домашний уют.

– Я знала, что с ним не может быть просто, но ведь это же Мартин, не так ли?

– Да, – сказала Вики сдавленным голосом, что заставило Пэт пристальнее вглядеться в нее.

– Ты действительно любишь этого парня?

– Конечно, люблю, глупая. – Вики проглотила слезы, и они обе рассмеялись, чтобы не расплакаться.

Пэт поправила выбившуюся прядь блестящих волос и искоса взглянула на нее.

– Ты странное создание. Похоже, ты и вправду вышла замуж по любви. Но почему ты любишь его?

– Разве это можно объяснить? Он такой беспомощный – иногда.

Пэт залилась очаровательным смехом:

– Прости. Я смеюсь не над твоей ситуацией, которая, как я вижу, для тебя довольно трагична. Но любой менее беспомощен, чем Мартин Кеннеди…

– Он беспомощный, потому что слеп и глух. Он так поглощен деньгами и властью, что просто не замечает маленьких земных радостей.

– Он чудовище. Он не человек.

– Внутри он человек. В самой глубине. Так должно быть, Пэт. Я ставлю мою жизнь на это. Вот почему я так упорствовала по поводу Ричарда. Он не должен так поступать с ним. Он должен видеть, куда это заведет его. Иначе он никогда больше не будет счастлив, сколько бы ему ни пришлось прожить. Ричард станет преследовать его совесть.

– Рано или поздно он будет наказан.

– Этого я и боюсь. Нельзя подражать богам и оставаться безнаказанным. Я боюсь, что боги уничтожат его, если он не сделает выводов.

Пэт закурила сигарету и выпустила дым из ноздрей – не очень успешно, так как тут же закашлялась. До сих пор она ждала удобного момента. И вот теперь она сказала:

– Мартин приходил ко мне в магазин сегодня утром, он искал тебя. Мне показалось, что он очень любит тебя и боится потерять. Тем не менее…

Вики была уже на ногах.

– Ты, маленькая гадость! Почему ты не сказала об этом раньше?

– Наверное, потому, что ты сразу бы бросилась к его ногам, а я так никогда и не узнала бы всей тайны.

– Я могу задушить тебя. Разве ты не понимаешь, что это важно? Был ли он обеспокоен, или сердит, или холодно вежлив?

– Он был испуган. Я торжественно поклялась ему, что ты не у меня, и сказала, что ты у себя дома, спишь, по всей видимости. – Она собрала чашки и блюдца, немного помолчала и добавила: – Между прочим, он сообщил мне, что просил Ричарда вернуться в универмаг.

– Спасибо за ужин, дорогая. Я должна лететь. Тебе придется самой вымыть посуду, но это пойдет тебе на пользу.

Пэт снова толкнула ее на прежнее место.

– Эй, подожди секунду, рыжеголовая. Когда я пришла, ты выглядела как увядший салат стоимостью два пенни. Я даже испугалась. И сейчас ты все еще не в себе. Сядь-ка и успокойся. Обдумай все еще раз. Хорошенько выспись. Утром я отправлюсь повидаться с Мартином, если ты этого пожелаешь, скажу ему, что ты здесь, и разведаю обстановку.

Вики вцепилась пальцами в волосы:

– Если бы я только знала, что он на самом деле чувствует! Где-то внутри меня таится убеждение, что я вела себя как безответственная дура. – Она внезапно рассмеялась слишком громким, режущим смехом. – Скакать повсюду с этим чемоданом! Я должна взять себя в руки и вернуться к мужу, которому я принадлежу.

– Вполне логично. Раз уж ты так решила, я вызову такси.

– Если бы все было так просто! Но, может быть, Мартин ждал моего побега. У меня была возможность достойно удалиться, а я не воспользовалась ею. Большинство людей скажут, что я заманила его в ловушку. Как раз в тот момент, когда у него появляется надежда на освобождение, я стремительно возвращаюсь, и ловушка вновь захлопывается.

– Все вовсе не так!

– Посмотрим, – бесстрастно произнесла Вики. – Я должна знать.

– У меня сложилось твердое убеждение, что Мартин всерьез обеспокоен твоим отсутствием. По нему трудно что-либо понять, и хотя я не могу сказать, что он выглядел как обезумевший от горя муж, но он явно хотел разыскать тебя. Но лучше тебе все-таки поспать. Ты выглядишь совершенно измученной. Утро вечера мудренее, как говорится.

– Хорошо, я так и сделаю. – То, что она может сама принимать решения, пусть и незначительные, улучшило ее настроение. – Уточка, прости, что я так мало радовалась твоему обручению. На самом деле я так взволнована, что не могу и передать. Может, отпразднуем это событие?

– Нам бы следовало открыть бутылку шампанского, если бы она у меня была. Но есть банка с ананасовым соком.

– Превосходно. Давай сделаем молочный коктейль. А потом ты расскажешь мне все о Колине, все до мельчайших деталей.

Пэт с радостью откликнулась на это предложение. Она вымыла голову, а Вики помогла ей высушить волосы, и все стало таким, каким было раньше.

Если не считать того, что Пэт собиралась выйти замуж за человека, которого она обожала и который обожал ее. А замужество Вики развалилось на куски.

Утром Вики проснулась, точно зная, что она хочет сделать. Другой вопрос – хватит ли у нее мужества сделать это.

Она ясно представила себе картину своего одиночества. Не видеть больше Мартина, не иметь с ним никаких контактов, ничего не знать о нем. И не в течение дня или недели, а всегда. Она не сможет вынести этого. Если Пэт была права и Мартин действительно беспокоится о ней, то она не должна больше оставаться с ним в разлуке.

Но что если он все-таки ненавидит ее и мечтает от нее избавиться? Очаровательное лицо Стефани, произносящей свою обвинительную речь, всегда будет преследовать ее воображение. Поэтому для такой открытой и цельной натуры, как Вики, оставался только один выход. Она должна пойти и прямо спросить обо всем Мартина. Для нее не существовало другого пути, если она хотела наконец обрести спокойствие.

Дома Мартина не было, однако она и не ожидала найти его там. Ведь теперь ничто не отвлекало его от работы. Но отсутствие Лестера ее удивило. Потом Вики вспомнила, что по этим дням он ходил с утра на рынок. Он лично занимался закупками и был чрезвычайно сведущ и придирчив во всем, что касалось еды. Значит, в ее распоряжении было около двух часов.

Она приняла ванну и надела новое шерстяное платье светло-каштанового цвета с канареечно-желтыми пуговицами и желтым пояском. Изучив свое отражение в зеркале, Вики почувствовала, что простая элегантность этого платья придает ей смелости.

Она изменилась со времени своей свадьбы, изменилась каким-то неуловимым образом. Она стала более зрелой, более уверенной в себе. И хотя она не могла судить об этом сама, она стала бесконечно более очаровательной, хотя временами в ее глазах читалась печаль.

Но, будучи довольно скромного мнения о своей внешности, Вики просто решила, что выглядит очень мило в новом платье.

В дверь позвонили, а так как Лестера не было дома, она открыла сама.

Это был Пит, едва видневшийся из-за огромного букета.

– Я только что вернулся, – объяснил он. – Я пришел, чтобы узнать, как там Ричард.

– Входи. Это для меня? Спасибо, Пит, какие красивые цветы. Может, выпьешь кофе или виски с содовой? Так много всего случилось после твоего отъезда – кажется, что прошла целая вечность.

Она провела его в гостиную, налила бокал виски и рассказала последние новости о Ричарде. Она говорила слишком быстро, как ему казалось. Он с интересом взглянул на нее поверх пламени зажигалки. Что-то не так? Она выглядела очень возбужденной. Пит понял, что пришел не вовремя.

– Я решил вернуться домой, – сказал он, как только Вики замолчала. – Я встретил столько знакомых на корабле в Саутгемптоне, что почувствовал тоску по дому. Я скоро уезжаю.

– Мы будем скучать по тебе.

– Правда? Я чертовски рад это слышать. – Он слегка отклонил назад голову и взглянул на Вики сквозь полуопущенные веки. – Ты выглядишь как элегантная дама, моя красавица.

Вики оправила платье.

– Да, – спокойно сказала она, – я вполне довольна собой.

– И очень несчастна.

Краска гнева залила ее лицо. Он продолжал как ни в чем не бывало:

– Не обижайся. Это предотъездный синдром откровенности. Ты несчастлива?

– Один из моих ближайших друзей серьезно болен.

Пит придвинулся ближе и взял ее за подбородок:

– Я знаю. Я сочувствую. Но не в этом дело. – Он отпустил ее и повернулся к огню.

– Ты как-то сказала мне, что любишь своего мужа.

– Так и есть.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, не так ли?

– Да. Мне очень жаль.

– Я тебя отчаянно люблю. Это истинная причина моего отъезда. Я собирался остаться в Англии еще на несколько месяцев. Если бы ты не любила так сильно своего мужа, у нас мог бы быть шанс…