Текст книги "Приговоренные к любви"

Автор книги: Нора Филдинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Идея Роберта искупаться была встречена ньюфаундлендом с огромным воодушевлением. Мои слабые попытки их образумить ни к чему не привели. И вот мы барахтаемся в воде.

Роберт бросает палку, и сэр Чарлз-Джон с сопеньем, яростно гребя лапами, устремляется за ней.

Руки Роберта ложатся на мою талию, сжимают ее, и вот одна из них отправляется в увлекательное путешествие в мои трусики. Вскоре маленький черный лоскутик начинает совершать самостоятельное плавание по морским волнам. Восторг и мука сливаются воедино. Внутри меня загорелось пламя, потушить которое были бы не в состоянии даже все воды Мирового океана, а что уж говорить о Средиземном море?

– Держись за меня, – прошептал Роберт, принимая позу, чтобы мне было удобно сесть на него.

И мы снова унеслись в неведомую страну, где царят восторг и блаженство. Мы превратились в первобытных людей, в единственных существ на древней земле, в Адама и Еву.

Потом мы в блаженной истоме лежали на песке, опустошенные и счастливые. Пес весело скакал около нас, не понимая, почему хозяева улеглись на пляже и не двигаются.

Мы молчали. Ни одно слово не сорвалось с наших уст. То, что произошло между нами, нельзя было выразить звуками обычной человеческой речи. Мне казалось, что я прошагала тысячи миль, отделяющие встреченного на шоссе разъяренного незнакомца от лежащего рядом любимого, родного человека, которому я могу доверить все свои тайны и беды.

Но все имеет свой конец. Однажды, не знаю, на третий день, а может быть, и на миллионный, прошедший с того момента, когда мы с Джоном ворвались на территорию этой виллы, обжигающая холодной практичностью мысль случайно забрела мне в голову.

– Роберт, я забыла машину...

– Что-о? – Роберт в изумлении уставился на меня, а потом расхохотался.

Он смеялся столь заразительно, что я не выдержала и присоединилась к нему.

– Почему ты смеешься? – с трудом выдавила я сквозь смех.

– Затишье перед бурей. Я все время ждал, когда торнадо проснется и обрушится на меня неотвратимым бедствием. Дождался! Джейн, как ты могла забыть машину?

Роберт умудрялся называть меня двумя именами одновременно. В обыденной жизни я оставалась Джейн, а в наших страстных объятиях превращалась в Ребекку. Мое указанное в паспорте имя превратилось в особое ласкательное прозвище, и я была очень довольна, что существую для Роберта в двух ипостасях.

– Не знаю... – промямлила я.

– Это не книга, которую в рассеянности оставляют на пляже, и даже... – Роберт плотоядно усмехнулся, – не предметы туалета. Те тоже могут стать абсолютно ненужными.

Я проследила за его взглядом. Мои кружевные трусики и лифчик валялись рядом, а я, абсолютно голая, сидела на кровати. Мои попытки стыдливо прикрыть себя руками вызвали новый взрыв хохота Роберта, но я не позволила себя спровоцировать. Назойливая неприятная мысль не отпускала меня.

– Это машина Дороти. Я оставила ее у противоположного входа на пляж и забыла про нее. Роберт, что мне делать?

– Одеваться и топать туда, Джейн. Возможно, она там еще стоит.

Роберт оказался прав. Неприятная история с угоном чужой машины обошла меня стороной.

– Сколько дней она там простояла? – спросила я Роберта, когда мы ехали на ней к вилле. Самостоятельно справиться с подсчетами я не смогла.

– Пять дней.

Всего только пять дней! Пять дней непрекращающегося счастья, маленький подарок судьбы для меня, глупой неудачницы. Сегодня все закончится, неожиданно подумала я и испугалась. Откуда взялась у меня эта мысль? Или сердце женщины – чуткий барометр, умеющий предсказывать? Я еще не успела разобраться сама с собой, как Роберт произнес:

– Джейн, сегодня мы возвращаемся в Тунис. Я звонил Дороти, она устраивает в нашу честь вечер.

Мое сердце перестало биться. Из этой короткой фразы я поняла лишь одно: это я, только я одна обитала в феерическом измерении, Роберт же так и продолжал пребывать в реальной жизни. Он поддерживал связь с внешним миром. Возможно, он звонил не только Дороти...

– Что случилось? Почему ты на меня так смотришь? Разве я приглашаю тебя в саванну на вечер со львами, тиграми, гиенами и прочими обителями тех мест? Или ты не хочешь никому сообщать о нашей свадьбе?

Мир вокруг меня вдруг перевернулся, возвратился, затем снова опрокинулся и понесся кувыркаясь, пока не замер, оставшись в перевернутом состоянии. Люди двигались головой вниз, шевеля высоко поднятыми ногами, машины ехали, вертя колесами по воздуху, а я... Я перенеслась на солнце. Нет, опустилась в глубь Земли, к ее огненной массе. Я упала в раскаленную магму. Свадьба? Мне делают предложение? Нет! Этого не может быть.

– Ч-что? – только и смогла я выговорить. Теперь Роберт выглядел испуганным.

– Я... я думал, – начал он заикаясь, – что ты не возражаешь.

Если учесть, что я по-прежнему барахталась в раскаленной лаве, то я проявила завидную выдержку. Как это мне удалось, я бы не ответила даже под самой изуверской пыткой. Нельзя признаться в том, чего не знаешь сама.

– Против чего? – спросила я спокойным голосом.

– Джейн, Ребекка, – услышала я дрожащий голос Роберта. Он стал путаться в моих именах. – Выходи за меня замуж, пожалуйста. Ты не пожалеешь, обещаю. Я буду любить тебя всю жизнь. Ты единственная женщина, которая мне нужна. Ребекка, Джейн, прошу тебя, соглашайся.

Магма оказалась моей стихией. Я в ней плавала и наслаждалась. Мне говорили слова любви. И делал это именно тот человек, от кого я хотела больше всего на свете их услышать. Мой любимый произнес их не в момент физической близости, а в реальной прозаической жизни.

Мы ехали в машине, а он молил меня выйти за него замуж. Моя душа вынырнула из сердца Земли и устремилась к звездам. Грянул оркестр. Невидимые музыканты играли божественную музыку. Она обещала мне счастье.

Вдруг все исчезло. Мир занял обычное положение. Люди, угрюмые и раздраженные, спешили по своим делам, машины недовольно гудели, остановившись в огромной пробке. Музыки никакой не было, только рядом, на тротуаре, около лавочки, вспыхнула ссора. Я не имела права выходить замуж за Роберта. Если он отверг Ширли, то я не тот выход, который ему нужен. Он найдет другую, действительно его достойную. А я... Что я? Я всю жизнь буду помнить эти дни и никогда ни о чем не пожалею.

Я собралась с силами и как можно лаконичнее поведала Роберту свои соображения.

– Джейн, ты упрямая ослица! Почему ты считаешь, что только ты одна знаешь, кто мне нужен. Неужели я сам это не могу определить? Может быть, все дело в тебе? Возможно, ты меня не любишь, а мне только пригрезилась сказка о нашей любви? Ответь, прошу тебя, не молчи!

Мир снова завертелся колесом и понесся кувырком. Люди пустились в пляс. Наша машина рванулась с места и полетела словно птица к горизонту.

– Я согласна! Согласна! Согласна быть твоей женой. – Я закрыла глаза, боясь смотреть на Роберта. Только почувствовав на губах его поцелуй, я их открыла и заглянула в его глаза. То, что я там увидела, наполнило меня счастьем и уверенностью. – Мне надо показаться окулисту! – смущенно пробормотала я, возвращая Роберту его поцелуй.

– Кому, дорогая? Ты не перепутала название специализации врачей? – лукаво спросил он.

– Нет! У меня что-то случилось со зрением. Ты видишь ту пожилую даму и старого джентльмена? – я показала рукой на тротуар.– Почему они целуются? И почему гремит музыка, а все люди пляшут?

– Потому что мы счастливы! – Роберт понял меня с полуслова.

А город жил своей обычной жизнью, и на всем обозримом пространстве единственной целующейся парочкой были только я и Роберт. Но нам было все равно. Это для нас гудки машин превратились в пение птиц, только нам солнце, чьи жаркие лучи порядком поднадоели даже местным жителям, дарило живительное тепло, и только нам принадлежало все Средиземное море. Да что там море! Нам принадлежал весь мир!

ЭПИЛОГ

Мы вернулись в Лондон. Я сразу же поселилась у Роберта. Его городская квартира находилась в Челси. Конечно, я была бы счастлива и в любом другом месте, но почему-то именно этот факт показался мне счастливым предзнаменованием. За месяц, отделяющий день приезда от намеченной даты нашей свадьбы, я узнала много интересного.

Однажды, когда мы обедали, Роберт заявил мне, что завтра у него судебный процесс.

– Боже! – вскричала я и уронила на пол ложку. – Это несправедливое обвинение, ты обязательно это докажешь... – Я замолкла, не зная, какие найти слова, чтобы поддержать Роберта.

– Спасибо, Джейн, но ты преувеличиваешь мои способности. Преступление действительно совершено, и речь идет только о снижении срока наказания.

– Ч-что? Что ты совершил? – Мой взгляд готов был испепелить Роберта. – И ты так спокойно говоришь об этом?! – вскричала я, видя, что он продолжает спокойно есть суп.

– Это не первый процесс в моей жизни. Адвокат, как хирург, не должен привыкать, но должен быть спокоен, ведя процесс. Излишняя нервозность только мешает сосредоточиться.

– Ты адвокат?

– Да, а разве ты не знала?

Что я могла ответить? Да, не знала. Да, я влюбилась в человека, даже не поинтересовавшись, чем он занимается, чем зарабатывает себе на жизнь. Опыт с Эриком ничему меня не научил. Ну и пусть! Хороших людей больше, чем плохих, и любящее сердце обмануть не может.

– Я забыла... – смущенно забормотала я. – Но я исправлюсь. Отныне твоя жизнь будет моей, а моя твоей. Верно, милый?

В ответ Роберт чмокнул меня в нос, а я его в лоб, а потом... Потом стрелки часов почему-то сразу перепрыгнули через несколько цифр. Суп за это время остыл, а пудинг осел, но мы ни о чем не жалели.

А накануне свадьбы я отправилась к врачу. Нет, не к окулисту. Я уже знала, что окулист мне ничем помочь не может. Розовый цвет, в который окрашивается жизнь влюбленных, – заболевание неизлечимое. У некоторых особей оно сохраняется в течение всей жизни. Я надеюсь, что мы с Робертом окажемся из их числа. А вот другой специалист медицины оказался мне действительно необходим. Моего мужа ожидал сюрприз.

Вечером мы с Робертом принимали поздравления друзей, родственников и знакомых. Мой наряд от Зизи, по желанию Роберта точная копия того платья, в котором я когда-то явилась на его неудачную помолвку, но только из белого бархата и с розовыми шифоновыми бантами, вызвал у всех восхищение.

– Как ты прекрасна! – шептал мне Роберт при каждом удобном случае.

– Это вам свадебный подарок! – торжественно объявила Дороти, неся что-то огромное, накрытое материей. Жестом фокусника она сдернула ткань, и мы увидели... клетку, в которой на жердочке сидел попугай. – Это Мэри. Она еще не говорит, но, думаю, Микки ее обучит.

– Надеюсь, у нее не окажется лингвистического призвания, – прошептал мне Роберт.

Мы принялись благодарить Дороти. Мы так восхваляли ее подарок, что она, лукаво усмехнувшись, прервала наши восторги:

– Мой подарок не идет ни в какое сравнение с другими.

Значение этой странной фразы мы поняли чуть позже, когда очередь поздравлять нас дошла до Энн. В ее руках мы увидели странный шевелящийся сверток и, не сговариваясь, принялись уверять мою подругу, что не можем принять от нее столь ценный подарок, но она была неумолима.

– Это Джон-младший, – сказала она, вручая нам щенка ньюфаундленда.

Когда гости разошлись, а все подарки были накормлены и отправлены спать, пришла моя очередь сделать мужу признание.

– У нас будет ребенок, – объявила я ему. Услышав мои слова, Роберт окаменел.

– Ты уверена?

– Конечно, милый.

Трепетный, полный нежности поцелуй был мне ответом. Роберт схватил меня в объятия, поднял в воздух и закружил в счастливом танце любви.

Все-таки мне надо показаться окулисту, да и отоларингологу не помешает, подумала я. Если у меня все в порядке со слухом, то почему в комнате, в которой до того было тихо-претихо, раздалось пение скрипок?

КОНЕЦ

[1] Министерство иностранных дел (зд. и далее прим. перев.).

[2] Церковь св. Иоанна используется как концертный зал.

[3] «В &В» означает «кропать и завтрак» – обычный указатель в Англии для маленьких гостиниц, где одновременно проживает и сам хозяин.