Текст книги "Ярость воды"

Автор книги: Нина Трамунтани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Девять
Полночь

Небольшой пансион, если я правильно рассмотрела на навигаторе, находился в пригороде Лидса. У него и в самом деле круглосуточно работал ресепшен, Уилл зарегистрировал нас как мистера и миссис Кларк.

– Незаметно, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза, – пояснил он.

И теперь мы стояли в скудно обставленном двухместном номере, куда поместились лишь полуторная кровать и небольшой деревянный стул. Грязно-коричневые шторы и резкий запах лака для дерева дополняли общее впечатление.

Уилл поднял чемодан на кровать.

– Твоя зубная щетка и кое-какая одежда на завтра здесь.

Это были первые слова, которые он произнес после визита к своим родным. От холода внутри я задрожала. Очевидно, Уилл не хотел, чтобы я спрашивала что-то, да и меня это не касалось. С чего хотеть говорить со мной об этом?

Я кивнула.

– Как долго мы будем здесь?

Парень зло посмотрел на меня, перекидывая куртку через спинку стула.

– Ты можешь хоть раз не задавать вопросов?

Я в недоумении уставилась на него. Ему неприятно, что я получила представление об его семейных обстоятельствах? Поэтому он снова превратился в отвратительного типа? Но тогда почему просто не оставил меня ждать в машине?

Несколько часов назад я бы разозлилась на него, особенно после новости о подсыпанном снотворном. Теперь же гнев словно сдулся.

Уилл на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза выглядел уже не сердитым, а печальным.

– Похороны начинаются в три часа на кладбище Армли Хилл Топ, – тихо сообщил он.

Я снова кивнула и с облегчением увидела, что он вытащил из чемодана сумку с туалетными принадлежностями и исчез в крошечной ванной. В попытке предотвратить паническую атаку, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и запретила своим мыслям обращаться к завтрашнему дню. И так будет достаточно плохо, нет причин мучиться заранее.

Я сняла пальто, расстегнула брючный костюм и сняла, прежде чем обыскать содержимое чемодана в поисках какой-нибудь одежды для сна. Через две минуты сдалась, не желая чтобы Уилл вернулся из ванной и застал меня в одном нижнем белье. Я схватила явно слишком большую черную футболку, которая, вероятнее всего, принадлежала ему, и натянула ее, избавившись от лифчика.

Едва я натянула футболку так, чтобы она доходила до середины бедер, как дверь ванной открылась.

Не глядя на Уилла, я протиснулась мимо него. В ванной порадовалась, что в сумочке, которую он оставил открытой на миниатюрной раковине, нашлась вторая зубная щетка. Я буднично чистила зубы, демонстративно повернувшись спиной к круглому зеркалу. Знала ведь, что если буду смотреть на себя слишком долго, то начну плакать. Сегодня у меня не осталось на это сил.

Когда я вернулась в комнату, Уилл уже выключил свет и накрылся одеялом. Засунув руку под голову, он пялился в мобильный. Падающий на его лицо свет от дисплея, делал его еще бледнее. Парень поднял взгляд, когда я подошла к другой стороне кровати.

– Извини, забыл положить пижаму, – пробормотал он. – Но моя футболка тебе тоже идет.

Я закатила глаза и откинула край одеяла. Одеяло. У нас только одно одеяло. Но сейчас не время переживать из-за таких пустяков.

– Я поставил будильник на двенадцать часов.

Он отложил телефон в сторону, погружая нас в темноту.

Я никогда не понимала, почему ночью сохранять самообладание гораздо труднее, чем при дневном свете. Почему именно тогда ненавистные воспоминания и худшие эмоции собираются вокруг сердца, словно маленькие пиявки, и присасываются к нему.

– Параллельные миры, – начал Уилл, и я почувствовала, как сердцебиение громко пульсирует у меня в ушах. – Я всегда придумывал для Лессы параллельные миры, когда становилось особенно плохо и я не знал, что делать дальше. Главное правило состояло в том, чтобы не возвращаться в реальность, пока это не станет абсолютно необходимо.

– Параллельные миры, – повторила я шепотом. – Что произойдет в нашем параллельном мире?

– Мы ехали много километров, – прошептал он, не задумываясь. – Дорога была слишком длинной, и мы остановились в первом попавшемся отеле после того, как стало ясно, что оба слишком устали, чтобы ехать дальше.

Я вспомнила, что раньше часто представляла, будто просто куда-то еду и веду вполне нормальную жизнь. Я улыбнулась в темноте. А потом, когда он не продолжил, с пронзительной ясностью поняла: я не единственная, кто вот-вот погибнет от одиночества.

Прежде чем до меня дошло, что именно я творю, осторожно подползла к Уиллу и нащупала его руку, чтобы уютно устроиться на ней. Он напрягся, и на долю секунды я задумалась, не совершила ли только что огромную ошибку, но потом отбросила эту мысль в сторону.

– Представь себе, что мы познакомились при других обстоятельствах, – прошептала куда-то ему в шею слова, которые он сказал мне прошлой ночью.

Сердце едва не выскочило у меня из груди, когда в следующее мгновение Уилл опустился на подушку и обнял меня с такой страстью, что перехватило дыхание. Я вцепилась руками в его плечи и спину, прижалась к теплому телу и устроилась на его, как оказалось, обнаженной груди. Это не имело значения. Не имело значения, что мы не знаем друг друга, что он подсыпал мне снотворное и вел себя как идиот.

В этом убогом гостиничном номере мы были всего лишь двумя незнакомцами, которые сделали бы все, чтобы на несколько секунд избежать невыносимого груза памяти.

Наше дыхание успокоилось, а за окном снова пошел дождь. Его ладони снова и снова скользили по моей спине, и я тоже медленно гладила парня по обнаженным рукам, пока он все ближе и ближе притягивал меня к себе под одеялом.

– Спасибо, – услышала в какой-то момент, но уже не была уверена, сплю я или нет.

Я проснулась от стучащего в окно дождя. За ночь я несколько раз с бешено бьющимся сердцем выныривала из кошмаров, которые не могла вспомнить, когда открывала глаза и понимала, что все еще нахожусь в объятиях Уилла в пансионе в нескольких километрах от Лидса. Я понятия не имела, как ему удается спокойно спать рядом, во-первых, потому что сама никогда не смогла бы спать на спине, а во-вторых, одна его рука покоилась у меня в волосах, а другая обвивала бедро, что для меня было невероятно уютно, но для него определенно означало онемевшие конечности.

Маленькая комната купалась в светло-сером туманном свете, и успокаивающее тепло накопилось между жестким покрывалом и моим телом. Навязчивый писк совсем рядом с ухом наполнил комнату. Меня охватило облегчение. Наверное, это будильник, а значит, я пережила сегодняшнюю ночь. Я моргнула, стряхивая остатки сна.

Дверь в ванную со скрипом открылась, и Уилл шагнул к кровати в одном только белом полотенце, обернутом вокруг бедер. Я ощущала себя слишком утомленной, чтобы смущенно отводить взгляд. Уилл был атлетически сложен и точно занимался спортом, но без особого фанатизма, чтобы окружающие думали, будто он проводит все свободное время в спортзале.

– Доброе утро, – немного хрипло прервал он блуждание моего взгляда, доставая еще одно полотенце, которым вытер мокрые волосы. Я оперлась локтями о матрас и смахнула с лица непривычно темный локон.

– Доброе утро.

После того, как спали в одной постели, будет ли он относиться ко мне так же, как вчера?

– Ты голодна? – спросил Уилл, избегая смотреть мне в глаза, и подошел к чемодану, который стоял на полу рядом с кроватью. Голос звучал не особо бодро, но, по крайней мере, я не услышала в нем холода.

Я покачала головой. Еда, пожалуй, была не лучшей идеей, если я хотела пережить этот день без серьезных происшествий.

– Может, позже. Сначала мне нужно принять душ.

Я отбросила одеяло, одернула футболку и отправилась в ванную, полную влажного пара. Зевая, избавилась от одежды и почистила зубы, прежде чем залезть в ванну и задернуть изрядно помятую занавеску для душа. Чуть было не улыбнулась. Мы с Софией тоже постоянно забывали сменить занавеску для душа. На драгоценное мгновение я почувствовала себя почти нормально, но, когда горячая вода хлынула, вырвалось наружу все, что я в присутствии Уилла тщательно задвигала в самые дальние уголки сознания.

Я потянулась за его гелем для душа с бодрящей надписью и резкими движениями начала намыливаться. Нужно выбросить из головы все мысли. Нельзя позволить себе волноваться сейчас.

Некоторое время спустя я поняла, что неподвижно стою под душем и дрожу всем телом, хотя вода льется горячая, а мыло давно смыто. Вот тебе и бодрящий эффект.

Я закрыла кран и потянулась за белым полотенцем, которое висело на дверной ручке. Механически вытерлась и плотно обернула полотенце вокруг себя, оставив волосы влажными. Когда я вернулась в комнату, Уилл в черных джинсах и черном свитере с пожелтевшей надписью «Manchester Metropolitan University», скрестив ноги, сидел на кровати. Безумно представлять, что когда-то он был обычным студентом.

В его взгляде плескалась тревога, и внезапно моя тошнота вернулась. Где-то в глубине души теплилась надежда, что Уилл снова продемонстрирует свое мерзкое поведение, чтобы я могла поддразнить его и таким образом избежать помешательства. Он медленно встал и подошел, не сводя с меня глаз. Остановился в полуметре и протянул руку. Я ощутила теплые пальцы на своей щеке, но было уже поздно – горючие слезы текли по лицу, капая с подбородка.

Большим пальцем Уилл осторожно провел по моей разгоряченной коже, вытер дорожки слез, а когда увидел, что я не могу успокоиться, быстро взял мое лицо в ладони.

Я не могла объяснить, как мы от «Я иногда забываю, что ты все еще боишься меня» дошли до этой близости, но жалкие попытки сопротивляться оказались тщетны. Я сомкнула пальцы на его предплечье. Первоначальный план состоял в том, чтобы оттолкнуть его от себя, но вместо этого Уилл оказал поддержку, в которой я так нуждалась.

– Мне пришлось поклясться Нерону, что отвезу тебя на похороны. – Его руки продолжали ласкать меня, и я ненавидела их за это. Я ненавидела его за то, что дал мне возможность быть слабой. – Но он не узнает, если мы просто не явимся. Я могу сказать, что ты была там и все видела, а вместо этого просто покатаемся по окрестностям. Можешь сесть за руль, и проедем вдоль моря, прежде чем вернуться. Или съездим куда-нибудь еще. – Он откашлялся и нежно провел пальцем по моему подбородку. – Тебе не нужно этого делать, если не хочешь.

Поток слез остановился на мгновение, когда до меня дошел смысл его слов. Колени вдруг стали ватными от благодарности.

– Нет, – пробормотала я. – Нет, я… я хочу пойти. Хочу их увидеть.

Остроконечная часовня первой попала в поле моего зрения, когда мы припарковали машину на стоянке у кладбища. Последние несколько часов прошли мимо меня, как фильм в быстрой перемотке, я ничего не замечала.

Мы ждали, пока никого не будет рядом. Каждые две секунды Уилл косился на меня, будто боялся, что я потеряю сознание. На самом деле эта мысль не была такой уж надуманной.

Он держал меня за руку, когда я с тяжелым сердцем решилась сделать первый шаг. Уилл встал передо мной и вытащил две черные шапки. Одну осторожно надел мне на голову, прежде чем натянуть свою. Затем протянул темные солнцезащитные очки. Я вспомнила, как видела его стоящим у внешней стены бара после моей смены.

– Я думала, мы покрасили волосы, чтобы я не выделялась, а не для того, чтобы их прятать, – пробормотала я, надевая темные очки.

Уилл повел меня в сторону кладбища, легко положив руку на спину.

– На всякий случай.

По пути я заметила, как он следил за тем, чтобы мы всегда оставались в тени деревьев. Погода помогла – дождя уже не было, но черные тучи едва ли пропускали свет, окутывая нас защитным полумраком.

Я подняла голову, только когда мы миновали первый холм и прошли мимо покосившихся надгробий и увядших цветов. Я ни разу не была на этом кладбище. Какая ирония, что первые похороны будут моими собственными.

На несколько драгоценных, приносящих облегчение секунд я подумала, что они еще не начались. Вдруг у меня еще оставалось время, чтобы собраться с мыслями… даже если никогда не смогу подготовиться к этому, как бы ни старалась.

Однако стоило нам после очередного ряда могил свернуть за угол, я поняла, что ошиблась. Вдалеке двигалась небольшая группа людей, одетых в черное.

Я остановилась как вкопанная и носки обуви погрузились в мокрый грунт. Конечно, Уилл позаботился о том, чтобы мы появились в середине, когда всем будет не до нас. Ведь никто не должен заметить, что человек, которого только что закопали в землю, стоит у них за спиной. Живой и убитый горем.

Уилл ничего не сказал. Просто заставил меня несколько раз глубоко вдохнуть, потом рука у меня за спиной внезапно исчезла, и он схватился за мое запястье. Я не смотрела на него, но, когда мы медленно переплели пальцы, у меня откуда-то взялись силы снова ставить одну ногу перед другой.

– Параллельные миры, – пробормотал он, словно желая оправдаться за то, что взял меня за руку. Я только покачала головой.

Казалось, мы целые световые годы приближались к группе в черном. Они двигались от часовни к пятну в самой северной части кладбища и теперь, очевидно, достигли своей цели. Между тем я уже различала отдельные фигуры… и все ждала, когда увижу их лица. И в то же время не сомневалась, что определенность убьет меня.

Я все сильнее впивалась ногтями в многострадальную конечность Уилла, пока мы не добрались до последнего большого дуба, который мог бы оградить нас от любопытных глаз. Единственный человек, который попался нам навстречу на всем пути, был мужчина с растрепанными седыми волосами и поводком в дрожащей руке, на котором он тянул величественного золотистого ретривера. Я прислонилась к прохладному стволу и почувствовала твердую кору за спиной, гадая, как это пережить.

А потом… потом отпустив руку Уилла, я рывком развернулась и посмотрела на собравшихся. Даже сдвинула солнцезащитные очки, заставляя себя впитывать каждую деталь.

Мы стояли на расстоянии двадцати шагов. Чертовых двадцати шагов.

Первым я узнала Лео. Задумчивого и испуганного Лео. Его волосы каждую неделю приобретали разный цвет, и сейчас они светились ярко-синим среди черных пальто. Он являлся лучшим человеком, с которым можно было поговорить, если дело касалось сердечных вопросов и когда в три часа ночи испытываешь желание пофилософствовать о смысле жизни. Было непривычно видеть его без сигареты между пальцев. Одну руку он сжал в кулак, а другой обхватил узкую фигуру со светло-каштановыми волосами длиной до плеч. Элли. Она была самой молодой среди нас и самой умной. Она терялась, если приходилось вести светскую беседу, но, как ни странно, это никогда не мешало ей менять парней, как перчатки. Одной рукой она обнимала Лео за талию, а другой держала за руку Софию.

Я почувствовала, как нечто ужасное начало сотрясать мое тело, когда взгляд переместился на ее вьющиеся темно-рыжие кудри.

София. Милая София, моя бывшая соседка по комнате и подруга, сколько я себя помню. Мы всем делились друг с другом, и, хотя были невероятно разными и часто бурно ссорились, никогда не могли долго находиться в разлуке. Словно сестры, как она говорила. Хотя я не знала этого чувства, но представляла его себе точно так же. Слепое доверие. Мы могли веселиться вместе, страдать, но никогда – скучать. Она являлась одной из тех, чья красота открывается не с первого взгляда. Я видела ее прямо перед собой, хотя все по-прежнему стояли ко мне спиной. Шрам на виске, нос с горбинкой и широко посаженные глаза в первый момент делали ее несовершенной, но все это очень шло подруге. Когда она улыбалась, ее лицо невероятным образом преображалось.

Господи, я бы многое отдала за то, чтобы снова увидеть эту улыбку. Всего один раз. Мне бы хватило.

Когда ледяной ветер полоснул по лицу, я почувствовала, что плачу. Слезы хлынули из глаз, словно горячая лава. Я вытерла щеки тыльной стороной ладони. Мне необходимо было их увидеть. Нужно было знать, пришли ли они.

Мой затуманенный взгляд скользил по толпе, ища зацепки, отмечая случайных знакомых или сокурсников, с которыми я едва перемолвилась парой слов, пока не остановился на двух фигурах в первом ряду.

Пронзительный всхлип вырвался из меня, когда я обнаружила их. Рука об руку. Бушующий ветер был слишком громким, чтобы звуки, исходящие из моего горла, подняли переполох.

И тут осознание поразило меня, просочилось в мое нутро, не оставив после себя ничего, кроме жестокой красоты. Пришли мама и папа. Они пришли, и они плакали. Теперь я видела, как сотрясались их тела, как отец пытался помочь маме выпрямиться, как через несколько секунд она отказалась от борьбы и безудержно зарыдала у него на груди. Я никогда в жизни не видела, чтобы она плакала. Казалось, острый нож глубоко проник в мое сердце и начал медленно вращаться.

Я видела, как Лео отвернулся от остальных и дрожащими пальцами попытался прикурить сигарету. София и Элли, потеряв опору, упали в объятия друг друга и начали рыдать.

Я не разбирала слов говорящего, стоявшего перед людьми и белым закрытым гробом, но это не имело значения. И без слов стало понятно, что четверо парней в темной форме сейчас начнут опускать гроб в вырытую в земле яму. Не было никакой музыки, я слышала это даже на расстоянии. Остались только гулкая тишина, шум надвигающейся непогоды и речь, которая, очевидно, не успокаивала ни моих друзей, ни родителей.

Еще одна мысль пронеслась у меня в голове. Гроб был пуст? Или в него положили то, что осталось от другой девушки? Неужели теперь ее семья никогда не получит возможности попрощаться с ней?

Краем сознания я уловила, как подкосились ноги и влажная земля проникла сквозь брюки. Потребовалось время, чтобы осознать, что Уилл стоит на коленях рядом со мной.

Я моргала, упираясь обеими руками в грязь, и почти полжизни ждала, пока не прекратятся хрипящие, задыхающиеся звуки. В какой-то момент очки слетели, и завеса слез на мгновение освободила зрение. Прямо передо мной находились темные глаза Уилла, в которых светилось столько невысказанной муки, что я вынырнула из пучины скорби и снова начала дышать.

– Что? – выдавила я, с ужасом наблюдая, как он склонился так же, как моя мать склонилась там, перед моей могилой. Ко всему прочему, ему словно не хватало кислорода. Я уставилась на него. – Что с тобой? – прохрипела я.

Уилл начал мотать головой и остановился, только когда я, не зная, как помочь, схватила его за плечи и прижала к стволу.

В его голосе звучала нечеловеческая боль.

– Это чувство инвента… это… – задыхаясь, он прервался и посмотрел на меня так, словно только что я потеряла рассудок, а не он. – Я думал, что мне показалось это вчера, но… я все чувствую.

– Что ты чувствуешь? – Я встряхнула его, потому что взгляд Уилла стал почти стеклянным, и я испугалась.

Он схватил меня за предплечья, крепко прижал к себе, словно утопающий, и с сомнением оглядел.

– Все, что чувствуешь ты, – недоверчиво прошептал он.

Прежде чем успела ответить, раздалось шуршание пальто и шаги. Я бросила быстрый взгляд за дерево, и все внутри судорожно сжалось, когда увидела, как мои близкие двинулись по дорожке обратно к часовне… или к выходу. Какое-то драгоценное мгновение я впитывала в себя впечатления, пытаясь запомнить их лица до мельчайших деталей. Потом Уилл потянул меня обратно в укрытие. Я опустилась к нему на грудь и прижалась, осознав, что видела всех в последний раз.

Беззвучно рыдая, я вжалась лицом в его свитер, и боль разорвала бы меня на части, если бы Уилл крепко не обнимал меня.

Мы стояли так целую вечность, пока в голове проносились образы и сцены. В последний раз мы с родителями накричали друг на друга, и после этого посреди ночи я собрала вещи и сбежала к Софии. В последнем телефонном звонке отец ледяным тоном заявил, что если я не вернусь домой, это будет навсегда. В тот день, когда я переехала в квартиру с Софией, несмотря на все волнения, я испытывала боль, потому что, как бы мы ни спорили, родители не присутствовали на этом важном этапе моей жизни. А потом тот день, когда София ушла, даже не взглянув на меня. Лео и Элли, которые перенесли коробки с ее вещами в пикап отца Элли, не обращая на меня никакого внимания. Недели молчания. Звонки без ответа.

И тем не менее все пришли. Возможно, они так и не простили меня, но боль потери была гораздо глубже, чем наши ссоры.

– Конечно, они пришли, – услышала я хриплый голос Уилла и поняла, что высказала свои мысли вслух.

– Родители игнорировали меня в течение нескольких месяцев, – презрительно ответила я, понимая, насколько сильно злилась. – Ты ведь знаешь это, не так ли?

До этого момента я гадала, заставил ли Нерон их отвернуться от меня и было ли все это частью его больного плана, но, увидев родителей такими, поняла, что они ничего не знают.

– А София… и остальные… после всего того дерьма, что я натворила… – я не смогла закончить фразу.

– Киа, – медленно и спокойно произнес Уилл. Я не могла смотреть на него, вместо этого прищурила глаза, чтобы наконец прекратилось жжение. – Ты совершила ошибку, одну глупую ошибку, – настойчиво продолжал он. – Все мы люди. И самое главное, это не причина, чтобы забыть о вашей многолетней дружбе или чтобы твои родители забыли о своей единственной дочери.

Иногда я думала о том, что буду делать, если с моими родителями или друзьями что-то случится. Как буду сожалеть о тишине между нами. Даже если все произошло по моей собственной вине.

– Как же мне с этим справиться, – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Как вы могли ожидать от меня, что я буду спокойно смотреть, как обо мне плачут близкие? Неужели Нерон думает, что нужно сломить мою волю, чтобы сделать меня послушной? – Голос дрожал, но я не могла остановиться. – Я эмоциональная катастрофа, разве этого не достаточно? Что мне нужно сделать, чтобы это прекратилось? Тебе нравится видеть меня такой? Это способ узнать, какой же у меня, черт возьми, дар?

– Прости, – прошептал он. – Мне так жаль, что с тобой это происходит. Я хотел бы… черт, даже не представляю…

– Отпусти меня! – Он повиновался, но это не принесло мне желаемого облегчения. – Ты понятия не имеешь. Ты понятия не имеешь, каково это.

– Я не хочу тебя мучить, – пробормотал он в отчаянии. – Пожалуйста, поверь мне, я не смогу, даже если… ах, черт возьми, я ведь и половины всей этой ерунды сам не понимаю. Но, Киа, от этого не должно стать хуже, это должно показать, что все они тебя любят. Что не нужно беспокоиться, потому что они никогда не забудут тебя. Что они простили тебя.

Они простили меня. И у меня никогда не будет возможности снова встретиться с ними. Я рыдала так сильно, что у меня стучали зубы.

– Ты не одна, – прошептал Уилл через мгновение, словно читая мои мысли.

Сквозь завесу слез я увидела, как он снова подошел.

– Позволь мне быть рядом с тобой. Клянусь тебе, это не ради Нерона и не ради всей этой сверхъестественной дряни. Просто позволь мне быть рядом с тобой, потому что тебе кто-то нужен.

Над нами стонали ветви дуба, а шаги людей, которые значили для меня больше всего в этом мире, терялись вдали, и Уилл снова взял мою руку.

Облака на осеннем небе продолжали плыть, словно желая показать мне, что это не конец.