Текст книги "В ловушке времени (СИ)"

Автор книги: Нина Ахминеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

– Ты чего застыла, как памятник? – громким шепотом спросила меня Алена и легонько прикоснулась к руке.

– Да так, задумалась, – кривовато улыбнувшись, я осмотрелась.

Неподалеку от обгорелого остова автобуса остановилось такси. Мегера уселась на заднее сиденье, и машина уехала. Топчущиеся на обочине «коллеги» засобирались в пеший поход к пансионату.

Скоро за мной приедет Краснов. Что делать дальше?! Как ему смотреть в глаза после всего, что я теперь знаю?

На душе было так хреново, что и не описать. Мысли перескакивали с одной на другую, но ничего путного в голову не приходило. Я села на сумку, уперев локти в колени, прижала пальцы к вискам.

– Что с тобой? Мигрень? – встревожилась Алена. – Пить хочешь? У меня есть минералка. Правда, теплая и почти без газа, но хоть что-то.

– Спасибо. Не надо.

Девушка присела рядом со мной на корточки. Заглянув в лицо, недовольно цокнула:

– Бледная, как покойник. И вот как ты работать будешь? Церемония рано утром. Еще и проводить ее планируют на пляже. Ты прикинь, сколько придется бегать вверх-вниз! А нам еще до пансионата пешедралом чапать. И все в гору! Наши уже уходят. Даже не знаю, что с тобой делать, – Алена сокрушенно вздохнула.

Послышался звук подъехавшей машины. Глухо хлопнула дверца. Сердце зачастило, во рту пересохло.

– Оу, кажется, нам повезло. Может, подвезут, – воодушевилась Алена. Быстро распрямившись, она всматривалась в темноту.

– Доброе утро, – приблизившись, поздоровался Краснов.

Внутри все оборвалось. Закусив губу до боли, я сидела недвижимо и впервые страшилась посмотреть на барона. Груз вины давил монолитной плитой на плечи, пригибал к земле.

– Это вы? – внезапно выдохнула шокированная Алена.

– Мы разве с вами знакомы? – невозмутимо спросил Краснов у девушки.

Та глубоко вдохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную прорубь. Медленно выдохнула и сказала:

– Нет, не знакомы. Но мы с вами встречались. Вчера в Краснодаре. ТЦ «Красная площадь».

Барон действительно её не помнит? А по Алениным словам, вроде даже подмигивал ей в торговом центре…

Собравшись с духом, я подняла голову. Краснов рассматривал девушку так, словно пытался найти в ней хоть что-то знакомое.

– Сожалею, но не припоминаю вас, – признался он с досадой.

– Я была в ярко-красном платье и широкополой шляпе такого же цвета. Ну и накрашена как положено, – тихо напомнила Алена.

Краснов удивленно вскинул брови, озадаченно хмыкнул:

– Вас и не узнать. Совсем другой человек.

Неожиданно Алена начала кокетничать. Стрельнув глазами в так понравившегося ей мужчину, загадочно улыбнулась:

– А как лучше? Тогда или сейчас? – лукаво уточнила она.

– Естественность мне нравится гораздо больше, – Краснов усмехнулся.

– Меня Алена зовут. А вас? – голос девушки журчал как весенний ручей.

– Константин Александрович, – сухо представился барон.

– Очень приятно, – игнорируя сдержанность мужчины, проворковала Алена. – Константин Александрович, как же чудесно, что вы решили здесь остановиться. Вы просто наш спаситель! Мы ехали в «Жемчужину Черноморья» на работу, у автобуса двигатель загорелся. Страху натерпелись – ужас! Хорошо, что никто не погиб. Наши коллеги пешком отправились в пансионат. А у Лизки мигрень разыгралась. Наверное, дымом надышалась. Бедняжке так плохо, что совсем идти не может. Вы не могли бы нас подвезти? Тут недалеко, – она неопределенно махнула рукой в сторону темной трассы.

– Без проблем, – лаконично ответил Краснов.

Предстоящая беседа с бароном пугала. Но выбора, увы, нет. С мрачной решимостью я поднялась. Алена тотчас вцепилась мне в руку. Краснов с легкостью подхватил наши сумки.

– Прошу за мной, – обронил он и направился к стоящему на обочине представительскому седану.

Крепко держа меня за локоть, Алена торопливо пошла за мужчиной. Пока тот укладывал наши вещи в багажник автомобиля, мы вдвоем разместились на заднем сиденье. Алена довольно заулыбалась:

– Какой же он красавчик. А может, это судьба? Ведь не просто же так мы опять встретились, – выдохнула она мечтательно.

Даже не знаю, что ответить.

Промолчав, я отвернулась к окошку. Краснов устроился за рулем. Двигатель солидно загудел, машина тронулась с места. За стеклом промелькнули «коллеги». Нагруженные сумками юноши и девушки предусмотрительно шли по обочине.

Им топать вверх по серпантину минимум два часа. Потом короткий отдых и работа. Хорошо хоть в этот раз ребятам не придется мокнуть под дождем.

Рвано вздохнув, я прижалась затылком к мягкому подголовнику.

– Константин Александрович, а вы верите в судьбу? – вдруг огорошила вопросом Алена.

– А вы? – уклонился от ответа барон.

– Прежде сомневалась, но, увидев вас сегодня, поверила, – не сказала, а скорее промурлыкала девушка.

Видимо, напрочь позабыв про припухший нос, она уселась так, чтобы быть поближе к водительскому месту. Не понимая, что на Алену нашло, я удивленно нахмурилась.

– Константин Александрович, к чему скрывать? Наша с вами первая встреча в торговом центре, – эта болтушка намеренно запнулась, – откровенно не удалась. Мне было так стыдно и неловко, что я не желала вас больше видеть. Никогда-никогда! А сейчас все иначе. Вы возникли словно из ниоткуда и как истинный рыцарь протянули руку помощи. Теперь мне бежать от вас совсем-совсем не хочется, – она на секунду замолчала и проворковала: – Чем же это еще может быть, как не судьбой?

– Договоренностью с Лизой, – безжалостно обрывая полет девичьей фантазии, возразил Краснов.

– Что? – опешив, переспросила Алена. – Какой еще «договоренностью»?

– Обычной, по телефону. Я звонил Елизавете Олеговне, когда вы ехали в автобусе. Услышал о пожаре, попросил её не геройствовать и дождаться моего приезда.

В салоне повисла напряженная тишина.

– Почему ты сразу не сказала, что вы знакомы?! – внезапно с негодованием воскликнула Алена, всем телом поворачиваясь ко мне.

– «Сразу» – это когда? – уточнила я, слегка подавшись назад от такого натиска.

Алена зло прищурилась, процедила:

– Почему ты прикопалась именно ко мне? Да, когда я вмазалась в столб, то пожелала твоему ненаглядному Константину Александровичу сдохнуть! От всей души пожелала! И что с того?! Он же жив-здоров, цветет и пахнет! Чего тебе от меня надо?! Поглумиться решила? Думаешь, раз графиня, то тебе все дозволено? Да что б ты…

– Молчать! – рявкнул Краснов, не позволяя девушке сформировать проклятье.

Та захлопнула рот, испуганно округлила глаза. Затормозив у обочины, барон обернулся, пристально посмотрел на Алену.

– Дайте мне вашу руку, – он не просил – приказывал.

Глядя на барона, как кролик на удава, девушка выполнила распоряжение. А через удар сердца завалилась мне на колени и мирно засопела.

– Снотворное, – пояснил Краснов, продемонстрировав мне мини-капсулу с тонкой, как волос, иглой.

– Всегда его с собой носите? – я поудобнее устроила на коленях отяжелевшую Алену.

– Нет. Взял в аптечке на всякий случай, – бесстрастно ответил Краснов.

«На всякий случай»? И какой же? Для экстренной перезагрузки временной петли?

– Медикаментозный сон сродни потере сознания?

– В теории – да.

– Понятно, – я убрала с лица Алены прядь волос, чтобы та не тревожила поврежденный нос девушки. – Сколько она проспит?

– Эта доза вырубает на сутки. Но она очнется раньше, сразу после перезагрузки петли.

О как. Значит, вместе со мной в автобусе.

Краснов сел прямо. Двигатель вновь сыто заурчал, машина поехала вперед. Барон не издавал ни звука, казалось, его интересует исключительно управление машиной. Разумеется, это было не так. Вне сомнений, он размышлял. О чем именно – нет нужды строить предположения. Даже я догадалась о своей причастности к его убийству.

Почему же он молчит? Почему?!

Муки совести с каждой секундой усиливались. Нервы звенели, как натянутые струны. Накрутив себя до предела, поняла, что больше не выдержу.

Разговор предстоял тяжелый. Не придумав ничего лучше для начала, я негромко сказала:

– Сегодня во время эвакуации из автобуса впервые пассажиры запаниковали. Один из юношей случайно заехал Алене по носу. Злясь, она пожелала, чтобы его одолела почесуха. Парень начал чесаться. Я поинтересовалась у Алены, есть ли у нее родинки на щиколотках. Ответила положительно. Ну а о том, что она вам пожелала в торговом центре, вы и сами слышали.

– Когда я пил сок, вы мне тоже что-то пожелали? – не отводя взора от дороги, поинтересовался Краснов.

– Да. Если дословно, то фраза звучала так: «Что б ты им подавился, гад».

– А после? Вы же что-то еще пожелали мне после этих слов? – все так же спокойно уточнил Краснов. – Скажите мне, это важно.

Зачем ему?

Поковырявшись в памяти, я припомнила все, что наговорила, и мысленно застонала. В здравом уме такое крайне сложно повторить вслух!

– «Не смей помирать, сволочь. Мы с тобой еще не договорились», – жар стыда опалил щеки.

Скрипнув зубами, я гордо приподняла подбородок и отчеканила:

– Константин Александрович, я заверяла вас, что непричастна к вашей смерти. Однако вы были правы, обвиняя меня. Все указывает на то, что Алена наслала смертельное проклятье, а я его активировала. Но как такое возможно, до сих пор не пойму.

– Желая смерти, проклятийница вкладывает в свои слова определенный энергетический импульс. Безусловно, этого недостаточно для физического устранения человека. Однако проклятье не распыляется, а прикрепляется к сознанию условной жертвы. И в неактивном состоянии оно может просуществовать сколь угодно долго, никак не проявляя себя, – Краснов переключил скорость, замедлив движение. – Крайне редко, но все же случаются казусы. Одаренная женщина в порыве гнева вполне способна пожелать носителю проклятья умереть каким-то конкретным способом.

– Как я вам подавиться, – прошептала я с горечью.

Барон либо не услышал, либо просто сделал вид. Все так же глядя в лобовое стекло, он продолжил:

– При этом одаренная должна подкрепить свои слова силой. Это делается неосознанно, однако энергия требуется дать ровно столько же, сколько уже вложено в проклятье. Лишь при таких условиях оно активизируется и убивает. Шанс, что все условия совпадут, – один к ста.

Вот и все. Пазл сложился. Я действительно убила Краснова. Зря надеялась, что это не так.

В горле запершило. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться, я сипло призналась:

– Мне очень жаль. Поверьте, на самом деле я не желала вашей смерти. Просто… Так вышло.

– Ничуть не сомневаюсь. В противном случае я скончался бы на месте. И артефакт бы не помог.

Как это?

Сбитая с толку, я хлопала ресницами, пытаясь разобраться. Увы, не получалось.

– Поясните?

– Устройство возврата в прошлое создавалось для конкретного человека, – мягко напомнил Краснов. – Лишить его жизни проклятьем в принципе невозможно. Поэтому в созданном мною артефакте таких настроек нет. Парадокс, но вы меня не только убили, но и умудрились вернуть к жизни. При этом, по всей видимости, зацепили на себя часть защиты от временной петли.

– И что теперь? – мой вопрос, возможно, прозвучал непонятно, но относился ко всей ситуации сразу.

Краснов поймал мой взгляд в зеркале заднего вида:

– Погодный артефакт я отключил. Системный сбой был не случайным. Надо выяснять, кто внес корректировки в работу устройства. Пока не увижу символы на вашем теле, о том, чтобы выбраться из ловушки времени и наказать злодея, можно разве что мечтать.

Этот кошмар был спланированным покушением?!

На лбу выступила испарина. Барон не сказал главного, но в этом и нет нужды. И так понимаю, что найти способ для разрыва временной петли ему мешаю именно я – своим упрямством и шантажом. А тем временем злодей на свободе, и люди уже один раз сгорели заживо.

Точно так же, как семья Краснова.

– Константин Александрович, что именно сделал мой отец? Пожалуйста, мне надо знать.

Глава 18

Краснов промолчал.

Вот, значит, как… Что ж, весьма красноречивый ответ. Настаивать не стану. Не имею морального права. Нет, не только из-за отца. На моей душе лежит грех. Пусть невольно и не до конца, а все же я убила. Не руками и не ножом – словом.

В груди защемило. Сделав пару глубоких вдохов, я подтянула повыше сползающую с коленей Алену. Что-то невнятно пробормотав, девушка положила ладони под щеку, забавно почмокала губами.

Сколько ей лет? Официально работает в солидном агентстве, значит, совершеннолетняя. Маловероятно, что ей тютелька в тютельку восемнадцать. Скорее она чуть взрослее. Но вряд ли ей больше двадцати. Слишком уж ведет себя… По-детски, что ли. Вроде человек она не плохой. Столько раз обо мне заботилась. И в то же время такие резкие перепады настроения. С чего вдруг? Маловероятно, что просто такой характер. Болеет чем-то? А вдруг это побочка от ее способностей? Очень даже может быть. Что происходит с проклятийницами, когда их выявляют власти? Понятия не имею. Надо будет потом, при случае, порыться в сети.

Погрузившись в размышления об Алене, я провела остаток недолгого пути. Заехав на территорию пансионата, Краснов остановился у главного корпуса. Выйдя из машины, он открыл заднюю пассажирскую дверцу, аккуратно вытащил из салона спящую «коллегу».

Держа ее на руках, бросил:

– Лиза, идите за мной, – и без видимых усилий пошел вверх по ступеням.

Куда он ее несет? В свой номер? В принципе, логично – не оставлять же беспомощную девушку в машине.

Отставая от Краснова на пару шагов, я вошла за ним в пустынный холл. Под ошарашенным взглядом женщины-администратора, сидящей за стойкой ресепшен, мы прошли к лифтам. Зайдя в кабинку, барон перехватил Алену поудобнее, изловчился и самостоятельно нажал на кнопку последнего этажа.

Даже о такой мелочи не попросил. Почему? Настолько противно принимать от меня помощь?

Вперившись взглядом в стену, я застыла изваянием. Кабинка плавно остановилась. Створки дверей с тихим шелестом открылись. Не сказав ни слова, Константин уверенно зашагал по коридору. Он не позвал за собой. Да вот только оставаться в лифте глупо. И я вновь последовала за бароном.

Зайдя в уже знакомый люкс, Краснов пересек гостиную и исчез с Аленой на руках в одной из спален. Проводив его взглядом, я осталась стоять на том самом ковре, где однажды уже умерла от сердечного приступа.

Так дальше продолжаться не может. Надо что-то делать. Но что?

– Я положил её на кровать. Пройдемте в кабинет, – выдернул меня из размышлений сдержанный голос Краснова.

Зачем?

Грудную клетку как будто сжало обручем. Страшась неизвестности, я засунула руки в карманы ветровки, сжала кулаки и двинулась за мужчиной.

– Располагайтесь, – предложил Краснов.

Не глядя на меня, он жестом указал на диван и уселся за рабочий стол. Я медленно подошла, села. Вытащив руки из карманов, сцепила их в замок. Поймав себя на желании съежиться, распрямила спину и уставилась на столешницу. Ближе к краю, прямо перед бароном возвышалась темно-серая, отливающая металлическим блеском восьмигранная пирамида.

Погодный артефакт, конечно же, я сразу узнала. Но что с ним собрался делать Краснов, пока не понимала. Прикоснувшись к вершине указательным пальцем, он сидел недвижимо и, казалось, не дышал. Складывалось впечатление, что барон воздействует на устройство своим даром.

Так, на всякий случай я решила проверить догадку. Просканировав пространство, не поверила самой себе: ни единого всплеска чужой силы. Сосредоточившись, снова попыталась отыскать энергетический след. Пусто. Эфир абсолютно спокоен.

Ничего себе. Одно из двух: либо ошиблась в предположении, а Краснов решил помедитировать над пирамидой, либо у него запредельный уровень контроля над своей силой. Причем такой, о котором я не то что не читала, но даже и не слышала!

Пристально вгляделась в артефакт. Вдруг на его идеально гладкой поверхности вспыхнула золотистая искра. Следом за ней появилась вторая, третья, четвертая. А потом еще и еще! Сбившись со счета, я напряженно наблюдала за тем, как сгустки энергии передвигаются, выстраиваясь в неимоверно сложный узор.

Это же защитный контур. Для чего? Что такого серьезного собрался делать барон?

– Елизавета Олеговна, не беспокойтесь, – неожиданно попросил Краснов, не поворачиваясь ко мне. – Работая с потенциально небезопасными устройствами, я всегда ставлю многослойный охранный щит. Даже проводя диагностику, как сейчас.

– Видимо, на то имеется причина? – тихо спросила я, особо не рассчитывая на ответ.

– Когда у меня проснулся дар, отец стребовал магическую клятву. Я пообещал ему на крови, что никогда не стану пренебрегать мерами безопасности. Отца давно нет, но данное ему слово я держу.

Краснов провел ладонью по одной из граней пирамиды. Остановившись ровно посередине, плотно прижал руку к кремниевой оболочке. На пару минут застыв, взял карандаш и что-то быстро записал в большом блокноте.

Что там?

Вытянув шею, присмотрелась. На белоснежном листе виднелись длиннющие числа через запятую. Что они означают, конечно же, я была не в курсе. К сожалению, мои познания в артефакторике ограничиваются базовым минимумом.

Громкая трель телефонного звонка застала меня врасплох. Вздрогнув, впилась пальцами в подлокотник. Достав из кармана джинсов телефон, барон мельком глянул на экран. Положив мобильный подальше от пирамиды на край стола, принял вызов. Не убирая руки от артефакта, он сдержанно предупредил:

– Серый, ты на громкой связи, я не один.

– Мои спецы готовы. Выезжаем через тридцать минут. Так уж и быть – придем морем. Жди, – деловым тоном проинформировал приятный мужской голос. Спустя миг из динамика послышались короткие гудки.

Нажав на отбой связи, Краснов продолжил делать записи в блокноте.

Кто такой этот Серый? Что за спецы приедут? Одни вопросы, на которые нет ответа.

Положив ногу на ногу, я рассматривала занятого работой Краснова. Этот мужчина бесспорно умен и держит слово, раз уж соблюдает условия клятвы, несмотря на то, что она давно утратила силу. Почему он это делает? Что заставило отца Краснова взять у малолетнего мальчика клятву на крови? Это же очень серьезный ритуал для ребенка.

Может, попробовать расспросить барона? Нет, сейчас не стоит его отвлекать.

Я закрыла глаза. В девять утра в очередной раз начнется свадебное торжество. Единственное, что радует: сегодня никто в пансионате не погибнет. Краснов отключил этот треклятый артефакт. Что будет «завтра»? Скорее всего, этот безумный день повторится. И будут ли смерти, зависит… от барона. Да вообще от него очень многое зависит!

Пока Краснов не придумает, как выбраться из ловушки времени, мы так и будем с ним прыгать из будущего в прошлое. Снова и снова – бесконечно. Такого «будущего» я точно не хочу. Да, выход есть. И от меня всего лишь требуется показать барону символы. А дальше он хорошенько поразмыслит и наверняка придумает, как вырваться из временной петли.

А что потом? Если сдамся, отступлю, то совсем скоро братья отправятся в интернат. Но прежде наш отец умрет на больничной койке. Почему он уничтожил семью Краснова? Еще и так жутко? За что он их наказал?! Что мне теперь делать?

Я ломала голову в поисках ответов. Увы, тщетно. Сколько прошло времени, не знаю, но сидеть в тишине, а главное – в неведение, стало просто невозможно.

Собравшись с духом, я аккуратно спросила:

– Константин Александрович, ваш папа был артефактором?

Барон промолчал. Слышал ли он вопрос? Вне сомнений. Однако все так же, не отнимая ладони от артефакта, он продолжил писать в блокноте очередные здоровенные числа.

«Вот и пообщались», – печально усмехнувшись, я перевела взгляд в окно: на улице занимался рассвет.

– Да, мой отец обладал даром артефактора. И, разумеется, у него имелась веская причина стребовать кровную клятву у пятилетнего пацана с едва проклюнувшимся даром, – вдруг ровным тоном сообщил Краснов. – Отец работал начальником конструкторского бюро на государственной фабрике. Во время испытаний по его недосмотру случилось грубое нарушение техники безопасности. Произошел несчастный случай. Никто не погиб, но все же сотрудники получили травмы разной степени тяжести. Больше всех пострадал сам отец: когда вытаскивал девушку-лаборантку, его придавило обломком установки. В итоге парализовало ниже пояса. Своей вины в случившемся он не отрицал. Дело по-быстрому рассмотрели и замяли. Отца отправили на пенсию, назначив скромное содержание от государства. Его не принуждали компенсировать ущерб пострадавшим. Он сделал это сам. Распродал все имущество, опустошил счета. После всех выплат у баронского рода Красновых остался только старый дом в станице Староконсурская. Туда мы и переехали из Ростова.

Какая-какая станица? Староконсурская? У нас же там был особняк! Прямо на берегу водохранилища. Место очень красивое, но недвижимость там почему-то не пользуется спросом. И все же именно этот дом с землей мы продали одними из первых.

От нехорошей догадки стало тошно. Красивая природа, озеро. Баронесса, у которой на руках муж-инвалид, и мой скучающий на отдыхе папенька. Кто инициировал знакомство – можно и не гадать.

Краснов без спешки убрал руку от пирамиды. Та тотчас погасла. Крутя между пальцев карандаш, негромко продолжил:

– С давних пор у аристократов сложилось устойчивое мнение, что если потомственный дворянин не в состоянии оплатить образование своему отпрыску, то покрывает род позором. Мой отец считал иначе. Он искренне верил, что если у ребенка имеются способности и тяга к знаниям, то не имеет значения, за чей счет тот учится. И должен признать, что я с ним согласен. В семь лет меня зачислили в Московский государственный интернат для одаренных детей. В восемнадцать я закончил его с отличием. Да, жизнь медом не казалась. Но я ничуть не жалею о решении отца, – барон отложил карандаш, повернулся лицом ко мне. – За все годы обучения в интернате я навещал родных всего лишь три раза: в тринадцать, четырнадцать и пятнадцать лет. Пожалуй, именно эта невозможность увидеть и обнять тех, кого любишь, больше всего меня напрягала. Все остальное было решаемо.

Я вымученно улыбнулась барону. Причина его откровения очевидна. Моей семье грозит нищета. У меня двое братьев-пиромантов. Домашняя учеба для таких детей под запретом, только спецучреждения. Вот и пытается Краснов меня убедить, что нет ничего страшного в интернатах. Да, репутация рода упадет ниже плинтуса, но дети получат необходимые знания. Ну а то, что им придется перманентно доказывать, что они ничуть не хуже других, и выгрызать свое место под солнцем – вторично.

Сильный выдержит, слабый сломается. Краснов один из тех немногих, кто смог. Готова ли я рискнуть, как отец Краснова? Не знаю. У меня нет уверенности, что братья справятся. Они еще слишком… маленькие.

– А ваша сестра? Она тоже училась в интернате?

Краснов покачал головой:

– Дар у Наташи спал. Поэтому она получила сугубо домашнее обучение. Скромная, тихая, она не блистала красотой, не стремилась в высший свет. Избегала шумных компаний, любила читать и смотреть на закат, – во взгляде барона появилась затаенная боль. – Когда она погибла, ей было немногим больше восемнадцати.

Я оцепенела. Боясь вздохнуть и пошевелиться, смотрела на окаменевшее лицо мужчины.

– О том, что моя семья сгорела заживо, мне сообщили сотрудники полиции по телефону. Официальная версия – неаккуратное обращение с огнем. Но после того, как отец стал инвалидом, он зациклился на безопасности. Даже камин разжигали с соблюдением всех противопожарных правил. Естественно, я не поверил дознавателям. Но что может сделать шестнадцатилетний парень без денег и связей? Еще и когда вся родня давным-давно отвернулась? Ничего. Разве что взять в долг у однокурсников на билет, чтобы приехать на могилы родителей и сестры. На похороны я не успел. Собственно, как таковых их и не было. Останки быстренько опознали, сложили в один гроб и захоронили за счет казны. А сэкономленные на погребении средства смотритель кладбища положил себе в карман.

Краснов встал, прошелся по кабинету. Остановившись у окна, он повернулся ко мне спиной. Ощутив острую боль в ладони, я оторопело посмотрела на руку: на коже виднелись кровавые полумесяцы. Неосознанно сама себя поранила ногтями.

– Разумеется, мои близкие уже давно погребены как подобает. Но о том, как и почему они погибли, я узнал чуть больше четырех лет назад. Вы уверены, что действительно хотите узнать правду о своем отце? – круто развернувшись, Краснов смотрел на меня не мигая.

Подбородок предательски задрожал. Сжав зубы, я коротко кивнула.

– Учтите, все, что вы сейчас услышите, попадет под действие магической клятвы, которую вы мне дали. Никому об этом рассказать вы не сможете, – выдержав красноречивую паузу, барон сказал ледяным тоном: – Мой отдел среди прочих разработок создал по заказу тайной канцелярии артефакт. Это устройство позволяет общаться с духами. В тот период, когда артефакт проходил испытания, я воспользовался служебными полномочиями. Вызвать удалось только дух моей матери, но и этого хватило. Вы не ошиблись, предположив, что граф Терехов являлся любовником баронессы Красновой. И она действительно подарила ему землю, о наличии которой ее супруг даже не знал. Да вот только сделала она это отнюдь не из симпатии к вашему батюшке, а из-за ненависти. Ваш отец спал не только с моей матерью, но и с сестрой. Одновременно.

Что?!

Пульс участился, сердце грохотало о ребра. Хотелось заткнуть уши и больше ничего не слышать, не знать! Но вместо этого я просипела:

– Продолжайте, пожалуйста.

– С духами сложно общаться. Как и при каких обстоятельствах баронесса Краснова узнала об интимной связи своей дочери с Тереховым, я не знаю. Честно признаться, этот момент меня не интересовал. Я хотел выяснить, как погибла моя семья. И мне это удалось, – хладнокровно объявил Краснов, закладывая большие пальцы в карманы джинсов. – В тот день моя мать проводила супруга на плановый осмотр в больницу и побежала в особняк к своему любовнику. Сообщив ему, что между ними все конечно, потребовала прекратить отношения с Натальей. Тот ответил, что, в принципе, не против, но желал бы получить дорогой подарок. В качестве компенсации за испорченный отдых.

«Подарок?» «Испорченный отдых»? И это алчное, похотливое чудовище – мой отец?!

Внутри все перевернулось от отвращения. Понимая, что это не конец истории, обняла себя за плечи, с силой прикусила нижнюю губу.

Краснов не отводил от меня глаз, как если бы оценивал, стоит ли говорить дальше.

– Мать в этот же день поехала к нотариусу, составила дарственную на землю, – вновь зазвучал его лишенный эмоций голос. – После того, как она швырнула документ Терехову, тот спрятал дарственную в ящик стола и заявил, что теперь ей следует решать вопрос с собственной дочерью. И если Наталья не пожелает отказываться от секса с ним, то, как настоящий мужчина, он не вправе лишать несчастную девушку удовлетворения ее физических потребностей. Ибо страшненькая она, жалкая. А он милость оказывает.

Кровь отлила от лица. Пытаясь держать себя в руках, я нервно потирала ладонями плечи. Эмоции зашкаливали. Понимая, что пауза чересчур затянулась, на грани слышимости напомнила:

– Это же еще не все.

– Осталось не так много, – бесстрастно отметил Краснов. – Вернувшись домой в ярости, мать ворвалась в комнату к Наташе и с порога закатила скандал. Не давая падшей дочери вставить ни слова, высказала все, что накипело. В порыве гнева, не сдержалась и призналась, что и сама спала с Тереховым. Она думала, что в доме, кроме них, никого нет. Ошибалась. Прозрела слишком поздно. Наташа закричала, чтобы мать замолчала, так как отец за тонкой стенкой и все слышит. А после сестра полыхнула огнем. От нервного потрясения у нее спонтанно активировался прежде спящий дар пироманта. Справиться с пламенем Наташа не смогла. В итоге сожгла заживо всех, кто находился в здании, и сгорела сама, – мужчина присел на подоконник и подытожил: – Ваш отец подонок, Елизавета. Понимаю ваши мотивы, но своего решения не изменю. Никогда. Мы оба понимаем, что только от вас зависит, когда я начну искать способ разорвать временную петлю. Хочу, чтобы вы знали: лично я никуда не спешу, и поверьте – ждать умею.