Текст книги "В ловушке времени (СИ)"

Автор книги: Нина Ахминеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Открывая и закрывая рот, та явно желала что-то сказать, но издавала исключительно нечленораздельные звуки.

– Графиня Терехова права. Если продолжите нервничать и не начнете себя беречь, то вполне может случиться геморрагический инсульт. Обратите внимание на свое здоровье, – голос барона прозвучал с ледяной учтивостью.

Утратив всякий интерес к шокированной мегере, он приобнял меня за талию и увлек к подъехавшему автомобилю. Сев на заднее пассажирское сиденье, я с досадой призналась усевшемуся рядом Краснову:

– Эта женщина меня дико раздражает. Откуда только такие берутся?

Не став отвечать на риторический вопрос, барон понимающе усмехнулся. Утробно урча мотором, машина неспешно двигалась к выезду с территории пансионата.

– Вы спрашивали о моих планах на сегодня, – неожиданно напомнил Краснов. – Сейчас мы летим в Краснодар. Я хочу поговорить с вашим отцом.

Что?!

Между лопаток пробежал холодок, пульс участился. Не ожидала, что Константин настолько быстро решится. Мне бы порадоваться, но даже если очень-очень захочу – не сумею. Совсем скоро произойдет именно то, чего еще «вчера» я пыталась всеми силами избежать: мой отец скончается на больничной койке от сердечного приступа.

Конечно же, я знаю, что «завтра» все снова будут живы. Иначе и не стала бы предлагать Краснову эту встречу! И все же… На душе безумно тяжело. Сегодня отцу придется умереть ради его же собственной жизни. Оксюморон.

Господи, дай мне сил это все вытерпеть.

Сжав кулаки, я отвернулась к окну.

Глава 21

На самолетах я летала – и не раз, а вот на вертолете впервые в жизни. Аэрофобией не страдаю, и при других обстоятельствах с удовольствием бы полюбовалась на землю с высоты птичьего полета. Однако сегодня даже желания не возникло – так и сидела в кресле с закрытыми глазами.

Шумоизолирующие наушники надежно защищали от звука мотора, но, увы, не помогали заглушить мысли. Не кто-то, а именно я создала условия, при которых мой отец гарантированно умрет. Да, из благих целей, но все же…

Не беру ли я на себя слишком много?

Сомнения и чувство вины разъедали душу, словно серная кислота. Однако отступить, сказать барону «Давайте оставим все как есть. Не стоит разговаривать с отцом – это его убьет», я не могла. Просто не могла.

Неожиданно теплая ладонь на миг накрыла мою. Подняв отяжелевшие веки, повернула голову к Краснову. Тот смотрел прищурившись и, казалось, изучал.

Что?! Ну что тебе от меня сейчас надо?

Сглотнув ком в горле, вопросительно приподняла брови. Барон прикоснулся пальцем к своему уху. Я озадаченно нахмурилась. И вдруг поняла: на нем нет наушников. Стянув свои, обнаружила, что в салоне царит тишина.

Мы уже прилетели?

Пульс участился, бросило в жар.

– Пойдемте, – спокойно объявил Краснов.

Будет как будет. Назад пути нет.

Кивнув, я последовала за мужчиной на свежий воздух. Поправляя волосы, осмотрелась. Вдалеке, за высокими пирамидальными тополями, виднелись крыша и стены Краснодарского центра грудной хирургии.

Даже так? С чего вдруг нам позволили приземлиться на площадке для спецавиации? Впрочем, это же Краснов. Наверняка задействовал свои связи.

Печально усмехнувшись, я взялась за предложенный бароном локоть, и мы пошли по дорожке. Не задерживаясь на развилке, Константин Александрович уверенно повернул налево, к третьему корпусу.

Ты смотри-ка, выходит, он даже знает, куда идти.

Непонятно отчего на глаза навернулись слезы. Рвано вздохнув, нацепила дежурную маску невозмутимости. Вышагивая под руку с Красновым, предельно четко осознавала: иду, как на казнь.

Смогу ли я выдержать этот кошмар? Да, граф Терехов – бабник, сволочь и мерзавец. Но он мой отец!

Краснов замедлил шаг.

– Я сейчас, – обронил он невозмутимо и уверенно направился к невзрачному мужчине, вставшему с лавочки.

– Добрый день, – поприветствовал тот барона, вручая небольшой подарочный пакет. – Здесь все, что вы просили.

– Какая дальность гарнитуры? – сухо уточнил Краснов.

– За территорией больничного комплекса возможны помехи, – негромко ответил незнакомец.

– Благодарю.

– Всегда рады помочь.

Не удостоив меня и взглядом, мужчина быстро пошел прочь.

Что происходит? Кто этот человек? Что он принес барону? Это как-то связано с отцом?!

Моя показная безэмоциональность трещала по швам, грозя вот-вот рассыпаться. Я вонзила ноготь в палец. Боль пусть немного, но отрезвила, позволив сдержать рвущиеся с языка вопросы.

Подошла к Краснову. Не спрашивая, просто смотрела, как он достает из пакета квадратную коробочку. Открыв на ней крышку, барон шагнул ко мне.

Застыв бессловесным манекеном, я напряженно наблюдала за тем, как Константин Александрович прикрепляет к моему платью справа от выреза маленькую серебристую брошь, по форме похожую на летящую чайку. Затем он выудил из коробочки что-то еще. Настолько миниатюрное, что в пальцах и не разглядеть.

Что он затеял? Для чего все это?

– Дайте вашу руку, – сдержанно попросил Краснов.

Немного замешкавшись, выполнила просьбу. Барон положил мне на ладонь какую-то штуковину телесного цвета.

– У вас на груди микрофон. Это стетоклип, – пояснил Краснов бесстрастно. – Сами сможете его вставить в ушную раковину, или помочь?

К чему эти шпионские аксессуары?

– Смогу, – я не сводила тяжелого взгляда с мужчины.

Выудив из коробочки еще одну «чайку», Краснов прикрепил ее на лацкан своего пиджака, затем ловко воткнул в ухо микронаушник.

– Для чего это все? – мой голос невольно дрогнул.

– Вы сможете удаленно слушать мою беседу с вашим отцом. Если вдруг захотите прогуляться по парку, просто негромко скажите. Я услышу.

– То есть вместе с вами я не пойду? – уточнила я неверяще.

– Разумеется, – обронил барон. – При вас граф Терехов откажется говорить.

– Не понимаю… Для чего тогда вы меня привезли в Краснодар?!

– Вы бы предпочли сходить с ума от неизвестности в пансионате? – ответил вопросом на вопрос Краснов.

Сердце сделало кульбит. Закусив губу, я покачала головой:

– Нет. Лучше уж здесь, сразу, – выдохнула на грани слышимости.

Вставив в ухо малюсенький стетоклип, я села на лавку: ту самую, на которой дожидался барона посыльный. Наградив меня нечитаемым взглядом, Краснов поставил рядом со мной пакет. Положив в него опустевшую коробочку, неожиданно вытащил другую чуть меньше по размеру. Достав из нее простенькое кольцо, надел на мизинец.

– Артефакт правды, – Краснов кривовато усмехнулся и пояснил: – Сделали по заказу тайной канцелярии, когда там выяснили, что духи врут ничуть не хуже людей.

Развернув плечи, Константин Александрович решительно зашагал к входу в третий больничный корпус. Не шевелясь, я смотрела в спину удаляющемуся барону.

По всей видимости, этот умный мужчина четыре года искренне верил, что дух матери не мог ему соврать. Выглядит такое вот доверие прямо-таки по-детски наивным. А учитывая, где и кем работает барон, так и вовсе поражает. Впрочем, Краснов с семи лет жил в интернате. Как следствие – неадекватное отношение к членам собственной семьи и завышенная оценка их моральных качеств.

Разочаровываться в тех, кого безгранично любишь, мучительно больно. Знаю по собственному опыту. Однако все можно выдержать. Просто иногда это очень тяжело.

Сжав зубы, я невидяще уставилась на колени и застыла в ожидании.

***

Барон Краснов

Ароматы природы сменил специфический запах больницы. Заложив руки за спину, скучающий пожилой охранник мерил шагами пустынный холл. Увидев дорого одетого посетителя, секьюрити тотчас метнулся к турникету.

– Господин, вы к кому? – спросил он с откровенным подобострастием.

– К графу Терехову. В семьсот шестую, – холодно ответил Краснов.

Заискивающе разулыбавшись, старик открыл проход. Барон уверенно направился к лифту. Бодрой рысью проследовав за ним и едва не наступая на пятки, возрастной охранник принялся поспешно объяснять:

– Вам на седьмой. От лифта сначала прямо, потом…

– Дорогу знаю, – оборвал его речь Константин и зашел в кабинку.

Едва он нажал на нужную кнопку, створки сомкнулись, лифт дернулся и мучительно медленно пополз вверх. Не выказывая нетерпения, Краснов бесстрастно смотрел прямо перед собой. Все эмоции он загнал на задворки сознания. Знал – сейчас они только помешают.

Выйдя на нужном этаже, Константин без тени сомнений пошел по коридору.

– Добрый день, вы к кому? – не вставая из-за стола, миловидная постовая медсестра заинтересованно рассматривала статного дворянина.

– К графу Терехову.

Барон намеренно ответил таким тоном, что напрочь отбивал желание расспрашивать. Медсестра оказалась хоть и молоденькой, но понятливой. Узнавать, кем приходится солидный посетитель лежачему пациенту, не стала.

– Позвольте вас проводить. У нас так принято, – виновато улыбнувшись, девушка поднялась со стула.

Немного опережая барона, она торопливо зашагала к нужной палате. Аккуратно открыв дверь с табличкой «706», бесшумно вошла.

– Наденька, неужели решили скрасить мое одиночество? Рад, очень рад, – послышался дребезжащий мужской голос.

– Олег Николаевич, к вам посетитель, – с дежурной любезностью сообщила медсестра.

– Управляющий? – уточнил Терехов.

– Нет. Это не Петр Петрович, – возразила Надежда. Выпорхнув в коридор, она тихо уведомила барона: – Время посещения ограничено получасом. Постарайтесь не волновать пациента.

– Учту.

Краснов шагнул в палату. Обоняния коснулся запах лекарств. Своего кровного врага Костя увидел моментально. Он предполагал, что выглядит Терехов неважно. Но вот такого… не ожидал. В приятном глазу полумраке на навороченной медицинской кровати лежал бледный, изможденный старик.

– Кто вы? – выдохнул он.

Присмотревшись к визитеру, Терехов судорожно вцепился в простыню. И, казалось, оцепенел от испуга.

«Ты смотри-ка, узнал», – промелькнула мысль у Кости.

Наклонив голову набок, он рассматривал врага. От графа Терехова осталось лишь жалкое подобие человека. Много лет Константин мечтал о том, как этот подонок сдохнет, но сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, вдруг с удивлением осознал, что испытывает лишь отвращение.

– Барон, зачем вы пришли? – просипел тяжелобольной старик.

Не спеша отвечать, Костя подошел к кровати, сел на стул. Словно невзначай покрутил кольцо, активируя артефакт правды. Костя не солгал Елизавете, поведав о его основной функции. Но кроме нее у устройства имелась еще одна: собеседник не сможет молчать. А вот насколько будет искренен, вопрос открытый.

Константин положил ногу на ногу.

– Вы одновременно спали с моей матерью и с сестрой, – объявил он пугающе ровным тоном. – Версия матери о том, как и почему земля оказалась у вас, мне известна. Хочу услышать вашу интерпретацию событий.

Выпустив вконец измятую простыню, Терехов положил руки на живот, плотно переплел пальцы.

– Не думал, что эта… – нервничающий старик осекся. – Хочется понять, что баронесса вам про меня наговорила. Можете показать ее письмо?

Краснов молча взирал на Терехова. Тот криво улыбнулся:

– Ну да, переписка матери с сыном – не моего ума дела, – пожевав бескровными губами, граф со злостью выплюнул: – Уж не знаю, чего она там наплела, но я не насильник. Да, спал с обеими. Но не одновременно, тут ошибочка вышла. Первой была ваша мать. Сама на шею вешаться начала. Я на отдыхе скучал. Подумал, почему бы и не помочь женщине, страдающей без ласки мужа. Чуяло сердце, что не стоит с ней связываться. Такие озабоченные бабенки – как репей, хрен потом избавишься.

«Мразь, ты говоришь о моей матери!» – злость опалила разум Константина.

Не позволяя эмоциям одержать верх, он волевым усилием пресек их на корню. И внешне все так же остался невозмутимым.

Очевидно, воодушевившись спокойствием барона, граф продолжил:

– Месяц мы с баронессой покувыркались, а после честно ей сказал, что все, постельных утех больше не будет. Тогда у меня как раз начались отношения с Натальей. Молодая девка или дама за сорок – тут и выбор-то не стоял. Барон, ты же мужчина, должен меня понимать.

Видимо, не сомневаясь в мужской солидарности, граф в поиске одобрения посмотрел на Константина. Наткнувшись на его тяжелый взгляд судорожно сглотнул. Прежде размеренно попискивающие приборы стали звучать чуть громче, предупреждая о нарушении сердечного ритма.

«Помирать тебе пока рано», – мрачно отметил Краснов.

Побледневший до синевы Терехов взял с тумбочки стакан с водой. Утолив жажду, вернул опустевшую тару на место. Обессиленно откинулся на подушку.

– В тот день, когда ваш дом сгорел, у меня с самого утра все пошло наперекосяк, – признался Терехов еле слышно. – Наташка частенько ночевала у меня. В этот раз будить не стала, ушла тихо. Зато на столике в гостиной бумажку от врача оставила. Понесла она от меня.

«Что?! Сестра ждала ребенка от этого убожества?» – челюсть барона отяжелела, желваки ходуном заходили на скулах.

Увы, артефакт все так же безмолвствовал. Граф и сейчас был поразительно честен.

– Я откровенно ошалел от такой новости. Поехал на озеро поплавать, развеяться. Да и думалось на природе всегда легче. Лизке моей на тот момент лет шесть было. Но дочь – это ж так, ни о чем, – Терехов брезгливо поморщился. – Решил, коль Наташка пацана родит, так признаю. Наследником своим сделаю. А если девка получится, то помогу приемную семью ей найти, да деньжат буду подкидывать на содержание. О женитьбе даже не помышлял. Измаялась бы со мной Наталья. Плохой из меня муж, что уж тут скрывать.

«Да и человек дерьмо, – добавил про себя Константин. – Врезать бы тебе сейчас по морде, но совесть не позволит».

– Вернулся я в особняк, а там баронесса на террасе дожидается, – старик скривился, как от лимона. – Всучила мне дарственную на землю, потом кинулась на колени, умоляя ее не бросать. Цеплялась за штаны, ревела белугой. Совсем стыд потеряла. А тут еще и слуги смотрят… Довела, в общем. Сказал, что ее дочь от меня беременна. И пусть между собой сначала договорятся. Баронесса сомлела. А как очнулась, подхватилась и убежала. Вечером узнал, что дом ваш дотла сгорел. Наташка говорила, что у нее спящий дар пироманта. Похоже, повздорили бабы. Ей-богу не хотел, чтобы так все закончилось. Я ж человек, а не сволочь какая.

Приборы запищали тревожно-интенсивно.

«Не стоило Лизе все это слушать. Зря я это затеял», – запоздало понял Костя.

Догадываясь, что еще услышит, а главное, что произойдет потом, Костя быстро снял микрофон с лацкана. Ломая, сжал в кулаке.

– Барон, что ты с землей-то делать будешь? – прохрипел Терехов, схватившись за грудь.

– А что бы сделали вы? – холодно поинтересовался Константин.

– Не губи, барон. У меня пацаны растут. Как с долгами расплачусь, сразу же выкуплю у тебя землю. Двойную цену дам! А пока возьми мою Лизку. Девка она красивая, девственница. Прикажу ей – без писка твоей любовницей станет. Ради семьи моя дочь на что угодно пойдет! Тут даже не волнуйся.

«Хоть этого Лиза не узнает», – скрипнув зубами, Краснов поднялся со стула.

Подойдя к выходу, он обернулся. Старик приподнялся на кровати. Схватившись за грудь, смотрел на него в тревожном ожидании. Не скрывая презрения, Костя негромко сказал:

– Таких моральных уродов, как ты, надо заранее кастрировать, чтобы не плодились и не портили жизнь своим детям.

Что-то невнятно пробормотав, Терехов завалился на подушку. Приборы протяжно завыли. Распахнув дверь, Константин вышел в коридор. Не глядя по сторонам, он широким шагом пошел прочь от палаты.

Глава 22

Барон Краснов

В больничном парке все так же щебетали птицы, пахло травой и цветами. Константин понимал, что Лиза нервничает, ждет его возвращения. Однако вместо того, чтобы пойти к девушке, устало опустился на первую попавшуюся лавку. Он банально не мог заставить себя идти.

На людях Краснов всегда сохранял самообладание. Но теперь, когда удостоверился, что его никто не видит, позволил себе отпустить эмоции. Ссутулившись, Костя поставил локти на колени, сцепил руки на затылке. Ему было больно. Очень больно.

Увы, артефакт правды обмануть невозможно. Граф Терехов, безусловно, подлец, но не убийца. Вина в трагедии, случившейся семнадцать лет назад, лежит на баронессе.

Его собственная мать, та женщина, которая изначально считается хранительницей рода, уничтожила их семью. Ради того, чтобы удержать любовника.

Эта неприглядная истина рвала в клочья привычную картину мира, выворачивала душу Кости наизнанку. Не в силах шелохнуться, он невидяще смотрел на брусчатку.

– Ты справишься, – неожиданно послышался из наушника тихий голос Лизы.

«Она это мне или себе?» – Костя растерянно потер лоб.

Рассердившись на себя за слабость и за то, что вынуждает девушку ждать, он грозно нахмурился. Резко встав, быстро пошел по тропинке. Лизу увидел издалека. Она сидела на той же скамейке: спина прямая, подбородок приподнят. Вдруг она повернула голову и посмотрела на него в упор широко распахнутыми глазами. В них плескался коктейль из боли и упрямой надежды.

Внезапно Косте нестерпимо захотелось сжать ее в объятиях, вдохнуть аромат волос и пообещать, что теперь непременно все будет хорошо.

Ошалев от собственной реакции и сам того не замечая, Краснов замедлил шаг. Лиза неторопливо вытащила из уха стетоклип, отцепила микрофон. Сложив «шпионские» аксессуары в пакет, встала, пошла навстречу. Подойдя близко-близко, пристально всмотрелась ему в глаза.

– Вы вчерашний борщ любите?

«Борщ? Причем тут борщ?» – Константин озадаченно вскинул брови, неопределенно пожал плечами.

Собравшись с мыслями, он признался:

– Не знаю. Не пробовал.

– Непорядок, – Лиза неодобрительно качнула головой. – Надо это срочно исправлять. У меня нет с собой телефона. Вызовите, пожалуйста, такси.

Константин выудил из кармана мобильный.

– Куда едем? – спросил он, открывая приложение.

– Ко мне домой.

Всего пару секунд помедлив, барон уверенно вбил адрес. Графиня Терехова усмехнулась чему-то своему. По собственной инициативе взяла мужчину под локоть и повела его через парк к центральному выходу с территории больницы.

Подходя к воротам, Константин запоздало вспомнил о микронаушнике. Вытащив его из уха, взял у Лизы пакетик с ее гарнитурой и выкинул все в урну. Следом полетел одноразовый артефакт правды. Эти устройства ему больше не нужны.

***

Краснодарские пробки – это неизбежное зло. Особенно в часы пик. Тут либо принять их как данность и расслабиться, либо психовать понапрасну. Расположившись на заднем сидении такси, я через стекло индифферентно рассматривала стоящий в соседнем ряду ярко-красный двухместный кабриолет и напряженно размышляла.

Нет, я думала вовсе не о встрече барона с моим отцом. И не о том, почему Краснов отключил свой микрофон. И даже не о том, что сейчас, скорее всего, отец уже умер. Я в прямом смысле запретила себе вспоминать об этом. Все мысли были сосредоточены на завтрашнем дне, но не на неизбежно повторяющемся, а на настоящем.

Дегустация вчерашнего борща, разумеется, послужила предлогом. На самом деле, я пригласила Краснова к себе домой с иной целью. От того, как он отреагирует на моих мальчишек, зависит не просто многое, но почти все.

– Нравится? – неожиданно поинтересовался барон.

Наверняка это он спрашивал о кабриолете.

– Нет, – обронила я, не оборачиваясь.

– Почему? – удивился мужчина. – Автомобиль дорогой, яркий, стильный, привлекает внимание.

– И абсолютно непрактичный. Для человека, у которого есть семья, нужен совсем другой, – припечатала я.

Барон хмыкнул. Помолчав, тихо сказал:

– Ваша машина была вполне пригодна для семейных нужд. Почему вы ее продали?

Он и об этом знает?! Впрочем, уже пора привыкнуть к его осведомленности.

– Братья в таком возрасте, когда сила с каждым днем прибывает, а контроля над ней пока еще даже в зачатке нет. Единственный вариант – артефакты, изготовленные по индивидуальному заказу. Стоят они очень дорого. Таких денег у меня нет. Вот и пришлось продать машину.

– Жалеете? – уточнил Краснов.

– Жалею ли? – повторила я тихим эхом. – Скорее скучаю по тем ощущениям, что испытывала за рулем. А в целом – нет, не жалею. Дар мальчишек сейчас под контролем. Их жизнь, здоровье и эмоциональное состояние для меня в приоритете.

В салоне повисла тишина. Задумавшись о чем-то своем, барон отвернулся к окну. Остаток безумно длинного не по километражу, а по времени пути мы провели в молчании.

Такси остановилось у дощатого забора. Расплатившись с водителем наличными, Краснов первым вышел на улицу. Ничуть не рисуясь, привычно-галантно подал мне руку, помогая выйти. Открыв калитку, я неожиданно занервничала. Направляясь к дому, на автомате принюхалась.

– Дымом пахнет. Как будто хвоя где-то сгорела или стружки, – пробормотала я встревоженно.

– Скорее порох, – не согласился Краснов.

Порох?!

За мгновение скинув туфли и позабыв о бароне, я босиком рванула за дом. Бежала не на запах, а ведомая интуицией. Мальчишки вместе с няней обнаружились в саду, неподалеку от старой голубятни. Понурив головы, юные пироманты стояли перед подбоченившейся внушительной женщиной

Слава богу, целы!

Выравнивая сбившееся дыхание, я перешла на шаг.

– …где взяли порох? – долетел грозный голос Алевтины Ивановны.

Я мысленно застонала. Заметив боковым зрением движение, полуобернулась. Рядом шел невозмутимый Краснов. Поймав мой взгляд, он неожиданно подмигнул и улыбнулся.

Подавив нервный смешок, я изобразила на лице настолько строгое выражение, на какое только хватило способностей. Подойдя к горе-поджигателям, сдержанно спросила:

– Ну и что тут у нас на сей раз?

Мальчишки опустили головы еще ниже. Избегая на меня смотреть, тот, что стоял справа, пробубнил:

– Оно само.

– Само, – копируя поведения брата повторил тот, что стоял слева.

– Конечно, само. Оно у вас всегда само и полыхает, и бахает, – охотно согласилась Алевтина Ивановна. И вдруг рявкнула: – Матвей, Сергей, немедля поднимите головы!

Тяжко вздохнув в унисон, мальчишки синхронно выполнили приказ.

Твою ж мать…

Закусив губу, я внимательно осмотрела братьев. Ожогов на коже, хвала всем святым, нет. А вот ресницы и брови отсутствуют. Ну и заодно густые челки превратились в клочковатых паленых ежиков.

– Брить, наголо, – вынесла я вердикт.

Пацаны шумно засопели. Однако возражать не стали.

– Хозяюшка, вовремя вы вернулись. У нас тут проблема нарисовалась, – мрачно объявила няня и продемонстрировала жестяную банку.

– Позволите? – Краснов взял у женщины жестянку, протер пальцем этикетку и вслух прочел: – «Порох охотничий, бездымный "Сокол". Для снаряжения патронов к гладкоствольному охотничьему оружию».

– Вот я и говорю, проблема нарисовалась, – веско заметила Алевтина Ивановна. – Чудом голубятню не разнесли. А где взяли боеприпас, говорить отказываются.

Пацаны зыркнули исподлобья на няню, набычились и засопели еще громче.

– Голубятню, говорите, чуть не разнесли? – ровным тоном переспросил Краснов.

Заинтересовавшись, мальчишки косились на незнакомого гостя в дорогой одежде.

– Так и есть, господин. Бабахнуло так, что дверь вон с петель слетела. Последние голуби разлетелись. Поди, уже и не вернутся, – няня сжала губы в узкую полоску.

– Конечно, не вернутся, – с готовностью подтвердила я.

– Не только птицам, но и вам, Елизавета, становится опасно находиться рядом с братьями, – холодно заявил Краснов. – Эти салабоны не знают элементарных правил безопасности при работе с взрывчатыми веществами.

«Подгорелые» мальчишки быстро переглянулись.

– А вы знаете? – настороженно спросил барона тот, что стоял слева.

– Конечно, – бросил Краснов.

– А нас научите? – полюбопытствовал второй и по слогам добавил: – «Са-ла-бо-ны» – это кто?

– Молодые неопытные воины, – с присущей ему невозмутимостью объяснил барон.

– А мы не спичками поджигали, – внезапно заявил, тот что слева, и громким шепотом признался: – У меня искра сорвалась. Случайно.

Что? Артефакт не справляется? Почему?!

Холодок страха пробежал по спине. Краснов прикоснулся к моей руке:

– Разберемся, – лаконично пообещал он. Затем неторопливо сняв пиджак, вручил его мне. – Лиза, у нас тут c вашими братьями сугубо мужские дела. Буду вам очень признателен, если по окончании накормите нас обедом. Ну или ужином. Тут уж как получится.

Искренне улыбнулась мужчине:

– Обязательно, – жестом позвав за собой Алевтину Ивановну, направилась к дому.

Дойдя до конца сада, я не удержалась и обернулась: барон в белоснежной рубашке следом за юными пиромантами залезал в грязную, пыльную голубятню.

– Достойный мужчина, – проследив за моим взгляд, вынесла вердикт Алевтина.

Спазм перехватил горло. Не в силах сказать ни слова, я молча кивнула.

Иного выхода у меня нет. Краснов – человек чести, мальчишек не бросит. Ведь правда же?

***

Барон Краснов

Ночь мягким покрывалом укутала старый дом. Закончив долгий телефонный разговор с Серым, Константин уселся на верхней ступеньке скрипучего крыльца, закрыл глаза. Где-то стрекотала одинокая цикада, пахло землей и ночными цветами.

Грустная улыбка тронула губы мужчины. Странно устроена жизнь. Еще днем ему хотелось выть от нестерпимой душевной муки, а сейчас на сердце не то чтобы тишь да гладь, но однозначно стало гораздо легче.

«Умница Лиза. Ни единого вопроса или напоминания о той тяжелой беседе с ее отцом. Словно и не было этого визита в больницу. Чудесная, чуткая девушка, и мальчишки у нее забавные», – вспомнив о двух уже бритоголовых пацанятах Краснов усмехнулся.

Эти два любознательных шпингалета не только рассказали, но еще и показали ему, где именно обнаружили порох. В старом сарае, среди прочего неразобранного хлама, валялся ящик, а в нем —пыжи, капсюли, патроны… Ну и одна, теперь уже бывшая в употреблении, жестянка с порохом. Откуда все это охотничье добро взялось? Вероятней всего, осталось от бывшего владельца дома.

Протяжно скрипнула входная дверь. Моментально среагировав, Костя обернулся.

Лиза подошла, села с ним рядом, тихо сказала:

– Наконец-то, уснули, – и подняла глаза на усыпанное звездами небо.

Константин украдкой поглядывал на девушку. Поймав себя на том, что безумно хочет попробовать на вкус ее губы, он глухо кашлянул в кулак.

«Окончательно спятил», – поставил себе диагноз мужчина.

Вдруг налетел прохладный ветерок. Одетая в легкое домашнее платье Елизавета поежилась. Сняв пиджак, Костя аккуратно накинул его на плечи хозяйки дома.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

Неожиданно для самого себя Краснов с чувством сказал:

– Это вам спасибо. И за вчерашний борщ, и за возможность провести день в нормальной семье.

Лиза замерла. Вне сомнений, она поняла, что именно скрывалось за этой фразой. Однако, не желая поднимать серьезную тему, пошутила:

– Взрывы пороха с распугиванием голубей, как правило, мы не практикуем. Чаще что-нибудь сгорает. Белье там, кастрюли или покрышки. Зависит от фантазии двух скучающих пиромантов. Кстати, Константин Александрович, вы так и не сказали, что случилось с артефактом Матвея?

– Ничего серьезного. Я подкорректировал настройки.

– Благодарю вас. К сожалению, все ваши усилия напрасны. Завтра, во второй половине дня, мои братья снова найдут и вскроют этот же ящик. У Матвея произойдет спонтанный всплеск силы, порох загорится и рванет. Пятилетние мальчишки опять останутся без бровей и ресниц, а после их наголо обреет няня. И что самое страшное, они забудут все, что вы им сегодня рассказывали и чему научили, – юная графиня тяжело вздохнула и чуть тише добавила: – Мне бы очень хотелось, чтобы у моих братьев каждый день была нормальная семья.

Костю царапнуло неприятное предчувствие. А через миг какой-то запредельный страх за жизнь этой девушки опалил его разум.

«Мы с ней во временной петле. Тут хоть с обрыва головой вниз лети на камни, завтра все одно наступит. Умереть насовсем невозможно!» – постарался успокоить себя Константин.

И все же что-то глодало его внутри, не давая покоя.