Текст книги "В ловушке времени (СИ)"

Автор книги: Нина Ахминеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26

Кивком поздоровавшись с уже давно знакомой медсестрой, я вошла в палату. Все так же, как и всегда. Приятный глазу полумрак, попискивают приборы, пахнет лекарствами. Взгляд метнулся к отцу, сердце предательски сжалось. Болезнь превратила цветущего мужчину в бледного, исхудавшего старика. Он выглядел таким беззащитным, измученным.

А что, если этот разговор его сейчас убьет?!

Губы задрожали. Собравшись с духом, бесшумно подошла к постели. Аккуратно сев на стул для посетителей, положила на колени сумку и папку с бумагами.

– Папа, – позвала я тихо.

Тот поднял веки. Посмотрев на меня отнюдь не сонным взглядом, лениво бросил:

– Соскучилась или проблемы появились?

– Как ты себя чувствуешь? – уклонилась я от ответа.

– Неужто не знаешь, что скоро помру? – съязвил он и властно объявил: – Мне пора заканчивать мирские дела. Слушай мою волю, дочь. После моей смерти отель отойдет твоим братьям. У них должны быть средства на жизнь. О твоей судьбе я тоже подумал. К тебе посватался барон Бабичев. Мое согласие он получил. Свадебного торжества не будет. Твоему жениху семьдесят три года, здоровье у него уже не то, чтобы на банкетах торчать, да и я по понятным причинам присутствовать не смогу. С датой бракосочетания мы пока не определились, но тянуть смысла не вижу. Думаю, в конце этого месяца выйдешь замуж.

Ехали, ехали и приехали. Похоже, папенька решил поправить финансовые дела, продав меня дряхлому старику. И почему я не удивлена?

Горечь ядовито ужалила сердце и каким-то непостижимым образом принесла покой, растворившись без остатка и унеся с собой чувство вины. Наклонив голову набок, я внимательно рассматривала человека, который без капли сожаления рушил мою жизнь.

– И сколько же барон Бабичев за меня дает? – спросила я ровным тоном.

– Сделка отличная, – довольный собой глава рода усмехнулся. – Я оплачу весь срок обучения моих наследников в элитной московской академии. Остатка суммы хватит покрыть расходы за те два года, что остались до начала их учебы. После того как выйдешь замуж, близнецы вместе с няней переедут в нормальный дом. У них будут изготовленные на заказ блокираторы силы, а также личный наставник. Как мужчина, я обязан дать своим сыновьям достойный старт в жизни. Это дело чести, – заявил он с пафосом и небрежно добавил: – Ну а о тебе должен заботиться муж.

Ну да. Сыновья – наше все, а дочь – так… расходный материал.

С каким-то запредельным спокойствием я достала из папки два документа. Положив договор дарения сверху указа императора, молча протянула бумаги отцу.

Нахмурившись, тот принялся читать. Прислушиваясь к размеренному попискиванию медицинских приборов, я застыла в терпеливом ожидании. Пока отец знакомился с официальными бумагами, его сердечный ритм нарушился лишь однажды – когда он изучал решение государя об изъятии у нас земель и сносе отеля.

Порядок предоставления информации оказался правильным. От этих убойных новостей отец точно сейчас не умрет.

Вернув мне бумаги, он откинулся на подушку. Спустя томительно долгие минуты молчания, холодно поинтересовался:

– Девичьей честью пожертвовала?

Кто бы сомневался. К другому выводу мой папенька, конечно же, прийти не мог.

Игнорируя вопрос, я положила документы обратно в папку. Скрестив руки на груди, откинулась на спинку жесткого стула.

– У твоего возрастного жених наверняка серьезные проблемы с эрекцией, – без обиняков объявил «любящий» батюшка. – Однако нельзя исключать вероятности, что он каким-либо иным способом планирует лишить тебя девственности. Так что придется раскошелиться на гименопластику. Процедура не из дешевых, – он недовольно поморщился. Пожевав тонкими бескровными губами, приказал: – Оплатишь операцию из своих накоплений. Уверен, они у тебя есть.

Это какой-то сюр. Мало того что родной отец собирается продать меня полудохлому извращенцу, так еще и требует оплатить восстановление «утраченной» девственности! Причем он ни на миг не усомнился, что я обменяла свою невинность на возврат земли. И что самое ужасное, воспринимает вот это вот все как должное.

– Тебе меня совсем не жаль? Ну хоть немного? Чисто по-человечески? – спросила я, пристально глядя на отца.

– Что за идиотский вопрос? – вполне искренне удивился тот.

Действительно, чего это я? Знай свое место на придверном коврике… дочь.

– Поступим так, – авторитетно заявил глава моей семьи. – Завтра утром пойдешь к нотариусу и вернешь мне землю. Еще нам не хватало, чтобы твой муж прознал про участок и начал качать права. С него станется, – отец с досадой цокнул языком. – Сегодня же начинаешь искать клинику, где тебе сделают операцию. Сохранение конфиденциальности – непременное условие! Учти, до конца месяца осталось всего двенадцать дней. Кровь из носу, но должна успеть снова стать невинной. Все поняла?

Конечно, поняла. Что ж тут непонятного-то.

Я печально усмехнулась и встала со стула.

– Святая обязанность каждого ребенка – забота о своих престарелых родителях, – мой голос прозвучал негромко, но уверенно. – Свой дочерний долг перед тобой я, безусловно, выполню. И братьев не брошу, можешь в этом быть уверен. Однако распоряжаться своей жизнью больше никогда и никому не позволю. В том числе и тебе.

Накинув ремешок сумочки на плечо, я направилась к двери. Спокойный звук медицинской техники сменился на тревожный. Положив ладонь на дверную ручку, я обернулась. Лицо главы семьи посерело, грудь тяжело вздымалась. И тут меня опять накрыло.

Он же может прямо сейчас умереть! Из-за меня умереть! Что я натворила?!

Острое чувство вины опалило разум. По телу пробежала волна дрожи. Что-то внутри меня корчилось от собственной никчемности, вынуждало привычно опустить голову перед отцом, повиниться.

– Я не дозволял тебе уйти, – его голос прозвучал глухо, но безапелляционно.

Если опять прогнусь – на моей жизни можно ставить жирный крест.

На секунду закрыла глаза. Неимоверным усилием воли взяла себя в руки.

– Знаешь, пап, я устала бояться за твою жизнь. Устала трястись от страха, что малейшее нервное потрясение может стать для тебя последним. Оберегала тебя, сколько могла. Все, с меня хватит. Если ты сегодня уйдешь к предкам – так тому и быть. Похороню, как подобает, и искренне буду скорбеть.

– Мерзавка. Неблагодарная тварь, – с ненавистью процедил отец.

– Как скажешь, – бросила я и вышла в коридор.

Проходя мимо постовой медсестры, сухо предупредила:

– У графа Терехова, возможно, прямо сейчас случится приступ. Проверьте его, пожалуйста.

– Вы же знаете, что ему нервничать нельзя! Любящая дочь называется, – сердито упрекнула меня девушка.

Вскочив из-за стола, она побежала в палату отца. С непроницаемым выражением лица я зашла в лифт. Мелко потряхивало. Хотелось сесть на пол и зареветь белугой.

Потом. Сейчас нельзя. Никак нельзя плакать.

***

Это же время. Пансионат «Жемчужина Черноморья»

Лысый здоровяк Гордеев стоял возле роскошного представительского седана и безотрывно смотрел на только что приземлившийся вертолет. Увидев, как из открывшейся дверцы появился барон Краснов, горделиво улыбнулся.

«Видимо, все сделал», – заметив довольное лицо нового начальника СБ, пришел к выводу Константин.

– Ваш приказ выполнен. В пансионате и на прилегающей территории без происшествий, – бодро отрапортовал Гордеев, предупредительно открывая дверцу автомобиля.

Одобрительно усмехнувшись, Константин устроился на заднем сиденье, машина тронулась с места. Положив руку на подлокотник, он бросил:

– Докладывай.

– Погодный артефакт отключен, находится под наблюдением. Я на всякий случай поставил двух бойцов. Все штатные сотрудники охраны уже на местах. По усилению с агентством договорился. Если от нас не поступит отказ, то к шести вечера будут здесь.

– Молодец, – похвалил барон, глядя на проплывающий мимо забор пансионата. – Князь Бастрыкин приехал?

– Так точно. Пятьдесят минут назад. Вместе с супругой, дочерью и будущим зятем. Разместили их в апартаментах. Я предупредил князя, что вы желаете с ним поговорить с глазу на глаз. Тот пожелал побеседовать на свежем воздухе. Сейчас прогуливается на смотровой площадке.

– Значит, вези туда, – сухо приказал Константин.

Повернув налево, автомобиль остановился у кованного ограждения. Покинув салон, барон уверенно направился к сидящему на лавочке солидному пожилому мужчине. Приблизившись, Костя отметил на его лице умиротворение.

– Добрый день, Владимир Григорьевич, – с достоинством поздоровался Краснов.

– Здравствуйте, Константин Александрович, – князь Бастрыкин искренне улыбнулся. – Присаживайтесь рядышком. Хорошо тут у вас. Тихо, спокойно.

– Затишье временное. Пока ваши гости не приехали, – барон усмехнулся, садясь на лавку. – Владимир Григорьевич, скажите, почему вы мне рекомендовали на должность начальника СБ Смирнова? Уверен, сами его услугами вы не пользовались.

Помолчав, Владимир Григорьевич неохотно признался:

– Супруга попросила помочь трудоустроить брата ее любимого косметолога. Так расхвалила, что я даже не усомнился в его компетенции. Неужто плохо справляется? Создал вам какие-то проблемы? – влиятельный аристократ нахмурился.

– Не только мне, но и вам. Олег Смирнов – редкостный болван. В моем пансионате его больше нет. Несколько часов назад я его уволил с волчьим билетом. Халатность этого идиота едва не обернулась жуткой трагедией. Завтра, во время свадебной церемонии, погодный артефакт должен был уничтожить всех членов вашей семьи, – заметив, как мгновенно напрягся князь, Константин ледяным тоном продолжил: – Разумеется, в настоящий момент это техномагическое устройство отключено. Проведена тщательная проверка всех сотрудников пансионата на причастность к организации покушения. Все чисты, как слеза младенца. Человека, поработавшего с настройками артефакта, пока не установили. Но нам удалось вычислить заказчика.

– Кто он? – напрягшись спросил Бастрыкин.

– Ваш будущий зять.

Глава княжеского рода добела сжал кулаки, не сдержался и с чувством выругался.

«Голову даю на отсечение, его безопасники давным-давно выяснили, что кандидат в мужья княжны совсем не тот, за кого себя выдает. Почему же Бастрыкин дал согласие на этот брак?» – Краснов не сводил изучающего взгляда со взбешенного князя.

Подождав, когда собеседник подуспокоится, Константин сказал вслух то, что они оба понимали:

– Если дам делу официальный ход, имидж пансионата не пострадает. А вот доброе имя вашего рода изрядно потреплют. Что будем делать, Владимир Григорьевич?

Гневно раздувая ноздри, тот угрожающе прищурился:

– Свадьбу праздновать, – процедил он сквозь зубы.

«Логичное и ожидаемое решение, – Краснов про себя понимающе хмыкнул. – Спустя несколько дней новобрачный, скорее всего, трагически погибнет. Его молодая жена оденется в траур, родители и все остальные станут ее утешать. При таком раскладе злодей будет наказан, а репутация княжеской семьи останется незапятнанной».

– Спасибо, барон. Насчет подельника этого ублюдка не волнуйся. Мои спецы его вычислят и из-под земли достанут. Знай, с этой секунды я перед тобой в неоплатном долгу. Если понадобится помощь, в чем угодно, – князь сделал красноречивую паузу, – обращайся.

– Приму к сведению, – не стал отказываться Константин.

– Понимаю, о чем ты тактично молчишь, – Владимир Григорьевич кривовато улыбнулся. – Что ж, от тебя скрывать не стану. Если б не ты, то завтра этот ублюдок истребил бы мой род под корень, – желваки заиграли на скулах мужчины. Совладав с эмоциями, он глухо сказал: – Марусе тридцать два. Она толста, некрасива, да и умом не блещет. Без денег абсолютно никому не нужна. Но даже при моих капиталах малочисленные женихи разбегались от нее, как тараканы от дуста. Ты знаешь, какая особенность у женщин со спящим даром земли?

– Специфический запах пота, – Константин посмотрел на собеседника с сочувствием.

– От моей дочери исходит не запах, а вонь. Такая, что до рвоты. Самое сильное средство действует максимум три часа. На улице с ней рядом еще можно находиться, а в помещении лишь со спецсредствами на лице. Не только по обонянию бьет, но и глаза режет до слез, – Бастрыкин помолчал, потер левую сторону груди. – С этим нищебродом дочка познакомилась в парфюмерном магазине. Общаться начала. Вначале по телефону, потом в живую. Тот соловьем заливался, сидел с ней в гостиной по шесть часов кряду и даже не морщился!

«Притворялся женишок? Маловероятно. Тут наверняка какой-то дефект обоняния», – молнией промчались мысли у Константина.

– Мои спецы, естественно, сразу же его отработали, – продолжил рассказывать князь. – Ни титула, ни денег, ни дара. Пятый сын обнищавшего дворянина. Единственное, что унаследовал от отца – звучную фамилию мощного сибирского рода Морозовых. Ею и прикрывался. Дескать, состоит с ними в ближнем родстве. На самом деле это, конечно же, не так. Просто однофамильцы. Мне бы прогнать его взашей. Но у охотника за приданым оказался врожденный порок: не чувствует он запахов. Совсем. Да и Маруська моя поплыла, влюбилась, глупенькая. Вот я и дал слабину, – глава княжеского рода остро глянул на барона: – Осуждаешь?

«Родительская любовь разная. Иногда ее и вовсе нет. Моя мать не поделила с сестрой любовника и уничтожила нашу семью, – от болезненных воспоминаний у Кости заломило зубы. – Мерзавец Терехов свою умницу и красавицу дочь за человека не считает. А ты, князь, настолько слепо любишь свою неказистую несчастную Марусю, что наступил себе на горло и едва не допустил массовую гибель людей. Осуждать тебя не стану, но и одобрить не смогу».

– Не мне вам говорить, что каждое принятое вами решение – это не чья-то, а ваша зона ответственности, – невозмутимо напомнил об очевидном Константин и веско добавил: – Более строгого судьи для человека, чем он сам, сложно представить.

– Твоя правда, – Бастрыкин тяжело вздохнул. – Не обижусь и пойму, если завтра не придешь на свадьбу. Мне и самому это торжество сейчас поперек горла. Но… – не договорив, знатный аристократ поджал губы.

«Придется отыгрывать роль счастливого отца до конца», – продолжил про себя Константин.

– Пойду-ка я прогуляюсь. До встречи в Москве.

Встав со скамьи, князь крепко пожал руку поднявшемуся следом за ним барону. И не оглядываясь ушел в сторону главного корпуса. Проводив его взглядом, Константин направился к обрыву.

Подойдя к ограждению смотровой площадки, он без спешки достал из внутреннего кармана пиджака артефакт времени. Проверив настройки, украдкой огляделся. Удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, несильно размахнулся и кинул уникальное устройство в море. Как только «часы» исчезли в воде, Костя выпустил свою силу и сосредоточился.

«Эхо стабильное, временные помехи минимальные. Устройство ни найти, ни вычислить невозможно. Отлично. Значит, хоть с этой стороны малышку подстраховал», – Костя облокотился на ограждение, устремив взгляд за горизонт.

В ближайшие лет триста на этом участке никто не сможет воспользоваться техникой «память моря». А значит, даже случайно не узнает об уникальных способностях графини Тереховой заимствовать силу у одаренных.

Однако Краснов не питал иллюзий. Лиза обладает исключительными знаниями и в любой момент может попасть в поле зрения тайной канцелярии. Если это произойдет – из их застенков она не выйдет. Даже он не сможет помочь. Слишком уж опасный навык.

«Если ее ублюдочный папаша знает, то лучше бы он прямо сегодня сам сдох. Не хочется руки марать об этого подонка. Где же она могла научиться этой технике? Сама-то хоть понимает, насколько серьезно может влипнуть? Как же ее обезопасить?» – напряженно размышляя, Костя невидяще смотрел на бирюзовую толщу воды.

Глава 27

Время клонилось к вечеру. Через распахнутое окно доносились вкусные запахи разнотравья и зреющих ягод. Я сидела на подоконнике, обняв колени. После моего возвращения из клиники прошло уже больше пяти часов. Плохих известий от врачей не поступало. Однако то и дело наваливались тревога и вина. Да так сильно, что хотелось забиться в угол и разреветься. Увы, слабость для меня – непозволительная роскошь. Прямо сейчас надо думать о том, что будет завтра.

Самая острая проблема – деньги для учебы братьев. На оплату первого курса в хорошем военном училище накопленных средств хватит, а вот дальше дело швах. Прибыль отеля еще пять лет будет уходить на погашение долгов от неудачных вложений отца. А значит, мне экстренно нужен еще один источник дохода. Какой? Разумеется, работа.

Я уже методично промониторила сеть: вакансий детского психолога хватает. К сожалению, в частные учебные заведения, где обещают достойную зарплату, требуются специалисты исключительно с солидным опытом. А вот в государственные интернаты, школы и приюты таких, как я, только что окончивших вуз, готовы брать с распростертыми объятиями. Но и платят очень мало. Лишь в столице обещают более-менее нормальные деньги.

Как быть? Пахать в родном городе за копейки я готова, но нет смысла. И за сто лет нужной суммы не соберу. Уехать в Москву на заработки? А как тогда быть с братьями?

Тех денег, что ежемесячно падают мне на счет от семейного бизнеса, помимо оплаты пребывания отца в больнице, хватает на аренду этого дома, одежду, еду и зарплату няне. Но в столице все в разы дороже! Мне-то сойдет и койко-место в каком-нибудь дешевом хостеле. А вот ухудшать и без того скромные условия жизни мальчишек – затея отвратительная. Но и оставить их здесь я не смогу!

Попытаться устроиться одновременно в два места? Рабочий день психолога с девяти утра и до пяти вечера. Остается только ночь. Ну и? Кем же я могу трудиться в темное время суток? Самое выгодное – вагоны разгружать.

Видела объявление: набирают мужчин и платят за ночную смену удивительно щедро. Даже больше, чем начинающему психологу за день! Так, во-первых, у меня пол не тот. Во-вторых, если и умудрюсь уговорить работодателя – физически не вывезу. Один мешок, может, еще и подниму, но под вторым однозначно сломаюсь. А иных работ за хорошие деньги по ночам нет. Варианты роскошно оплачиваемых ночных подработок для женщин, конечно же, имеются. Но даже если нож приставят к горлу – продавать себя я не стану.

Что делать? Как быть?

Мозг кипел. Понимая, что находиться в доме больше не могу, я положила мобильный в карман шорт и спрыгнула с подоконника во двор. Благо не высоко. Отряхивая руки, вдруг услышала, как протяжно скрипнула калитка. Во рту моментально пересохло, пульс участился.

А что, если это Костя?

От волнения перехватило дыхание. Все это время я старалась не думать, не вспоминать о Краснове, но, оказывается, подсознательно его ждала.

Для чего ему ко мне приходить? У него юристка с ногами от ушей на красном кабриолете ездит!

Рассердившись сама на себя, я грозно нахмурилась и быстрым шагом пошла навстречу пока невидимому из-за кустов гостю. Разглядев соседку, едва сумела скрыть разочарование.

Это не он…

Завидев меня, Настя виновато улыбнулась:

– Привет, Лиз. Сильно занята? Хотела с тобой поговорить, – она прижала к груди загипсованную руку.

«Даже знаю, о чем именно», – я про себя грустно хмыкнула.

В прошлый раз мы с соседкой общались, сидя на крыльце. Решив для разнообразия сменить место беседы, я обронила:

– Без проблем, – и направилась к лавочке, стоящей между буйно цветущих кустов сирени. Усевшись, предложила колеблющейся Насте: – Садись. В ногах правды нет.

Та опустилась рядом. Баюкая поврежденную конечность, печально спросила:

– У тебя бывает, что все идет наперекосяк?

Еще бы.

Я с печальной улыбкой кивнула.

– Сегодня ехать в командировку, а я вот – калечная, – соседка тяжело вздохнула. – Так по-дурацки все получилось. Мама попросила помыть полы перед отъездом. Ну я и вымыла – на совесть. Не подумав, по мокрому поперлась на кухню. Поскользнулась и растянулась в коридоре. Рукой ударилась больно. Надеялась, что пустяк, ан нет. Врачи сказали: трещина. Теперь в гипсе минимум две недели ходить.

Она произнесла точь-в-точь те же фразы… Если б я точно не знала, что у меня на груди больше нет символов временной пели, то могла бы подумать, что опять провалилась в прошлое.

Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Предвосхищая просьбу девушки, сухо спросила:

– Ты хочешь, чтобы я вместо тебя съездила в командировку? Извини, но нет.

– Лизонька, пожалуйста, не откажи! – взмолилась Настя. – Всего-то три дня! Если не поеду – наша мегера-директриса своего человека на замену поставит. И все! Не видать мне больше работы! А я там уже пять лет отпахала. Такую зарплату больше не найти! Нигде так много официанткам не платят. Понимаю, что ты графиня и не пристало тебе на мероприятиях гостей обслуживать. Но умоляю, не откажи! Друзей-то хватает, но лишь ты сделаешь все как надо. Мероприятие очень серьезное: свадьба Бастрыкиных. Тут четко все по этикету делать требуется, а мои только и знают, что официанты подносы с едой носят. Через три часа автобус – и все! Если ты сейчас откажешься, то мне придется звонить мымре. А потом искать другую работу – за копейки. А я о маме забочусь. Другой зарплаты не хватит даже на лекарства для нее, —девушка всхлипнула и точно так же, как тогда, разрыдалась.

Жалко ее. Очень. Особенно теперь, когда я лично знакома с ее начальницей.

Погладила плачущую соседку по голове:

– Прости. Мне очень жаль.

– Лизонька, ну помоги, – сквозь слезы прошептала Настя.

В памяти неожиданно всплыл горящий автобус, болтушка Алена, презрительно-ехидная физиономия мегеры. А после я словно наяву услышала крики объятых пламенем людей.

Ничего этого больше не случится. Костя не допустит, чтобы этот кошмар повторился.

Сама не знаю почему, но перед внутренним взором, как на ускоренной записи, промелькнуло все то, что я делала и говорила перед тем, как разорвать временную петлю. На лбу выступила испарина.

Боже… А ведь Константин наверняка решил, что я гадина! Соблазнила, в море завлекла, а потом не только силу отобрала, но еще и из чувства вины вынудила за братьями следить. Это же именно так и выглядит…

– Ты так побледнела, что с тобой? – зареванная соседка шмыгнула распухшим носом.

– Я в норме, – в моем голосе позвякивали льдинки. – В командировку вместо тебя однозначно не поеду. Но кое-в чем помочь могу. Захочешь, дам телефон управляющего одного из элитных отелей в Сочи. Открытых вакансий официанток там сейчас нет. Скажешь, что от меня, он что-нибудь придумает. И по оплате не обидит.

– Элитный сочинский отель? – глаза Насти заблестели от радости. Но через миг она снова загрустила: – Это же переехать придется. А у меня мама. Как я ее надолго одну оставлю?

Понимаю. У самой такая же дилемма.

Громко зазвучала мелодия. Кое-как выудив мобильный из кармана платья, девушка посмотрела на экран.

– С работы звонят, – пояснила она с тоской. Глубоко вздохнув, приняла вызов. Держа трубку возле уха, тихо сказала: – Привет, Свет.

– Как ты там, болезная? – донесся до меня девичий голос.

Потупив взгляд, моя соседка все так же негромко ответила:

– Да никак. Нету у меня замены. А сама с такой рукой поехать не смогу.

– Так и не парься! Никто тебя не уволит. Больничный на то и больничный, чтобы официально болеть! У нас тут такое творится! Мымру погнали! – затараторила невидимая Светлана.

– Да ты что?! – выдохнула с изумлением Настя. – А что случилось?

– Ты только никому не говори! Со мной секретарша по большому секрету поделилась! Короче, сегодня нашей директрисе звонил начальник службы безопасности «Жемчужины Черноморья». Ну, того пансионата, где свадьба у Бастрыкиных. В лоб заявил, что если с нашими сотрудниками собирается ехать Ольга Сергеевна, то лучше не надо. И вроде как прозрачно намекнул, что та сидит не на своем месте. Вот после этого наша Леся Пална выдернула на ковер мымру. И уволила ее к чертовой бабушке! А заодно и племянника мымры – Мишку-водителя! Прикинь, что творится?!

– Очуметь, – пробормотала шокированная Настя.

– И это еще не все! Одну из наших официанток, Мариенко Алену, забрала тайная канцелярия! Ее соседка по комнате час назад секретарше звонила. Оказалось, Мариенко – проклятийница! Ее щас изолируют, а дальше – по ситуации. Если не научится свой длиннющий язык держать в узде, то на поселения отправят к особо безнадежным. Это же трындец какой-то!

Слушая коллегу, Настя растерянно хлопала ресницами и периодически угукала, как филин. Подслушивать, безусловно, неприлично. И все же я не пропустила ни слова.

Мымру с ее горе-племянничком уволили. Значит, автобус не сгорит. Проклятийница своими пожеланиями вреда больше никому не принесет. Свадьба Бастрыкиных, похоже, не отменяется. Почему? Наверное, Костя что-то придумал.

Вдруг почудилось, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и остолбенела. В каких-то трех шагах, прислонившись плечом к березе, стоял барон Краснов.

Он пришел. Он все-таки пришел…

Все посторонние звуки как-то разом стихли. Слушая, как кровь стучит в ушах, я словно сомнамбула встала, подошла к мужчине. Слова комом застряли в горле.

– Привет, – он улыбнулся так, что сердце рухнуло в пятки. – Нам надо поговорить.

Облизнув отчего-то пересохшие губы, кивнула. Неимоверным усилием воли собрав себя в кучу, спросила:

– Пойдем в дом?

– Давай посидим на крыльце? – его низкий голос обволакивал, манил, а взгляд лишал рассудка.

Ты его обманула, использовала. И после такого еще на что-то надеешься? Дура!

– Почему бы и нет. У меня гостья, провожу её – и пообщаемся, – ответила я и сама поразилась, насколько безэмоционально прозвучал голос.

Костин взгляд стал не читаемым.

– Конечно, – бросил он сдержанно.

Я обернулась. Настя уже закончила разговор. Сжимая мобильный в здоровой руке, она подошла, заинтересованно глянула на Константина. А через миг порозовела от смущения.

– Лиз, у меня все нормально. Командировка отменяется. Наверное, я лучше потом зайду. Не хочу вам мешать, – явно кокетничая, она стрельнула глазками в Краснова.

– Как скажешь, – в моем голосе завывала вьюга. – Константин, прошу пройти за мной.

Выпрямив спину и не оглядываясь, я направилась ко входу в дом. Остановилась у крыльца, положила ладонь на перила. Облупившаяся от времени краска больно оцарапала кожу.

Едва слышно захрустел гравий. Я не увидела, а скорее почувствовала, как Костя встал рядом.

Нет смысла оттягивать неизбежное и уж тем более врать.

Собираясь с духом, я на секунду сомкнула веки.

– Спасибо, что пришел и дал возможность лично поблагодарить тебя за дарственную. Такое решение дорогого стоит. Особенно после того, что сделала я. Понимаю, как для тебя выглядит мой поступок. Ты предельно ясно сказал, что против разрыва временной петли. Я решила иначе. Заигрывала, затащила тебя в море. А после того, как ты расслабился, украла часть силы, еще и сыграла на чувстве вины, – собравшись с духом, я посмотрела на Константина: – Прости, если сможешь. Я не могла иначе.

Константин не сводил с меня глаз. И, казалось, изучал.

– Лиза, кто научил тебя тем техникам, которые ты использовала в море?

Его вопрос удивил, сбил с толку.

– Никто. Сама. В домашней библиотеке нашла дневники своей прапрапрабабки. По маминой линии у нас все женщины водницы… А что?

Константин шагнул ко мне ближе. Остановился в каком-то жалком метре. Сердце застучало так, что еще немного – и проломит ребра.

– Кто знает о том, что ты владеешь аналогом «памяти моря» и способна забирать силу у одаренных? – продолжил допытываться Константин.

Я озадаченно нахмурилась. Отцепившись от перил, плотно переплела пальцы.

– О том, что научилась считывать воспоминания воды, я рассказала лишь отцу. Но он так негативно отреагировал, что о «зове сирены» решила умолчать. Так что, кроме тебя, об умении забирать силу никто и не знает.

– А где сейчас те дневники, по которым ты училась? Они здесь? В этом доме?

– Нет. В тот же вечер, когда отец на меня раскричался, он запретил даже вспоминать о записях и куда-то их увез. С тех пор эта тема в нашем доме ни разу не поднималась. Я специально изучала законы. Запрета на осваивание и применение родовых техник нет. Ты можешь не допрашивать, а прямо сказать, в чем проблема?

Константин помолчал, как если бы подбирал слова.

– Проблема в уникальности твоих знаний и навыков. Как я уже сказал, ты использовала аналог «памяти моря». Читая воспоминания воды, одаренные не умеют одновременно транслировать эту информацию кому-либо. Все, кроме тебя, – Краснов сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. – Но это полбеды. С той техникой, которую ты называешь «зов сирены», дело обстоит гораздо серьезнее. Как только Тайная канцелярия прознает о твоем умении, тебя мгновенно арестуют. На свободу ты уже никогда не выйдешь. Это знание слишком опасно.

Меня могут по-тихому казнить?!

Не позволяя страху затмить рассудок, я стиснула кулаки. Остро глянула на Краснова: абсолютно бесстрастное выражение лица. Отследить хоть какую-то эмоцию просто невозможно.

– О моих навыках знаем только мы с тобой. Отец, возможно, подозревает. Теперь понимаю, почему тогда он так себя повел. Испугался за собственную жизнь. Сегодня я впервые ослушалась его воли. Уверена, он желает наказать меня за неповиновение. И все же искренне сомневаюсь, что захочет связываться с Тайной канцелярией. У него есть сыновья-наследники. Такое пятно на репутации семьи закроет перед ними все двери. Думаю, отец не станет ни с кем делиться своими догадками, – гордо вскинув подбородок, я ледяным тоном спросила: – Что ты хочешь за свое молчание?

И прежде бывшее невозмутимым лицо барона превратилось в каменную маску.

– Елизавета Олеговна, смею вас заверить, что ваша тайна навсегда останется со мной. Можете не волноваться по этому поводу. Мне пора. С вашего позволения, – Константин развернулся и широким шагом пошел в сторону калитки.

Не шелохнувшись, я смотрела ему в спину.

Я его оскорбила. Он сейчас уйдет – и все…

Сердце тревожно сжалось. А через миг я сорвалась с места и рванула за удаляющимся мужчиной. Нагнав его почти у самого выхода, схватила за запястье. Он мучительно медленно повернулся.

– Не уходи. Пожалуйста. Ты мне очень дорог, – выдохнула я на грани слышимости.

А после обвила его шею руками и неумело поцеловала. Он стоял неподвижно, как статуя. Осознав, насколько глупо себя веду, я ощутила накатывающую волну стыда и отпрянула. И в этот же миг Костя крепко-крепко прижал меня к себе и ответил на поцелуй так, что ноги подкосились.

– Больше никогда таких гадостей про меня не думай, – прошептал он мне прямо в губы.

Я хотела заверить, что не стану, но он не позволил сказать ни слова. Его губы снова накрыли мои. Мир поплыл, время остановилось. Костины сильные руки скользили по спине, зарывались в волосы. Было так хорошо, так сладко, что душа пела.

– Выходи за меня, – теплое дыхание Кости коснулось уха.