Текст книги "В ловушке времени (СИ)"

Автор книги: Нина Ахминеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

– Лиз, что случилось? Дай посмотреть! – словно издалека долетел голос княжны Комаровой.

Сфокусировав взгляд, я ошалело смотрела на одногруппницу. Недовольно фыркнув, та выдернула из моих ослабевших пальцев какую-то бумагу и принялась читать.

Не понимая, что происходит, я присмотрелась к документу. Опознав тот самый указ императора, пошатнулась. Кто-то подхватил меня под локоть, не позволяя упасть.

– Елизавета Олеговна, вам дурно? – встревоженно спросил управляющий.

Я что – дома? Еще и в то самое утро, когда все началось? Но как такое возможно?!

Все еще не веря в реальность происходящего, с усилием повернула голову и с изумлением уставилась на Петра Петровича. Тот неодобрительно качнул головой.

– Это же не сон, да? – спросила я у мужчины громким шепотом.

Управляющий покачал головой:

– Увы, земля действительно принадлежит барону Краснову.

Боже… Я на самом деле опять вернулась в прошлое. И даже не в тот треклятый автобус! Костя говорил, что возврат возможен максимум на шесть часов и сколько-то там минут. А меня почему-то отбросило назад во времени намного дальше. Еще и закинуло в собственный дом! В том, что я немыслимым образом и в этот раз осталась жива, однозначно заслуга Константина. Как он это сделал? C ним же все хорошо?!

От напряженного мыслительного процесса заболела голова. Я с силой потерла виски.

Мешая думать, Петр Петрович сдержанно сообщил:

– Полагаю, вы должны узнать сейчас. Указ его величества мне вручил юрист Красновых. Известил, что через семь дней в «Коммерсанте» будет опубликовано официальное объявление об изъятии у вас земель. На просьбу о встрече с бароном ответил отказом. Предельно ясно дал понять, что переговоры в принципе невозможны. А также уведомил, что Константин Александрович Краснов категорически не желает обсуждать эту тему. Ни с кем.

Машинально кивнув, я подошла к ограждению крыльца. Облокотилась на перила, те протяжно-тоскливо заскрипели.

Константин мне звонил. При переносе из будущего в прошлое все материальное «обнуляется». Его номера в мобильном, конечно же, не осталось. А я, дура, не запомнила.

Он же мне позвонит? Ведь правда же?!

– Звонить барону бесполезно, – безапелляционно заявила Комарова. – И ежу понятно, что разговаривать с тобой по телефону он не станет. Начнешь названивать – закинет в бан. Оно тебе надо, так унижаться?

Да если бы я помнила этот гадский номер, то позвонила бы не раздумывая! А так… остается лишь ждать.

Я горько усмехнулась:

– Ты права, Марина. Захочет поговорить – сам выйдет на связь.

– Ну и зачем ему это? – княжна скептически хмыкнула.

В кармане джинсов пиликнул телефон. Кровь отхлынула от лица. Трясущимися руками я выудила мобильный, торопливо открыла сообщение от смутно знакомого номера.

«Юрист привезет тебе сегодня дарственную на землю. Константин».

Слезы потекли по щекам. С Костей все в порядке. Никто другой эту смс мне бы не прислал. И вроде надо радоваться. Все, чего я так страстно желала, свершилось! Конфликт с Красновым урегулирован. Земля остается у нас, отец не умрет, и мальчишки не отправятся в интернат. Да вот только сердце щемило от тоски.

Почему он не написал, что мы встретимся?!

– Новости, конечно, у вас не фонтан, – вновь заговорила княжна Комарова. – Слушай, Лиз, раз отель через семь дней все одно сносить, может, дашь одногруппникам эту недельку бесплатно отдохнуть? Какая тебе уже разница?

Как же некстати этот разговор! Мне бы сейчас посидеть в одиночестве. Так нет же – придется общаться. Насколько помню, в прошлый раз такого «заманчивого» предложения от Марины не поступало.

Я отлипла от ограждения. Поймав хмурый взгляд управляющего, кривовато усмехнулась. Мы с ним прекрасно понимали, что соглашаться и брать на себя расходы за отдых привыкших к роскоши постояльцев – еще и при угрозе финансового краха – верх идиотизма.

Надо бы сообщить Петру Петровичу о решении барона. А может, пока не торопиться? Костя – человек слова. Пообещал – значит сделает. Но все же всякое может случиться. Жизнь – штука непредсказуемая.

В руке завибрировал телефон. Глянув мельком на экран, я снова обнаружила незнакомый номер. Приняв вызов, поднесла мобильный к уху.

– Слушаю вас.

– Елизавета Олеговна, доброе утро, – раздался из динамика приятный женский голос. – Меня зовут Ирина Юрьевна, я юрист, представляю интересы барона Краснова. Через час буду готова передать вам дарственную на земельный участок. Где и когда вам удобно со мной встретиться?

У Краснова юрист же был мужчиной. Почему он поменял правозащитника? Эта женщина более компетентна? Интересно, как она выглядит? Красивая?

В душе шевельнулось что-то очень похожее на ревность.

– Алло… Елизавета Олеговна, вы меня слышите?

Мысленно дав себе затрещину, я одним махом погасила неуместные эмоции. И сухо ответила:

– Через два часа возле Краснодарского центра грудной хирургии. Встречаемся у главных ворот. Вам адрес центра дать?

– Благодарю, нет необходимости. До скорой встречи, – любезно попрощалась юрист.

С трудом дождавшись окончания моего разговора, едва не приплясывающая от нетерпения княжна Комарова выпалила:

– Ну так что скажешь? Вашему бизнесу все одно каюк. Соглашайся! Идея-то роскошная.

– Для тебя и ребят идея, безусловно, отличная. В чем выгода для нашего отеля? – я вопросительно приподняла брови.

– Тебе жалко, что ли? – княжна изобразила оскорбленную невинность.

Ясно-понятно. Включила избалованную девочку.

– Марин, прекращай, – я поморщилась. – Ты изначально просила рассмотреть возможность предоставления номеров по программе лояльности, давай на этом и остановимся. Петр Петрович, у нас ведь люксы свободны? – я полуобернулась к мужчине.

Тот сдержанно ответил:

– Вчера освободились.

– Предположительно завтра к нам планируют заехать тридцать гостей. Ранее у нас не останавливались. Сможем им в порядке исключения сделать накопительную скидку за проживание, как для постоянных клиентов?

Управляющий молча кивнул.

Княжна с озадаченным видом потерла кончик носа.

– Накопительные скидки выгодны всем: и гостям, и владельцам, – признала она неохотно. – Но в вашем отеле так же, как и везде, понижение цены на десять процентов применяется при заказе от десяти ночей. Даже если мы уже завтра заселимся, то до публикации в газете останется всего шесть дней. Потом у вас начнутся глобальные проблемы. Вы-то своих барышей не упустите. А в чем наш профит?

Просьбы закончились, начался торг.

С непроницаемым выражением лица я забрала у княжны Комаровой изрядно помятый указ императора. Вернув документ Петру Петровичу, вновь посмотрела на бывшую одногруппницу:

– В обычном порядке в наш отель заселиться невозможно. Свободных мест нет. И ты об этом отлично знаешь, – напомнила я сдержанно. – Однако мы изыскали возможность удовлетворить твою просьбу: вам будут предоставлены даже не обычные номера, а люксы. При заселении на десять дней и более стоимость проживания будет ровно такой же, как для постоянных клиентов. На мой взгляд, ваша выгода очевидна, – выдержав короткую паузу, я ледяным тоном продолжила: – Что касается глобальных проблем. В ближайшем будущем у нас их не предвидится. Требование о возвращении земли и сносе отеля только что стало неактуально.

Управляющий застыл памятником самому себе.

– Петр Петрович, вы же на машине? – я тепло улыбнулась шокированному мужчине. Заметив, как тот кивнул, обронила: – Отлично. Через два часа у меня встреча возле клиники отца. К нему вы со мной не пойдете, а вот если отвезете и дождетесь, буду признательна. Я пока переоденусь, а вы с княжной Комаровой обсудите детали заселения.

– Хорошо, – просипел управляющий. Кашлянув, он уже нормальным голосом предложил: – Не торопитесь, Елизавета Олеговна. Я знаю объездные пути. Доедем максимум за тридцать минут.

– С чего это ты взяла, что наш с тобой разговор закончен? – вклинилась в этот диалог возмущенная княжна. – Лизка, ты с темы-то не съезжай! Как это «снос отеля стал неактуален»? Хочешь сказать, что тебе сейчас позвонили и сообщили, что барон внезапно передумал? За дуру меня, что ли, держишь? Или решила использовать? C кем это у тебя встреча такая экстренная нарисовалась? А ну-ка, колись!

Не много ли ты на себя берешь, бывшая одногруппница?

Положив телефон в задний карман джинсов, я наградила княжну тяжелым взглядом:

– Марина, давай начистоту. Ты приехала ко мне домой без предупреждения и с просьбой. В нарушение всех этических норм самовольно завладела официальным письмом, содержание которого тебя абсолютно не касается. И сейчас в ультимативной форме требуешь от меня разъяснений сверх того, что я уже сочла возможным тебе сказать. Ты действительно считаешь, что имеешь право говорить со мной в подобном тоне и лезть в дела моего рода?

Княжна горделиво вскинула подбородок. Воинственно блеснула глазами, а через миг густо-густо покраснела.

Хочется верить, что до нее действительно дошло. Все, пора закругляться. Ехать дико никуда не хочется, но надо. После встречи с юристом зайду к отцу. Нет смысла оттягивать неизбежное.

– С вашего позволения, – с невозмутимым видом я развернулась и ушла в дом.

Зайдя в свою комнату, взяла с полочки массажную расческу. Привычно быстро расплетя косу, тщательно расчесала волосы. Не став заплетаться, сделала высокий хвост и в сомнениях посмотрела на платяной шкаф. Отец страшно раздражается, когда видит меня в футболке и джинсах. По его мнению, девушка обязана носить исключительно платья.

Разговор и так предстоит не простой. Ненужно отца еще и одеждой нервировать.

Недовольно поморщившись, я открыла створки шкафа. Выбрав скромное летнее платье, разделась до белья. Взгляд зацепился за зеркало. Плотное кружево бюстгальтера надежно прятало как сами груди, так и ложбинку между ними.

Символы на коже есть, или их уже нет?

Отчего-то разнервничавшись, решила отложить осмотр на потом. Торопливо одевшись, сменила кроссовки на туфли-лодочки, взяла сумочку. Положив в нее паспорт и мобильный, осмотрелась. Вроде ничего не забыла.

Мальчишки найдут и взорвут порох завтра. Сейчас предупредить помощницу о «схроне» в сарае, или пока терпит?

Колеблясь, я вышла в коридор. Но пошла не к центральному выходу из дома, а к черному. Ноги сами понесли. Выйдя в сад, быстро побежала к летней кухне. Не входя, заглянула в помещение.

Понурые близнецы сидели рядышком на лавке. Все еще чумазые после торжественного сожжения автомобильных покрышек, они исподлобья посматривали на суровую няню.

Улыбка тронула мои губы. Напустив на себя строгий вид, я окликнула стоящую ко мне спиной женщину:

– Алевтина Ивановна, выйдите на минуту.

Братья моментально встрепенулись, с любопытством уставились на меня. Наградив юных пиромантов грозным взглядом, женщина вышла на улицу. Предусмотрительно оставив дверь открытой, она вместе со мной отошла от кухни на пару шагов. Вытерев передником руки, испачканные мукой, Алевтина Ивановна настороженно глянула на дверной проем. Удостоверившись, что её непоседливые подопечные не пошли следом, спросила меня встревоженным шепотом:

– Что-то еще случилось?

– Мне надо срочно уехать по делам. Вернусь максимум к вечеру. У нас в сарае в углу под хламом, оказывается, лежит ящик с охотничьими боеприпасами. Кроме прочего не особо взрывоопасного, там есть банка с порохом. Сейчас мне некогда заниматься утилизацией этого добра. По приезде разберусь.

– Поняла, – няня энергично кивнула. – С мальчонок глаз не спущу.

– Спасибо. Как хорошо, что вы у меня есть, – я не стала сдерживаться и чмокнула помощницу в щеку.

Та порозовела от удовольствия.

– Бегите, хозяйка. Дела не ждут. И не тревожьтесь за братьев.

Улыбнувшись помощнице на прощание, я быстро пошла обратно в дом все так же через черный ход. Пробежав по коридорам, вышла на крыльцо. Обнаружив лишь мрачную княжну, озадаченно хмыкнула.

– А где Петр Петрович? – поинтересовалась я, сходя по ступеням.

– Мы с ним все обсудили. Он тебя в машине ждет. Я попросила. Поговорить с тобой наедине хотела, – Марина нервно прикусила губу.

– У меня времени в обрез, – сдержанно напомнила я.

– Лиз, ты права, – отведя взгляд, огорошила княжна. – Мое поведение отвратительно. И тон недопустим, и нос свой сунула, куда не следует. С отцом жутко конфликтуем, вот и сорвалась на тебе почем зря. Прости меня, пожалуйста. И спасибо огромное, что согласилась помочь с отдыхом. Мне твое отношение ценно. Это правда.

Ух ты. Неожиданно, но однозначно приятно.

– Извинения приняты, – я взяла под локоть смущенно улыбнувшуюся девушку и неспешно пошла с ней к калитке. – Если не секрет, в связи с чем у тебя разногласия с отцом? Вы же вроде ладили.

– Да какой тут секрет, – поморщилась Марина. – Сватает он меня. Активно. Универ, мол, закончила, часики тикают, пора замуж. Вроде не в каменном веке живем, а все блюдет эти идиотские традиции. До двадцати пяти лет женщина обязана выйти замуж – и баста! «Ты что, хочешь стать вековухой?» – она изменила голос, явно подражая мужчине. И уже обычным тоном искренне возмутилась: – Это же бред какой-то! Ну кто в наше время верит в живое проклятье? Уже даже научно доказано, что есть женщины с даром проклятийниц, так нет же! Цепляются старики за эти суеверия, и хоть кол им на голове теши!

Есть такое дело. Скорее всего, основная причина соблюдения этой традиции – рождение потомства. Но с Маринкой я согласна. Старики дурят. У одаренных женщин репродуктивный возраст гораздо дольше, чем у простолюдинок. Пик плодовитости дворянок отнюдь не ограничивается двадцатью четырьмя годами! Без особого труда можно забеременеть и в тридцать пять.

Казалось бы, ну если еще не готова девушка стать матерью, дайте вы ей пожить, ума разума набраться! Глобальная же разница, когда женщин рожает в восемнадцать или когда ей под тридцать. В этом возрасте она уже понимает, что такое материнство, и знает, с какой стороны подойти к ребенку! Но нет. Отучилась? Хватит с тебя, дуй под венец.

Покинув двор, я осмотрелась. Неподалеку от дорогущего седана княжны стоял скромный черный пикап. Других автомобилей возле забора не наблюдалось.

– А твой папаня как? Еще женихов не подсовывает? – уверенно ведя меня к пикапу, тихо поинтересовалась Марина.

– Ограничивается туманными намеками. Ему пока не до меня, – ответила я с горькой усмешкой.

– Эм-м-м, – протянула Марина, смущенно кашлянула и призналась: – Боюсь сейчас опять что-то не то ляпнуть. Если кратко, то я рада, что тебя никто не выпихивает замуж.

Рассмеявшись, я на дружеской ноте рассталась с бывшей одногруппницей. Сев в старенькую машину, пристегнула ремень безопасности. Остро глянув на меня, мужчина молча завел двигатель, и мы поехали.

Петр Петрович ехал неведомыми мне путями: какими-то закоулками и задворками. С недоумением глядя в окошко, я абсолютно не понимала, где мы находимся.

– Я родился и вырос в Краснодаре, – не отводя взгляда от лобового стекла, неожиданно сообщил управляющий. – Знаю город как свои пять пальцев.

О как. Полезное знание. Но, скорее всего, эта информация – просто предлог, чтобы начать разговор. Даже догадываюсь, о чем дальше пойдет речь.

Переключив скорость передач, мужчина сдержанно сообщил:

– Елизавета Олеговна, не стану скрывать, мне очень хотелось бы узнать, почему вы полагаете, что инцидент с бароном исчерпан.

– У меня сейчас встреча с юристом баронского рода Красновых. Она позвонила и сообщила, что готова передать дарственную на землю, – я повертела лежащую на коленях сумочку, чтобы скрыть внезапно охватившее волнение. – Предвосхищая ваш возможный вопрос, скажу: с Константином Александровичем я знакома лично. До звонка юриста он прислал мне сообщение с аналогичной информацией.

Петр Петрович посмотрел на меня с изумлением. Но, к его чести, больше не стал ничего выспрашивать.

Пикап ехал по все еще неизвестным мне улочкам. Внезапно молчание начало тяготить. Захотелось поговорить. У меня, конечно же, имелись вопросы к управляющему: например, почему он в тот раз отдал мне договор дарения баронессы? Догадывался ли о причине такого роскошного подарка? Однако решила эту тему больше не поднимать. Пусть прошлое останется в прошлом. Настоящее и будущее гораздо важнее.

– Петр Петрович, вы же следите за жизнью знатных дворян?

– По роду работы приходится прислушиваться к сплетням. Дабы случайно конфуза не вышло, – не стал юлить управляющий. – Досье, разумеется, не составляю, но о многих наслышан. Кто конкретно вас интересует?

Нерадивая мамаша моих братьев-близнецов. Хотелось бы понимать, стоит ли от нее ждать каких-нибудь неприятных сюрпризов.

– Графиня Алевтина Максимовна Подольская, – ответила я максимально нейтральным тоном.

В салоне вновь повисла тишина. Но на этот раз она не нервировала. Я понимала, что мужчина вспоминает.

После довольно долгой паузы, он наконец-то заговорил:

– Алевтине Максимовне тридцать четыре года. Она урожденная баронесса Лукина, вторая жена шестидесятитрехлетнего графа Подольского. Насколько помню, в браке они больше десяти лет, но детей нет. Говорят, что причина в бесплодности Алевтины Максимовны. Она каждый год подолгу отдыхает на минеральных водах и ездит за границу. Официальная версия – поправляет слабое здоровье. Однако выглядит графиня сногсшибательно, и что она там лечит – непонятно, – Петр Петрович красноречиво кашлянул, наглядно давая понять, что не желает произносить вслух то, о чем судачат сплетники.

Даже не думала, что мне станет настолько неприятно. Не ожидала услышать, что мать моих братьев – еще та любительница сходить налево. Надеялась, что с моим папочкой у нее случилось разовое помутнение. Выходит, я ошибалась. Оказывается, у графини измены мужу поставлены на поток. Зато теперь понятно, как она умудрилась не только родить по-тихому, но еще и скрыть многоплодную беременность. Долгое нахождение на «отдыхе» все объясняет.

Супругу она наверняка сообщила, что поедет на очередное лечение, а сама пересидела где-нибудь в глухой деревушке. Родила, как кукушка подкинула детей моему папеньке и живет в свое удовольствие.

– Я вас поняла, Петр Петрович. Продолжайте, пожалуйста.

Выскочив из переулка на оживленную трассу, тот перестроился в крайний правый ряд и снова заговорил:

– У графа Подольского от первого брака также не осталось потомства. Светские львицы склоняются к тому, что проблемы с фертильностью как раз-таки у престарелого графа. Как бы там ни было, Алевтину Максимовну супруг обожает, исполняет все ее отнюдь не дешевые капризы. Ну а наследником своего солидного состояния уже назначил одного из многочисленных племянников. Смерть мужа графине категорически невыгодна. После его кончины она получит более чем скромное содержание.

Размышляя об услышанном, я на автомате наматывала на руку ремешок сумочки. По всему выходило, что пока жив граф, эта недомамаша о брошенных сыновьях и не вспомнит. А вот что будет дальше, время покажет.

Явится она к мальчишкам или нет? Хочется верить, что не осмелится.

Впереди показался центр грудной хирургии. Изредка, но очень внимательно поглядывающий на меня управляющий подъехал к центральному въезду. Припарковавшись на обочине, заглушил двигатель.

Достав из сумочки мобильный, я убедилась, что приехала к назначенному часу. Открыв журнал вызовов, набрала последний принятый номер.

– Слушаю, – раздался из динамика женский голос.

– Я подъехала. Черный пикап справа от ворот.

– Вижу вас. Сейчас подойду.

Вернув телефон в сумку, я открыла дверцу. Покинув салон, осмотрелась. От ярко-красного кабриолета шла через дорогу умопомрачительно красивая стройная брюнетка. Заметив в ее руке бумаги, я вдруг обнаружила, что непонятно почему начинаю злиться.

Успокойся!

Мысленно себя одернув, я угрюмо рассматривала приближающуюся ко мне красотку-юриста. Одарив безупречно белозубой улыбкой, та отдала мне два экземпляра договора. Вежливо попрощалась и уплыла к своему роскошному авто.

А ведь Краснов расспрашивал, нравятся ли мне такие машины…

Покусывая губы, я внезапно поняла, что самым натуральным образом ревную Константина к этой женщине.

– Елизавета Олеговна, возьмите, пожалуйста.

Обернувшись, увидела, как управляющий, перегнувшись через пассажирское сиденье, протягивает мне свою папку с документами. Взяв ее, я кивком поблагодарила мужчину.

– Давайте я все-таки пойду с вами? – предложил тот настойчиво.

– Нет. Я справлюсь.

Повесив сумочку на плечо, поудобнее перехватила папку и пошла на территорию больницы. С каждым шагом сердцебиение усиливалось.

Отец – не Петр Петрович. От него фразой о личном знакомстве c Красновым не отделаешься. Наверняка решит, что я свою девичью честь отдала в обмен на проблемную землю. И что потом? Батюшка обольет меня помоями? Или похвалит: мол, молодец дочка, для семьи старалась.

Как же мне надоело вечно терпеть и молчать!