Текст книги "Дневники теней. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Николай Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Некромант.

Сильная боль пульсировала в затылке и висках, не давая мне открыть глаза. Казалось, что существует только эта боль и больше ничего. Но мир, словно свет солнца, пробивающийся через плотные грозовые тучи, начал просачиваться в моё сознание. Обоняние начало улавливать приятные хвойные ароматы, смешанные с запахом сырой земли. Слух ласкал шум ветра, пробирающегося сквозь лесную чащу. Резкий хруст веток, ломающихся под тяжестью чьих-то шагов, вернул меня в реальность. Я почувствовал вкус крови во рту – будто в нём была железка, пролежавшая под мелким моросящим дождём до тех пор, пока не пропиталась ржавчиной до глубины. Чутьё толкало к действиям, кричало откуда-то из глубины сознания: «Вставай! Беги! Спасай себя!» Распахнув глаза, через пелену затуманенного взгляда, я увидел покрытую опавшей хвоёй землю. Я лежал, уткнувшись в неё лицом, обездвиженный, со связанными руками и ногами. Резкое движение позволило мне перевернуться и увидеть виновника моих мучений. Склонившись надо мной стоял мужчина лет сорока. Одет он был в черную рубаху, которая неаккуратно была заправлена в серые холщовые штаны. Мужчина вызывал омерзение – лицо покрыто оспинами и обезображено огромным шрамом, подчеркнутые большими синяками бесконечно бегали независимо друг от друга маленькие глазки. На шее висело ожерелье из лап различных животных, украшенный по центру чьим-то глазом. Он держал в руках странное приспособление. Жгут с иглами тянулся в сторону моей шеи.

– Очнулся! Славненько! Не люблю, когда пропускают все веселье. Сейчас мы приступим к основным манипуляциям, пока ты в сознании. Ха-ха-хи.

– Зачем тебе это все? – произнёс я стараясь освободить руки. – Заделался некромантом?

– Что ты сказал? – в этот момент вечно бегающие глаза сфокусировались на мне с явной заинтересованностью. – Ты что-то знаешь? Интересно, ха-ха-хи.

– Да, я слышал о неудачнике, что поселился в окрестностях и выдаёт себя за некроманта. Сразу понял, что это ты. Странно, что тебя ещё не поймали.

– Ты как смеешь со мной говорить в таком тоне? Я повелитель мёртвых! Ещё несколько обрядов и восстанет моё войско!

– Ты хоть одного-то поднял? – продолжил я в том же духе, хоть и начал понимать, что запал был резковат – оковы снять мне не удавалось, а двигать руками для применения сил я не мог.

– Представь себе, поднял. Несколько лет назад я на этом самом кладбище нашёл интересный дневник какого-то некроманта, написанный на неизвестном языке. Единственная понятная запись гласила «Разрежь себе лицо кинжалом, что в сей дневник вложен, и выпей кровь, стекающую вниз. Этот кинжал, вонзенный тебе в сердце, даст силы для прочтения страниц». В дневнике действительно был вложен кинжал из чёрного металла. Выполнив, не колеблясь, предписанное я ощутил огонь в груди. В том самом месте, где было моё сердце и куда я вонзил кинжал. Кинжал исчез, войдя в меня, наполняя меня силами ранее не виданными. Но вместе с тем кинжалом исчез и дневник – остался лишь один лист. Ярость и безумство переполнили меня. Стали вылезать мёртвые из ближайших двух могил, но, высунувшись наполовину, обратно заползли вниз и упокоились. Мне не хватало сил и тогда я решил изучить лист, что остался. В нем я смог прочитать ритуал, который совершаю теперь. Девять раз надо провести его и подчинится мне загробный мир.

«Он действительно сумасшедший», – родилась мысль голове и словно эхо ей вторил шепот: «Эрргооой…»

В этот самый момент я почувствовал уже знакомую ледяную энергию, пробегающую по всему телу и наполняющую его изнутри. Мир вокруг стал приобретать красные оттенки и становиться мутным. Оковы упали с моих рук и ног. Я поднялся, но не как обычно поднимаются лежащие люди – я всплыл в воздух.

– Что ты такое? – испугался мой похититель.

– Кируторуа мартие дуниа, – повторил я странные слова, всплывшие в моем сознании.

В этот самый момент над могилами поднялись тени. К ним присоединились ещё тени, прилетевшие неизвестно откуда. Среди них я узнал компанию из трактира. Нас окружили существа с лицами молодых людей и пожилых, мужчин и женщин, мальчиков и девочек. Все они смотрели с ненавистью на мужчину, который, судя по мертвенно бледному, ещё более изуродованному гримасой ужаса лицу, тоже их видел. Тени протянули обе руки в мою сторону, будто вопрошая и тишину ночи, словно раскат грома, нарушили десятки голосов: «Он осквернил это место! Он убил нас! Он сумасшедший! Отдай его нам, о Эрргооой!»

Удовлетворяя их просьбу, я произнёс очередную непонятную мне фразу: «эргой туариш».

Тени с душераздирающим воплем ринулись в сторону мужчину, проникая в него и не выходили обратно, пока все не исчезли в его неподвижном теле. Спустя мгновение мужчина неестественно изогнулся, разведя руки в стороны, запрокинув голову и закричал нечеловеческим криком. Словно взрывная волна от него разлетелась в стороны серая субстанция, оставляя в своём кольце безжизненное тело с чёрными как смоль дорожками вен и молочного цвета глазами.

Мир вокруг приобрёл естественные оттенки. Реальность вернулась, принеся с собой новые вопросы и размышления о том, кто же я такой. Это был акт облегчения исстрадавшихся душ или месть, осуществлённая с моей помощью? Прав я или виноват? Всё запуталась ещё больше, но от этого уже никуда было не уйти. В любом случае надо было уничтожить весь инструмент, что служил этому психу и оставить происходящее здесь на откуп фантазии жителей.

«А ведь я видел этого мужчину. Как бездомный он скитался повсюду в городе и выпрашивал еду. Отличный способ скрыться, оставаясь на виду», – подумал я, направляясь подальше от города.

Ариут Белкин.

Прошло чуть больше года с момента последней записи. Я провел их в скитаниях по окрестным деревням и городам. Своей целью я поставил обнаружение новых загадочных мест, сбор информации о необъяснимых происшествиях и изучение окружающего мира, открывшегося мне с недавних пор во всей своей непредсказуемой красе. В монастыре я изучал, в основном, историю первых двух эпох, а про современную историю имел весьма смутные представления. Считалось, что наша новая вера, впитавшая в себя все ранее существовавшие направления верований и религий, которыми была преисполнена вторая эпоха, обязана своим становлением именно первым двум историческим этапам существования человечества. Третий же этап был спокойным. Конфликты, коих было мало, имея локальный характер, не влияли на духовное сообщество. Мирские власти в свою очередь так же в эту стезю не лезли. Вера, порождённая горем всего человечества, стала единой, обобщенной, что исключило любые конфликты, основанные на религиозной почве. Вера стала надеждой для человечества, ведь когда весь мир обрушился надо было во что-то верить. Объединенный народ принимал любое олицетворение божественного, будь то лик, вытесанный образ или письмена – ведь всё едино, как и наш континент, как и наш народ. Именно по причине отвлеченности от мирских порядков живущих обособленно духовных людей, третья эпоха и считалась наименее интересной для изучения.

Как я уже писал, стычки были локальными, но они были. Ни одно горе не способно перевоспитать людей. С годами оно всё больше забывается, сменяясь обыденностью. Войны за освоение территорий в виду отсутствия конкурирующих государств исчезли, однако не изменилось разделение людей и населённых пунктов на классы, характеризуемые наличием богатств и природных ресурсов. Основные конфликты возникали тогда, когда жители двух расположенных рядом населённых пунктов не могли договориться о распределении природных ресурсов и прибыли, получаемой от их реализации. Со временем были восстановлены государственные службы, следящие за порядком и охраняющие покой граждан. Но, как и раньше, не всегда они успевали вовремя, иногда поспевая только к кульминации событий, порой уносящих жизни. Законы действовали. Виновники наказывались в меру своего участия, определяемую судом. Смертная казнь была исключена из мер наказания. Взамен ей были введены общественные работы на шахтах, рудниках, лесных делянках.

Сегодня хмурое небо нависло над головами жителей деревни под названием Гуарано. Казалось, что оно не выдержит собственной тяжести и низвергнется на нас холодным дождём, смешанным с первым ещё не сформировавшимся снегом. Зима уже давала о себе знать покрытыми по утрам тоненькой корочкой хрустящего под ногами льда лужами. Холодный ветер уносил за собой последние листочки, напоминающие своим золотом об уходящей красавице осени. В эту пору наилучшим времяпрепровождением кажется усесться на кресле-качалке, укутаться тёплым пледом и попивая подогретое вино, смешанное с корицей, наблюдать как капли дождя стекают по запотевшему стеклу, оставляя за собой неровно проложенные дорожки, открывающие вид на обыденную суету, творившуюся на улице. Именно этим делом я и занимался в предобеденный час, сидя в комнате харчевни, расположенной на центральной площади.

Гуарано, являясь одной из двух деревень собственников разработки руды, кишела постоянно спешащими куда-то людьми и обозами, загруженными провизией и добытым природным ресурсом.

Последний глоток уже успевшего остыть вина заставил меня вздрогнуть, пробежав холодным комочком по гортани. Пора было отобедать. Я взял свой дорожный плащ, намереваясь совершить послеобеденную прогулку и направился в центральный зал, который оказался почти пуст. Из восьми столиков были заняты только два, поэтому без особых затруднений я нашел себе место. Зал был исполнен в холодных тонах – скромно обустроенное помещение, не имеющее резных украшений, винтовых лестниц или расписных подсвечников, было ограничено покрашенными в голубой цвет стенами, побеленным потолком и полом, устланным серым ковром. Освещался он тремя треугольными люстрами, по углам которых располагались свечи. Вдоль дальней от входа стены стоял книжный шкаф.

Заказав куриный бульон и пирог с капустой, я принялся изучать творчество Ариута Белкина – поэта, однажды посетившего наш монастырь, том стихов которого был мною обнаружен на одной из книжных полок. Увлекшись чтением, я даже не заметил, как ко мне подошёл человек с подносом и, поставив на стол заказанные мною бульон с пирогом, рядом расположил ещё пару блюд, которые я не заказывал.

– Должно быть интересную книгу вы читаете, молодой человек? – спросил подошедший.

Отвлекшись от чтения, я поднял голову. Передо мной стоял мужчина высокого роста, крепкого телосложения. Одет он был в красное пальто с золотыми пуговицами. На голове была шляпа с причудливо торчащим из неё разноцветным пером. Выразительные скулы, завитые волосы и острая бородка подчеркивали его индивидуальность.

– Здравствуй, Эргой. Я увидел тебя и предложил официанту, чтобы он позволил мне отнести тебе еду самолично. Надеюсь ты не возражаешь, чтоб я к тебе присоединился?

– Здравствуй, Ариут! Какое совпадение, я как раз знакомился с твоим творчеством!

С Ариутом я познакомился, когда мне было четырнадцать лет. Неповторимый стиль его одежды запомнился мне с первого взгляда – коричневые ботинки с закругленными позолоченными на концах носами, чёрные штаны, пальто красного цвета с золотыми пуговицами и шляпа с пером. Такого второго человека надо ещё поискать. Как говорил Ариут, поэт должен выделяться во всем – и в творчестве, и в одежде, и в манерах. В поисках музы он, тогда ещё молодой неизвестный девятнадцатилетний поэт, забрёл к нам в монастырь и оставался в нем на протяжении месяца. Муза нашлась сразу. Ею оказался телёнок нескольких недель от роду. Не знаю что он в нем нашёл, но судя по присутствующей на полках книге, муза оказалась что ни на есть настоящая. Мы с Атиутом тогда быстро подружились и впоследствии я часто сидел в его гостевой комнате, слушая стихи «только что из-под пера». В книге упоминалось о проведенном в монастыре месяце и излагались стихи – из тех, что он читал мне вечерами. Эта ностальгия только усилила радость от неожиданной встречи.

– Да, как видишь, ваш телёнок стал по истине золотым. Теперь я узнаваемый поэт! Меня приглашают на светские вечера. Знаешь, а ведь я так и не осел – странствую, наслаждаюсь свободой. Когда находишься на одном месте теряется изюминка. Перестаёшь писать о разнообразном и сводишь творчество к обыденному, локальному.

– Ты надолго остановился в Гуарано?

– Нет, я здесь проездом. Зашёл перекусить и услышал о надвигающемся конфликте. А как я могу пропустить такой накал страстей?

– Что за конфликт? Не слышал, чтобы о подобном говорили.

– Это дело привычное для местных, поэтому и не обсуждают на каждом углу. Как ты знаешь в Гуарано есть завод, который занимается переработкой руды. Она добывается совместно с жителями Тартун – соседней деревни, на территории которой расположен склад. Недавно в Гуарано сменился мэр. Оказавшись жадным до денег, он начал торговать в обход властей Тартуна, которым это стало известно. Информация, как водится, просочилась в рабочие массы и пока власти разбираются друг с другом, особо ретивые работники готовят восстание. Но я думаю ничего страшного из этого не выйдет, так как подобные конфликты регулярно здесь происходят на почве всяких мелочных раздоров. Но если конфликт получит развитие – должно быть интересно.

– Тебе лишь бы приключений поискать. Не боишься за свое здоровье? Говорят, разные неприятные ситуации случаются в подобных стычках.

– Не говори глупостей, Эргой, мы с тобой не жители этой деревни – чужаков побоятся трогать. И, как я уже говорил, негативное развитие конфликта маловероятно. Все это не больше чем болтовня...

– Они идут, – не дал ему закончить фразу крик, раздавшийся с улицы.

– Точно болтовня и ничего более? – саркастически произнёс я. – По крайней мере тебе будет интересно, глядишь ни одно стихотворение родится от руки человека, вдохновлённого сегодняшним событиями.

– Конечно родится! Не сомневайся!

– Ну, пошли, посмотрим чем дело закончится. Не сидеть же здесь. Как можно лишать тебя такой темы.

Стычка.

Картина, представшая перед нашим взором, была не очень приятной. Враждебная делегация успела дойти уже до центральной площади. Ещё издалека слышны были недовольные крики: «отдайте нам предателя», «вор должен быть наказан», «кто защищает вора – сам вор», – и тому подобные. И вот эта толпа предстала перед нами – человек пятьдесят, вооружённые вилами, ножами и топорами. По поведению их легко можно было понять, что перед походом народ изрядно выпил. Во главе людей стоял невысокий бородатый рыжеволосый мужчина, напоминавший своим видом больше гнома из книжек, нежели человека. Глаза его были болезненно красными, слезящимися, в уголках рта белела пена, явно говорящая о неуравновешенном состоянии хозяина. В руках он держал блестящую саблю. Было видно, что она древняя – не одно поколение владело ей, начиная ещё со второй эпохи. Мужчина зло осматривал успевшую собраться на площади толпу, но ничего не выкрикивал и ничего не предпринимал, в отличие от окружавших его соратников.

Охрана города уже успела подойти и была готова в любой момент остановить и выпроводить гостей. Одетые в красные латы, пластины которых, как рыбья чешуя наползали друг на друга, они имели явное преимущество перед простым деревенский людом, облаченным в повседневные одежды. Вооружённые копьями они соорудили живой забор, отделявший жителей города от грозившей им опасности.

– Мы ничего не сделаем жителям, – сказал гномоподобный мужчина. – Дайте нам посмотреть на человека, который лишает наши семьи хлеба, продавая то, что ему не принадлежит.

– Разбирательство уже идёт. Разойдитесь по домам и ждите. Вам всё компенсируют, – сказал руководитель охраны.

– Если мы не получим компенсацию, то вернёмся.

Недовольные выкрики сопроводили последнее высказывание предводителя: «мы так легко не сдадимся», «какую компенсацию, дайте нам его голову», «мы никуда не уйдём».

-Замолчать всем! – рявкнул на них бородач. – Развернулись и домой!

Толпа поворчала ещё немного, но развернулась и направилась в обратном направлении. Предводитель шёл сзади, наблюдая за своими людьми.

– Как спокойно все прошло, – усмехнувшись сказал Ариут. – А ты боялся. Даже обидно как-то.

– Не торопись с выводами, – сказал я, указывая в сторону, противоположную той, в которую двинулись только что успокоившиеся люди.

– Всё сюда, пожар! – крик, раздавшийся со стороны, в которую я указывал, привлёк собравшийся на площади народ.

Охрана, понимая, что инцидент с толпой исчерпан, ринулась в сторону пожара для его ликвидации. Остальные люди стояли на месте, не понимая что происходит.

– Они поддерживают вора! Бей воров!

Обернувшись, мы все увидели несущуюся обратно толпу, во главе которой бежал размахивающий саблей бородач. Лицо его перекосилось, пена изо рта брызгала во все стороны, а из носа тонкими струйками текла кровь.

– Вот тебе и приключения, Ариут. Всё как ты заказывал.

– Не сказал бы, что я желал именно такого развития событий. Ловко они придумали с пожаром. Что будем делать?

– Не оставлять же людей беззащитными. Попробуем им помочь.

Люди же, понимая всю грозящую им опасность, ринулась бежать врассыпную.

«Ариут сказал правду, они не тронут приезжих», – подумал я и вышел вперёд, на всякий случай прикрывшись воздушным щитом.

– Я не местный и не знаю что здесь происходит. Но я уверен, что местные жители также ничего не знали о сложившейся ситуации, как вы.

– Мы тебя не тронем, – сказал бородач. – Мы пришли за ворами, а ты к ним не относишься. Уйди с дороги.

– Ариут, уйди куда-нибудь подальше отсюда. Я с ними разберусь.

– Нет, я тебя одного не оставлю. Будем стоять плечом к плечу, как доблестные войны.

Такой ответ был для меня неожиданным и разрушил все планы. Как же сильно желание автора прославиться подвигом, описанным в своей же книге, преобладает над разумом. Воспользоваться силой я теперь не мог, так как дружба дружбой, а костерок будет подо мной гореть. Да и в бегах жить не хочется. Даже если Ариут меня не сдаст, кто знает сколько глаз смотрит на происходящее, а подвергать Ариута подозрениям тоже неправильно. Остаётся попытаться образумить толпу. На всякий случай я расширил воздушный щит, прикрыв им соратника.

– Давайте разойдемся. Я монах и призываю вас не нарушать заповеди. Будьте добры к братьям своим и сёстрам, и воздастся вам и будет больше благ вам, чем знали вы.

-Ты монах? Что же ты делаешь в этом безбожном месте?

– Оно не безбожно. Ведь люди здесь такие же как вы. Они не виноваты в грехах своих властителей.

– Ты прав. Мы забылись. Давай пожмем руки и разойдемся с миром.

Выбор не из лёгких. С одной стороны, этот человек может предать, а с другой – если он прислушается я спасу людей. «Стоит рискнуть», – подумал я и, сняв защиту, протянул руку, которую мужчина пожал, дружелюбно мне улыбнувшись.

– Булиа. Меня зовут Булиа.

– Эргой, – ответил я, улыбнувшись в ответ.

В этот момент мужчина дёрнул меня за руку и вонзил саблю в мою грудь по самую рукоятку. Прижав меня себе, брызгая пеной, он прошептал: «Меня зовут Булиа. Хочу, чтобы ты знал имя того, кто тебя убил, вор».

Схватившись руками за грудь, я почувствовал горячую кровь. Холодное лезвие, обжигая, прошло прямиком через моё сердце, принося с собою невыносимую боль. Ещё большую боль – боль душевную – почувствовал я, видя, как на вилах поднимают в воздух голову Ариута, отделенную от тела одним махом топора.

Отведя руки, я увидел, как они становятся прозрачными, будто меня стирали из этого мира. Сабля, пронзившая мою грудь, рассыпалась чёрным пеплом под крики хозяина, рассыпавшегося пеплом вместе с ней. Но мне всё это было уже безразлично. Мир стал серым и исчез вместе с моей жизнью.

Знакомство

Существует ли магия? Уверен, что каждый задавался этим вопросом хотя бы раз в своей жизни. Мы читаем книги про великих колдунов, всесильных чародеев и ведьм, живущих на болотах, варящих зелья и крадущих детей. Привороты и яды, настои из трав и амулеты из камушков да лапок различных животных – все это настолько вписалось в образ обывателей мира волшебства, что сказочность и нереальность персонажей тесно переплелась с надеждой на его существование. Как известно, магия бывает разная. Но почему же людей не привлекает светлая магия, позволяющая растить цветы зимой, а летом устилать землю снегом? Которая ассоциируется с теплом, любовью и дружбой? Доброе волшебство помогает в бедах, спасает детей, вдохновляет на подвиги, но людей привлекает совсем другое – тёмное, всемогущее, дающее бесконечную власть и вечную жизнь. Как же люди испорчены и греховны. Любой человек, будь млад иль стар, добр иль зол, порою имеет наисквернейшие мысли. Это нормально для человеческого рода. У каждого есть выбор: поддаться своим потаенным желаниям или сдержаться в своих намерениях. Постоянная борьба между светом и тьмой, правом достижения вечного блаженства или вечных мук – всё это доказывает, что выбор является целью существования человека. И другого нам не дано.

Но давайте вернёмся к магии. А настолько ли далека светлая магия от тёмной в своих истоках?

Ещё в древних произведениях описывались такие проявления магии, как привороты, зелья, полеты на кроватях, создание цветущего сада зимой и снега летом. Столь разные деяния, а названы они единым термином – некромантия. Но как же так, скажете вы, ведь ни мёртвых, восстающих из-под земли и гуляющих по кладбищу, ни зомби, нападающих на города, нет в этих произведениях. Дело в том, что в средневековой латыни слово «некромантия» писалось двумя способами – как «некромантия» и как «нигромантия/некромантия», что в переводе означало черная магия или черное искусство. Так же некромантия в средние века означала ритуальную демоническую магию, вне зависимости от того, что было её целью. То есть по сути своей разделения на светлую и тёмную магию не существовало – вся магия была тёмной, ибо шла от демонов.

Но как же так получилось, что обобщающий термин “некромантия” стал ассоциироваться именно с восставшими мертвецами?

В основном во все времена некромантия воспринималась как наука, позволяющая с помощью ритуала вызывать духов и общаться с ними. Неоднократно в произведениях, написанных не только во второй эпохе, но и в первой, упоминалось общение с покойными. Так, согласно писания, первый царь израильтян Саул пригласил к себе волшебницу, чтобы она вызвала дух пророка Самуила. С духами общаются царь Итака из поэмы “Одиссея” Гомера, жена Ксеркса из поэмы “Персы” Эсхила и многие другие герои известнейших произведений. Как вы видите, в античности люди достаточно часто прибегали к общению с мёртвыми посредством спиритических сеансов, которые и именовали некромантией. Однако в дальнейшем взгляд на этот аспект человеческой жизни сильно изменился. Укоренилась вера в то, что после смерти души попадают либо в рай, либо в ад. А оттуда уже нет никакого возврата. Им уже не вырваться из своей обители, и никто не способен возвратить их обратно, а значит вместо душ на призывы приходят демоны.

Так некромантия, которая была признана демонской наукой, начала свой путь к становлению себя в роли зловещего и мерзкого колдовства.

Как же сложно было в те далёкие времена, когда нас преследовали и, поймав, сжигали на кострах. Ведь мы не ведали на что способен настоящий некромант. Да и вы не знаете. Но я вам об этом поведаю.

И так, начнём знакомство – Некромус.