Текст книги "Дневники теней. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Николай Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Спасибо!

– Рано благодарить. Пока рано. Чтобы тебе было чем заняться в мире живых, тебе стоит знать, что ты способен оживлять мёртвых. Ты же всегда об этом мечтал, не так ли? И небольшой презент – держи.

Существо исчезло, а на его месте появилась книга. Вид её переплёта, до боли мне знакомого, острым жалом кольнул мое сердце. Эта была та самая книга, которую мы с Аульцем заполняли вымышленным ритуалом, но заполняли не чернилами, а собственной кровью. С трепетом и осторожностью, словно книга была древним фолиантом и могла рассыпаться, я взял её и мир, сотканный из огня, взорвался мириадами искр, за которыми скрывалось белоснежное полотно с небрежно нарисованными в хаотичном порядке палками разной толщины, длины и формы. Была зима. Деревья терялись среди тысяч белых мух поднявшейся метели.

Мир живых

Мир живых встретил меня ледяным обжигающим ветром. Снег кружился в сумасшедшем хаотичном движении, заполняя все вокруг, и как назойливая мошкара залеплял лицо. Моментально покрывшиеся ледяной корочкой ресницы норовили слипнуться воедино. По всему было видно, что снег идёт уже давно. Неровно расстеленный покров местами был настолько глубок, что ноги провались по колено. Было светло. Время, по ощущениям, близилось к полудню. Живность, словно чего-то испугавшись, скрылись из вида. Птичье пение, которое когда-то царило здесь, теперь умолкло. Снег запорошил звериные тропы, превращая лес в неживой, заброшенный, чуждый божьим тварям уголок. Что же так сильно испугало зверей? Неужели метель заставила их спрятаться в свои норы и переждать, пока непогода не стихнет? Или что-то другое их напугало? Но что? Может быть они почувствовали меня?

Появился я в этом неприветливом мире в человеческом обличье, но совершенно обнаженный. Снег моментально облепил моё тело. Он таял, согретый моим теплом, и на морозе превращался в корочку льда, которая примерзла к коже и при каждом движении лопалась вместе с ней. Волосы превратились в сосульки. Ресницы слиплись. Пальцы на руках и ногах замёрзли и не шевелились. Я почувствовал, что замерзну, если не предприму никаких попыток согреться. Вскинув руки кверху, я призвал пламя, которое охватило меня согревая. Постепенно растопив снег огонь стал угасать, превращаясь в одежду – шерстяные серые брюки, льняную рубаху и стеганый кафтан. Волосы пришли в порядок и больше не замерзали, словно подогреваемые изнутри. Согревшись я ощутил чувство голода, которое было мне неведомо уже долгое время. Надо было найти харчевню или трактир – не готовить же пищу самому находясь на этом морозе. Но где ближайшее поселение? Было очевидно, что не по близости.

Направление движения пришлось выбирать наугад. Продвигаясь на ощупь, я то и дело натыкался на деревья, спотыкался о коряги и корни, провалился в ямы. «Почему именно сейчас, в зиму, в метель надо было отправлять меня сюда», – сетовал я, бормоча себе под нос. Метель не собиралась утихать, но и не усиливалась. Создавалось впечатление, что она и не закончится, что новый мир погружен в холод и снег. А может так оно и есть? Существо предупреждало меня о том, что мир сильно изменился.

Время тянулось медленно, а я, подчинившись его законам, продвигался как черепаха, пытающаяся забраться на гору. Время превратилось в бесконечно длинное мгновение и лишь меняющиеся препятствия давали мне осознание того, что я все же продвигаюсь вперёд. Мне хотелось как можно скорее вернуться в огненный мир, в котором я провел столько времени, что он сделался мне родным. Кто решил, что в аду пекло? Мороз столь же мучителен и убийственен, сколь и пламя, но он в разы безжалостней. Огонь хоть и сжигает плоть, пожирая её кусочек за кусочком, но действует наверняка. Холод же проникает медленно, даря жалкую надежду на спасение. Ты промерзаешь до костей и, уже не способный пошевелиться, с отмороженными пальцами, носом и ушами, ты думаешь о том, что ещё жив, а значит надежда есть. И лишь в последние минуты жизни, под последние еле заметные вдохи, ты осознаешь, что пришёл конец. Часы, дни или даже недели мучений. Кашель, от которого ты выплевываешь свои лёгкие. Боль суставов и отмороженных конечностей. Неужели огонь столь же безжалостен? Пламя жестоко – да, но вместе с тем оно ласково. Оно согревает и лечит, что не скажешь о морозе.

Раздумья мои прервала подозрительная чёрная полоса, видневшаяся сквозь снежный вихрь, которая привлекла мой взгляд. Сквозь пелену снежного шума в моих глазах, она выделялась особенно чётко и ярко. По мере приближения я всё больше понимал, что это не нечто парящее в воздухе. Это был участок земли шириной, насколько я мог разобрать, метров семь и уходящий вправо и влево бесконечно далеко. Земля не была припорошена снегом – она была черна, хотя снег шёл и над ней. Приближаться к этой полосе у меня не было никакого желания, поэтому я решил попробовать обойти её. Попытка оказалась тщетной. Сколько бы я не шёл, она продлевалась все дальше и дальше, смещаясь, ведя меня по окружности. Я был замкнут в кольце, вычерченном неведомой силой, своим видом предвещающем лишь беду. «Посмотрим кто кого», – подумал я и приблизился к ней, намереваясь действовать решительно. Первый шаг – и ничего не случилось. Мягкая, словно присыпанная опилками земля спокойно приняла мою поступь. Меня обдало тёплым воздухом. Запах гари, паленой шерсти и жженой плоти резко ударил мне в нос. Ответ на зарождающийся вопрос что же это такое не заставил себя долго ждать. Второй шаг был не столь мягким. Сопроводивший его хруст, совсем не похожий на хруст ветки, заставил меня приглядеться к тому что лежит на земле. Мягкий покров, ассоциирующийся изначально с опилками, оказался ничем иным, как пеплом. Он покрывал все вокруг толстым неровным слоем. Повсюду виднелись бугорки и прогалины, словно этот траурный саван скрывал от взора какую-то страшную тайну – тайну одному ему известную и охраняемую от любых воздействий из вне. Трогать пепел руками я не решился. Воспользовавшись дарованной мне силой, я размел значительный участок перед собой и ужаснулся. На земле покоились обгорелые трупы животных. Их тела были направлены в одну и ту же сторону – из кольца, как будто бы они стремительно мчались от неведомой угрозы в страхе за свои жизни. И они оказались правы. Но неведомая сила догнала их и убила. Она убила их всех в одном и том же месте, образовав это выжженное и покрытое пеплом кольцо. Первыми лежали мелкие звери – белки, мыши и прочие грызуны. Следом лежали трупы зверей, возрастающих по мере их удаления. Последними лежали птицы. И это объяснимо – крупные звери были быстрее, имея более длинные лапы, а птицы, под воздействием инерции, продолжали лететь, будучи уже обугленными. Но все-равно равномерность и упорядоченность, с которой они лежали, внушала ужас. Всё вокруг излучало тепло. Хрустнувшие под ногами кости принадлежали ежу. Этот зверёк, своими маленькими ножками пытавшийся унести себя подальше от опасности, оказался первым, кого настигла смерть. Весь обугленный он, словно разбитая ваза, лежал расколотый на кусочки под действием тяжести моей ноги. Его иголки, некогда бывшие непреклонной защитой, лежали разбросанные в разные стороны множеством осколков. Огонь не только убил живность и испепелил тела, но и превратил её в остекленевшие памятники самим себе. Как только я дотронулся разбитых останков мир помутнел, и земля ушла из-под ног. Видение, словно водоворот, затянуло меня в себя.

Лес стоял неподвижно. Царило безветрие и покой. Воздух был наполнен зимней свежестью. Откуда-то сверху то и дело раздавался гомон оставшихся зимовать птиц. С ветки на ветку прыгали жизнерадостные белки. Лиса, набредшая на след недавно проскакавшего зайца, кралась уткнувшись носом в белый снег. Зимний лес предстал всей своей красой. Как приятно наблюдать за природой в её первозданном виде. Она прекрасна. Резко поднялся взявшийся из ниоткуда ветер. Крутясь вихрем, он начал поднимать снег, закручивая его по спирали вверх, превращая в смерч. Зверье, с любопытством взглянувшее на невиданную ранее картину, быстро сообразило, что приближается опасность и кинулось в рассыпную. Участок леса, доступный моему взору, быстро опустел. Остался лишь снежный вихрь, в центре которого стала появляться вертикальная огненная полоса. Она разрасталась до тех пор, пока не достигла стен, сотворенных из множества кружащихся снежинок. Раздалось громкое шипение, которое сопровождало преобразование снежного потока в кружащийся огненный шторм, похожий на тот, что окружал меня в моем мире. Прошло не больше секунды до того, как огненная стена с громким хлопком устремилась в разные стороны расширяющимся кольцом, оставляя в своём центре обнаженного человека. Этим человеком был я.

Ракурс наблюдения неожиданно изменился. Теперь я наблюдал за происходящим с высоты птичьего полёта. Картина вокруг была ужасающей и одновременно апокалиптически красивой. Птицы и звери, сходя с ума от паники, мчали что есть сил подальше от неминуемой смерти, которая огненным потоком настигала их, приближаясь все ближе и ближе. Желание посмотреть смертельное завершение этой безумной гонки взбудоражило моё сознание, заставив сердце трепетать в ожидании. Я всем своим нутром предвкушал тот момент, когда пламя, словно морская волна, нахлынувшая на берег, обрушится неистовой силой на своих жертв, поглощая их, забирая сотни жизней, превращая их в выжженные остекленевшие чёрные статуэтки, припорошённые пеплом. И чем ближе приближалась огненная стена к своей цели, тем сильнее воспалялся мой мозг, вожделея картину, вырисованную в моей голове. Резкое возбуждение и эйфорический экстаз стали бурным сопровождением окончания трагической эпопеи. Пламя восторжествовало и, словно насытившись, исчезло, взвив языками вверх, оставляя лишь смерть и пепел. Взгляд мой помутился и, мгновение спустя, я оказался на выжженной земле, склоненный над останками ежа, так желающего жить, но не обретшего спасения.

Предложение

К вечеру я дошёл до ближайшей деревни. Дорога оказалась лёгкой. Я спокойно преодолел выжженное кольцо. Оно перестало вызывать во мне страх – наоборот восхищало меня, являясь плодом применения моих способностей. Пепел все так же смягчал мои шаги, а хруст раздавливаемых обгорелых существ будоражил сознание, вызывая мурашки. За кольцом метель прекратилась, словно вызвавшая ее сила пропала. Лес был заснежен. Часа через полтора или два пути, когда солнце начало склоняться к горизонту, я набрёл на проторенную санями дорожку. Она была вполне свежей – не далее, как час назад здесь были люди. Мне не важно было в какой населённый пункт я попаду, а так как сани всегда едут от одного жилища к другому, то с направлением определяться не было нужды. К моменту, когда последние солнечные лучи окрашивали небо в багровые тона, я увидел первые дома, расположенные метрах в пятистах от меня. Санный путь вынырнул из леса, направляясь в сторону населенного пункта.

Стояла тишина, лишь изредка подвывали дворовые собаки. На улицах никого не было. Через окна домов виделся свет горевших свечей, колышущийся от движений снующих туда-сюда хозяев. Люди готовились ко сну. Я шёл по единственной дороге, по обе стороны от которой на разном удалении раскинулись домики с огородами, сараями, банями и пашнями. Ближе к дальней окраине деревни я уловил гам, издаваемый далеко не трезвыми людьми. Определённо там меня ждал кров, в котором можно поесть и переночевать.

Пошатываясь, мне на встречу пробрёл изрядно выпивший мужчина. С трудом пролавировав мимо меня он с креном вошёл в кусты и пристроился там на ночлег. Я никогда не пробовал алкоголь – не успел познать его вкус и почувствовать то удовольствие, затуманенность сознания и утренний стыд, что он порождает. Судьба сама давала мне возможность восполнить упущенное. Идя на всё усиливающийся с каждым шагом звук, я дошёл до искомого. Предо мной предстала одноэтажная деревянная постройка с двускатной крышей. Никаких вывесок, обозначающих название заведения, не виднелось. Двери были приоткрыты, словно приглашая войти. В окнах горел свет, прерываемый мельтешением официантов. Справа от здания справлял на стену малую нужду очередной выпивоха.

Мне нужны были деньги – как иначе расплатиться за блага заведения, которыми я хотел воспользоваться. Он был идеальным кандидатом на пополнение моего бюджета. Я подошёл к мужчине сзади. Кошель, пухлый от монет, болтался на его поясе. Можно было спокойно изъять его не создавая конфликт, что я и намеревался сделать.

– Даже не вздумай пытаться, – произнёс мужчина спокойным размеренным тоном, когда я протянул свою руку к добыче.

Конечно же эта фраза подвыпившего мужлана меня не напугала. Я помнил, что сотворил с животными в лесу – что мне мог противопоставить обычный человек. Секундное замешательство прошло, и я вновь протянул руку к кошельку, но как только я его коснулся, яркая вспышка ослепила меня. Я почувствовал удар, отбросивший меня на добрых пару метров. Когда слепота и шок прошли, я увидел, что мужчина стоит предо мной и спокойно смотрит на меня. Только сейчас я к нему пригляделся. Он был высок и худощав. Длинный серый подпоясанный балахон покрывал его, оставив взору лишь руки да лицо с густой растительностью. Глаза его светились – словно множество молний, разряды пробегали по его зрачкам. Руки были приподняты в моем направлении и чуть раздвинуты.

– Я же просил не делать этого, – произнёс он так же спокойно, как и в первый раз.

– Кто ты?

– Не важно. Мне придётся тебя убить. А мёртвым знания ни к чему.

– Я думал, что один такой. Тебя тоже создало это существо?

– Не заговаривай мне зубы, – произнёс он после секундного замешательства.

– Но я…

Не успел я закончить фразу, как большой искрящийся шар понёсся в мою сторону. Я готов поспорить, что он испепелил бы меня, если бы я ничего не предпринял. Но страх, как известно, является сильнейшим стимулом. Одним движениями я облачил этот шар в пламенную оболочку и, когда он остановился в сантиметре от меня, направил его в обратном направлении. Всё произошло слишком быстро. Мой противник не успел даже осознать того, что произошло. Да и навряд ли он мог это осознать – по всему было видно, что он удивлён даже больше моего. Созданная субстанция с грохотом влетела в него. Огонь поглотил его тело, а тысячи молний терзали его, расщепляя на множество маленьких кусочков до тех пор, пока ни осталось ничего. Мужчина исчез, оставив от себя лишь горстку серебристого пепла, лежащего на выжженной земле. Я стоял и улыбался, понимая, что кошелёк, ставший причиной стычки, остался у меня в руке.

На улице по-прежнему стояла тишина. Никто не обратил внимания на нашу потасовку. Посетители заведения продолжали веселиться, привыкшие к периодическим дракам, возникающим на улице. А прочие жители продолжали мирно спать, не желая наживать себе проблем.

Здание оказалось просторнее, чем выглядело снаружи. Внутри царил минимализм. Барная стойка, расположенная у входа и с десяток столов со стульями, были единственными предметами меблировки. Стены были голыми, без каких-либо украшений. Напротив входа располагалась дверь, ведущая в спальную комнату, которая, как я в дальнейшем узнал, была единым помещением с пятью двухъярусными кроватями. За стойкой стоял хозяин, разливающий по кружкам пенящийся янтарный напиток, а по залу ходила одетая в коротенькое платьице молодая девушка, прислуживающая за столами.

Не смотря на скудное убранство, заведение явно пользовалось спросом. Все столики, кроме одного, были заняты разномастной публикой по два-три человека за каждым. За этим единственным столиком обхватив голову сидел пожилой мужчина. Одет он был в грязные рваные лохмотья. Густая не ухоженная поросль на лице и характерный запах свидетельствовали об одиноком образе жизни запойного алкоголика. Взгляд слезившихся глаз был пуст, что однозначно говорило о величайшем горе и необратимой утрате, которую мужчина пережил. Такой же взгляд был у моей матери в последние дни её жизни.

Сделав заказ и договорившись о ночлеге, я направился в его сторону.

– Могу я к вам присоединиться?

Безразличный взгляд был единственным ответом на мой вопрос. Молчаливо кивнув, я присел напротив.

– Как вас зовут, отец?

Мужчина вздрогнул при последнем слове, словно его укололи. Его взгляд, в котором нескончаемым потоком забурлили возродившиеся чувства, направился прямо в мои глаза. На веках показались первые слезы. Подталкиваемые новыми слезами, они устремились струйками вниз, омывая покрытое морщинами лицо. Рот приоткрылся, готовясь испустить звуки, но замерев в таком положении так их и не издал. Взгляд обессиленно опустился вниз. Поняв, что разговор не состоится я повернул голову в сторону официантки, планируя поторопить её с выполнением моего заказа.

– Зареан, – раздался еле слышный шёпот.

– Что? – переспросил я.

– Меня зовут Зареан, – сказал мужчина более громко и чётко.

Не дожидаясь моей реакции, он стал рассказывать свою историю, не обращая внимание ни на что: ни на то как мне принесли еду и выпивку; ни на то, как я употреблял пищу; ни на остальных посетителей, поглядывающих на него. Ему нужно было высказаться и наконец-то он нашёл собеседника.

– Я был когда-то счастлив. Я был молод и красив. Любил и был любимым. Молодость я провел в путешествиях, наслаждаясь каждой минутой и беря от жизни всё. Девушки вешались мне на шею, опьяненные моей красотой, свободолюбивым нравом и рассказами, похожими на сказки о прекрасных далёких королевствах. Много красавиц скрасили мои вечера. Много вина, пива и водки было выпито. Много шумных компаний сменилось за времена, что я был молод. Сладострастие, похоть, разврат, чревоугодие – все эти пороки просто обязаны украшать лучшие годы человека для того, чтобы было о чем вспоминать в старости. Я все это имел. Молодость увядает и душа начинает искать покоя и стабильности. И в этом я тоже был одарен судьбой. У меня бывали непростые моменты, но я не могу сетовать на плохую жизнь. Остановившись однажды в этой самой деревне, я встретил девушку, в которую влюбился. Она была прекрасна. Её голубые глаза были насыщены и чисты как воды самого прекрасного из существующих озер. Черты лица вызывали во мне трепетный восторг, а её тело казалось неизведанным чудом, вызывающим непреодолимое желание. Таких девушек я раньше не встречал. Между нами закрутился бурный роман, полный страсти и надежд. Свадьба не заставила себя долго ждать. Через год мы уже были мужем и женой – счастливой семьёй, ожидающей пополнения. Счастью не было предела. Предвкушение появления на свет нашего первенца переполняло нас. Мы веселились, предполагая кто у нас будет, мальчик или девочка, и какое имя мы дадим ребёнку. Живот рос, жена становилась все более неуклюжей и забавной, что только умиляло меня и усиливало мою любовь. Первые шевеления, первые толчки, первые ощущения ребёнка через кожные покровы и защитные оболочки, когда он пинался в ответ на прислоненную ладонь – всё это неповторимые минуты радости и восхищения. Жизнь шла своим чередом, как вдруг, словно штормовые волны, тревоги и печали обрушились на нас, поглотив с головой. Невзгоды, словно компенсация за полученное счастье, отнимали все. Год выдался неурожайным, что предвещало голодную зиму. Скот захворал и из трех голов выжила только одна корова. Мы знали, что всё это ерунда и вместе мы со всем справимся. Но накануне родов жена моя тяжело заболела. Она была сильной женщиной. Она героически выдержала испытание и, ценой своей жизни, дала мне прекрасного сына, очень похожего на неё. Она была всем для меня и вот её не стало. Жизнь потеряла смысл и одновременно обрела другой. Я не имел права раскисать и оплакивал её стойко держась ради нашего ребёнка. Я его вырастил и выкормил, перенёс с ним радости и беды, празднества и болезни. Мой сын, с глазами матери, её чертами лица и характером, возмужал. Три недели назад ему исполнилось двадцать лет. Молод и силен, настоящий сын своего отца, он захотел приключений, как и я когда-то. Скрипя душой, не желая расставаться с ним, я все же дал свое благословение и собрал его в дорогу. Проводы было решено отметить в этом заведении. Всё прошло лучше, чем мы могли надеяться. Мы изрядно выпили и вкусно закусили. Сын засобирался уходить, чтобы пораньше встать в дорогу. На предложение сопроводить его он ответил отказом – не маленький он, да и в пути он не будет со мной. И зачем я только его отпустил. Вернувшись домой я обнаружил, что сына нет. Вещи были не тронуты, а значит уйти он не мог. Я направился на его поиски и нашёл недалеко от дома. Три ножевых ранения сделали свое дело. Ради скудной добычи воры убили его, лишив меня всего, что было в моей жизни. Вместо того, чтобы отправить путешествовать, я похоронил своего сына на местном кладбище.

После последних слов, высказавшись, мужчина опустил голову на грудь и зарыдал. Горе отца давило на меня. Мне вспомнилось как сильно была убита горем моя мать, при этом имея семью. Он же потерял всех. Мне захотелось помочь этому человеку, и я решился на отчаянный шаг.

– Я могу вам помочь вновь его обрести.

– Что вы сказали? – спросил он сквозь слезы.

– Я верну вам сына. Приходите завтра в полночь к его могиле. Я буду ждать на месте. Сегодня мне надо выспаться.

Допив остатки пива, я встал с места и направился в соседнюю комнату, оставив мужчину размышлять над моим предложением. Опьянения, к величайшему своему огорчению, я не чувствовал – видимо этой возможности смерть меня все-таки лишила.