Текст книги "Дневники теней. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Николай Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Встречи.

Амбар стал нашим излюбленным местом. Встречи были тайными и это добавляло остроты ощущений. Мы валялись на сене, прыгали с верхних поперечин, веселились или просто разговаривали. Отдаление амбара от остальных построек позволяло не переживать о том, что нас кто-нибудь услышит. Мой мир разделился на две части: первая – обыденная, повседневная; вторая – наша с Кастэлой. И вторая часть занимала мои мысли в течении дня. О, как я ждал наших встреч! Создавалось впечатление, что они никогда не закончатся. Конечно же подсознательно я понимал, что это ощущение обманчиво. Что всему когда-нибудь приходит конец. А время летело быстро. Слишком быстро, чтобы мы могли насладиться обществом друг друга в полной мере.

За время нашего общения я не узнал о Кастэле ровным счетом ничего. Мне не известна история её семьи, откуда она родом и куда направляется. Никакой информации об её жизни. Кастэла была для меня загадкой и осталась ею на момент нашего расставания. Все мои попытки проникнуть в её мир сиюминутно пресекались. Всем своим видом девушка давала понять, что говорить об этом не хочет. В свою очередь она ни разу не спрашивала меня про историю моей жизни. Мы сблизились, но остались так же далеки, как и в момент нашего знакомства в тот морозный снежный день.

Разговоры сводились исключительно к метафизическим рассуждениям об окружающем мире, обсуждению устава монастыря, жизни внутри и за пределами его стен. Кастэла оказалась эрудированным собеседником. Взгляды её были необычны, доводы – безапелляционны. Её мировосприятие было противоположно моему, но это не испортило впечатление – наоборот. Интерес мой только возрос.

– Монастырская жизнь мне кажется неправильной, – рассуждала Кастэла. – Сплошные лишения и отсутствие свободы являются неоправданными. Ведь люди появляются на свет свободными, имеющими право выбора. Да, родители устанавливают определенные ограничения. Но что это даёт? В большинстве своем, может и нехотя, они идут на поводу у своих чад. Вдумайся, ведь именно крошечные беззащитные создания устанавливают правила дома, а не родители. Малыши выбирают режим сна и время игр. Они сами решают что и когда есть. Сами выбирают первое слово. Вся жизнь взрослого человека переворачивается с ног на голову, подстраиваясь под капризы и желания дитя. Разве это не говорит о том, что люди рождаются свободными и имеющими право голоса и выбора? А монастырь, кто его придумал? Все это прихоть определенных людей. Людей взрослых, желающих добиться власти и принизить окружающих. Зачем эти уставы, которые диктуют тебе что и когда делать? Ведь ты не обязан жить в келье, лишенный всех благ мира. Ты не обязан питаться постной пищей и бесконечно молиться. Множество правил делают из человека, рожденного на этот свет вольным, безвольное, живущее по правилам существо.

– А как же закон Божий? – спросил я.

– Ты уверен, что это всё придумал Бог? Как ты понимаешь, что именно он установил такие правила? Почему же тогда они распространяются только на людей, ведь много созданий живет на земле?

Что касается мирской жизни, то взгляд её был неоднозначен. С одной стороны, она считала, что люди вольны делать что заблагорассудится, с другой, что законы, власть и деньги создают повсеместный небожественный монастырь. Соблюдают законы только те, кто ими ограничен, принижен. При этом власть имущие пренебрегают правилами ими же написанными.

Для меня, прожившего в монастыре всю свою осознанную жизнь, эти мысли звучали как призыв к революции, бунт против всей системы, выстроенной годами, укоренившейся, проникшей в наше сознание настолько, что невозможно рассматривать мир иным, отличным от мира ныне существующего.

– Я хочу стать монахом и вырасти по духовной иерархии до настоятеля монастыря. Я вижу в этом свое призвание.

– Ты волен выбирать свой путь и стремиться к чему захочешь, но не думай, что всё зависит от тебя одного. Да, я верю в свободу мысли и действия, однако не забываю о стечении обстоятельств. О том, как выбор других людей или чего-либо еще влияет на наши судьбы. Всё предначертано, как рождение или смерть. Наши поступки и решения влияют только на какие-то минимальные малозначимые события. Всё остальное предопределено и решено за нас. И хотя право выбора лишь иллюзия, лучше жить в иллюзорном мире, чем как безвольная кукла слепо следовать движениям кукловода. А что касается моих мыслей про излишние ограничения жизни, будь то духовная или мирская, то они лишь выражают мнение, что нет смысла ограничивать себя сверх того, чем тебя и так ограничит судьба.

Неделя пролетела незаметно и час прощания настал. В этот день я вышел проводить Кастэлу к воротам.

– Мы с тобой еще когда-нибудь увидимся, как думаешь?

– Я в этом больше чем уверена, – улыбнувшись ответила она.

– Но как мы друг друга найдем, ведь жизнь может разбросать нас по разным концам мира, а мы друг о друге ничего не знаем.

– Я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь.

Она улыбнулась, поцеловала меня в щеку, развернулась и ушла.

14 мая 825 года

Завтра великий день – мне исполняется восемнадцать лет. Значимая для всех людей дата для меня значима вдвойне – завтра я приму постриг. Настоятель Артуа с гордостью смотрит на меня, ведь его мечты начинают сбываться. Его сын уверенно и целенаправленно идёт по отцовским стопам. Думаю, любой отец возгордился бы на его месте. Я не сомневаюсь в своем выборе. Тринадцать лет назад меня приняли в монастыре. Он стал мне домом. Его жители стали мне семьей, служащие – друзьями. Мир за стенами же был для меня неизведанным и пугающим.

Процесс подготовки начался ещё два месяца назад. Настоятель провел мне экзамен по знаниям духовных писаний и молитв. Затем последовала теоретическая подготовка к предстоящему таинству, плавно перешедшая в строжайший пост длительностью в месяц. Поститься было сложно – приём пищи осуществлялся раз в день, а рацион состоял исключительно из растительной пищи. Разнообразие еды было скудно. Прошлогодние запасы уже подходили к концу, а свежий урожай еще не поспел.

Сегодня вечером пост закончился. Я поужинал в последний раз перед торжеством. С утра мне есть не дадут, ведь вступить в новую жизнь я должен натощак. В полуденное время пройдёт церемония, после которой меня будет ждать разговение – что-то похожее на маленький пир в честь одного человека.

День тянулся долго, угнетая мой дух, который стремился как можно быстрее достигнуть цели. Наступившая ночь своей близостью к завтрашнему дню успокаивала меня, но сон, тем не менее, долго не приходил. Я был возбужден. Находился весь в предвкушении. Мысленно я представлял, как всё будет происходить. Радостный восторг наполнял меня. Фантазия рисовала мне картины утренней молитвы. Я воображал, как все собираются на церемонию, а настоятель радостно смотрит на происходящее.

Сон неожиданно принял меня в свои объятья...

– Эрргооой, – раздался знакомый мне голос.

Я осознал, что нахожусь в своей келье. Помещение выглядело очень реалистично. Сразу и не скажешь, что это сон. Только бордовый свет, заполняющий келью, обозначал неестественность происходящего. С улицы разносились душераздирающие мужские крики. Выглянув наружу я увидел страшную картину. Мои братья лежали на дворе в неестественных позах. Лица их были изуродованы гримасой страха и боли. Глаза широко открыты. Зрачки покрыты плотной плёнкой молочного цвета. Вены вздуты. Чёрными переплетениями они выделялись на бледных телах.

На улице воцарилась гробовая тишина.

– Эрргооой, – снова раздалось неизвестно откуда.

Я мечтал скорее проснуться. Не хотелось, чтобы глупый сон омрачил грядущий день своими картинами. Но, как оказалось, мне предстояло увидеть куда более страшные вещи.

В келье вдруг стало невыносимо холодно. Резкими порывами поднялся ветер. Со стороны леса раздался волчий вой, содержащий в себе больше нотки страха, чем угрозы. Из лежащих на земле покойников стали подниматься тонкие чёрные ручейки. Восходя вверх они закружились вихревыми потоками. При пересечении от них разлеталось в стороны множество иголок. Скручиваясь ручейки образовывали нечто похожее на тень, которую я неоднократно видел в своих кошмарах и видениях. Отличало их от неё то, что головы не были покрыты капюшонами – взору открывались лица умерших людей с тем же выражением, что и у лежащих на земле трупов. Из их спин росли чёрные оборванные крылья, похожие на крылья летучих мышей. На руках вместо пальцев – длинные, до колен, когти. Они все смотрели в мою сторону с ненавистью, будто я виноват в их смерти.

– Эрргооой, – раздалось сзади.

Обернувшись, я увидел её. Протягивая ко мне лоскуты своих пальцев тень смотрела на меня своими рубиновыми глазами. Резким движением она схватила меня за плечи.

«Что ей нужно теперь? Раньше было только прикосновение ко лбу. Что-то происходит, но что?» – пронеслось в моей голове.

– Тинеееруа шиаара альтру эсте эрргооой, – произнесла она.

В этот момент я вновь почувствовал странную холодную энергию, зарождающуюся внутри меня. Она наполняла меня изнутри, причиняя боль. Боль невыносимую, но вместе с тем почему-то очень знакомую. Она перерастала в наполняющее душу эйфорической радостью чувство. Голова моя запрокинулась и в памяти возникли странные воспоминания. Я понял, что умею то, чего не умел ещё минуту назад. Взглянув на тень, я направил силы в руку и сделал то, что она вытворяла со мной каждый год – коснулся своими пальцами её лба.

Поток энергии, стремясь через мою руку, проник в лоб, который оказался на удивление тёплым. В момент прикосновения мир вокруг стал распадаться словно иллюзия. Свет в помещении из бордового стал привычным сумеречным. Тень тоже начала перерождаться, растворяясь от моего касания. Передо мной вместо тени возник настоятель. Глаза его мутнели, вены вздувались и чернели. Лицо перекосил ужас. Я хотел оторвать свою руку, но не мог. Поток энергии будто склеил меня с отцом и не отпускал, пока он не испустил последний вдох. Изуродованное тело Артуа упало на пол. Слёзы хлынули из глаз. Я хотел закрыть лицо руками, но не смог. Моё желание было прервано шокирующим видением. Сквозь слёзы я увидел лоскуты тёмной полупрозрачной материи, вьющиеся вокруг моих рук и охватывающие мою плоть.

За мгновение земля ушла из-под ног. Мир потемнел.

Я открыл глаза с панической мыслью, что этот кошмар наконец-то закончился. В келье было светло, но свет падал не как обычно по утрам, а прямо мне на лицо, словно я лежал под окном. Осмотревшись я понял, что так оно и было. В воздухе висела тишина. Яркий свет говорил о позднем часе. Эти наблюдения заставили меня ужаснуться. Облившись холодным потом, я резко вскинуть руки и посмотрел на них. Осознание того, что я смотрю именно на руки принесло неописуемое облегчение. Но оно было не долгим. Первое, что я увидел поднявшись с пола было изуродованное тело отца Артуа. На лице, которое ещё вчера было радостным и безмятежным, навсегда запечатлелась гримаса ужаса. Паника охватила меня. Я побежал на улицу, но и на улице предо мной предстала картина в точности как в моем сне: на земле лежало множество изувеченных тел, а над ними летали ужасающие создания. Как только я появился на улице они ринулись в мою сторону с визжащим криком: «Прими дар!» Я испугался, предчувствуя конец, но в памяти как заученное всплыло движение. Тело молниеносно приняло сигнал, словно все годы своей жизни я посвятил исключительно тренировкам. Собрав три средних пальца на каждой из рук вместе, а крайние расставив в стороны, я резко провел руками противоположно друг другу. Одной сверху вниз, а другой снизу-вверх. Воздух вокруг задрожал и в стороны от меня полетели похожие на клинки чёрные лезвия. При попадании лезвий нападавшие на меня существа взрывались, разлетаясь снопом искр. За считанные секунды на дворе не осталось ни одного монстра.

Я остался один в окружении вымершего монастыря. Судьба, которая ещё вчера казалось определенной, сегодня была разрушена окончательно и бесповоротно. Все близкие люди умерли. Я остался один. Человек ставший мне отцом мёртв. Более того – он убит мною.

Посреди монастырского двора я встал на колени, согнулся содрогаясь в истерических рыданиях закричал.

Туркель.

Я пришёл в себя только вечером. Оставаться в монастыре было нельзя, но и идти мне было некуда. Надо было что-то предпринимать. Первым делом стоило сменить монастырское одеяние. Поддавшись рефлексу, который снова неизвестно откуда возник, я провел одной рукой сверху вниз и налево, а другой одновременно в противоположном направлении. Одежда моя преобразилась. Она стала неприметной, но хорошо передающей мое настроение – серые штаны, заправленные в высокие черные потертые ботинки и длинный, прохудившийся во многих местах чёрный балахон с капюшоном. Мне нравилась эта сила, но одновременно она вызывала отторжение, являясь причиной смерти моих братьев. Смерть настоятеля приносила мне душевную боль, но как она произошла я знал. Что же касается остальных обитателей монастыря, то остаётся загадкой что за неведомая напасть их поразила. Я ничего не сделал, но чувство моей причастности к их смерти не покидает меня до сих пор. Проявившиеся странные способности не сулили ничего хорошего. Боль, страдания и смерть – это всё, что они принесли в мою жизнь. Решение было принято – от сил надо отказаться.

Прошло около четырёх часов прежде чем я дошёл до ближайшего населенного пункта под названием Туркель. Это была небольшая деревня, в девять находящихся на отдалении друг от друга домов. Облик Туркель явно говорил о том, что в былые годы она была намного больше. Но какая-то война или иная напасть искоренила большую часть населения, а дома привела к разрушению. С одной стороны деревни было кладбище, достаточно близко подходившее к крайнему дому, в который я и постучался в поисках приюта.

– Что с Вами случилось, молодой человек? – спросила открывшая мне дверь женщина, которой на вид было около сорока лет.

– Я из монастыря Гуриар. На нас совершено нападение. Все убиты. Мне одному удалось сбежать. Вы можете приютить меня до утра?

– Конечно, можешь остаться у нас на ночлег. Когда мой муж вернётся я отправлю его сообщить о случившемся.

В доме было уютно и тепло. Помещение освещали стоящие на столе свечи. Топилась печь, из которой доносился аппетитный запах какого-то мясного блюда. В животе заурчало. Я вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. Хозяйка по направлению взгляда поняла, что я голоден и поторопилась меня накормить. Пока я ел, неторопливо, как было принято в монастыре, было время осмотреться.

Я сидел за дубовым столом, расположенным в противоположном от печи углу. Если смотреть от входа, печь находилась слева и тянулась в сторону противоположной стены, в которой были расположены два небольших окна с видом на кладбище. Под окнами была длинная скамья под которой стояли три ведра с водой. На стене, недалеко от печи, висели коромысло, кочерга, два ухвата и чапельник. На полу стояли чугунки. На столе, за которым я сидел, пыхтел паром горячий самовар. Стол был сервирован на пятерых.

Как оказалось, у хозяйки есть две дочери тринадцати и семнадцати лет. Девочки не разговорчивые, кроткие. За время позднего ужина мы не перекинулись и парой слов. Обе девочки красивые, курносые, голубоглазые. Волосы заплетены в длинные косы. Муж хозяйки – мужчина её возраста, крепкий, с длинной густой бородой. Он пришёл домой почти сразу после меня. Выслушав искаженную мной историю, он быстро поел, собрался и ушёл куда-то.

Лишних спальных мест дома не было, поэтому мне постелили набитый соломой матрац на кухне. Заверив хозяйку об удобстве выделенного мне места, я умылся и собрался ко сну. День выдался напряжённым и, несмотря на терзавшее меня горе, я быстро уснул. Но спать мне пришлось не долго. В комнате резко похолодало. Даже шерстяное одеяло, которое мне выдали, не помогало согреться. При дыхании изо рта исходил отчетливо видный пар. Проснувшись я услышал скрежет по стеклу, но в окно никого не было видно. Я встал и пошёл посмотреть что могло вызвать этот звук. Перед моим взором предстал очередной кошмар – кладбище кишело созданиями, похожими на те, что я видел в монастыре. Одно из них, самое большое, летало около дома. Его отличали зелёные горящие глаза и бараньи рога. Заметив меня, оно остановилось, подняло руку и указало в мою сторону своим пальцем-когтем. «Прими дар», – произнесло оно. «Ни за что в жизни», – подумал я, на что получил в ответ незамедлительно: «Ты не сможешь этого избежать. Тебе не уйти от судьбы, что бы ты не предпринимал. Не рекомендую дальше сопротивляться».

– Я решил, что не буду использовать эти способности. И ничто меня это делать не заставит! – вспылив, шепотом произнёс я, понимая, что существо меня услышит, раз ему доступны даже мои мысли.

– Хорошо, давай продолжим, раз ты так хочешь. Выбирай, с кого мне начать?

В этот момент около него появились полупрозрачные силуэты дочек хозяйки. Чудовище стало поглаживать их по головам.

– Туалью или Сунсуаль? Такие милые девочки, им ещё жить и жить. Может, спасешь их? Ты можешь.

Мне показалось, что существо усмехнулась. Я понимал, что могу их спасти, но это означало поддаться его требованиям. Да и какие гарантии того, что это не очередная иллюзия и я не убью этих девочек сам.

«Нет, я не буду идти у него на поводу. Девочки не могут быть около него. Они мирно спят в своих кроватях», – забегали мысли в моей голове.

– Давай я тебе немного помогу с выбором.

После этих слов чудовище повернулось в сторону Сунсуаль – девочки, что помладше. Оно подняло над ней руку и с нечеловеческой быстротой сомкнуло когти на её голове. В эту секунду на всю деревню раздался человеческий вопль. Залаяли собаки. Люди оглядываясь выбежали из своих домов во двор, но никто не видел происходящего. Из жилого помещения раздался крик хозяйки. Вбежав я увидел её, стоящую на коленях возле кровати и сотрясающуюся от рыданий. Возле неё стоял муж. Глаза его были мокрыми. Растерянный, полный ненависти и паники взгляд бегал по сторонам. Одна из девочек рыдала, прижавшись к отцу, а вторая лежала на кровати. Тело её было изуродовано так же, как и тела монахов, за исключением того, что её смятая в неестественную форму голова лежала отдельно от туловища.

– Неужели моя смерть лучше, чем отвергнутый тобою дар?

Обернувшись я увидел существо, что и раньше, но уже с лицом Сунсуаль. Она смотрела на меня с укором. Выбежав на кухню и наскоро собрав свои вещи, я помчался из дома, стремясь убежать как можно дальше. Убежать куда угодно, лишь бы дальше от людей.

Встреча.

Прошёл год с момента последней записи. Он был тяжёлым и в корне изменил человека, которого вы знали раньше. Или не человека. Я уже не совсем уверен.

Кто из вас пытался жить в лесу один не имея еды, запасной одежды, да и вообще каких-либо вещей, способствующих выживанию? Почему без вещей, спросите вы, ведь убегая из деревенского дома, где по моей вине закончила свою жизнь бедная Сунсуаль, я успел забрать свои вещи? Причина проста. В первую же ночь на меня напала стая волков. Я спасся бегством, но оставил в лесу свой мешок. Убежать мне удалось не благодаря силе – использовать её я не собирался. Стечение обстоятельств привело меня в тот час к охотникам, которые и спугнули голодных животных. Поблагодарив их за помощь, я поторопился уйти как можно дальше, чтобы не навлечь беду.

Как вы понимаете это не единственное моё приключение за этот год. Пока было лето я пил речную воду, питался рыбой, травами, пойманной живностью и птичьими яйцами. Сколько раз я с благодарностью вспоминал настоятеля Артура, научившего собирать оснастку, рыбачить, охотиться и разводить огонь. Я спал под деревьями в сооруженном шалаше, подальше от звериных троп. Либо мой выбор был правильный, либо повезло, но дикие звери меня не беспокоили до осени.

Осень пришла суровая, дождливая и холодная. Надо было что-то придумывать с жильём и пропитанием.

Я был предельно осторожен, но это не помогло. В одну из вылазок за едой меня вновь окружила стая волков. На этот раз они зажали меня так, что о бегстве речи идти не могло. В панике я, сам того не замечая, снова произвёл манипуляции подобные тем, что в монастыре уничтожили существ. Сила, которая себя не проявляла столько времени, опять оказалась неподконтрольна мне. Или вернее сказать я сам себе был неподконтролен в момент использования сил. На удивление сработала эта атака на живых существа иначе. При попадании лезвий волки падали на землю, но не мёртвые, а впавшие в глубокий сон. Моя сила не только спасла меня в очередной раз, но и оказалась вполне безвредной. Это могло быть совпадение, но ведь на действие сил могло сыграть и мое желание не причинять живности вред. В любом случае применение способностей в данном случае нанесло менее плачевные последствия, чем бездействие. С тех пор я решил, что в безвыходных ситуациях силу можно использовать. Хотя бы потому, что использую я её в таких ситуациях непроизвольно. Пришло время узнать что из моих способностей может помочь мне выжить и можно ли их применять во благо.

Первым делом я попробовал развести костёр, ведь выбивать искры или добывать огонь трением было настолько сложно, что чаще я отказывался от него, готовя пищу раз в день по вечерам. От этого огня и согревался. Развести костёр с помощью сил оказалось проще простого. Передав энергию через пальцы древесине я с лёгкостью её поджёг. Со сменой одежды я разобрался уже давно. Позволив себе применить силы и в данном жизненно необходимом случае, я мог согреваться. Проблем стало меньше и с охотой. Животных силами я не убивал – это было против моих убеждений. Но ловил я их с помощью барьеров, выставляемых простым проведением ладоней, либо усыпляющими лезвиями. Жизнь наладилась. Не хватало только крыши над головой.

Как ни странно, проблема эта решилась неожиданно и своевременно.

В ноябре температура упала совсем низко и одежда, какую бы тёплую я не создавал, не могла согреть меня ночью. Я оброс, был грязным и завшивел. С каждым днем всё меньше походил на человека.

В один из вечеров, греясь у костра, я услышал хруст веток, разложенных мною в округе для предупреждения о приближении зверей. Подскочив я приготовился к защите.

Каково было моё удивление, когда передо мной предстала Кастэла. Она повзрослела, но аккуратные красивые черты её лица настолько запали мне в душу, что не узнать её я не мог. Она была одета в серые шерстяные штаны, которые едва виднелись под длиннополой лисьей шубой. Голова её была не покрыта. Молодая девушка, представшая когда-то перед нами в изношенной старой одежде, преобразилась в одетую в дорогие меха даму. Но что она делала в лесу одна было для меня загадкой и шокирующим, хоть и приятным сюрпризом.

– Привет, Эргой! Позволишь мне погреться у твоего костра?

– Конечно, садись... Но как ты меня узнала? Мне кажется, я сильно изменился и в таком виде не то что на себя, но и вообще на человека не похож.

– Я угадала, – усмехнулась она в ответ. – Что же ты делаешь в лесу один? Что с тобой произошло?

Я рассказал Кастэле о том, как было совершено нападение на монастырь какой-то неизвестной бандой, от которой мне удалось спастись только чудом. После побега я добежал до соседней деревни, в которой пытался найти приют. Но местные жители мне не поверили. Они решили, что убийство совершил именно я, не выдержав суровых требований монастырского устава. Начались множественные допросы, попытки вывести меня на чистую воду, слежка. В конце концов меня попытались заключить под стражу. Неудачно – узнав о предстоящем заключении я сбежал. Покинув деревню, я понял, что покоя мне нигде не будет и решил перейти к скитальческой жизни, которая мне не очень даётся. Ну а что оставалось мне ещё делать, ведь в правду точно никто не поверит.

– А кто напал на монастырь? Что за оружие они использовали?

– Какие-то разбойники. Ворвались в монастырь, махали шашками, рубили всех подряд. Не знаю, что им было нужно. Монастырь наш был не богат, брать нечего.

– Какие интересные у них шашки. Случилось так, что я была среди людей, которые уносили тела и убирались в монастыре после нападения. Странное было зрелище. Я не сильно разбираюсь в холодном оружии, но кажется должны были остаться следы порезов, кровоточащие раны, разлитая везде кровь. А эти люди как будто были отравлены каким-то ядом. Вены их были надутые и чёрные. Бледная тонкая кожа обтягивала кости, как будто бы мяса под ней не было. И страшные белые зрачки. Правда ужасающая картина, Эргой? Ты уверен, что твой рассказ в точности повествует события, произошедшие в тот день?

– Я рассказал тебе то, что могу рассказать. В остальное ты навряд ли поверишь.

– Ты не представляешь, что я видела в своей жизни. Меня мало чем удивишь. Я много путешествую. Видела чудных животных с двумя головами и пятью лапами, алхимиков и чернокнижников, ведьм и шаманов, некромантов и духов, оживших людей и многое другое. Много странного стало происходить после разделения лун.

– Хочешь сказать, что это всё не выдумки?

– А с чего ты взял, что это выдумки? Вот ты же веришь в существование Бога, но не видел его ни разу. Есть те, кто отрицает его существование, но насколько они правы? Сложно судить о том, чего не можешь познать. Кто-то же создал нас. Создал окружающий нас мир, растения, животных, небо и воздух. Ну точнее кто-то или что-то, точно не известно. Есть различные энергетические потоки, которые люди учатся находить и использовать для так называемой магии. Правда элементарной, ограниченной. Умеющие использовать эти потоки люди разделились на классы. Женщины в основном умеют вкладывать полученную энергию в бальзамы, настои, предметы и зелья. Они называются ведьмами. Конечно свободно использовать магию как в сказках они не могут, но изготовленные ими варева и предметы обладают хоть и узконаправленным, но очень сильным действием. Алхимики научились менять свойства предметов, преобразовать их. Чернокнижники и маги могут управлять погодой или материализовывать элементы различных сред, такие как огонь, воду, молнии, камни. К сожалению, или счастью их сила ограничивается одной способностью, либо одной средой. Духи есть, но их крайне мало и связаны они в основном с экспериментами чернокнижников, живших два столетия назад. Пытаясь расширить свои способности, в итоге они стали теми самыми духами. Некромантия – узкое и редко встречающееся направление. Мало людей решаются потревожить покой усопшего, но, тем не менее, такие есть и их опыты иногда приносят свои плоды. Люди оживают, но ненадолго. Самое длительное время, насколько мне известно, одни сутки. Ох и шорох навёл местный алкоголик в деревне Покоса, который через неделю после похорон пришёл в свой любимый бар и попросил выпивки.

– Ты столько всего видела и не испугалась?

– Нет, не испугалась. Я привыкла. Самое страшное я вижу с детства – парящее черное существо с рубиновыми горящими глазами.

Последние слова ввели меня в оцепенение. Неужели есть ещё люди способные видеть то же что и я? Неужели я не сошёл с ума?

– Ты тоже её видел? – видимо выражение моего лица было настолько красноречиво, что Кастэла сразу поняла, что ответ на её вопрос будет положительным.

– Да! И оно не единственное в своём роде. Если быть честным, то именно эти существа убили всех в монастыре и не понятно почему меня не трогают. Я тебе позже все подробно расскажу, но сначала мне бы хотелось узнать что ты делаешь в лесу одна, да еще в столь позднее время.

– Я здесь живу – в заброшенном доме. Здесь неподалёку находилась деревня, жители которой вымерли во времена чумой лихорадки конца прошлой эпохи. Сейчас остался только один уцелевший дом. Место вызывает интерес у всех путешественников, но найти его удаётся лишь единицам. Мне удача улыбнулась, и я нашла эту деревню. Теперь я поселилась в том самом доме и изучаю окрестности. Если хочешь, пойдём со мной. Ты, насколько я поняла, давно не ночевал под крышей.

– С удовольствием! Посмотрим на твою реликвию.