Текст книги "Полное собрание сочинений в 10 томах. Том 3. Стихотворения. Поэмы (1914–1918)"

Автор книги: Николай Гумилев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Говоря о творчестве Гумилева 1917 г., нужно учитывать, что, вне всякого сомнения, под воздействием увиденного за эти месяцы поэт переживает нечто, что вполне можно назвать мировоззренческой катастрофой: усвоив за годы войны официальную – имперскую и православную – идеологию, пережив эйфорию, вызванную преодолением индивидуализма и кажущимся обретением подлинного единства с «народом» (мечта многих поколений русских интеллигентов), Гумилев был вынужден признать несостоятельность своих представлений о России и ее исторической судьбе. «Разочарование в войне Гумилев тоже перенес и очень горькое, – вспоминала Анна Ахматова, – <...> Но потом (1921 г.) он, вспоминая, любил себя солдатом» (цит. по: Тименчик Р. Д. «Над седою, вспененной Двиной...». Н. Гумилев в Латвии // Даугава. 1986. № 8. С. 131). Отсюда и изменение тематики произведений этой поры – умаление «военной» темы, создание ряда «историософских» произведений и новое обращение к «экзотике», перекликающееся со вновь возникшей в его творчестве «эзотерической» тематикой, носящей откровенно «еретический» характер.

Особое место в его творчестве 1917 г. занимает свод лирических стихотворений, опубликованный после смерти поэта под общим заглавием «К синей звезде» (1923). Существует версия о том, что данная книга состоит, в основе своей, из стихов, посвященных Е. К. Дюбуше, в которую Гумилев был безответно влюблен во «второй» парижский период своей жизни, в 1917 г. Стихи эти были записаны в альбом, местонахождение которого ныне неизвестно (в ПС 1923 упоминается «альбом, находящийся в Париже у одного частного лица», где имеется цикл «Картонажный мастер», являющийся, как явствует из контекста, собранием ст-ний, вошедших в КСЗ, а в преамбуле к комментариям КСЗ очень туманно упоминается «подлинник» некоей рукописи, «хранящейся в Париже» как источник публикаций – см.: КСЗ. С. 71). М. Д. Эльзон высказал предположение, что книга, известная ныне под названием «К синей звезде» является посмертным изданием гумилевской рукописи, собравшей лирические стихотворения, обращенные к разным адресатам, но объединенные общей любовной и философской тематикой (близкой к «софианству» В. С. Соловьева – П. А. Флоренского, восходящего, в свою очередь, к «мистическому эросу» Данте), составленной в 1920 г. и озаглавленной в первоначальном виде «Посредине (так. – Ред.) странствия земного» (см.: БП. С. 538–539, а также – вступительную статью к ПСЗ). Признавая за доводами М. Д. Эльзона право на существование, следует все же заметить: Ахматова была уверена, что название «Посередине (так. – Ред.) странствия земного» является первоначальной версией названия книги стихов «Огненный столп» (см.: Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966). М., 1996).

Так или иначе, ст-ния, собранные в КСЗ (часть из них вошла в книгу «Костер»), являют собой самое большое собрание любовной, по преимуществу, лирики Гумилева, которое мы, с большой долей вероятности, можем признать авторским.

Состав книги КСЗ:

Из букета целого сирени (75)

Много есть людей (85)

Мы в аллеях светлых пролетали (74)

Вероятно, в жизни предыдущей (77)

Мой альбом, где страсть (87)

Цветов и песен благодатный хмель (76)

Застонал я от сна дурного (11)

Лишь черный бархат (84)

Пролетала золотая ночь (78)

Об озерах, о павлинах белых (88)

Однообразные мелькают (89)

Неожиданный и смелый (79)

Отвечай мне (93)

Дремала душа твоя (83)

В час моего ночного бреда (81)

Да, я знаю, я Вам не пара (82)

Я вырван был из жизни (80)

Храм твой, Господи, в небесах (86)

В этот мой благословенный вечер (90)

Луна восходит (перевод[38]38
  Переводы планировались к выходу в отдельном томе настоящего издания, который по состоянию на конец 2023 г. не был выпущен.


[Закрыть])

Еще не раз Вы вспомните (91)

Так долго сердце боролось (92)

Я говорил (98)

Езбекие (96)

Ты не могла (102)

Нежно небывалая отрада (103)

С протянутыми руками (106)

Ты пожалела, ты простила (112)

О тебе, о тебе, о тебе (104)

Не всегда чужда ты (101)

Неизгладимый, нет (107)

Временами, не справясь с тоскою (95)

На путях зеленых и земных (94)

Так вот платаны, пальмы (отрывок из трагедии «Отравленная туника», входит в 5 том наст. изд.)

Согласно свидетельству И. В. Одоевцевой, сам Гумилев отзывался об этих стихах достаточно уничижительно: «Я застрял в Париже надолго и так до Салоник и не добрался. <...> Ну и, конечно, влюбился. Без влюбленности у меня ведь никогда ничего не обходится. А тут я даже сильно влюбился. И писал ей стихи. Нет, я не могу, как Пушкин, сказать о себе: “Но я любя был глух и нем”. <...> А я как влюблюсь, так сразу и запою. Правда, скорее петухом, чем соловьем. Но кое-что из этой продукции бывает и удачно» (Одоевцева И. В. На берегах Невы. М., 1989. С. 166). Достаточно сурово оценил КСЗ и Н. А. Оцуп, считавший ст-ния, вошедшие в книгу, неудачным подражанием Петрарке: «Здесь <...> видно, что автор не дилетант. Его добродушие, его юмор, его рыцарская нежность вызывают симпатию. Но читатель также замечает, что эти стихотворения однообразны, что Гумилев не выглядит тем всемогущим творцом, тем вдохновенным певцом, которым мы восхищались в его африканских или военных стихотворениях. Его похвалы той девушке, которая “еще не ведала любви”, патетичны, но, закрыв книгу, читатель больше не помнит об этой волшебнице, ибо поэт не раскрывает нам никаких именно ей свойственных черт» (Оцуп. С. 109). Более снисходителен к книге был С. К. Маковский, полагавший, что «стихи <...> искренни и отражают подлинную муку», но оговаривавшийся, что «неосторожно было бы приравнивать их к трагической исповеди», что они «часто небезупречны» (Николай Гумилев в воспоминаниях современников. С. 96). Между тем, у молодых русских читателей 20–30-х гг. эти стихи пользовались несомненным успехом. Сохранились свидетельства того, что стихи КСЗ становились своеобразным любовным «кодом», как ранее, если использовать параллель Н. А. Оцупа, – стихи Петрарки (см.: Горелик Г. Е., Френкель В. Я. Матвей Петрович Бронштейн: 1906–1938. М., 1990. С. 27–28). «Это не отдельные стихотворения, а большая поэма одной несчастной любви», – писал Л. В. Горнунг, отмечая, что от этой «грустной и задумчивой» книги «разгорелось и померкло искупительное пламя “Огненного столпа”» (цит. по: Чет и нечет. М., 1925. С. 39–40). В наши дни некоторые из ст-ний КСЗ назвал «шедеврами “поздней” любовной и философской лирики Гумилева» А. И. Павловский (БП. С. 52); обстоятельное исследование книги содержится в работе К. Ичин: Циклус «Плава Звезда» Николаја Гумильова. Београд, 1997 (см. также рец.: Николаенко В. В. Письма о русской филологии. Письмо третье // Новое литературное обозрение. 1998. Т. 29. № 1. С. 355).

В архиве Г. П. Струве находится другой альбом, содержащий, по-видимому, полный свод стихотворений и переводов, созданных Гумилевым в 1917 – начале 1918 гг. и собранных автором воедино перед отъездом на родину. Этот альбом был оставлен Гумилевым на сохранение Б. В. Анрепу, от которого и перешел к крупнейшему зарубежному издателю гумилевского наследия. Во втором томе «Собрания сочинений Н. Гумилева» Г. П. Струве дает следующее подробное описание этого альбома: «...альбом <...> представляет собой довольно толстую тетрадь в зеленом сафьяновом переплете с надписью золотым тиснением “Autographs” (возможно, что альбом этот был куплен Гумилевым в Петербурге, в Английском магазине). В альбом вошло 76 стихотворений. Все стихи, занимающие 79 страниц альбома, вписаны рукой Гумилева, его мелким, тщательным почерком. Названия выделены красными чернилами. Заглавный лист альбома представляет собой цветочный орнамент (желтый, красный, коричневый) акварелью, работы Н. С. Гончаровой, с ее подписью и датой “1916”. Акварелью же написано: “Н. Гумилев. Стихи”. На обороте заглавной страницы и поверх текста первой страницы – двойной рисунок в красках Д. С. Стелловского, иллюстрирующий стихотворение “Змей”. <...> Кроме того, имеются рисунки в красках без подписи к следующим стихотворениям: “Андрей Рублев” (орнамент, по всей вероятности, работы Н. С. Гончаровой), “Мужик” (два рисунка – вероятно, М. Ю. Ларионова – на лицевой и оборотной страницах, на которых записано это стихотворение), “Картинка” (орнамент – вероятно, Н. С. Гончаровой), “В Северном Море” (“морской” орнамент тоже на лицевой и оборотной сторонах, по всей вероятности, тоже руки Н. С. Гончаровой).

Стихотворения записаны в альбом в следующем порядке[39]39
  Далее следует ряд цифр, соответствующих номерам стихотворений в СС (с опечатками в нумерации); для удобства состав альбома Струве приводится в названиях и номерах стихотворений, соответствующих оглавлению настоящего издания (все особенности текстов оговариваются в каждом случае отдельно в разделе «Другие редакции и варианты» и соответствующих комментаторских статьях). Курсивом выделены переводы из китайской поэзии, планировавшиеся к выходу в отдельном томе настоящего издания. См. прим. 38.


[Закрыть]:

Змей (37)

Андрей Рублев (38)

Деревья (39)

Городок (43)

Второй год (42)

Детство (44)

«Перед ночью северной, короткой...» (55)

Юг (47)

Мужик (56)

Рабочий (45)

Ледоход (57)

Канцона первая (52)

Осень (58)

Природа (59)

Девушка (60)

Швеция (62)

Стокгольм (63)

Норвежские горы (64)

Утешение (65)

Купание (66)

Рыцарь счастья (67)

На Северном Море (68)

Прапамять (69)

Песенка (70)

В Бретани (71)

Предзнаменование (72)

Хокку (73)

«Мы в аллеях светлых пролетали...» (74)

«Из букета целого сиреней...» (75)

Роза (76)

Сон (11)

Позор (77)

«Пролетала золотая ночь...» (78)

Аннам

Телефон (79)

«Я вырван был из жизни тесной...» (80)

Самофракийская победа (81)

Дом

Соединение

Я и вы (82)

«Дремала душа, как слепая...» (83)

«Лишь черный бархат, на котором...» (84)

«Много есть людей, что полюбив...» (85)

Канцона вторая (86)

Отражение гор

«Отвечай мне, картонажный мастер...» (93)

«На путях зеленых и земных...» (94)

Фарфоровый павильон

Три жены мандарина

Природа

Поэт

Луна на море

Дорога

Девушки

Лаос

Кха

Девочка (95)

Детская песенка

Эзбекие (96)

Творчество (53)

Странник

Счастье

«Я говорил: “Ты хочешь, хочешь?..”» (98)

Предупреждение

«Я, что мог быть лучшей из поэм...» (99)

Два Адама (100)

Рассыпающая звезды (101)

«Ты не могла, иль не хотела...» (102)

«Нежно-небывалая отрада...» (103)

О тебе (104)

Ангел боли (105)

Канцона третья (106)

«Неизгладимы, нет, в моей судьбе...» (107)

«Среди бесчисленных светил...» (111)

«Ты пожалела, ты простила...» (112)

Приглашение в путешествие (113)

На предпоследней странице альбома в два столбика написано “Содержание”. В нем перенумеровано 70 стихотворений. Против семнадцати переводных стихотворений, из которых шестнадцать вошли затем в “Фарфоровый павильон”, стоит черточка красными чернилами, причем против первого из них написано “пер<евод>”, а после последнего – красными чернилами цифра “17”. Около половины остальных стихотворений помечено крестиками после названия. Против 27 названий крестика нет. Смысл крестика остается неясным, ибо помеченные таким образом стихотворения включают и такие, какие Гумилев потом включил в “Костер”, и такие, которые туда не вошли... <...> Шесть стихотворений почему-то не были включены Гумилевым в оглавление[40]40
  Названия стихотворений, заменяющие номера СС, приводятся по оглавлению настоящего издания.


[Закрыть] <“Купание”, “Рыцарь счастья”, “Прапамять”, “Два Адама”, “Богатое сердце”, “Ночь”>. Страницы с этими стихотворениями были вырезаны, но оставлены в альбоме. Одно из них <“Прапамять”> вошло в “Костер”. В самом альбоме стихотворения не нумерованы, но за исключением вырезанных порядок их соответствует порядку “Содержания”.

Помимо “Содержания” в лондонском альбоме имеется еще страница (вырезанная, но, по-видимому, следовавшая сразу за текстом записанных стихотворений), на которой рукой Гумилева записаны четыре списка стихотворений. Первый из них озаглавлен “Отлунье” (возможно, что так Гумилев предполагал назвать свой следующий сборник). Сюда вошло 17 стихотворений, из которых все, кроме одного, были включены потом в “Костер”. Вот этот список: “1) Да, я знаю; 2) Травы; 3) Картинка; 4) Деревья; 5) Ледоход; 6) Природа; 7) Стокгольм; 8) Мужик; 9) Рабочий; 10) На С<еверном> Море; 11) Езбекие; 12) Змей; 13) Городок; 14) Андрей Рублев; 15) Вт<орой> год; 16) Утешенье; 17) И вот вся жизнь”.

От этого первого списка чертой отделен второй – тоже из 17 названий, но на этот раз включающий как старые стихотворения, так и еще тогда не напечатанные: “1) Жираф; 2) Волш<ебная> скр<ипка>; 3) Семир<амида>; 4) Товарищ; 5) Капитаны; 6) Из г<орода> Киева; 7) Я верил, я дум<ал>; 8) Турке<станские> ген<ералы>; 9) Аб<иссинские> п<есни>; 10) Памяти Анненского; 11) Побег; 12) Я вежлив; 13) Сказка; 14) Деревья; 15) Стокгольм; 16) Я и вы; 17) Два Адама”. Значение этого второго списка непонятно: едва ли Гумилев думал об издании сборника в таком составе. Может быть, он записал стихотворения разных периодов, которые считал наиболее для себя характерными. Список охватывает период от “Романтических цветов” до тогда еще не напечатанного “Костра”.

После новой черты следует список из 15 названий. Все названные здесь стихотворения были записаны в парижский или лондонский альбомы и некоторые потом вошли в “Костер”. Вот этот список: “1) Танка; 2) Портрет; 3) Я и вы; 4) Любовь; 5) Прогулка; 6) Роза; 7) Бог<атое> сердце; 8) Тел<ефон>; 9) Сам<офракийская> поб<еда>; 10) Не всегда чужда; 11) О тебе; 12) Сон; 13) Я гов<орил>; 14) Девочка; 15) Езбекие”.

Последний список самый длинный. Он разделен на четыре подотдела и включает 52 стихотворения, все к тому времени не входившие ни в один из уже изданных сборников. Приводим этот список, стихотворения в котором, может быть, долженствовали составить новый сборник стихов: “I. 1) Рублев; 2) Деревья; 3) Травы; 4) Мужик; 5) Рабочий; 6) Картинка; 7) Стокгольм; 8) Сон; 9) Я и вы; 10) Езбекие; 11) Два Адама; 12) Девочка. II. 1) Змей; 2) Городок; 3) Песня; 4) Ледоход; 5) Канцона; 6) В С<еверном> Море; 7) Роза; 8) Портрет; 9) Самотр<асская> П<обеда>; 10) Я, что мог...; 11) Не всегда чужда; 12) Вт<орая> канц<она>. III. 1) Вт<орой> год; 2) Любовь весной; 3) Природа; 4) Девушка; 5) Танка; 6) Любовь; 7) Прог<улка>; 8) Тел<ефон>; 9) Богатое сердце; 10) Я говорил; 11) Прощенье; 12) О тебе; 13) Уста солнца; 14) Новая встреча. IV. 1) Швеции; 2) Норв<ежские> горы; 3) Утешенье; 4) Жизнь; 5) В Бретани; 6) Ночь; 7) Карт<онажный> м<астер>; 8) Сирень; 9) Униженье; 10) Всю ночь гов<орил> я с ночью; 11) Нежно неб<ывалая> отр<ада>; 12) Ангел боли; 13) Прощанье; 14) Обещанье”. Почти все стихотворенья этого списка и целый ряд в других разделах вошли потом в “Костер”» (СС II. С. 273–275).

Стихотворения 1917 г. – начала 1918 г. были изданы Гумилевым по возвращении в Россию в книге «Костер».

Состав книги «Костер»:

Деревья (39)

Андрей Рублев (38)

Осень (58)

Детство (44)

Городок (43)

Ледоход (57)

Природа (59)

Я и вы (82)

Змей (37)

Мужик (56)

Рабочий (45)

Швеция (62)

Норвежские горы (64)

На Северном Море (68)

Стокгольм (63)

Творчество (53)

Утешение (65)

Прапамять (69)

Канцона первая (52)

Канцона вторая (86)

Канцона третья (106)

Самофракийская победа (81)

Роза (76)

Телефон (79)

Юг (47)

Рассыпающая звезды (101)

О тебе (104)

Сон (11)

Эзбекие (96)

Судя по материалам, сохранившимся в архиве М. Л. Лозинского, работа над «Костром» была начата Гумилевым еще в 1916 г., когда Гумилевым был составлен сборник «Отлуние», содержащий восемь стихотворений, шесть из которых затем вошли в «Костер»: «Змей», «Андрей Рублей», «Деревья», «Городок», «Второй год», «Детство», «Рабочий», «Перед ночью северной, короткой...». Сборник, однако, издан не был. В архиве Лозинского имеется также и рукопись «Костра», очевидно, представленная Гумилевым по возвращении из-за границы в возобновленное издательство «Гиперборей». Состав рукописи имеет некоторые отличия от окончательного варианта в подборе, расположении и оформлении текстов: «Я и вы» (под загл. «Вступление», которое затем было снято), «Андрей Рублев», «Осень» (под загл. «Картинка»), «Детство», «Городок», «Ледоход», «Деревья», «Канцоны I–III», «Miniature persane» (на французском языке), «Стокгольм», «Творчество», «Мужик», «Рабочий», «На Северном море», «Утешение», «Телефон», «Роза», «Самотрасская победа», «Юг», «Рассыпающая звезды», «О тебе», «Сон», «Девочка», «Два Адама», «Эзбекие», «Змей», «Природа». Наконец, в архиве имеются и гранки «Костра» с пометой М. Л. Лозинского: «Верстать, согласно образцу» и датой: 21 июня 1918 г. По дарственной надписи на экземпляре «Костра» в архиве Лозинского – 17 июля 1918 года – можно точно определить время выхода книжки. Тираж «Костра» не указан.

Известно несколько критических отзывов, посвященных «Костру», – чрезвычайно кратких, содержащих преимущественно оценку книги, без распространенной аргументации и аналитического разбора стихов (эпоха «военного коммунизма» была в разгаре, и периодика в России была почти разгромлена). «...“Костер”, последовавший за радостно-фантастическим “Колчаном” первого года войны, рисуется как эпизод, довольно краткое <...> intermezzo, – писал А. Я. Левинсон. – Душа, возвеличенная жертвенным подвигом воина, вновь погружена в марево северных туманов, в чистилище смутных кошмаров, над которым лишь в высоте сияет воскрылие серафимов (бесконечно любимый Гумилевым образ). Он сам ощущает “Костер” как “зловещую ночных видений тетрадь”, томится в своем гиперборейском изгнании <...> И не тот ли это очистительный костер, из пепла которого, по ветхому уподоблению, – должен грянуть Феникс? Я обнажил, мне кажется, интимный стержень нового цикла. Между тем, Гумилев слыл и слывет у многих парнасцем по содержанию и форме, т. е. безличным и педантичным нанизывателем отраженных чувствований, собирателем живописных эпитетов и радостных звонов. Не может быть большего заблуждения. Лиризм его – выражение сокровенной и скрытой чувствительности; другой в нем признак душевного волнения, его юмор, юмор без широкой усмешки: Гумилев улыбается одними глазами. Да, конечно, он мастер и фанатик формы: но что есть поэзия, если не постижение мира через образ и звук» (Жизнь искусства. 1918. 24 ноября. № 22). В подобном же достаточно сочувственном духе высказались о «Костре» К. В. Мочульский (Одесский листок. 1919. 2 марта (№ 56), б. п.) и А. А. Смирнов (Творчество. 1919. № 3). Как пример остроумного критического выпада можно привести выдержку из статьи В. Г. Шершеневича: «“Костер” написан по очень простому рецепту. Н. Гумилев зоркий критик. Он совершенно верно предугадал: по какому пути пойдет В. Брюсов после 1916 г. И забежал вперед. Он написал все то, что должен был написать В. Брюсов (может, даже пишет). И потому, что Брюсов сейчас пишет скучно и о скучном, Н. Гумилев написал скучный “Костер” – это гениальный плагиат еще не написанной книги Брюсова, и невольно вспоминается пушкинское: “Жалею я о воре”» (Свободный час. 1918. № 7. С. 15).

В позднейших упоминаниях о «Костре» – весьма немногочисленных, преимущественно в очерках биографического толка, особенно выделялась «русская тематика», присущая ряду ст-ний книги. «Он пишет проникновенно-лирические стихи о русском детстве, сохранившемся в его памяти нежным воспоминанием, о русской багряно-рябиновой осени, о провинциальном городке “над широкою рекой пояском-мостком перетянутой”, о ледоходе на Неве и о творениях Андрея Рублева... В стихотворении “Мужик” сквозит горестное недоумение перед темной силой, вытолкнувшей в российскую историю зловещую фигуру Григория Распутина. Но все же и в “Костре”, несмотря на прорвавшуюся русскую тему, он остается рыцарем Музы Дальних Странствий и продолжает искать свою подлинную – духовную – родину всюду, лишь изредка останавливаясь на мысли, что она может находиться именно в России» (Павловский А. И. Николай Гумилев // БП. С. 50). Обстоятельный разбор «Русской темы» в «Костре» дан Н. А. Оцупом (см.: Оцуп. С. 137–154) и А. И. Михайловым (см.: Исследования и материалы. С. 55–75). Совершенно по-иному подошел к интерпретации «общей идеи» «Костра» Р. Эшельман, утверждавший, что «“Костер” отличается (от других книг Гумилева. – Ред.) прежде всего попыткой <...> описать некую дискретную область – в данном случае природы – отмеченную привилегированной метафизической ценностью. С этой целью Гумилев по-своему обращается к романтическому понятию магической природы» (далее следует анализ «пейзажных» ст-ний книги; см.: Eshelman. P. 89 и далее).

После выхода в 1922 г. второго, посмертного, издания «Костра» в периодике РСФСР и русского зарубежья появился ряд рецензий (В. Б. Шкловского, В. О. Лурье, М. Л. Слонима), имевших – в силу обстоятельств, – некрологический характер. Среди прочих откликов подобного рода особенно выделяется позднее высказывание М. И. Цветаевой: «Не “мэтр” был Гумилев, а мастер: боговдохновенный и в этих стихах уже безымянный мастер, скошенный в самое утро своего мастерства-ученичества, до которого в “Костре” и окружающем костре России так чудесно – древесно! – дорос» (см.: СС II. С. 360).

В данном разделе комментарии к каждому произведению, обозначенные соответствующим номером, начинаются с библиографической справки, в которой перечислены в хронологическом порядке прижизненные публикации с указанием на наличие вариантов и других редакций. Шрифтовое выделение обозначает источник, по которому текст печатается в настоящем издании. Как правило, это последняя авторская публикация (отступления от этого принципа оговариваются в каждом отдельном случае). Затем дается свод важнейших посмертных публикаций в следующем порядке: отдельные издания; альманахи и сборники; журналы; газеты (с 1922 по 1997 г.). Вслед за печатными источниками указывается наличие автографов (с приведением вариантов первоначального слоя автографов), обосновывается датировка и сообщаются сведения о переводах на иностранные языки. Далее освещается творческая история произведения, дается историко-литературный комментарий, а также пояснение (применительно к контексту) малоизвестных реалий.

1

«Златоцвет». 1914. № 3 (январь).

СС III, СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), ОС 1989, СПП, Кап, СС (Р-т) III, Соч I, Круг чтения, Престол, Изб 1997, ВБП, МП, СП 1997, Душа любви, Ленинградская правда. 1988. 8 июля (№ 158 (22300)).

Автограф 1 с вар. – РГАЛИ. Ф. 543 (Д. М. Цензора). Оп. 2. Ед. хр. 3. Л. 2. В ст. 3 вместо «ветер» ранее было: «запах». Автограф 2 с вар. – РГАЛИ. Ф. 95 (А. Л. Волынского). Оп. 1. № 993. Л. 1.

Дат.: январь 1914 г. – по дате публикации.

Ст-ние было приложено к письму Гумилева Д. М. Цензору: «Многоуважаемый Дмитрий Михайлович, сейчас только получил Ваше письмо и, несмотря на злейшую аграфию, которая мучит меня уже полгода, пишу Вам и посылаю стихи.

Ане я передам Вашу просьбу, и она наверно пришлет Вам тоже.

Очень интересно будет посмотреть на Ваш “Златоцвет”.

Жму Вашу руку. Ваш Н. Гумилев» (Неизд 1986. С. 130).

Цензор Дмитрий Михайлович (1877–1947) – поэт, с февраля 1913 г. – член «Цеха поэтов»; редактор журнала «Златоцвет» (1913–1914).

2

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Соч I, Даугава. 1987. № 6, Русская литература. 1988. № 2, публ. К. М. Азадовского и Р. Д. Тименчика.

Автограф – ИРЛИ. Ф. 649 (Ф. Ф. Фидлера). Оп. 1. Ед. хр. 19. Л. 280; против ст. 6–7 запись Ф. Ф. Фидлера: «Что означает сей бред?»

Дат.: 8 февраля 1914 г. – по датировке К. М. Азадовского и Р. Д. Тименчика.

«8 февраля 1914 года, в день основания Санкт-Петербургского университета, в ресторане “Мало-Ярославец” состоялся торжественный обед участников романо-германского семинария во главе с известным филологом Ф. А. Брауном. Гумилев, учившийся на романо-германском отделении университета (по воспоминаниям коллег, он предпочитал прогулки по длинному коридору посещениям лекций), записал в фидлеровский альбом “В ресторане” восьмистишие “Акростих – восьмерку”, обыгрывая название стихотворной книги К. Бальмонта “Фейные сказки”» (Тименчик Р. Д. Неизвестные экспромты Николая Гумилева // Даугава. 1987. № 6. С. 112).

Фидлер Федор (Фридрих) Федорович (1859–1917) – педагог, коллекционер, мемуарист; преподавал немецкий язык в гимназии Я. Г. Гуревича во время пребывания там Гумилева; впоследствии – знакомый Гумилева по «кружку Случевского» (см. об этом: Русская литература. 1988. № 2. С. 171–173).

3

Колчан, отрывок, с вар., Аргус. 1917. № 9–10, отрывок, с вар., Мик: Африканская поэма. СПб., 1918.

Мик 1922, Колч 1923, СС 1947 II, СС II, Мик 1980, Неизд 1986, Ст 1988, СП (Волг), СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, Изб (Кр), Изб (М), ЗС, СС (Р-т) II, СПП, Колч 1990, СП (XX век), Изб (Х), Соч I, Круг чтения, ОЧ, ВБП, Изб (Сар) 2, Граффити: Лит.-худож. альманах. Вып. 2. Киев, 1996, вар. автографа 1.

Автограф 1, др. ред. – ИРЛИ. Ф. 163 (Е. А. Ляцкого). Оп. 3. Ед. хр. 48: машинопись первых пяти глав с авторской правкой. В ст. 5[41]41
  Нумерация стихов в характеристиках автографов 1 и 2 дается по нумерации стихов в тексте редакции автографа 1, приведенного в разделе «Другие редакции и варианты».


[Закрыть] вместо «их» ранее было: «вся». В ст. 6 вместо «Вся» ранее было: «Их». Между ст. 8–9 ранее было: «Непроходим тот край и дик / И рассердился Менелик». В ст. 28 вместо «увидать своих» ранее было: «смерить взорами». Между ст. 38–39 ранее было: «Но и в преклонные года / Не трепетавший никогда». В ст. 44 вместо «увертливо» ранее было: «увертливый». Между ст. 59–60 ранее было: «И от болот, и от озер». Между ст. 74–75 ранее было: «И ослепленное зверье / Как будто впало в забытье». Между ст. 80–81 ранее было: «И, обезумев, меж собой / Они вступили в грозный бой». Между ст. 82–83 ранее было: «А дух лесов людей забыл. / Он дико гаркнул с высоты / И растащил их за хвосты». В ст. 85 вместо «шести» ранее было: «осьми». Между ст. 85–86 ранее было: «Забытого его людьми». Между ст. 89–90 ранее было: «Ворчал, неся его старик». В ст. 129 вместо «навеки» ранее было «повеса». В ст. 176 вместо «котлу» ранее было «нему». Между ст. 190–191 ранее было: «От глаза тоже – знал герой, / Что у французов глаз дурной». В ст. 289 вместо «нора» ранее было: «пора». Между ст. 322–323 ранее было: «Но тот его не замечал. / Он павиана представлял, / Как тот, и сильный, и большой, / Запрятался в траве густой». Между ст. 350–351 ранее было: «И вдруг услышали вдали / Удары бубна, гул земли: / Пред ними странный караван / Идет, волнуясь, как туман. / Пятьсот высоких негров в ряд / Горящие стволы влачат, / Другие пляшут и поют, / Трубят в рога и в бубны бьют, / А на носилках из парчи / Царевна смотрит и молчит. / Прошел и скрылся караван, / И Мик, тоскуя, говорил: / “Не надо мне счастливых стран. / Когда б рабом ее я был. / Она – поклясться я готов – / Дочь духа доброго лесов – / Живет в немыслимом саду, / В дворце, похожем на звезду, / И никогда, и никогда / Мне, Мику, не войти туда”. / Луи смеялся: “Ну не трусь, / Войдешь, как я на ней женюсь!”» Вместо ст. 362–363 ранее было: «Сойтись и вместе обсудить / Как им отныне нужно жить». Между ст. 364–365 ранее было: «Чтоб не стыдиться пред людьми, / Хоть и друзьями и детьми». В ст. 365 вместо «Уселись» ранее было «И сели». Между ст. 372–373 ранее было: «И бегая вперед, назад, / Как рой веселых бесенят». В ст. 375 вместо «умник» ранее было «умный». В ст. 382 вместо «похоже» ранее было: «другое». В ст. 384 вместо «Ему безжалостно» ранее было: «Безжалостный ему». Между ст. 401–402 ранее было: «И вместо скиптра дал пока / Кость околевшего быка». В ст. 403 вместо «после отдались» ранее было: «там отдалися».

Автограф 2, др. ред. – Архив Лукницкого: ксерокопия рукописи первых пяти глав (местонахождение самой рукописи неизвестно), почти совпадающей с редакцией автографа 1, с добавлением всех изъятых оттуда фрагментов и со следующими изменениями. В ст. 24 вместо «жестокие» ранее было: «суровые». Ст. 32 – «Размахивает топором:». Ст. 59 – «Бегите от лесов и гор». В ст. 64 вместо «так» ранее было «здесь». Между ст. 68–69 ранее было: «И зверь чудовищный». Ст. 84–85 – «Гано споткнулся уходя / О мальчугана лет семи». В ст. 124 вместо «совсем» ранее было «увы». Между ст. 128–129 ранее было: «Он только (нрзб. – Ред.) / Пребольно (нрзб. – Ред.) себя обжег». В ст. 252 вместо «И» ранее было «Как». Ст. 254 – «Он до сих пор не ел конфет!». В ст. 263 вместо «нравиться» ранее было «любо, но». Ст. 280 – «Смотри, чтоб не было беды!». Ст. 288 – «А на день прятались в кустах». Ст. 291 – «Спустился вечер – снова в путь!». Ст. 305 – «Мне улыбается судьба». Ст. 318 – «Пусти, иль будешь сам не рад!». Во вставке между ст. 322–323 вместо «Как тот и» ранее было: «Зачем он,», а следующий стих завершался «?». Ст. 328 – «Налево вам, направо мне)». Во вставке между ст. 350–351 вместо «Прошел и скрылся караван» ранее было: «Прошел как призрак караван»; ст. «Мне, Мику, не войти туда» завершается «!». Ст. 386 – «Не то! Мы выберем царя!» Ст. 388–393 – «Царя, царя, хотим, хотим... / Ты самый старый, будь царем... / Нет, лучше Мика изберем... / Не надо Мика! Что нам Мик? / Луи... Он властвовать привык... / Луи! Нет, Мика! Нет, Луи...». В ст. 464 вместо «молоды» раньше было «глупые». В автографе 2 отсутствуют также многие грамматически обязательные знаки препинания.

Автограф 3, др. ред. – РГАЛИ. Ф. 147. Оп. 1. № 9. Л. 1–20: рукопись шести первых глав (шестая глава не завершена), наброски шестой-восьмой (?) глав, трудночитаемые, с отсутствием многих грамматически обязательных знаков препинания, а также – отдельный вариант начала первой главы. В ст. 18[42]42
  Нумерация стихов в характеристике автографа 3 дается по нумерации стихов в тексте редакции автографа 3, приведенного в разделе «Другие редакции и варианты».


[Закрыть] вместо «лучника» ранее было «спящего». В ст. 20 вместо «застрелили» ранее было: «окружили». Между ст. 54–55 ранее было: «Он думал выйдет молодой, / Не вор он почести чужой – / Но если нету никого, / Его довольно одного». Между ст. 64–65 ранее было: «Так, нападая на быка, / Пантера выжидает миг, / Потом дерет ему бока / И грудь, издав победный крик». Ст. 65–70 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 66–67 ранее было: «Лишь взор его врагам простил / Он умер яростно, как жил». Ст. 71–74 отчеркнуты Гумилевым. Ст. 77–78 отчеркнуты Гумилевым. В ст. 84 вместо «и пугните» ранее было: «растопчите». В ст. 104 вместо «Он спотыкнулся» ранее было: «Гано споткнулся». Ст. 111–120 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 116–117 ранее было: «Служи исправно, да расти, / А о прошедшем не грусти». Между ст. 126–127 ранее было: «А поздно вечером к костру / Идет готовить инжиру / И, получая свой кусок, / Спешит в укромный уголок: / А то ведь сглазят на беду / Его вечернюю еду». Между ст. 130–131 ранее было: «В глухих горах Ато-Гано / Его поймал не так давно / И из-за прихоти привез / В Адис-Абебу, город роз». Между ст. 134–135 ранее было: «Но злейшая его беда / Была – собаки: те всегда / Сбегались лаять перед ним, / И, злобной яростью томим, / Он поднимался на дыбы, / Рыл землю и валил столбы». Между ст. 136–137 ранее было: «И, отгоняя злобных псов, / Не трепетал его зубов». Между ст. 138–139 ранее было: «И наконец они сошлись: / Под вечер оба глядя ввысь,». Между ст. 144–145 ранее было: «И, забывая горький плен / Под звуки (нрзб. – Ред.) и рев гиен». Ст. 147–158 отчеркнуты Гумилевым. Ст. 161–170 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 196–197 ранее было: «Но, от обиды сам не свой, / Он не пошел за инжирой». Между ст. 198–199 ранее было: «И только извинившись, Мик / С ним примирения достиг». Ст. 205 подчеркнута Гумилевым. Между ст. 208–209 ранее было: «Был мул белей, чем полотно. / Был в красной мантии Гано». Ст. 211–212 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 232–233 ранее было: «Когда б о рае слышал он / Он не был бы так удивлен, / Сказал бы душу взял мою / Господь, и я теперь в раю». Между ст. 236–237 ранее было: «Спадают волосы волной / На край матроски голубой, / Движенья ловки и быстры / И весь он создан для игры, / Для беготни и болтовни / В святые солнечные дни». Между ст. 268–269 ранее было: «Как будто запахи цветов / И звук забытых голосов, / Тепло привычного огня / Слились и радуют, дразня». В ст. 270 вместо «Крича» ранее было: «Кричит». Между ст. 282–283 ранее было: «И сладко вспомнил старый вождь / Про бой под Адуей, где дождь / И пуль и ядер слаще был, / Чем первой молодости пыл, / Где итальянский генерал / Пред Менеликом побежал, / Где он зарезал пятерых / И взял коней и ружья их». Ст. 282–286 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 286–287 ранее было: «Звериным нюхом чуял он, / Что в этом мире есть закон – / Чего не знаешь не ищи, / Чего не видишь – трепещи!». Между ст. 306–307 ранее было: «Послы из дальней стороны / И в пестрых тряпках колдуны; / Поклонник дьявола порой / С опущенною головой / Спешил в гористый Анкобер, / Где в самой темной из пещер / Живет священная змея. / Земного матерь Бытия». Ст. 307–313 отчеркнуты Гумилевым. Между ст. 312–313 ранее было: «Гиена взвоет на пути, / Но не посмеет подойти, / Мелькнет пантера меж камней / Пятнистой шкурою своей / И вновь такая тишина, / Что слышно, как плывет луна». В ст. 331 вместо «земли» ранее было: «страны». Между ст. 338–339 ранее было: «Где в стрекотании стрекоз / Вставали веера мимоз / Да в трещинах огромных скал / Зверей чудовищный оскал; / Луны уж не было, и высь / Как низкий потолок была / Но звезды крупные зажглись / И стала вдруг она светла, / Переливаясь... и внизу / Стеклянный воздух ждал грозу». Между ст. 340–341 ранее было: «И видят путники растет / Во мгле сомнительный восход». В ст. 352 вместо «знатен он» ранее было «он богат». Между ст. 354–355 ранее было: «В арабских сказках принца нет, / Калифа, чтобы ей сказать: / «Моя жемчужина, мой свет, Позвольте мне вам жизнь отдать!» / В арабских сказках гурий нет, / Чтоб с этой девушкой сравнять». Ст. 369–376 отчеркнуты Гумилевым. После ст. 438 Гумилевым сняты (зачеркнуты) две финальные строфы: