Текст книги "Полное собрание сочинений в 10 томах. Том 3. Стихотворения. Поэмы (1914–1918)"

Автор книги: Николай Гумилев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Тем не менее, победа сил “хаоса”, которую поэт наблюдал в 1917 г. в России, не порождала историософского пессимизма. Напротив, для него это было “вызовом”, брошенным историей творческим, аристократическим силам русского народа, поводом для формирования в русской среде “рыцарства”, которое должно защитить и продолжить дело, начатое Рюриком» (Зобнин Ю. В. Странник духа (О судьбе и творчестве Н. С. Гумилева) // Русский путь. С. 49).

Ст. 7–8. – Имеется в виду призвание варягов на Русь: «И сказали себе (новгородцы. – Ред.): “Поищем себе князя, который владел бы нами и судил по праву”. И пошли за море, к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а иные еще готландцы, – вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами”. И избрались трое братьев со своими родами, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля» (Повесть временных лет / Пер. Д. С. Лихачева // Повести Древней Руси XI–XII века. Л., 1983. С. 131–132). Ст. 11–12. – Гумилевым соотносятся два эпизода русской истории – легендарный поход князя Олега на Царьград (Константинополь) в 907 г., когда князь «повесил свой щит на вратах <Царьграда> в знак победы» (Повесть временных лет. С. 136) и скандал вокруг т. н. «ноты Милюкова», повлекшей за собой отставку министра иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюкова и крах забалканской политики России в Первой мировой войне. Страсти вокруг «ноты Милюкова» разгорелись 18–30 апреля 1917 г., т. е. в канун отъезда Гумилева из России.

63

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), СС 1947 III, СС II, Ст 1986, Кост 1979, СП (Волг), СП (Т6), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Кост 1989, Изб (М), Ст (XX век), Ст ПРП, СПП, Ст (М-В), ШЧ, Кап, СС (Р-т) II, ОС 1991, Изб (Х), Соч I, СП (Ир), СП (К), Ст (Яр), Круг чтения, Carmina, Изб (XX век), Русский путь, Изб 1997, ВБП, МП, СП 1997, Изб (Сар) 2, Русская поэзия советской эпохи. Будапешт, 1973, Русская поэзия советской эпохи. 2-е изд. Будапешт, 1984.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. Автограф 2 – Архив Лозинского, рукопись Костра. Автограф 3 – Архив Лозинского, корректура с авторской правкой.

Дат.: июнь 1917 г. – по биографическим данным (Соч III. С. 400–401), с учетом датировки ст-ния № 62.

Перевод на англ. яз. («Stockholm») – SW. P. 90.

«Скрытая жизнь», по наблюдению Ю. Верховского, проявилась и в ст-нии «Пиза», «и под готикой “Падуанского собора”, и под жанровыми картинами “Генуи”, “Болоньи”, “Неаполя”. Далее, тоже молитва или колдовство одушевляют образы, вызываемые к жизни “норвежскими горами” или сном о Стокгольме с его гулом и грохотом, похожим на безмерно потрясенный орган, с его прозрачною тихой водою, окрестными рощами, лесами, полями <цит. ст. 13–20>.

Так мы видим сначала как бы слияние души личной с этими душами городов и душевного с внешнереальным, но потом эти воплощения вскрываются, как только этапы странствований и блужданий самой души» (Верховский. С. 122). По мнению Вяч. Вс. Иванова, процитированные строки предвосхищают внимание поэта к «бездне времен», образ которой появится в «Заблудившемся трамвае» (Иванов Вяч. Вс. Звездная вспышка. Поэтический мир Гумилева // Ст ПРП. С. 7–8). На связь этих стихотворений обратил внимание и Ю. Л. Кроль, уточнив, впрочем, «что “бездна времен” указывает на глубь (или неизвестное множество) разных времен; что эти времена – “не наши”, т. е. иные, чем настоящее время; и что между ними существуют “слепые переходы” или “глухие коридоры”, позволяющие человеку переходить из одного времени в другое; это происходит в особом состоянии – во сне – или, как в “Заблудившемся трамвае”, с помощью “машины времени”» (Кроль Ю. Л. Об одном трамвайном маршруте. («Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилева) // Русская литература. 1990. № 1. С. 215). В контексте гумилевского пространства Р. Эшельман находит в этом стихотворении прямую «тематизацию того свободного, но недоступного человеку пространства, о котором речь идет в “Деревьях”» (Eshelman. P. 91). «Север для него – порог его родины, – писал об этом ст-нии Н. А. Оцуп, раскрывая конкретные историко-пространственные его истоки, – но разве эта родина серая и однообразная? Сколько влияний и культур скрещивается в этих безграничных просторах! Строгий византийский аскетизм, славянская древность, восточные легенды и мифы, завоевательный дух Норманнов... Блок почти не выходит из границ России – “существа”, сознающего свои непомерные страдания. Гумилев восхищается ее разнообразием. <...> Гумилев начинает с Севера, где он уверен, что нашел своих предков» (Оцуп. С. 152).

Р. Матло упоминает о ст-ниях А. Рембо как о возможных источниках ст-ния Гумилева (Matlaw R. Gumilev, Rimbaud and Africa: Acmeism and the Exotic // Actes du VI Congrès de l’Association Internationale de Littérature Comparée. Stuttgart, 1975. P. 658). В своих комментариях к «Заблудившемуся трамваю» Н. А. Богомолов приводит слова Ахматовой: «а строка “Он заблудился в бездне времен” – из старинной, еще от Лонгфелло идущей темы». В пояснении к этому Н. А. Богомолов цитирует «Дня нет уж...» в переводе И. Анненского: Не тех грандиозных поэтов, / Носителей громких имен, / Чьи стоны звучат еще эхом / В немых коридорах Времен. «Следует отметить, – продолжает исследователь, что более близкая параллель к строке Лонгфелло находится в стихотворении Гумилева “Стокгольм”» <цит. ст. 17–18> (Соч I. С. 544–545).

64

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), СС 1947 III, СС II, Ст 1986, Кост 1979, СП (Волг), СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Кост 1989, Изб (М), Ст (XX век), Ст ПРП, СПП, Ст (М-В), ШЧ, Кап, СС (Р-т) II, Изб (Х), Соч I, СП (Ир), СП (К), ЧК, Ст (Яр), Круг чтения, Изб (XX век), Русский путь, Изб 1997, ВБП, МП, СП 1997, Изб (Сар) 2, Школа классики.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. Автограф 2 – Архив Лозинского, корректура с авторской правкой.

Дат.: июнь 1917 г. – по биографическим данным (Соч III. С. 400–401), с учетом датировки ст-ния № 62.

«В ст-нии “Норвежские горы”, – писал Н. Оцуп, – поэт, кажется, подчеркивает внешнюю убогость пейзажа для того, чтобы возвеличить богатство северного духа. Он не знает, значит ли гимн этих гор “кощунство или псалом”. Он вспоминает Бранда, Пера Гюнта и их творца Ибсена, который “сдвигал лавины именем Творца”. Память Гумилева, возбужденная северными голосами, стала какой-то прапамятью, “Индией духа”, чем-то надисторическим, неотразимо влекущим его. Первые модернисты посвящали многие стихотворения Греции, Китаю, Персии, Индии, Вавилонии и вообще странам и истории Востока. Большинство этих стихотворений обладают книжным характером. Гумилев не избегает этого недостатка, но он подражает другим только в начале своих географических и исторических открытий. Как только он проверил на собственном опыте то, что он узнал в книгах, штампы исчезают из его творчества. Нельзя, конечно, путешествовать в глубины древности, но поэтическая интуиция, помогая наблюдениям над теперешней жизнью и размышлениям над былой жизнью, способствует восстановлению в сознании образов безвозвратно ушедших времен» (Оцуп. С. 153). Современное осмысление «шведского цикла» Гумилева допускает сопоставление ст-ния с творчеством «высоко ценимым им (Гумилевым. – Ред.) Николаем Рерихом, считавшим важным и полезным скандинавское влияние на русскую культуру. Недаром в стихотворении “Норвежские горы” мы находим прямые ссылки на скандинавских классиков <...>, постоянное сравнение Скандинавии с родной землей. По Гумилеву, Скандинавия – это сестра России, “земля такая же, как наша”» (Николай Гумилев и Север / Публ. и коммент. В. Бондаренко // Север. 1988. № 1. С. 80). «Ощущение “тайного единства” мира, скрытого от глаз непосвященных, но случайно, “внезапно” открывающегося взгляду умеющего “видеть сквозь туман” мистика – так, как некогда нагота Дианы открылась Актеону <...>, – не покидало Гумилева всю его краткую, но чрезвычайно творчески интенсивную жизнь. Иногда это ощущение проявлялось непосредственно-поэтически, так, например, как в стихотворении “Норвежские горы” с их великолепным антропоморфизмом, выстроенным на последовательно развитой метафоре одушевления: <цит. ст. 17–20>» (Зобнин Ю. В. Странник духа (О судьбе и творчестве Н. С. Гумилева) // Русский путь. С. 17).

По мнению Э. Д. Сампсона, хотя в этом ст-нии отсутствует тематика сна и смещение временных планов, его атмосфера более кошмарная, чем в «Стокгольме». Это происходит оттого, что линия между реальной жизнью и фантастикой проведена весьма нечетко. «Субъективное, импрессионистическое воссоздание поэтом реального пейзажа граничит с фантастикой. Объективное и субъективное взаимопроникают, и нельзя уже понять, представляет ли это собой воздействие поразительных природных явлений на воображение поэта, или же проекцию его субъективной точки зрения на объект. Являются ли, например, “дыры в ад” лишь зрительно эффективным изображением пещер, или же настоящим признаком присутствия злой силы». Далее исследователь находит, что в ст-нии – два кульминационных выражения ужаса: во второй и последней (пятой) строфах. По его мнению, вторая строфа гораздо сильнее в отношении словаря, но она менее тревожит, потому что ее «кошмарность» обезврежена – тем, что она переносится на продукт чужого творчества. А в последней строфе поэт непосредственно передает свою собственную тревогу (Sampson E. D. Nikolai Gumilev. Boston, 1979. P. 121–122).

«“Норвежские горы” имеют так называемый выровненный ритм: все три начальные стопы имеют приблизительно или точно одинаковое количество ударений. Вот как распределяются ударения в “Норвежских горах”: 16, 16, 16, 3, 20» (Баевский В. С. Николай Гумилев – мастер стиха // Материалы и исследования. С. 88).

Ст. 17–20 отчеркнуты Блоком в экземпляре «Костра», подаренного Гумилевым (библиотека А. А. Блока. Описание. Кн. 1. Л., 1984. С. 253). Ст. 5–12 – Пер Гюнт, Бранд – герои одноименных драм Г. Ибсена.

65

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), СС 1947 III, Неизд 1952, Изб 1959, СС II, Кост 1979, Изб 1986, СП (Волг), СП (Тб), Ст (Полиграф), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Кост 1989, Изб (М), Ст ПРП, СПП, Кап, СС (Р-т) II, Изб (Х), Соч I, СП (Ир), Круг чтения, Изб (XX век), ВБП, СП 1997, Изб (Сар) 2.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. Автограф 2 – Архив Лозинского. Автограф 3 – Архив Лозинского, рукопись Костра, текст зачеркнут Лозинским и на полях помечено: «Природа?» (очевидно, предполагалось заменить это ст-ние в составе Костра на ст-ние № 59). Автограф 4 – Архив Лозинского, корректура с авторской правкой.

Дат.: июнь 1917 г. – по биографическим данным (Соч III. С. 400–401), с учетом датировки ст-ния № 68.

Перевод на англ. яз. («Consolation») – SW. P. 101.

По наблюдениям Р. Эшельмана ст-ние несомненно построено по образцу «Les cydalies» де Нерваля. Есть семантическое совпадение (в могиле – «au tombeau»), одинаковые метрическая и строфическая структура, тематическое сходство: тайна жизни – в смерти, и этот факт преподносится в утешение адресата. «Утешение» достигает почти что чистого, неоклассического модернистского стиля, однако его неориторический успех означает и его крах (неуспех) с точки зрения модернистской эстетики: его статичность, догматичность подтверждается возвращением к романсам XIX в. «Стихотворение не представляет собой своего рода подчеркнутую фигуру: оно дает понять, что смерть (в смысле жизнь после смерти) является утешением. Эта традиционная христианская точка зрения подкрепляется авторитетным, аподиктическим тоном поэта: анонимной возлюбленной рассказывается, что она взойдет на небо “по его мольбе”. И это повторяется, как будто бы заклинание» (Eshelman. P. 98–99). Ср. также с лермонтовским «Из Гете».

66

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1952, СС II, Ст ПРП (ЗК), Ст ПРП, СС (Р-т) II, ОС 1991, СПП, Соч I, СП (Ир), Престол, Изб (XX век), Ст 1995, ВБП, МП, СП 1997, Школа классики, Новый журнал (Нью-Йорк). 1944. № 8.

Автограф – Альбом Струве.

Дат.: июнь 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

67

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1952, Изб 1959, СС II, Изб 1986, Ст ПРП (ЗК), Ст ПРП, СС (Р-т) II, ОС 1991, СПП, Соч I, СП (Ир), Изб (XX век), Ст 1995, ВБП, МП, СП 1997, Поэзия серебряного века: 1880–1925. М., 1991, Акаткин, Новый журнал (Нью-Йорк). 1944. № 8, «Юность». 1988. № 7.

Автограф – Альбом Струве.

Дат.: июнь 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

Перевод на англ. яз. («A Knight of Happiness») – SW. P. 131.

«Николай Гумилев, наверное, самый светлый поэт XX века, – писал А. В. Доливо-Добровольский. – Он по праву наследует определение “светлое имя”, принадлежавшее А. С. Пушкину. Сколько светлого и радостного оптимизма надо было иметь в душе, чтобы написать эти задорные и жизнеутверждающие строки: <цит. ст. 1–8>. Историческое значение Гумилева и созданного им акмеизма в том, что он пытался вернуть русскую поэзию к ее истокам от уже распадавшегося символизма и нарождающегося футуризма, вообще отрицавшего классическое наследие. Он успешно противостоял и декаденсу, и мистицизму, и популярному в те годы нигилизму. Недаром Г. Адамович писал “о героической фигуре Гумилева среди глубокого и жалкого помрачения наших дней”. Поэт и литературовед Л. Страховский писал: “Николай Степанович Гумилев – один из прекраснейших русских поэтов, приведший русскую поэзию опять к чистоте, простоте, точности и ясности после ее засорения туманностями символизма”. Многие современники ставили его имя сразу за именами Пушкина и Лермонтова. Ведущие литературоведы называли акмеизм петербургским классицизмом или неоклассицизмом» (Доливо-Добровольский А. В. Гумилев – светлый рыцарь русской поэзии серебряного века // Бюллетень Петербургского Дворянского Союза. 1997. Май. № 1. С. 14).

68

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), СС 1947 III, Неизд 1952, Изб 1959, СС II, Изб 1986, Ст 1986, Кост 1979, СП (Волг), СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Кост 1989, Изб (М), Ст (XX век), Ст ПРП, СПП, Ст (М-В), ШЧ, Кап, СС (Р-т) II, ОС 1991, СП (XX век), СП (Ир), Изб (Х), Соч I, СП (К), Ст (Яр), Круг чтения, Carmina, Изб (XX век), Изб 1997, ВБП, СП 1997, Изб (Сар) 2, Акме.

Автограф 1 с вар. – Архив Лозинского. Автограф 2 с вар. – Альбом Струве (в альбоме ст-ние иллюстрировано (Н. С. Гончаровой?)). Автограф 3 – Архив Лозинского, рукопись Костра. Автограф 4 – Архив Лозинского, корректура с авторской правкой.

Дат.: конец июня 1917 г. (н. ст.) – по времени письма к М. Л. Лозинскому (см.: Известия АН СССР. Сер. Лит. и языка. Т. 46. № 1. 1987. С. 76, дат. Р. Д. Тименчика).

Из письма Гумилева к М. Л. Лозинскому (Лондон, конец июня 1917 г.): «Отношение к русским здесь совсем не плохое, а к революции даже прекрасное. Посылаю тебе одно из моих последних стихотворений, если папа захочет, пусть печатает в “Аполлоне”, с твоего одобрения, потому что я еще не знаю, хорошо оно или плохо...» (Неизвестные письма Н. С. Гумилева (Публ. Р. Д. Тименчика) // Изв. АН СССР. Сер. литературы и языка. Т. 46. № 1. 1987. С. 76). Папа Мако – прозвище С. К. Маковского (Прим. Р. Д. Тименчика).

“Срываться с высоких башен” – в этом стихе Гумилев ссылается, должно быть, на сон Григория в “Борисе Годунове” Пушкина» (Аллен Л. «Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилева. Комментарии к строфам // Аллен Л. Этюды о русской литературе. Л., 1989. С. 125). В работе В. В. Десятова «Фридрих Ницше в художественном и экзистенциальном мире Николая Гумилева» (Томск, 1995. С. 13) в ст-нии выявляется ницшеанский подтекст (наряду с такими произведениями, как «Два Адама», «Детство», «Деревья», «Слово»).

Пометы Блока: заглавие заключено в скобки, напротив – надпись: «Зачем стоит скромное заглавие?» (Библиотека А. А. Блока. Описание кн. I. Л., 1984. С. 253). Вероятно, помета Блока вызвана совпадением названия ст-ния Гумилева с блоковским ст-нием, вошедшим в «Вольные мысли» («В северном море»). Ср. ст-ние Гумилева также со ст-нием К. Д. Бальмонта «Из рода королей...» и бальмонтовским переводом «Странствия Мальдуна» А. Теннисона с его мотивом «Острова Башен Двойных». Возможно, в ст-нии нашли отражение беседы Гумилева с Б. Анрепом, ср. характеристику последнего в письме А. Хаксли к брату Леонарду от 1 октября 1916 г.: «Сегодня приехало (в Гарсингтон, под Оксфорд. – Ред.) странное существо по имени Анреп... с поразительным цинизмом относится к войне, которую он рассматривает, как конфликт татар с гуннами, русских с немцами – ничего для него не имеет значения, кроме вопроса о расе. К тому же, он весьма бодро смотрит на ужасы... все весьма радостно оправдывает тем, что война есть война, что мы стремимся лишь к тому, чтобы разбивать и убивать и по мере возможности уничтожать Германию, и что немцы вправе делать то же самое с нами» (Letters of Aldous Huxley. London, 1969. P. 115).

69

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), СС 1947 III, Изб 1959, СС II, Изб 1986, Ст 1986, Кост 1979, Изб (Огонек), СП (Волг), СП (Тб), Ст (Полиграф), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Кост 1989, Изб (М), Ст (XX век), Ст ПРП, СПП, Ст (М-В), ШЧ, Изб (Слов), Кап, СС (Р-т) II, ОС 1991, Изб (Слов) 2, СП (Ир), Изб (Х), Соч I, СП (К), Ст (Яр), Круг чтения, Изб (XX век), Русский путь, ЧН 1995, ВБП, МП, СП 1997, Изб (Сар) 2, Акме, Ст (Куйбышев), Русские поэты серебряного века, Душа любви, Хрестоматия по отечественной литературе XX века. Для учащихся 11 класса. М., 1995, Знамя. 1986. № 10.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. Автограф 2 – Архив Лозинского, рукопись Костра.

Дат.: конец июня – начало июля 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве и по содержанию.

Перевод на англ. яз. («Reincarnation») – A Second Book of Russian Verse. London, 1948; SW. P. 96; Russian Poetry: The Modern Period. Iowa City, 1978.

«Как и «Ледоход» <...>, стихотворение «Прапамять» содержит две аналогичные строки, где подряд используется одна и та же редкая до того ритмическая форма, полностью преображающая традиционный четырехстопный ямб:

 
Мелькающее отраженье
Потерянного навсегда»
 

(Иванов Вяч. Вс. Звездная вспышка. (Поэтический мир Н. С. Гумилева) // Ст ПРП. С. 27). «Стихотворение “Прапамять” заключает в себе антиномию: <цит. первые три строфы>. Вернуть “потерянное навсегда” человечеством, не пропустить что-то настоящее и неведомое во внутреннем бытии людей хочет герой. Поэтому называет себя “хмурым странником”, который снова должен ехать, должен видеть. Под этим знаком предстают встречи со Швецией, Норвежскими горами, Северным морем, садами в Каире» (Смирнова Л. А. «Припомнить всю жестокую милую жизнь...» // Изб (М). С. 25). «Время общечеловеческой жизни оказывается у Н. С. Гумилева более статичным, нежели время индивидуальной судьбы. Изображая человека ранних и поздних цивилизаций, он заостряет внимание на непреходящих качествах, на общеродовых чертах. Лирический герой в своей психологии несет память обо всем человечестве (“Прапамять”)» (Подшивалова Е. А. Предисловие // ОС 1991. С. 21). На ключевой характер этого стихотворения в сборнике «Костер» обратили внимание Н. В. Лущик и С. Л. Слободнюк: «Мир идеальный, данный человеку в его представлениях, и мир реальный, зримо и осязаемо окружающий его, порой не совпадают, и это порождает чувство трагической раздвоенности. Но это уже явление совершенно иного порядка, нежели двоемирие раннего Гумилева. Под знаком целостности идеальное и реальное выступают как две неразделимые сферы бытования личности, предстают в виде своего рода диалектического единства: реальность порождает представления об идеальном, идеальное воздействует на реальность, меняет ее» (Лущик Н. В. Эволюция лирического героя Н. Гумилева (1914–1921). Автореф. дисс. канд. филолог. наук. М., 1994. С. 18). Конкретизируя философский аспект «Прапамяти» в структуре «Костра», С. Л. Слободнюк, в частности, обращает внимание на то, что «перед нами своеобразное осмысление Гумилевым отдельных фрагментов теории сансары – чувственных перевоплощений, в которых душа может достигнуть освобождения. Метемпсихоз (переселение души), пожалуй, единственный из элементов индийской духовности, встречающийся в творчестве поэта. В стихотворении “Стокгольм” автор, пользуясь тем же приемом введения сна, что и в “Прапамяти”, снова говорил об одном из перевоплощений героя, одном из бесконечного числа подобных...» (Слободнюк С. Л. Элементы восточной духовности в поэзии Н. С. Гумилева // Исследования и материалы. С. 174).

70

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1952, СС II, Ст ПРП (ЗК), Ст ПРП, СС (Р-т) II, ОС 1991, Соч I, СП (Ир), Изб (XX век), Ст 1995, ВБП, МП, Возрожденье. 1926. 26 августа, др. ред., Новый журнал (Нью-Йорк). 1944. № 8.

Автограф – Альбом Струве.

Дат.: конец июня – начало июля 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

Перевод на англ. яз. («A Little Song») – SW. P. 132.

71

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1952, СС II, Ст ПРП (ЗК), Ст ПРП, СС (Р-т) II, Соч I, СП (Ир), Изб (XX век), Ст 1995, ВБП, МП, Русский сонет: Сонеты русских поэтов начала XX века и советских поэтов. М., 1987, Сонет серебряного века: Русский сонет конца XIX – начала XX века. М., 1990, Новый журнал (Нью-Йорк). 1944. № 8.

Автограф – Альбом Струве.

Дат.: конец июня – начало июля 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве и по содержанию.

Данное ст-ние упоминается в воспоминаниях О. А. Мочаловой, близкой знакомой Гумилева, размышляющей о понимании поэтом любви: «Он – неустрашимый – чувствовал себя беспомощным “перед страшной женской красотой” <...> Он только один раз (в своей поэзии – Ред.) произнес слово “страшная”» (Мочалова О. А. Навсегда // Жизнь Николая Гумилева. С. 115).

72

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1952, СС II, Ст ПРП (ЗК), Ст (XX век), Ст ПРП, СС (Р-т) II, Соч I, СП (Ир), СП (К), Изб (XX век), ВБП, МП, СП 1997, Новый журнал (Нью-Йорк). 1944. № 8.

Автограф – Альбом Струве.

Дат.: конец июня – начало июля 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве и по содержанию.

Приводится в авторском стихотворном переводе в статье: Rusinko E. An Acmeist in the Theater: Gumilev’s Tragedy «The Poisoned Tunic» // Russian Literature. 1992. Vol. 31. P. 411. Е. Русинко указывает на сходство между пессимизмом этого ст-ния и пессимизмом «Отравленной туники», которая учит: «Если есть выход из политической коррупции и морального разложения, которые правят миром, то только через веру в вечный план божественной мудрости и духовной транцендентности, поддерживающий политический строй, несмотря на видимость обратного» (Там же. С. 410–411).

73

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу 3.

ПС 1922, с вар., ПС 1923, с вар., Неизд 1952, вар. автографа 1, СС II, вар. автографа 1, СП (Тб), вар. ПС 1923, БП, СП (Тб) 2, вар. ПС 1923, Ст ПРП (ЗК), вар. ПС 1923, ОС 1989, вар. автографа 1, Ст ПРП, вар. ПС 1923, СПП, Изб (Слов), вар. ПС 1923, Кап, СС (Р-т) II, вар. автографа 1, СП (XX век), вар. ПС 1923, Изб (Слов) 2, вар. ПС 1923, СП (Ир), вар. ПС 1923, Соч I, Круг чтения, Изб (XX век), ВБП, МП, СП 1997, Русская поэзия советской эпохи. Будапешт, 1973, вар., Русская поэзия советской эпохи. 2-е изд. Будапешт, 1984, вар., Даугава. 1987. № 6, факсимильное воспроизведение автографа, Дон. 1987. № 12.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. Автограф 2 с вар. – альбом Н. Э. Радлова, см. факсимильное воспроизведение в статье Р. Д. Тименчика «Неизвестные экспромты Николая Гумилева» (Даугава. 1987. № 6), без указания местонахождения альбома. В автографе – рисунок Гумилева, изображающий экзотический пейзаж. Автограф 3 – Альбом Э. Ф. Голлербаха (РНБ. Ф. 207 (Э. Ф. Голлербаха). Оп. 162-а. Ед. хр. 105, между записями от 30 авг. и 1 сентября 1920 г.).

Дат.: июль 1917 г. – по местоположению в альбоме и содержанию.

Перевод на англ. яз. («Tanka») – Twentieth Century Russian Poetry. London, 1993. P. 149.

«В Париже Гумилев страстно влюбился. Юная красавица, полурусская-полуфранцуженка, из обедневшей интеллигентной семьи – Елена Карловна Дюбуше.

Гумилев называл ее Голубой Звездой. <...> Елена оказалась вполне “земной”. Поэту она предпочла американского богача и уехала с ним в Америку <цит. ст. 1–3>» (Жизнь поэта. С. 199). См. также ст-ния № 75, 87, 90.

Хокку – устойчивый жанр японской поэзии, афористическая по содержанию трехстишная строфа с не выраженным ясно метром. Восходит к первой полустрофе танки, от которой отличается простотой поэтического языка, отказом от канонических правил, повышенной ассоциативностью.

74

Воля народа. 1918. № 6.

ПС 1923, с вар., КСЗ, с вар., СС 1947 IV, вар. КСЗ, СС II, вар. автографа, СП (Тб), вар. ПС 1923, БП, вар. КСЗ, СП (Тб) 2, вар. ПС 1923, СП (Феникс), вар. КСЗ, Изб (Кр), вар. КСЗ, ОС 1989, вар. ПС 1923, СПП, вар. КСЗ, Изб (Слов), вар. ПС 1923, Кап, вар. КСЗ, СС (Р-т) II, вар. автографа, ПСЗ, вар. КСЗ, Изб (Слов), вар. ПС 1923, Соч I, вар. КСЗ, Круг чтения, вар. КСЗ, Изб (XX век), вар. КСЗ, Изб 1997, вар. КСЗ, ВБП, вар. КСЗ, МП, вар. КСЗ, СП 1997, вар. КСЗ, Душа любви, Поэзия любви, Школа классики.

Автограф с вар. – Альбом Струве.

Дат.: июль 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

75

При жизни не публиковалось. Печ. по КСЗ.

КСЗ, СС 1947 IV, СС II, СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Ст ПРП (ЗК), ОС 1989, Ст ПРП, СПП, Кап, СС (Р-т) II, ОС 1991, ПСЗ, ЛиВ, Соч I, СП (Ир), Круг чтения, Изб 1997, ВБП, МП, СП 1997, Гимн любви: Трехтомное издание избранной лирики поэтов мира. Т. 1. Лирика русских поэтов. М., 1991, Поэзия любви.

Автограф с вар. – Альбом Струве.

Дат.: июль 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

Е. Русинко отмечает, что в стихах «К синей звезде», как правило, мало индивидуальных черт стилистики или характера. Гумилев прибегает к устойчивым эпитетам любовного обряда. Цветы, например, служат обрамляющей метафорой – сирень представляет собой подарок от его возлюбленной, символизирующий ее любовь к нему, а также ее прощальный подарок («Об озерах, о павлинах белых»; «Я говорил: ты хочешь, хочешь?») (см.: Rusinko. P. 157).

76

Костер.

Кост 1922 (Б), Кост 1922 (М-П), КСЗ, с вар., СС 1947 III, СС 1947 IV, Изб 1959, СС II, Кост 1979, Изб 1986, СП (Волг), СП (Тб), БП, СП (Тб) 2, СП (Феникс), Изб (Кр), Ст ПРП (ЗК), Кост 1989, Изб (М), Ст (XX век), Ст ПРП, СПП, Кап, СС (Р-т) II, ОС 1991, Изб (Х), ПСЗ, СП (XX век), СП (Ир), Соч I, СП (К), ЧК, Ст (Яр), Круг чтения, Изб (XX век), Изб 1997, ВБП, СП 1997, Изб (Сар) 2, Русский сонет. Сонеты русских поэтов начала XX века и советских поэтов. М., 1987, Сонет серебряного века. Русский сонет конца XIX – начала XX века. М., 1990, Русские поэты серебряного века, Русский сонет. Сонеты русских поэтов XIX–XX вв. М., 1997.

Автограф 1 с вар. – Альбом Струве. В ст. 1 вместо «благодатный» ранее было: «сладострастный». В ст. 2 вместо «ветхие» ранее было: «старые». Автограф 2 – Архив Лозинского, рукопись Костра. Автограф 3 – Архив Лозинского, корректура с авторской правкой.

Дат.: июль 1917 г. – по местоположению в Альбоме Струве.

Перевод на чешский яз. («Ruze») – Honzík.

«Метр-Гумилев в “Костре” заключил в строгую формулу задание новой поэзии: “Лишь девственные наименования / Поэтам разрешаются отсель”. Задание явно невыполнимое, но ослепительно дерзкое, – писал К. Мочульский. – Не значит ли это уподобиться Творцу? Отныне поэт не довольствуется сладкими звуками <...> Выражение “искусство для искусства” для него не имело смысла. Он стремится созидать, строить, “делать” <...> Апатию романтической лирики и статичность “настроений” и “переживаний” сменяют энергия, активность, конструктивность, и в этом титаническом деле поэта ведет вера в могущество слова. Поэтому все новые поэты крайне вербалисты» (Мочульский К. Классицизм в современной поэзии // Современные записки. 1922. № 11. С. 371). «Из напряженно-эмоционального чтения <...> Джауфре Рюделя Гумилев извлекает общий урок о постоянстве и, следовательно, повторяемости человеческих чувств, побуждающих во все времена к поэтическому творчеству. Эмоциональный и духовный опыт, питающий литературное творчество, в сущности, не меняется: “число образов”, как констатирует Гумилев в другом стилистическом ключе, “ограничено, подсказано жизнью, и поэт редко бывает их творцом”» (Баскер М. «О пьяном дервише» Николая Гумилева // Вестник русского христианского движения. 161–162 (1991). С. 222–223). «Бесконечное доверие к “вещности” и “плоти” не устраняло в акмеизме тяготения к культурно-историческому пониманию проблем творчества. На внутреннем противоречии между декларативно заявленной программой возвращения к “первоначальным словам” – “девственным наименованиям” и бытием художественного образа в истории культуры строится сонет Гумилева “Роза”. Реальный чувственный образ – та самая роза, которой акмеисты вернули цвет и запах, утраченные в символистскую эпоху, когда она была лишь символом, в то же время несет в себе память о своем культурном прошлом, в нем оживают глубинные мифопоэтические смыслы. Поэтический образ, взятый в его культурной парадигме, выступает хранилищем человеческой памяти (в том числе и “памяти жанра”). Поэтический текст превращается в палимпсест культуры, где одно слово проступает сквозь другое, “играя” смыслами и ассоциациями из истории многовековой культуры» (Грякалова Н. Ю. Н. С. Гумилев и проблемы эстетического самоопределения акмеизма // Исследования и материалы... С. 122). «Иногда Гумилев умышленно манипулирует образами и условностями традиционной любовной лирики, вследствие чего выявляются его личные интонации и акмеистический опыт. Так, в “Розе” намечается своего рода романтическая ирония в адрес акмеистической установки на освобождение поэзии от общих мест литературного языка. Хотя Гумилев как будто бы отказывается от своих принципов, сочиняя стихи на тему розы, на самом деле этот сонет служит хорошей иллюстрацией к наблюдению Городецкого о ценности розы самой по себе, а не как символа чего-то другого. В подтекст стихотворения входят все традиционные коннотации традиционной поэтической образности, но в более узком смысле, роза является лишь тем, чем кажется – цветком, оставленным поэту его возлюбленной. Сопоставление с книгой сонетов Рюделя служит метонимией, которая приводит на ум другие традиционные поэтические трактовки темы любви, одновременно включая стихотворение в традицию, и указывая на его отличие от нее» (Rusinko. P. 158–159).