Текст книги "Плетенка Тача (СИ)"

Автор книги: Николай Колядко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Три бомбы, попавшие в «Йорктаун», нанесли действительно серьёзные повреждения.​ Первая, фугасная, проделала трёхметровую дыру в кормовой части полётной палубы и вызвала пожары в кормовом ангаре. Вторая, уже бронебойная, прилетела в центральную часть корабля. Пробив несколько палуб, она взорвалась в дымоходах паровых котлов. Часть котлов была выведена из строя, а остальные загасило ударной волной, и вскоре авианосец полностью потерял ход. Третья, тоже бронебойная, тоже пройдя несколько палуб вызвала пожар в опасной близости от носовых боевых погребов с 127-мм снарядами и носового хранилища авиабензина.

Как показала практика того дня, японским авианосцам для получения фатальных повреждений хватало тех же трёх-четырёх прямых бомбовых попаданий, а гигантскому «Акаги» хватило вообще одного, правда, очень удачного – это была типичная «серебряная пуля». Возможно, другим американским авианосцам того периода этого бы тоже оказалось достаточно. Однако на «Йорктауне» очень хорошо выучили совсем недавние уроки сражения в Коралловом море. Как свои, так и «Лексингтона», погибшего даже не от самих боевых повреждений, а от объёмного взрыва паров бензина в его ангаре, когда, казалось бы, основные последствия попаданий двух бомб и двух авиаторпед были уже взяты под контроль.

Конечно, ангарная палуба «Йорктауна» не была так забита самолётами, как это было на японских авианосцах, но именно в её кормовой части взрывом накрыло пару севших пикировщиков с «Энтерпрайза» плюс один свой, полностью заправленный и с подвешенной 1000-фунтовой [454-кг] бомбой, не говоря уж о самолётах на полётной палубе. Однако сразу же после объявления воздушной тревоги на корабле были предприняты как штатные, так и дополнительные меры, разработанные командованием «Йорктауна» пока повреждённый в Коралловом море авианосец шёл в Пёрл-Харбор.

Все заправочные магистрали с авиабензином были немедленно осушены и заполнены углекислым газом. Точно так же, углекислым газом, было изолировано носовое хранилище авиабензина. Носовые боевые погреба сразу же после попадания в этот район были затоплены, получившие попадания самолёты в ангаре – сразу же накрыты системой пожаротушения. А затем настало время «невидимых героев».

Корабельные плотники заделывают пробоину от 250-кг фугасной бомбы, на заднем плане видны тросы повреждённых аэрофинишёров и тела погибших зенитчиков. Полётная палуба «Йорктауна», 4 июня 1942 года.

Корабельные плотники кинули поперёк трёхметровой пробоины в полётной палубе балки и накрыли их стальными листами, а ремонтники посадочных систем в этот момент лихорадочно меняли повреждённые тросы аэрофинишёров – и вскоре целостность палубы и посадочных систем были восстановлены. Затем отчитались подразделения борьбы за живучесть корабля – в 13:50 они доложили, что все пожары взяты под контроль и теперь можно эксплуатировать магистрали заправки самолётов как минимум на полётной палубе.

Но главный подвиг совершили механики, работавшие в дыму повреждённых котельных отделений. В 14:02, менее, чем через два часа после попаданий, «Йорктаун» спустил с мачты жёлтый флаг, означавший «Не имею хода» и поднял сигнал «Имею скорость в 5 узлов» [9,26 км/ч]. Спустя ещё полчаса им удалось разогнать многострадальный корабль уже до 19 узлов [35,2 км/ч], что позволяло не только маневрировать, но и поднимать в воздух как минимум оставшиеся на борту истребители. И практически одновременно с этим на авианосце опять взвыла сирена воздушной тревоги.

Ударная группа капитан-лейтенанта Томанага без проблем нашла противника – на этот раз без каких-либо приключений по дороге и в полном составе. Поскольку 17-е оперативное соединение с «Йорктауном» всё ещё находилось западней 16-го – на 29 миль [53,7 км] ближе к Первому Мобильному соединению – то и на этот раз японцы первым делом вышли именно на него. И увидели в центре ордера американский авианосец, совершенно не выглядящий, как недавно получивший шесть прямых бомбовых попаданий. На корабле не было видно никаких пожаров, он имел ход и, более того, с его палубы бодро взлетали самолёты.

Командир авиагруппы «Хирю» ни секунды не сомневался, что это именно то, что ему нужно – не повреждённый атакой пикировщиков, а какой-то другой авианосец. Так что профессионализм экипажа «Йорктауна» сыграл с ними злую шутку. Если бы корабль всё ещё коптил без хода, то японские торпедоносцы просто пролетели бы мимо в поисках более достойной цели. Так что, с одной стороны, они сорвали планы японцев «сравнять» количество боеспособных авианосцев, а с другой – фактически сами подставили себя под уже второй за день удар.

Глава 12. Последний бой Джона Тача

Между тем ещё в 12:58 защищавшие свой авианосец двенадцать пилотов 3-й истребительной получили приказ «сделать блинчик», то есть сесть для заправки и пополнения боекомплекта. В качестве свободной палубы им указали «Хорнет», но в результате туда приземлилась только половина, а остальные предпочли не торчать в очереди и сели на «Энтерпрайз». Согласно заявкам пилотов, в этом бою они сбили шесть «Зеро» и шестнадцать пикировщиков ценой потери одного истребителя с «Хорнета», да и то от «дружественного огня» своей же зенитной артиллерии.

Ну а командир японского эскорта капитан-лейтенант Ясухиро Сигемацу не моргнув глазом заявил, что его героическая четвёрка «Зеро» сбила там не менее пяти «Уайлдкэтов» точно и ещё пару – вероятно. Так что, по сравнению с завышенными в разы заявками что японцев (причём не только в этом эпизоде) ^* , что американских истребителей морской пехоты с Мидуэя, – «оверклейм» пилотов с «Йорктауна» и «Хорнета» был более, чем скромным: реально они сбили три «Зеро» и одиннадцать «Вэлов», ещё два уничтожили зенитчики атакованного авианосца.

Причём, как мы помним, почти треть сбитых пикировщиков – четыре единицы – отправил на дно один человек, ставший в этом бою «асом» командир 4-го дивизиона 3-й истребительной, бывший школьный учитель старший лейтенант Артур Брассфилд, на счету которого уже было минимум два сбитых над Коралловым морем.

Старший лейтенант Артур Брассфилд, и он же на пальцах показывает количество сбитых им при Мидуэе японских самолётов, июнь 1942 года, вскоре после сражения.

Пока экипаж «Йорктауна» лихорадочно ликвидировал последствия японских попаданий, застрявший на потерявшем ход авианосце командир 3-й истребительной капитан 3-го ранга Джон Тач тоже не сидел без дела. Вместе с заместителем командира корабля по авиации и старшими авиамеханиками они провели быструю инспекцию оставшихся на борту истребителей.

По скапотировавшему «Уайлдкэту» мичмана Тома Чика вопросов не было – самолёт даже не стали переворачивать, а прямо так, кверху колёсами уложили на специальную тележку и опустили в ангар. Замыкавший тройку Тача во время боя над японским соединением истребитель старшего лейтенанта Брэйнарда Макомбера, ожидаемо получивший там больше всех попаданий, тоже сразу забраковали. Сам Макомбер рвался в бой « на чём угодно, что держится в воздухе », тем более, на машине, что не подвела его в предыдущий раз, но его мнение проигнорировали. К удивлению командира эскадрильи, и его собственный «Уайлдкэт» с номером «F-23» тоже оказался не в лучшем состоянии, поэтому его заменили единственным резервным истребителем с «командирским» номером «F-1».

Итого, в распоряжении Тача осталось восемь боеспособных машин. Поскольку на корме всё ещё латали полётную палубу, эти истребители перекатили в район надстройки и начали готовить к взлёту оттуда, а их пилотов отправили изучать носовую часть палубы на предмет каких-либо повреждений оной, которые им нужно будет учитывать при взлёте. К счастью, попавшая в носовую часть корабля бомба была бронебойной, поэтому оставила за собой лишь аккуратную 30-см пробоину, точно по диаметру своего корпуса.

С пополнением боекомплекта никаких проблем не было, и много времени это не заняло – пулемёты американских палубных истребителей были снабжены системой быстрой перезарядки. Так что оружейникам не нужно было бегать по палубе с пулемётными лентами на плечах и подолгу укладывать их в крыльевые ниши. Эти ленты заранее укладывались в специальные съёмные алюминиевые контейнеры, и оружейникам требовалось просто снять пустые (или частично пустые) контейнеры, поставить вместо них снаряжённые, а затем оставалось лишь заправить ленты в направляющие рукава и в собственно лентоприёмники пулемётов.

Перезарядка американских палубных истребителей. Слева оружейники устанавливают в нишу плоскости контейнер с пулемётной лентой. Справа оружейник уже сверху заряжает её в лентоприёмник крыльевого пулемёта.

Но вот с заправкой нужно было ещё дождаться отмашки от подразделений борьбы за живучесть корабля, что должны были дать добро на использование палубных заправочных магистралей без риска возгорания от ещё недотушенных пожаров. Полностью заправленным (ещё в ангаре) был лишь один резервный «Уайлдкэт». Поэтому его на всякий случай поставили первым, а по остальным решили, что в случае чего « поднимаем всё, где осталось хотя бы 30 галлонов [113,5 л] бензина – на короткий бой хватит ». ^*

А в воздухе между тем происходила «смена караула» – истребители с «Хорнета» и «Энтерпрайза» возвращались на свои авианосцы, им на смену поднимались другие. И тут в 13:50 кто-то, причём с хорошим и не вызывающим подозрений американским произношением отдал в эфире команду всем «синим» – то есть истребителям с «Хорнета» – садиться на дозаправку. Диспетчер истребителей, сразу же предупредил пилотов не вестись на вражескую радиоигру. Впрочем, те попросту знали голоса своих диспетчеров, а ещё у них была заготовлена секретная мера противодействия подобным попыткам – переход на мат, который ни в каком японском университете не выучишь. Но больше ложных команд не последовало.

Возможного автора радар «Энтерпрайза» обнаружил ещё за десять минут до его попытки – это была одиночная цель в 45 милях [83,4 км] южней корабля. Спустя двадцать минут отправленные туда истребители увидели вражеский поплавковый гидросамолёт. Это был тот самый разведчик №5, «Аити» Е13А с тяжёлого крейсера «Тикума», что уже три с половиной часа отслеживал американские соединения, слушал их радиопереговоры и даже сам работал радиомаяком для японских ударных самолётов. На этом его удача закончилась, но свою последнюю задачу он выполнить успел – японские торпедоносцы уже получили целеуказание, а теперь он, возможно, попробовал ещё и немного облегчить им жизнь.

Вскоре, в 14:27 радар тяжёлого крейсера «Пенсакола», одного из четырёх кораблей эскорта 16-го оперативного соединения, посланных на помощь «Йорктауну», обнаружил неопознанные воздушные цели тоже в 45 милях, но уже с северо-северо-запада, на пеленге 340°. На тот момент воздушное охранение авианосца состояло из шести «Уайлдкэтов» под командованием уже знакомого нам старшего лейтенанта Скотта МакКаски. Это были три истребителя с «Йорктауна», уже успевшие заправиться и пополнить боекомплект на «Энтерпрайзе», плюс ещё три с приютившего их корабля.

Схема третьего этапа сражения при Мидуэе. Нижний красный пунктир – маршрут второй ударной группы с авианосца «Хирю», синий пунктир – маршрут американской ударной группы, атаковавшей этот авианосец.

Командир авиагруппы «Йорктауна» капитан 3-го ранга Оскар Педерсон, всё ещё работавший диспетчером истребителей ПВО 17-го оперативного соединения, отправил на перехват все шесть имевшихся в его распоряжении машин. Исходя из дальности обнаружения, он решил, что это опять пикировщики, так что истребители на этот раз заранее набрали эшелон десять «ангелов» [10 000 футов, 3048 метров] и направились по указанному пеленгу. Ну а Педерсон ещё раз задействовал опцию «звонок другу». Но с этим возникли проблемы.

На борту «Энтерпрайза» и «Хорнета» в тот момент находилось три десятка «Уайлдкэтов», однако полётные палубы кораблей были забиты пикировщиками, что готовили к вылету для удара по оставшемуся японскому авианосцу. Так что в ближайшие минимум двадцать минут чисто технически невозможно было поднять в воздух дополнительные истребители. В распоряжении диспетчера ПВО 16-го оперативного соединения капитана 3-го ранга Леонарда Доу оставались лишь пятнадцать находившихся в воздухе «Уайлдкэтов», причём два из них только что отмахали почти сотню миль [185 км] в ходе поиска и уничтожения вражеского разведчика.

Тем не менее Доу отправил пять истребителей с «Энтерпрайза» под командованием старшего лейтенанта Рональда Хойла, а спустя несколько минут ещё и три с «Хорнета» под командованием старшего лейтенанта Джона Сазерленда поближе к «Йорктауну», оставив себе лишь семь машин – включая две с малым запасом горючего – для прикрытия всего 16-го оперативного соединения.

Практически одновременно с этим, в 14:32 командир авиагруппы «Хирю» капитан-лейтенант Дзёити Томанага, возглавлявший ударную группу из последних десяти торпедоносцев «Накадзима» B5N2 «Кейт», прикрытых шестью «Зеро» нарушил, наконец, радиомолчание и отдал команду: «Занять позиции для атаки» . Их целью был находившийся примерно в 35 милях [65 км] «Неповреждённый авианосец, идущий курсом 090°, скоростью 24 узла [44,5 км/ч] с эскортом из пяти крейсеров и двенадцати эсминцев» .

Торпедоносцы разделились на два дивизиона по пять машин и начали снижение с 4000 метров к уровню воды, одновременно расходясь в стороны, чтобы взять цель в классические «клещи» или «молот и наковальню», как называли это американцы. Их истребительный эскорт тоже разделился – два звена последовали за «своими» дивизионами торпедоносцев, третье снижалось посредине. Спустя ещё две минуты Томанага отдал свой последний приказ: «Всей группе, атакуем» .

Старший лейтенант Элберт Скотт МакКаски.

Тем временем старший лейтенант Скотт МакКаски и три «Уайлдкэта» с «Энтерпрайза» дисциплинированно летели по указанному пеленгу 340° на эшелоне 3000 метров, ещё две машины из его шестёрки не успели набрать высоту и отстали. Единственные на тот момент защитники всего 17-го оперативного соединения всё ещё высматривали среди рваной облачности предполагаемые вражеские пикировщики, когда в 14:36 у них в наушниках раздался крик диспетчера ПВО: «Полный газ и назад, вы их проскочили!»

Группа немедленно повернула обратно к кораблю, хотя МакКаски так и не понял, как они могли разминуться. Скорей всего при целеуказании либо не уточнили, либо он неправильно принял какой именно пеленг имелся в виду, магнитный или истинный – «вектор» или «стрелка» в радиожаргоне. А разница между ними в районе Мидуэя составляла тогда целых 10°. То есть при неправильном, «лишнем» пересчёте одного в другой ошибка могла составить уже вдвое больше. Так или иначе, противник был уже на добрых 20 миль [37 км] ближе к «Йорктауну», чем они.

Единственными, кто оказался в нужное время в нужном месте была та самая отставшая пара – тоже знакомые нам старший лейтенант Уильям Вуллен и лейтенант Гарри Гиббс из 3-й истребительной, что при отражении предыдущей атаки уже сбили по «Вэлу». Они успели набрать только 7000 футов [2134 м], когда увидели внизу пятёрку снижающихся торпедоносцев. Сообщив на корабль «Алый 23, атакую!» Вуллен с ведомым спикировал на маленький строй покрытых камуфляжными пятнами самолётов. С первого же захода они расстреляли замыкающую машину, та загорелась и ушла по спирали вниз.

Пара истребителей начала набирать высоту для второго захода, когда по их «Уайлдкэтам» начали стучать пули, а затем и 20-мм снаряды. Кроме кучи просто дырок у Вуллена был разбит левый маслорадиатор, а у Гиббса – двигатель. Причём оба так и не увидели «Зеро», что это сделали. Японские пилоты оказались профессионалами – выведя американские истребители из строя они не стали тратить время на бессмысленное добивание, а занялись более важными делами, позволив обоим лётчикам благополучно сесть на воду, те даже успели достать спасательные плотики.

Атака торпедоносцев на авианосец «Йорктаун» 14:41–14:43 (реконструкция Дж. Ландстрома)

А в это время пилоты восьми оставшихся на «Йорктауне» боеготовых истребителей дожидались разрешения на взлёт. До этого они всё же дождались разрешения на дозаправку, но заправить успели лишь машину лейтенанта Дибба, что не так давно послужила «наживкой» в ходе первых боевых испытаний «траверзного оборонительно манёвра». Как только поступило сообщение о приближающихся вражеских самолётах, магистрали заправки опять осушили и заполнили углекислым газом – уроки Кораллового моря на авианосце усвоили очень хорошо. Так что остальным шести «Уайлдкэтам» предстояло воевать на том, что осталось у них в баках после предыдущей смены в боевом воздушном охранении.

«Йорктаун» успел разогнаться лишь до 15 узлов [28 км/ч], для истребителей этого пусть в обрез, но хватало, так что корабль отвернул на ветер, в 14:40 Тач получил, наконец, отмашку, и его истребитель пошёл на взлёт. С интервалом около пятнадцати секунд на машину за ним последовали остальные. Что любопытно, взлёт в случае чего с катапульт не только не готовился, но даже не рассматривался, хотя на «Йорктауне» их было целых три.

А вражеские самолёты были видны уже просто визуально, и северная часть эскорта начала выгружать по ним 127-мм снаряды зенитного барража. Так что ни о каком штатном сценарии у истребителей речь не шла – никакого набора высоты, сбора, построения… Успеть хотя бы сделать 28 оборотов ручки убирания шасси, сменить режим двигателя – и сразу на перехват. Ну а «Йорктаун» после их взлёта начал отворачивать на юг, кормой к летевшей с севера первой группе японских торпедоносцев.

Уже потерявшему одну машину тютаю командира всей ударной группы капитан-лейтенанта Дзёити Томанага пришлось на это реагировать. Атаковать корабль с кормы «вдогон» было глупо, так что они разделились на две пары, чтобы, обогнав вражеский авианосец, атаковать его с обоих бортов. К тому моменту они уже снизились до 50 метров над водой, что вкупе со скоростью в 200 узлов [370 км/ч] очень осложняло работу зенитчикам двух кораблей эскорта, между которыми они благополучно проскочили.

Торпедоносец «Накадзима» B5N2 «Кейт» пролетает мимо одного из кораблей эскорта, тяжёлого крейсера «Астория». 4 июня 1942 года.

Взлетевший первым Джон Тач привычно отвернул вправо от корабля, успел совершить почти полный круг, пытаясь набрать хоть минимальную высоту, когда наткнулся на торпедоносец с «яркой маркировкой на хвосте». Длинная очередь – и левая плоскость цели вспыхнула. Но торпедоносец продолжал выдерживать курс и даже успел сбросил торпеду, пусть и с очень неудачного ракурса – в правую раковину авианосца. Только после этого плоскость сложилась и самолёт рухнул в воду. Скорей всего, Тач сбил командирскую машину с тактическим номером «ВII-310» капитан-лейтенанта Томанага. А вот его ведомому удалось сбросить торпеду и уйти незамеченным.

Если Тач со своим верным ведомым лейтенантом Диббом после взлёта отвернули вправо, то следующие за ними пилоты были из «родной» 42-й истребительной эскадрильи «Йорктауна», где было принято отворачивать влево. Так что взлетевший третьим и под аккомпанемент зениток уже и самого «Йорктауна» старший лейтенант Уильям Леонард почти сразу увидел один из торпедоносцев пары, что шла с левого борта. Заходить ему в хвост не было ни времени, ни скорости, ни преимущества в высоте.

Леонард открыл огонь будучи практически на одной высоте и сбоку от цели, засыпав 12,7-мм гильзами случившийся прямо под ним эсминец эскорта. Повреждённый торпедоносец сбросил торпеду, хотя дистанция до «Йорктауна» была ещё слишком велика, и попытался уйти. «Уайлдкэт» Леонарда всё ещё не набрал скорости, чтобы сделать нормальный заход, так что следующую атаку он начал, находясь позади и ниже вражеского самолёта. Тот, наконец вспыхнул, задымил и воткнулся в воду недалеко от левого борта авианосца.

У взлетавшего четвёртым лейтенанта Джона Адамса времени было ещё меньше. Вдобавок, крутя ручку уборки шасси, ему пришлось одновременно уворачиваться от огня 28-мм зенитных автоматов со своего авианосца, плюс вручную устанавливать шаг винта – привод отказал. Только успев со всем этим разобраться, он увидел последний торпедоносец из четвёрки уже погибшего командира авиагруппы «Хирю». Ни скорости, ни высоты также не хватало ни на что другое, кроме как стрелять вдогон проскочившему мимо него самолёту, двигаясь за ним сквозь стену зенитного огня уже всех калибров до 12,7-мм пулемётов включительно.

Взлёт «Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт» с авианосца.

И этот торпедоносец успел сбросить торпеду, на этот раз с более удачного ракурса, практически с траверза «Йорктауна». Поливаемая огнём как спереди, с атакованного авианосца, так и сзади преследующим её Адамсом машина продолжала сближаться с кораблём, метрах в пятидесяти от него стрелок-радист от избытка чувств даже встал в своём кокпите и торжествующе погрозил кулаком – и тут самолёт взорвался. И Адамсу ничего не оставалось, кроме как пролететь через облако разлетающихся обломков, часть которых застряла в его «Уайлдкэте», включая мелкие в лобовом бронестекле.

Итого, из пяти «Кейтов» первого тютая во главе с капитан-лейтенантом Дзёити Томанага трём удалось сбросить торпеды, не добившись, впрочем, ни одного попадания – почти всем американские истребители просто не дали выйти на хорошую позицию для сброса. И четыре из пяти уже были сбиты. Казалось, «пока всё идёт нормально». Но в это время на сцене появился ушедший влево второй тютай из пяти торпедоносцев капитан-лейтенанта Тосио Хасимото – в полном составе он заходил прямиком в левый борт «Йорктауна».

Поднявшийся в воздух пятым мичман Джон Барнс не обнаружил никого поблизости и решил лететь «на звуки вечеринки», здраво рассудив, что противник должен быть где-то в районе разрывов 127-мм снарядов зенитного барража, что ставили корабли эскорта на востоке, по левому борту «Йорктауна». Однако, пролетев над этими кораблями, наткнулся не на торпедоносцы, а вовсе даже на пару «Зеро» из пропустившего избиение первого тютая истребительного прикрытия японцев. Шансов выжить у него было ноль, но тут вовремя «подоспела кавалерия».

Это была разминувшаяся с японцами и возвращавшаяся к авианосцу четвёрка «Уайлдкэтов» старшего лейтенанта Скотта МакКаски. Диспетчер уже сообщил им, что корабль атакуют не пикировщики, а торпедоносцы, так что они как раз быстро снижались с 3000 до 1000 метров, когда увидели внизу пару «Зеро», атакующих одинокий американский самолёт. И тут они сделали ровно то же самое, что и их японские коллеги над своим соединением несколькими часами ранее – немедленно забыли про всякие там вражеские торпедоносцы и всей толпой ринулись на первые подвернувшиеся цели. Лишь бы у них были «фрикадельки» на плоскостях.

Звено истребителей «Мицубиси» A6M2 «Зеро».

Зато им повезло, что японцы действовали по своей стандартной схеме. Они всё так же не рисковали и на полную использовали своё преимущество в скороподъёмности – атаковали сверху сзади, а в случае промаха просто проскакивали ниже и почти вертикально набирали высоту для следующего захода. Так что вскоре перед МакКаски появилась идеальная мишень – «брюхо» замедлявшегося в «свечке» японского истребителя. Словом, один в один повторилась ситуация с первым «Зеро», сбитым не так давно мичманом Томом Чиком.

Вот только, в отличие от своего коллеги, старший лейтенант МакКаски «немного свалял дурака» – как он сам потом описал эту ситуацию. Он вывел свой истребитель на идеальный курс, палец уже лёг на гашетку… И только тут до него дошло, что чего-то не хватает. А именно прицельной сетки на наклонном стекле коллиматорного прицела N2AN. Пилот попросту забыл включить его подсветку. Позже он оправдывался, что их «заинструктировали до слёз» беречь лампочку подсветки, как зеницу ока, и включать её только непосредственно перед открытием огня, дабы она не перегорела в самый неподходящий момент. Но основная причина была скорей всего в другом.

МакКаски был из 42-й истребительной эскадрильи, а она первой получила когда-то новейшие тогда истребители «Грумман» F4F-3 «Уайлдкэт». Соответственно, это были машины первой партии, ещё со старомодными телескопическими прицелами. Их выпустили не так много, но именно на таких истребителях он и летал, включая первые месяцы войны, а на модель уже с коллиматорным прицелом пересел лишь за считанные дни до описанных событий. Так что у него попросту не было времени выработать «рефлекс» на включение подсветки прицела – на привычном ему телескопическом этого не требовалось.

Так или иначе, пока старший лейтенант судорожно искал на приборной панели соответствующий тумблер, вражеский самолёт промчался мимо него и ушёл вверх. И МакКаски не придумал ничего умней, чем ручку на себя и рвануть за ним. В обычных условиях пытаться на «Уайлдкэте» – особенно четвёртой модели – преследовать «Зеро» на вертикалях было абсолютно бессмысленным занятием, слишком велика разница в массе, энерговооружённости и скороподъёмности.

Один из «Грумман» F4F-3 «Уайлдкэт» 42-й истребительной эскадрильи. За крыльевым пулемётом виден тот самый телескопический прицел в лобовом стекле фонаря.

Однако в данном случае американскому пилоту помогло предшествовавшее крутое снижение, почти пикирование, в ходе которого его тяжёлая машина набрала достаточно инерции, чтобы хоть немного времени «удержаться на хвосте» почти вертикально набиравшего высоту японца. Так что МакКаски успел дать несколько прицельных очередей, «Зеро» вспыхнул и свалился в неуправляемое падение. И только после этого «Уайлдкэт» окончательно потерял скорость и свалился, наконец, в давно положенный ему штопор.

В тот момент, когда МакКаски резко взмыл вверх, его ведомый, лейтенант Мелвин Роач, занимался тем, чем и положено ведомому – вертел головой на 360°, выискивая угрозы звену прежде всего с задней полусферы. Когда он, наконец, посмотрел вперёд, то обнаружил, что командир куда-то исчез, а вместо него – второй набирающий в «свече» высоту японский истребитель. Пилот быстро рассудил, что раз прикрывать хвост ему вроде как теперь некому, то он имеет полное право поохотиться самостоятельно. С подсветкой прицела у него всё было в порядке, так что Роач с первого захода расстрелял второй подставившийся «Зеро».

Оба самолёта звена командовавшего эскортом командира истребительной эскадрильи авианосца «Хирю» капитан-лейтенанта Сигеру Мори были сбиты практически одновременно. Однако рядом находилось ещё одно звено, «сиротки» с догорающего авианосца «Кага», что ожидаемо отреагировали на уничтожение своих коллег – тоже забыв про эскортируемые торпедоносцы, они рванули в сторону боя. Где обнаружили всё тот же одинокий «Уайлдкэт» невезучего мичмана Барнса. Но тут ещё раз «подоспела кавалерия» в виде припозднившегося второго звена четвёрки старшего лейтенанта МакКаски.

Они тоже не поняли, куда делся командир группы, так что, увидев атакующих американский истребитель японцев, решили действовать самостоятельно, благо у них тоже было преимущество в высоте. Командир звена мичман Ховард Паккард поймал в прицел один из «Зеро» и уже почти вышел на дистанцию эффективного огня, когда у него над головой пролетели пулемётные трассы – у ведомого не выдержали нервы, и он начал стрелять, не дожидаясь сближения. Пока Паккард уворачивался от «дружественного огня» сзади, японские пилоты их заметили и тоже отвернули, но уже с набором высоты.

Схватка быстро перешла в ближний манёвренный бой, где у пары «Уайлдкэтов» было очень мало шансов – вскоре Паккард настолько потерял скорость, что был вынужден даже выпустить закрылки чтобы хотя бы держаться в воздухе. К счастью, к тому моменту старший лейтенант МакКаски успел выйти из штопора, набрать высоту и вмешаться в бой. Командир группы хорошо видел, как трассы его очередей сошлись на одном из «Зеро», тот потерял управление и начал беспорядочно валиться вниз. Старший лейтенант счёл его сбитым, но в действительности он лишь разнёс японцу остекление фонаря и оглушил пилота – тот смог выровнять потерявшую управление машину только над самой водой. После чего благоразумно решил возвращаться на авианосец.

Оставшийся в одиночестве старшина 1-й статьи Акира Ямамото, пилот последнего «Зеро» из этой четвёрки в этот момент заходил в хвост американца, расстрелявшего его ведомого. Но у того был свой ведомый – всё же нашедший командира лейтенант Роач. Пусть он и не попал, но его очереди помешали японцу завершить атаку и заставили отвернуть. После чего Ямамото оценил обстановку, рассудил, что даже на «Зеро» не стóит в одиночку биться сразу с четырьмя «Уайлдкэтами» и решил поискать менее самоубийственную задачу.

В итоге четыре американских истребителя не только без потерь пережили схватку с равным количеством «Зеро» – что уже было большой удачей – но ещё и сбили два из них, плюс повредили третий. Результат можно было бы считать отличным, если б не одно большое «но»: только завидев эти «Уайлдкэты» командир второго тютая капитан-лейтенант Тосио Хасимото увёл свою пятёрку торпедоносцев в кстати подвернувшееся облако. Старший лейтенант МакКаски и его орлы их не заметили и сосредоточились на истребителях эскорта. Ну а те, несмотря на потери, выполнили свою задачу – связали боем единственную способную эффективно помешать второму тютаю группу воздушного охранения американского соединения.

Словом, как раздражённо отметил в написанном по горячим следам рапорте командир 3-й истребительной эскадрильи Джон Тач: «Истребители боевого воздушного охранения с остальных находившихся рядом авианосцев должны были перехватить вражеские торпедоносцы. Но, судя по всему, часть из них занимались только вражескими истребителями эскорта и сделано это было слишком близко.»

А пять «Кейтов» продолжали беспрепятственно сближаться с «Йорктауном».

Глава 13. Рождение названия

Вылетев из спасительного облака, японские торпедоносцы оказались внутри кольца охранения кораблей эскорта. Они уточнили курс и направились к маневрирующему авианосцу в центре, одновременно снижаясь до высоты сброса. Зенитный огонь возобновился, но теперь по ним работали не только штатные средства ПВО авианосца, четырёх крейсеров и семи эсминцев – тяжёлые крейсеры «Портланд» и «Пенсакола» задействовали даже свой главный калибр, 203-мм орудия. Конечно, никто не рассчитывал попасть из них в самолёты, огонь вёлся со взрывателями, установленными на мгновенное срабатывание и по поверхности океана перед торпедоносцами. С расчётом на то, что осколки, а также поднимающиеся на десятки метров столпы воды могут зацепить низколетящие машины, или хотя бы заставить их отклониться от курса.