Текст книги "Плетенка Тача (СИ)"

Автор книги: Николай Колядко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Поскольку методика пристрелки и сведения пулемётов в условиях сравнительно короткой лётной палубы авианосца вызвает много вопросов, то остановимся на ней поподробней. Мероприятие начиналось с того, что на расположенной в корме платформе посадочного сигнальщика ( Landing Signal Officer ) поднимался штатный ветрозащитный экран из брезента, натянутого на металлическую раму, на который со стороны носа крепилась специальная мишень для «холодной пристрелки».

Стандартная дистанция сведения стволов американских палубных истребителей равнялась 1000 футов [305 м], и в идеале пристрелку следовало вести именно с этой дистанции в одну точку. Однако полная длина полётной палубы авианосцев типа «Йорктаун» составляла всего 244,5 метров, поэтому на мишени было семь меток – центральная для прицела и расположенные на специально вычисленном расстоянии от неё боковые для крыльевых пулемётов. Поскольку на F4F-4 все стволы имели одинаковый калибр и баллистику, то этого было достаточно, в случае же вооружения разных калибров мишень была сложней и метки для разных типов стволов находились на разной высоте.

Затем кормовая часть левого борта авианосца освобождалась от запаркованных самолётов, и на расстоянии 200 футов [61 м] от мишени и носом к ней устанавливался истребитель. С помощью снабжённой домкратом тележки для авиабомб хвост машины поднимался до такой высоты, чтобы стволы пулемётов оказались в горизонтальном положении, после чего весь самолёт вручную «наводился» уже по горизонту прицелом в центральную метку мишени и фиксировался колодками и тросами-найтовами.

Поскольку встроенное вооружение по определению не имело собственных прицельных приспособлений, то в стволы пары самых дальних от фюзеляжа пулемётов со стороны дульных срезов вставлялись приборы для «холодной пристрелки» ( Bore Sighter, то есть буквально «дульный прицел»), что представляли из себя оптические прицелы малой кратности с перископическими окулярами, соосно смонтированные на стержнях диаметра, равного калибру ствола, в данном случае – 12,7-мм. Один из оружейников смотрел в этот прицел и отдавал команды находящемуся на крыле напарнику, и тот с помощью фиксирующих винтов наводил пулемёт в соответствующую – левую или правую – отметку на мишени.

«Холодная пристрелка» с помощью универсального комплекта Mark I. В комплекте имелись посадочные стержни для всех калибров, применявшихся в авиации США.

После наведения «крайних» пулемётов истребитель перемещали на дистанцию 250 футов [76 м] от мишени и таким же образом производили наводку средней пары. Внутреннюю пару наводили уже с дистанции 300 футов [91,5 м]. На этом «холодная» пристрелка закончивалась, самолёт отгонялся в нос для уже «горячей», а его место напротив мишени занимала следующая машина.

Для «горячей» пристрелки самолёт разворачивали перпендикулярно борту, пулемёты заряжали трассерами и начинали отстреливать тестовые очереди сначала парами пулемётов, а затем всей батареей, следя за тем, чтобы трассы очередей перекрещивались точно в марке прицела истребителя. При необходимости продолжавшие сидеть на плоскостях оружейники по командам из кокпита всё теми же фиксирующими винтами корректировали наводку пулемётов.

На этом этапе в кокпите истребителя находился уже не главный оружейник, а командир одного из дивизионов, он же заместитель командира эскадрильи по вооружению, в данном случае старший лейтенант Элберт МакКаски. После приёмки им пристрелки, из чисто психологических соображений пару тестовых очередей давали выпустить пилоту данного самолёта, с тем чтобы он лично убедился, что вооружение его машины настроено должным образом. Начавшиеся 29 мая работы по приведению истребителей в боеспособное состояние были окончательно завершены лишь накануне сражения, к вечеру 3 июня 1942 года.

«Горячая» пристрелка и проверка вооружения истребителей «Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт» на борту авианосца «Рэйнджер» непосредственно перед его участием в операции «Торч», американо-британской высадке в северной Африке. Начало ноября 1942 года.

Между тем 17-е оперативное соединение продолжало идти на север. В 11:50 2 июня 1942 года два «Донтлесса» с «Йорктауна» обнаружили корабли 16-го ОС в назначенной точке «Удача» в 350 милях [648 км] северо-восточней Мидуэя, а в 16:00 на кораблях обоих соединений могли видеть друг друга уже визуально. Объединённые силы под общим командованием контр-адмирала Фрэнка Флетчера, насчитывающие три эскадренных авианосца с 221 боеготовым самолётом, семь тяжёлых и один лёгкий крейсер, а также пятнадцать эсминцев, двинулись на запад.

Утром 3-го июня патрульные летающие лодки «Каталина» с Мидуэя обнаружили в 700 милях [1300 км] к западу от атолла крупные силы японцев, которые были идентифицированы как их Транспортное соединение, которое должно было осуществлять собственно высадку и захват американского опорного пункта. Это ещё раз подтвердило правильность разведданных, на которых строилась американская операция. Из-за плохой видимости северо-западней Мидуэя ударное авианосное соединение японцев обнаружено пока не было, однако по данным разведки оно должно было нанести удар по атоллу утром следующего дня.

Мы не будем разбирать весь ход сражения при Мидуэе, вспомним лишь, что по первоначальному плану основной ударной силой должны были стать авиагруппы «Энтерпрайза» и «Хорнета», в то время как самолёты «Йорктауна» должны были обеспечивать безопасность правого (северного) фланга объединения, а также служить оперативным резервом. Контр-адмирал Флетчер слишком хорошо помнил Коралловое море и больше не собирался «складывать все яйца в одну корзинку».

В 05:34 4 июня 1942 года, когда на кораблях перехватили первое сообщение патрульной «Каталины» c тактическим номером 4V58 « Авианосцы противника », объединение находилось в 202 милях [374 км] северней Мидуэя (пеленг 013°) и двигалось на северо-восток, в точку встречи с поднятым на рассвете с «Йорктауна» вылетом из десяти SBD-3 «Донтлесс», проводившим разведку северного 180° сектора на дистанцию в 100 миль [185 км].

Спустя одиннадцать минут было перехвачено переданное открытым текстом сообщение с другой «Каталины»: « Много самолётов в направлении Мидуэя, повторяю, в нап ра влении Мидуэя ». И только в 05:52 PBY-5A номер 4V58 передала первые конкретные данные о противнике: « Два авианосца и линкоры, пеленг 320, дистанция 180, курс 135, скорость 25 ».

На мостиках американских авианосцев быстро пересчитали эти данные. Получалось, что вражеское соединение находится на пеленге 247° и дистанции 175 миль [324 км] от них, то есть за пределами просевшего боевого радиуса истребителей F4F-4 «Уайлдкэт» и на пределе боевого радиуса TBD-1 «Девастейтор» с подвешенной торпедой. На самом деле из-за навигационной ошибки штурмана «Каталины» местоположение японского соединения было определено с погрешностью в 4° по пеленгу и 40 миль [74 км] по дальности, поэтому в действительности дистанция до американских авианосцев составляла не 175, а около 200 миль [370 км]

Однако контр-адмирал Флетчер и его штаб исходили из тех данных, что у них имелись, и в 06:07 соблюдавший радиомолчание «Йорктаун» передал сигнальным прожектором приказ командиру 16-го оперативного соединения контр-адмиралу Рэймонду Спрюэнсу: « Следуйте на юго-запад и атакуйте авианосцы противника как только они будут достоверно обнаружены. Я проследую за вами сразу же после посадки самолётов. »

16-е оперативное соединение совершило разворот почти на 180° и со скоростью 25 узлов [46 км/ч] двинулось на перехват японских сил. По их рассчётам начать поднимать авиагруппы в воздух следовало не ранее 07:00, когда дистанция до движущегося почти перпендикулярным курсом противника сократится до хотя бы 155 миль [287 км].

Уже в 06:30 «Йорктаун» прибыл в точку встречи, принял на борт подтвердившие отсутствие непосредственной угрозы с севера «Донтлессы», провёл ротацию воздушного охранения, после чего также развернулся и на 25 узлах двинулся на сближение с противником, а на лётной палубе авианосца начали выстраивать самолёты уже для ударных задач. С одной стороны контр-адмирала Флетчера очень беспокоило то, что пока были обнаружены лишь два авианосца противника при том, что по данным разведки их должно было быть четыре или даже пять, а с другой – он меньше всего хотел быть застигнутым вражеским авиаударом с палубой, заставленной самолётами.

О том, что такой удар может вскоре последовать недвусмысленно говорили радиопереговоры 16-го ОС в УКВ-диапазоне об обнаружении японского гидросамолёта-разведчика. Поэтому командир 17-го оперативного соединения принял компромиссное решение: оставить в резерве только одну эскадрилью пикировщиков, отправив остальные ударные силы – семнадцать «Донтлессов» 3-й бомбардировочной и двенадцать «Девастейторов» 3-й торпедоносной для удара по уже обнаруженным кораблям противника. Взлёт этих машин начался в 08:38, то есть спустя полтора часа после ударных групп 16-го оперативного соединения.

На авианосце «Йорктаун» идёт расстановка ударной группы. 4 июня 1942 года между 06.30 и 07.30, вскоре после посадки разведвылета.

Отдельную проблему составлял их истребительный эскорт. Первоначально капитан 3-го ранга Джон Тач планировал, что он будет организован по той же схеме, которая использовалась им 10 марта 1942 года во время рейда на Лаэ и Саламауа на острове Новая Гвинея. То есть восемь истребителей, разбитых на два двухзвеньевых дивизиона. С тем, чтобы каждый из дивизионов имел возможность использовать придуманный Тачем тактический приём, ту самую «траверзную оборонительную позицию».

Отдельным вопросом был эшелон истребителей, и во время обсуждения предстоящего вылета командиры пикировщиков и торпедоносцев, капитаны 3-го ранга Максвелл Лесли и Лэнс Мэсси, которым предстояло лететь на очень разных высотах – 4500 и 450 метров соответственно – настаивали на том, что истребители должны прикрывать в первую очередь их, и у обоих имелись серьёзные аргументы. В пользу «Девастейторов» говорили их низкие тяговооружённость и манёвренность, а в пользу «Донтлессов» – единственный на тот момент эмпрический опыт. Так сложилось, что во время атаки вражеских авианосцев в ходе сражения в Коралловом море пикировщики понесли гораздо более тяжёлые потери, чем, казалось бы, намного более уязвимые торпедоносцы.

Что касалось ударных групп «Энтерпрайза» и «Хорнета», командиры их истребительных эскадрилий, также возглавивших эскортные группы, в их случае составлявшие по десять машин каждая, приняли решение лететь на эшелоне пикировщиков. Прежде всего для того, чтобы иметь преимущество в высоте перед японскими «Зеро», которым, как все прекрасно понимали, они значительно уступают в скорости, скороподъёмности и манёвренности. Командиров 6-й и 8-й торпедоносных эскадрилий «успокоили» тем, что при непосредственной угрозе они в любой момент смогут подать условный сигнал, и истребительный эскорт спикирует им на помощь.

Но капитан 3-го ранга Тач, выслушав мнение командиров прикрываемых им эскадрилий принял совсем другое решение. Одну четвёрку он выделил в непосредственное прикрытие торпедоносцев, а возглавляемая им вторая должна была находиться на эшелоне между ударными эскадрильями. С основной задачей связать боем истребители противника, а при необходимости – быстро оказать помощь уязвимым «Девастейторам». Ещё одним плюсом данного решения был постоянный визуальный контакт как с пикировщиками, так и с торпедоносцами, чего были лишены командиры эскортных групп «Энтерпрайза» и «Хорнета»

Ударная группа авианосца «Хорнет» незадолго перед взлётом, впереди «Уайлдкэты» истребительного эскорта. 4 июня 1942 года, около 07.00.

Однако, как и всякий уважающий себя военный план, данный план Тача начал сыпаться ещё задолго до столкновения с противником. Первые ударные самолёты «Йорктауна» уже начали подниматься в воздух, когда командиру 3-й истребительной сообщили, что командование решило сократить и так куцый эскорт с восьми до всего шести машин. Джон Тач немедленно побежал на пост управления авиацией, где попытался убедить заместителя командира корабля по авиации капитана 2-го ранга Мурра Арнольда, что для сколь-нибудь эффективного противодействия японским истребителям ему требуется, чтобы количество «Уайлдкэтов» в эскортной группе было кратно четырём, и никак иначе.

Однако тот, выслушав его, сообщил, что ничем помочь не может, так как приказ исходит «с самого верха», от командования как корабля, так и соединения. Которых, видимо, в самый последний момент опять накрыли воспоминания о Коралловом море, где совершенно не оправдала себя ставка на то, что при необходимости «Донтлессы» без бомбовой нагрузки могут оказать помощь истребителям хотя бы против вражеских торпедоносцев. Таким образом эскортную группу было решено сократить на те два истребителя, что оказались небоеспособными в результате трагического инцидента, в котором погиб капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс шестью днями ранее.

Теперь капитану 3-го ранга Джону Тачу предстояло решить, кого именно взять с собой на это « безнадёжное мероприятие ». В качестве своего ведомого он решил оставить совсем недавнего выпускника лётной школы лейтенанта Роберта Дибба. Пусть у него и отсутствовал не только боевой, но и вообще какой-либо опыт, зато Тач лично занимался его лётной и стрелковой подготовкой ещё с 19-го апреля, а посему хотя бы точно знал, что можно ожидать от напарника.

Второе звено «основных сил» состояло из пилотов 42-й истребительной, имевших опыт Кораллового моря и даже сбитые там самолёты противника – старшего лейтенанта Брэйнарда Макомбера и лейтенанта Эдгара Бассета. Командиром звена непосредственного прикрытия торпедоносцев он выбрал мичмана Тома Чика, также знакомого ему уже более месяца, оставив ему в качестве ведомого ещё одного новичка, лейтенанта Дэниела Шиди.

Одиннадцать из четырнадцати TBD-1 «Девастейтор» 6-й торпедоносной эскадрильи авианосца «Энтерпрайз» незадолго перед вылетом. 4 июня 1942 года, около 07.30.

Из всех них, в отличие от «первого состава» 3-й истребительной, лишь новички Дибб и Чик имели хоть какое-то представление о давно разработанной командиром эскадрильи методике командных действий против превосходяшего по лётно-техническим характеристикам противника. Объяснять остальным было, во-первых, некогда, во-вторых – бесполезно. Поэтому предполётный инструктаж вернувшегося от начальства крайне злого Джона Тача был предельно лаконичным:

« Что бы ни случилось – держаться вместе! Никаких игр в «одинокого волка»! Вы просто позволите себя убить, причём безо всякой пользы для остальных. Ещё одно, следим, чтобы смесь была максимально обеднённой, экономим горючее. Чик, ты и Шиди держитесь прямо за торпедниками, метров на 300 выше. Снимаете всех, кто на них заходит. Я буду где-то ещё на 1000 метров выше и прикрою вас от атак сверху. Всё, поехали! »

Взлёт ударной группы «Йорктауна» в тот день был организован гораздо толковей, чем аналогичные мероприятия на «Энтерпрайзе» и «Хорнете». С одной стороны, задачу упрощало то, что требовалось поднять в воздух на одну эскадрилью меньше, но гораздо важней был выбор схемы взлёта, по поводу которой, в отличие от японцев с их чётко проработанными сценариями для соединений и объединений ^* , решение тогда принималось исключительно командиром каждого конкретного американского авианосца и его заместителем по авиации.

В случае авианосцев 16-го ОС схемы были несколько разными, но объединяло их то, что в обоих случаях первыми в воздух поднимали самые лёгкие самолёты, а также использовался принцип «отсроченного отбытия» ( deferred departure ). То есть взлетевшие с «первой палубы» машины должны были, сжигая драгоценное горючее, нарезать круги над соединением, дожидаясь взлёта второй партии и отбыть к цели уже все вместе. В случае же «Йорктауна» использовался метод «сбора на марше» и «экономичная» схема взлёта, отработанные во время рейда на Лаэ и Саламауа.

Взлёт F4F-4 «Уайлдкэт» с авианосца «Йорктаун». Утро 4 июня 1942 года.

Первыми с «Йорктауна» поднялись семнадцать «Донтлессов» 3-й бомбардировочной капитана 3-го ранга Максвелла Лесли и начали набор высоты до эшелона 4500 метров. Следом за ними взлетели двенадцать «Девастейторов» 3-й торпедоносной капитана 3-го ранга Лэнса Мэсси и сразу легли на боевой курс. Набрав высоту, пикировщики отправились за торпедоносцами, и, благодаря преимуществу в крейсерской скорости (110-120 узлов против 90-100 узлов), нагнали их уже на маршруте.

В это время на лётную палубу подняли самолёты 3-й истребительной, часть из них усилила боевое охранение, а эскортная шестёрка под командованием Джона Тача также набрала высоту и на крейсерской скорости в 130-140 узлов отправилась за двумя предыдущими группами. Благодаря этому эскортные истребители значительную часть маршрута смогли пролететь экономя горючее: по прямой, а не «змейкой», к которой они вынуждены были прибегнуть, нагнав более тихоходные ударные самолёты.

Эта методика требовала гораздо более сложной, чем в случае «отсроченного отбытия», координации, однако её преимущества были налицо. Ударная группа «Йорктауна» оказалась единственной из трёх, что нашла противника в полном составе, причём одновременно, в едином строю и сохраняя координацию между элементами. Однако основную задачу это упрощало не сильно, потому как к тому времени над Первым Мобильным соединением Императорского флота образовался довольно внушительный «комитет по торжественной встрече».

Изначально боевое воздушное охранение японского соединения состояло из двенадцати «Зеро» – по звену с каждого из четырёх авианосцев. Затем, по мере атак американской авиации, базировавшейся на Мидуэй, их количество доходило до 36, но при практически непрерывной ротации, вызванной исчерпанием боекомплектов истребителей, в первую очередь – снарядов к 20-мм пушкам (горючее проблемой не было – с подвесным баком «Зеро» мог в патрульном режиме держаться в воздухе до восьми часов). Что стало одной из причин, почему японцы так и не смогли поднять в воздух ударную группу против американских авианосцев – для постоянной ротации истребителей им требовалось держать полётную палубу пустой.

После короткой передышки японскому боевому воздушному охранению начиная с 09:15 пришлось отражать атаки уже палубных торпедоносцев. Сначала ими была полностью уничтожена 8-я торпедоносная с «Хорнета», а на момент прибытия ударной группы «Йорктауна» они были заняты уничтожением 6-й торпедоносной «Энтерпрайза». В результате, шестёрка «Уайлдкэтов» Джона Тача и 29 прикрываемых им ударных самолётов встречали 36 «Зеро», а через несколько минут их количество достигло уже 42.

Здесь хотелось бы сделать небольшое отступление на тему откуда берутся все эти цифры. По американским самолётам, участвовавшим в атаке на японские авианосцы, проще всего – их количество указывалось в рапортах командиров авианосцев, а в рапортах командиров эскадрилий имеются ещё и поимённые списки по каждому из боевых вылетов. Все эти документы давно находятся в свободном доступе в Государственном архиве США ( NARA ).

С противостоявшими им японскими истребителями дело обстоят заметно сложней, потому как их количество в воздухе постоянно менялось, а документированность сражения при Мидуэе с японской стороны значительно уступает американской. Часть важной текущей отчётности попросту погибла вместе с кораблями (достаточно вспомнить, что мостик авианосца «Кага» получил прямое попадание авиабомбы, а выход с мостика «Акаги» был отрезан пожаром, поэтому командование корабля и соединения было вынуждено покидать его через иллюминатор).

Многие уцелевшие в бою документы не дожили до конца войны, а что-то было сознательно уничтожено. Однако посты управления авиацией всех четырёх японских авианосцев, находившиеся в кормовых частях надстроек, почти не пострадали, и в результате частично сохранились так называемые « Хикоки тайсэнто кодо тёсё », оперативные боевые журналы авиагрупп, которые сейчас находятся в Государственном архиве Японии.

Выше приведена страница такого журнала, в которой расписана работа истребительного боевого охранения авианосца «Акаги» 4 июня 1942 года (или 17-6-5 по японскому календарю и токийскому времени) с 01:28 по 07:10 (или с 04:28 по 10:10. по времени Мидуэя). В таблице указаны номера боевых патрулей, звания, должности и фамилии пилотов, результаты их действий, расход боеприпасов ^* и т. д., а также – что нам важно в данном случае – время взлёта и посадки каждого самолёта (две колонки в центре). Благодаря подобным журналам и стало возможно достаточно точно подсчитать сколько именно японских истребителей находились в воздухе над Мобильным соединением в тот или иной момент времени.

Глава 7. Неравный бой

В 10:03 4 июня 1942 года стрелок-радист одного из «Девастейторов» 3-й торпедоносной эскадрильи «Йорктауна» старшина 3-й статьи Ллойд Чилдерс увидел справа по курсу что-то похожее на столб чёрного дыма. Это были остатки короткой дымзавесы, которую поставил тяжёлый крейсер «Тикума» десятком минут ранее, дабы привлечь внимание кораблей Первого Мобильного соединения и его воздушного охранения к предыдущей атаке – самолётам 6-й торпедоносной эскадрильи «Энтерпрайза».

Чилдерс начал жестами сигналить командиру эскадрильи, капитану 3-го ранга Лэнсу Мэсси, летевшему в нескольких метрах от него. Тот взглянул в бинокль в указанном направлении и обнаружил в 20-25 милях [37-46 км] кильватерные следы вражеских кораблей. 3-я торпедоносная легла на новый курс и начала сближение с противником, за ней последовали и два истребителя непосредственного прикрытия.

Летевший полутора тысячами метрами выше капитан 3-го ранга Джон Тач не видел вражеские корабли, но по манёврам торпедоносцев сделал правильный вывод и повернул за ними. Посмотрев вверх он убедился, что в летевшей на 4500 метрах 3-й бомбардировочной также заметили изменение курса торпедоносцев и истребителей и тоже повернули на северо-запад.

Пока всё шло идеально, особенно по сравнению с ударными группами «Хорнета» и «Энтерпрайза», значительная часть которых – две эскадрильи пикировщиков и две эскортные группы по 10 истребителей – вообще не приняли участия в атаке, их торпедоносные эскадрильи атаковали поодиночке и без прикрытия, а пикировщики «Энтерпрайза» смогли найти противника одновременно с ударной группой «Йорктауна», вылетевшей на час с лишним позже них.

В 10:02 командир авиагруппы «Энтерпрайза» доложил по радио об обнаружении « соединения противника в составе: четыре авианосца, два линкора, четыре крейсера, шесть эсминцев в 35 милях [65 км] к северо-востоку », ответом ему был крик схватившего микрофон начальника штаба 16-го оперативного соединения капитана 1-го ранга Майлза Браунинга: « МакКласки, атакуй! Атакуй немедленно! »

Систершип «Тикумы», тяжёлый крейсер «Тонэ», который также принимал участие в сражении при Мидуэе. Эти «авианесущие крейсеры» были «глазами» соединения как с точки зрения воздушной разведки, так и для визуального обнаружения авиации противника.

Между тем практически в тот же момент, тоже в 10:02 наблюдатели шедшего на правом фланге японского соединения тяжёлого крейсера «Тикума» в свою очередь обнаружили « 12 или более самолётов противника, 150° по правому борту, 2° над горизонтом, дистанция 35 км ». По высоте полёта было ясно, что это опять торпедоносцы, уже третья эскадрилья за последние полчаса и опять с юго-востока. Спустя три минуты четыре 127-мм универсальных орудия правого борта крейсера сделали залп в сторону вражеских самолётов, чтобы максимально быстро привлечь внимание остальных кораблей к новой угрозе.

Одновременно с этим ту же цель самостоятельно заметили на крейсере «Тоне», а затем в эфир вышел командир одного из дивизионов истребительной эскадрильи авианосца «Сорю» капитан-лейтенант Иёдзо Фудзита, также сообщивший о « 20 торпедоносцах и 4 истребителях », однако летящие над ними среди редких облаков 17 американских пикировщиков никем замечены не были, равно как и 32 «Донтлесса» с «Энтерпрайза», заходившие в атаку с юго-запада.

На момент обнаружения очередной группы американских самолётов в воздухе над Первым Мобильным соединением находилось 39 «Зеро». Три из них, расстреляв боекомплект, уже шли на посадку, но им на смену поднимались ещё шесть машин с «Сорю» и «Хирю», так что ударную группу «Йорктауна» встречали, как говорилось выше, уже 42 истребителя. Вместе с тем, эти самолёты были серьёзно рассредоточены по огромной площади, а поскольку централизованное управление воздушным боевым охранением у японцев тогда отсутствовало, то и в бой они вступали либо по мере поступления команды со своего авианосца, либо, что чаще всего, по мере визуального обнаружения вражеских самолётов.

Но, хотя к месту боя они прибывали разрознеными группами, каждая из этих групп сильно превосходила четыре «Уайлдкэта» Джона Тача. Кроме того, на всех четырёх японских авианосцах срочно готовили к взлёту ещё по одному звену истребителей, однако из этих двенадцати машин в воздух до развязки суждено было подняться лишь одной: последний самолёт, взлетевший с палубы «Акаги», сделал это за считанные секунды до бомбового пападания в корабль – пилоты «Донтлессов» видели его взлёт в свои прицелы уже во время пикирования.

Схема «рейдового» ордера японского авианосного соединения из двух дивизий авианосцев и эскортом в том виде, в котором его предложил его создатель, капитан 2-го ранга Минору Гэнда. При Мидуэе ордер несколько отличался – кораблей эскорта было значительно больше – но и эта схема даёт представление о том, какую огромную площадь занимало «поле боя» над Первым Мобильним соединением японцев.

« Всегда имей план действий. Всегда имей запасной план, потому как основной никогда не работает. А поскольку запасной план тоже никогда не работает – будь готов действовать по обстановке. » Эти три правила из фольклора американских морпехов являются лучшим эпиграфом к последующим событиям. Как уже упоминалось, основной план Джона Тача задействовать две пары двухсамолётных звеньев истребителей рассыпался, вопреки известному выражению Мольтке-старшего, ещё до столкновения с противником.

А вскоре после того, как возглавляемая командиром 3-й истребительной четвёрка «Уайлдкэтов» приблизилась к вражескому соединению, та же судьба постигла и его запасной план. Маленькая группа Тача летела строем дивизиона со вторым звеном позади и ниже командирского, и около 10:10 ведомый второго звена лейтенант Эдгар Бассет, имевший за плечами Коралловое море и боевой счёт из двух машин противника, был неожиданно сбит.

Причём настолько неожиданно, что никто из оставшихся даже не видел вражеский самолёт, который это сделал. Что в общем-то неудивительно, поскольку сбитый истребитель был тем, что в американской авиации не очень прилично называют « ass end Charlie », то есть именно его обязанностью было следить за «жопой» всего дивизиона, с каковой задачей он не справился, не заметив вражеский самолёт, атаковавший его скорей всего снизу.

Командир второго звена старший лейтенант Брэйнард Макомбер проводил взглядом падающий горящий самолёт своего ведомого, не увидел парашюта и переключился на более насущные проблемы. Теперь уже он стал «крайним», целью атак нескольких «Зеро», пикировавших на американские истребители уже сверху-сзади. Одному из них удалось сесть на хвост «Уайлдкэту» Макомбера с тактическим номером «F-6», и вскоре пилот собственной спиной почувствовал попадания 7,7-мм пуль «пристрелочной» очереди «Зеро» по бронеспинке своей машины. От добивающей очереди 20-мм пушек ему удалось увернуться (хотя, возможно, японец уже успел к тому времени расстрелять скромный боекомплект своего «главного калибра»).

Так или иначе, самолёт продолжал лететь и слушаться рулей – пули и рикошеты не зацепили тяг управления, хотя успели изрешетить всё, что находилось позади спасшей пилота бронеспинки. А именно: спасательный плотик, резервный бензобак (к счастью, уже пустой и заполненный лишь углекислым газом), а также блоки радиостанции. Старший лейтенант Макомбер остался без связи, хотя в горячке боя этого не заметил. Переведя дух, пилот сообразил, что в отсутствии ведомого он уже не звено, а просто мишень, поэтому вспомнил предполётную инструкцию командира: « Что бы ни случилось – держаться вместе! Никаких игр в „одинокого волка“! », дал газ и безо всяких тактических изысков попросту пристроился третьим к командирскому звену.

«Мицубиси» A6M2 «Зеро»

Тем временем сыграли свою роль отсутствие радаров и плохая организация управлением боевым воздушным охранением японских авианосцев. Большинство истребителей Первого Мобильного, по меткой оценке американских исследователей Дж. Паршалла и Э. Талли, отвечали на внешние раздражители как фаго ци ты , клетки имунной системы, рефлекторно реагирующие на ближайшую к ним угрозу. Плюс на это наложился своеобразный опыт, полученный пилотами «Зеро» в небе Китая – вражеские истребители они воспринимали как более приоритетную и более «почётную» цель, чем даже ударные самолёты противника, представлявшие в данном случае реальную угрозу кораблям, которые те пилоты защищали.

Только этим можно объяснить тот факт, что на три оставшихся истребителя Джона Тача стянулась как минимум половина всех находившихся в воздухе «Зеро» – от 15 до 20 единиц – в то время как примерно такое же количество японских истребителей атаковало гораздо более многочисленную и опасную цель, двенадцать торпедоносцев «Йорктауна», прикрытых всего парой «Уайлдкэтов». При этом какое-то количество «Зеро» из «чисто спортивных соображений» вообще всё ещё продолжало гоняться за «Девастейторами» 6-й торпедоносной «Энтерпрайза», хотя сбросившие торпеды самолёты уже не представляли никакой угрозы соединению.

Как нетрудно догадаться, командиру 3-й истребительной эскадрильи капитану 3-го ранга Джону Тачу легче от этого отнюдь не стало. Постоянно подтягивающиеся «Зеро», пользуясь преимуществом в скороподъёмности, набирали высоту и атаковали звено из трёх американских истребителей с интервалом в 20-30 секунд. Единственным способом оторваться от них было пикирование на полном газу, что в данном случае было одноразовым вариантом из-за малой высоты, путь вверх был перекрыт, так что американцам пришлось уворачиваться не меняя эшелона.

Первые манёвры уклонения были предельно простыми – дождавшись, когда пикирующий сзади-сверху японский истребитель выходил на дистанцию открытия огня, использовать возникшее из-за огромной разницы скоростей преимущество в манёвренности и делать максимально крутой вираж, вынуждая противника вести огонь не со стороны хвоста, а с фланга, то есть с упреждением. Поскольку в этот момент японский истребитель выходил из пикирования, он шёл на большой скорости и с перегрузками, хуже управлялся и не мог точно навестись. Вдобавок к этому Макомбер, чья замыкающая машина продолжала быть главной мишенью, бросал свой «Уайлдкэт» вверх-вниз, ещё больше затрудняя прицеливание.